Текст книги "Скажи мне "да" (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Глава 64
Мария Логачёва
Каждый день прекраснее предыдущего… Мне нравится. Мне очень-очень нравится проводить с ним время… У мамы мы меня кое-как отвоевали. Она Садовского и близко видеть не желала. Даже придушить планировала в моменте, но он молча помог собрать мне сумку. Не оправдывался, не обвинял меня. Просто сказал, что на этот раз навсегда меня забирает… Ну-ну…
Попытка серьёзных отношений номер два…
Мы оба надеемся, что справимся. Иначе ведь быть не может, да? Камилла же с Мироном живут душа в душу и всё нормально… Чем мы хуже? Боже… Да мы же как две тротиловые бомбы.
Но я надеюсь, всё будет и дальше хорошо…
Потому что я уже неделю засыпаю со своим медведем и мне очень это нравится…
Влад тёплый, твёрдый… Всегда озабоченный. Нежный со мной… Хотя порой и грубый. А ещё много обзывается и назит на меня, но я тоже так же делаю. Не знаю, наверное, дело в том, что мы росли вместе. Всё время обзывались и дразнили друг друга… Видимо, что-то сказалось из этой модели поведения…
В выходные мы вообще не вылезаем из постели. Даже если Камилла с Мироном звали нас отметить вместе женский праздник… Влад решил замутить романтик дома. Задарил меня розами, шоколадным мороженым, мы купили мне какие-то дорогущие французские духи и… Прямо сейчас я счастлива как никогда раньше…
Валяюсь с ним в обнимку и придуриваюсь, вырисовывая на груди маленькие сердечки указательным пальчиком.
– Понимаешь хоть, как ошибалась на мой счёт… – в очередной раз напоминает, состроив хитрую мордаху. Бесит…
– Ты отстанешь уже, а? Ну забыли ведь… Сколько можно?!
Он смеётся, а я снова ложусь ему на грудь.
– Нам лучше вообще не разговаривать…
– Согласен, будем телами общаться… – щупает меня за голую попу, пока я фыркаю.
– Противный, а…
– Машка… Благодаря тебе, я всё чаще думаю о том, что ни одну другую бабу бы не стал терпеть… Тебя терплю, потому что люблю, но если вдруг… Ни за что…
Я ржу, начав хрюкать ему в подмышку, и он тоже подключается, заржав.
– Ты чё делаешь?! – прикрывается, когда я прикусываю его за сосок. – Блядь, Маша!
– Будешь знать, как назить на меня!
Садовский бьёт меня подушкой. Я тоже хватаю свою, начинаем биться с ним… Потом снова целуемся… Как ненормальные… В одну секунду я даже не понимаю, как его наглая рука тянется к миске с подтаявшим мороженым и содержимое ложки шматком отправляется на мою грудь.
– Ах ты!..
Он присасывается к моему соску… Как чудовище лижет… Даже кажется, что сейчас меня скушает… Я выгибаюсь перед ним и пофиг, что так делать нельзя. Я едой вроде как не играют. Мне так всегда мама говорила, но что-то мне вообще пофиг, и я тянусь за ложкой сама…
– Туда хочешь, да, животное моё? – спрашиваю, усмехаясь, и капая мороженным на солнечное сплетение. Он, разумеется, тут же слизывает всё, словно дикий… А потом придавливает меня к кровати, и я ощущаю его настойчивый прохладный язык между своих ног. Ложка падает из рук на пол… Я обхватываю изголовье, когда он зарывается с головой в обитель разврата и цитадель всех грехов, как он это порой называет…
И это так хорошо…
Боже, лучший Международный женский день на свете… Хочу, чтобы его башка оставалась там навечно…
– Ах, Боже… Влаааад… Владленчик мой… – ёрзаю, ведь он так старается. Его руки держат так крепко, а сам он пыхтит, делая со мной то, что мне так нужно. Я буквально пропадаю с этим парнем… Самый лучший. Мой единственный… Я кончаю прямо с его языком внутри… Он это чувствует… Выглядывает оттуда такими голодными глазами, что я уже автоматически вижу его настрой… Он хочет продолжения. Хочет вставить в меня свой член. – Нет, малыыыыш… Мне отдохнуть надо, нет… – он резко переворачивает меня на живот и не спрашивает. – Боже…
* * *
Ночью я улыбаюсь, разглядывая наши фотографии в сети… Я снова на его аватарке. Мы там вместе… А сам Владик сопит рядышком, забросив свою широченную руку мне на талию. У меня в груди что-то ёкает. Трескается, будто дрова в камине, и я знаю, это сердечко. Оно вот уже полностью его. От и до… Наверное, я хочу, чтобы Садовский стал моим мужем. Не знаю готова ли я к этому, но… Я правда хочу. Я всегда хотела лишь абстрактно. А теперь понимаю, что жить друг с другом не так уж плохо или неисполнимо. Даже с учёбой… Хотя я бесспорно стала меньше заниматься… И до сессии ещё далеко. А так… Теперь я верю в нас…
Подкрадываюсь к нему и нежно целую его в нос. Он немного хмурится… И мне хочется разгладить эти морщинки. Я невесомо касаюсь кожи. Ласкаю его… Готова поклясться он даже во мне на всё это реагирует стояком, потому что одеяло сразу же натягивается… вот дурак, а…
Хихикаю, и ложусь рядом. Нюхаю его… Нюхаю… Боже, самый самый вкусный мужик на планете…
Растекаюсь, а потом снова смотрю на нашу фотку…
Там и комментарии Камиллы.
«Милахи такие, не могу».
Я отвечаю ей.
«Спасибо, вы тоже, моя малышка».
Поцелуйчики… Всё как обычно, пока под нашей фоткой на его странице не появляется ещё «+1».
Я тут же наивно открываю, думая, что это снова Мила, но там вижу нечто другое…
Какую-то тёлку… Катюшу – Лисёнка… Вот прям… Катюша – Лисёнок, блядь!
Которая пишет там…
«Та самая девушка, с которой расстались? Я тебя уже месяц ищу, наконец, нашла, лови!» и ссылка на какой-то файл…
Моё сердце разгоняется до предела. И так болит… Боже, помоги…
Я перехожу и вижу там фотку, где Влад буквально утопает в её сиськах, пока она сидит на нём с мерзкой довольной мордой и хохочет…
Глава 65
Мария Логачёва
Я не могу дышать… Первая мысль – убить его… Просто убить прямо сейчас во сне, перерезав яремную вену, чтобы он истёк кровью. Но меня посадят, а оно того не стоит… Он не стоит! Я его ненавижу!!!! Урод! Ещё мне что-то говорил, сукин сын! За этот поцелуй высказывал мне и высказывал без конца, гнобил, травил, унижал!!! А сам в окружении каких-то баб облизывал сисястую шмару у себя на коленях! Я просто сейчас завизжу от боли и тошноты… А вдруг он меня заразил чем-то?! Мы же ещё и без презерватива это делали… Господи, я сейчас умру от тревоги и ненависти к этому недочеловеку!
Я тебе, сука, устрою, добрый вечер!
Тут же иду на кухню за ножницами и верёвкой… Хоть что-то я точно найду…
Урод…
Жаль тут нет садового секатора, я бы ему устроила мокрую вечеринку, козлина!
Ещё и жить к нему переехала! Ещё и в любви ему признавалась! Ублюдок, блин!
Нарыв какой-то пояс и два ремня, я тут же возвращаюсь обратно и прячу огромные кухонные ножницы под подушку…
Тянусь к нему с поясом в руке, и он открывает глаза.
– Ты чё… – бормочет сонно, а я уже впилась в его запястье, представляя, как отрежу ему самое сокровенное… Или хотя бы доведу до белого каления… До истерики! До поросячьего визга, нахрен! Он заслужил!
Катюша-Лисёнок, блин… Я тебе покажу Катюшу! И Лисёнка, блин, покажу! Сейчас в егеря поиграем!
– Да ничего… – скрипя зубами, выдаю. – Поиграть с тобой хочу…
Он молчит, словно пытается понять чудится или на самом деле, но когда я залезаю на него сверху, придавливая и обхватив обе руки, позволяет мне себя связывать и лыбится, как придурок. Ненавижу… Сволочь похотливая… Так бы и перегрызла ему глотку прямо сейчас.
– Детка… Я, ебать, уснул… Вырубило… Ты что ли не спала?
– Нет… Не могла уснуть…
Заканчивая с руками, тут же опускаюсь вниз. Сердце из груди вырывается. Хочется рыдать и бить его со всей силы по его морде.
– А чего такая набыченная, раз играть собралась, а?
– Долго ждала просто… Наконец проснулся… – отвечаю, сильно стянув кожу на ноге ремнем вместе с волосами.
– Ай, блядь! Ты чё?!
– Сильно больно?
– Ну больно, блин…
Бедненький…
– М-м-м… – отвечаю, закрепив его ноги и руки между собой, пока он ждёт чего-то, а я не могу. Киплю, сука, от ярости просто! Удавила бы его, гада!
Тянусь к подушке и достаю оттуда ножницы, заметив, как он меняется в лице. Сразу же напрягается и смотрит на меня из-под своих густых бровей.
– Это чё такое…? – спрашивает настороженно, а я достаю телефон, открывая перед ним ту самую фотку. Меня начинает колотить от ужаса…
– Я тоже хочу спросить… ЭТО ЧЁ БЛЯДЬ ТАКОЕ?????!!!! – ору и щёлкаю ножницами, отчего он аж подпрыгивает на кровати передо мной.
– Машка, блин… Маш…
– Я клянусь, я отрежу тебе яйца, как и говорила, выблядок! – снова щёлкаю ими уже возле его живота, и он тут же начинает орать и брыкаться.
– Да ёю твою мать!!! Ебанашка!
– Сволочь!
– Маша… Маш, солнышко… Успокойся, ладно?! Тише… Да, было… Я просто в баре нажрался тогда и всё…
– И всё?! И всё?! Ты мне весь мозг выел с тем поцелуем, а сам с какой-то шмарой тонул в её сиськах, скотина! Я тебя ненавижу! Ещё и проверяться теперь на инфекции после тебя, фу!
– Маша… Тихо… Правда… Ничего не было, только поцелуи… И всё, клянусь… Я уехал оттуда, честно… Малышка… Я просто злился на тебя, что ты с другим уехала… Маша…
– Да ты бухой в дрова был! Сам сказал, что нажрался! Откуда ты можешь это помнить, кобелина?!
– Да у Мирона можешь спросить, блядь!
Слюни брызжут, пока мы орём друг на друга. Мне срывает горло. Ему тоже… Представляю, что думают о нас соседи. Хотя мне похер! От его оправданий ещё сильнее хочется чикнуть у основания, чтобы обосрался!
– Ещё и Мирон там был, сволочи?!
– Нет! Он забрал меня… Тихо… Тихо, остынь…
Тянусь к его члену и сталкиваюсь с таким адским страхом в глазах, что злорадствую. Конечно, это же любимая часть его тела. Как же иначе…
– Тебе точно он нужен? Мне кажется, нет!
– Машаааа! Бляяяядь! Сука! Развяжи меня! Хули ты делаешь, а?! Ты вообще что ли ебанутая?! Какого хуя я связался с тобой?!
– А всё уже. Нет больше меня! Ты потерял право на меня, понял?! – отбрасываю ножницы в сторону и с зарёванной рожей иду собирать вещи по квартире, с психом заталкивая их в сумку. Не просто горю, а… полыхаю…
И эта тварь продолжает подливать масла в огонь.
– Маш… Развяжи, а… Я прошу тебя. Развяжи и поговорим… – он всё ещё пытается там вытащить руки и ноги, но мне вообще пофиг. Я знать его не желаю после такого. – Машуль… Я тоже должен был сказать, я знаю… Маш, я не хотел, чтобы ты нервничала… Маш… Девочка моя… Маш…
Я игнорирую, потому что больше не собираюсь вестись на это.
Быстро одеваюсь, беру с собой свою сумку, вытягиваю у Садовского из штанов наличку на такси, а он всё продолжает наблюдать за мной и канючить.
– Любимая… Прости ты меня… Маш… Ну в прошлом ведь… Я не изменял тебе, Маш… Я люблю тебя, правда… Маш!!!
Выхожу оттуда и хлопаю дверью. Слёзы катятся по щекам. Ком сидит в горле, я вызываю такси и пишу Камилле сообщение.
«Когда проснёшься, имей в виду, что твой брат связан у себя на квартире голый. Его нужно освободить, иначе помрёт, а я не хочу быть виновной в этом. И да, не спрашивай. Мы расстались, на этот раз навсегда. Люблю тебя», – отправляю с сердечком, а потом получаю оповещение о том, что машина уже подъехала, выхожу из подъезда, уезжая отсюда прочь, словно меня никогда и не было… Всё.
Точка…
Глава 66
Влад Садовский
Это пиздец, товарищи… Я уже час пытаюсь выпутаться, нахрен, из этого чертовски унизительного положения, а в душе хаос...
Ёб вашу мать… Ну нахуй так жить?!
Слышу звуки двери, а затем шаги… Уже думаю, что она решила меня добить, но, когда вижу Мирона на пороге комнаты, выдыхаю… А он начинает люто ржать, как скотина.
– Смешно тебя, блядь?!
– Я сфоткать должен…
– Слышь, гондон, блядь! – дёргаюсь психованно из стороны в сторону, слыша его истерику.
– Да я шучу, блядь… Сука… Нихера она тебя уработала… Что на этот раз?!
– Пиздец на этот раз… Развяжи…
– Ща… Блядь, голого тебя ещё не касался. Тьфу, нахрен! – сплёвывает, пытаясь развязать узел. – Ебать, она на совесть тебя вязала… Придётся резать… О… А вот и ножницы, – поднимает их с пола, а у меня повсюду мурашки, блядь, и яйца поджимаются от страха…
– Пиздец, блядь! – бешусь, когда руки освобождаются. – Дальше сам…
– Чё случилось-то?!
– Катерина та случилась… С сиськами которая, в баре…
– А чё каво?!
– Я хз… Откуда-то у Машки наша фотка взялась. Кто-то со стороны сфоткал. Наверное, подружки её ебаные… Бляяяя… Аж всего передёргивает, сука! Она мне чуть яйца ножницами не отрезала, прикинь?!
– Пф… Хахахахахаха, – срывается на ржач, пока я одеваюсь.
– Чё мне делать-то теперь…
– Я хз… Каяться. И носить ракушку на всякий случай… – продолжает стебаться, а мне вот нихуя не смешно, реально… Я испугался как бы. Сколько случаев было, когда от ревности бабы вот так «ехали», и с ума сходили, отрезая мужикам достоинство…
– Ты откуда вообще узнал обо мне?
– Так она сообщение Кале написала… Что ты тут связанный и голый, и тебя надо срочно спасать…
Благородная, блядь, какая…
– А ты, конечно, полетел, как истинный принц, нахуй, на белом коне…
– Да, я такой… А ты лошара, блядь, вселенского масштаба! Девчонку усмирить не можешь!
– Слышь! Да ты бы обосрался такую усмирять! – срываюсь, натягивая джинсы. – Найду, убью сучку… Просто убью…
– Влад, ты гонишь, да? Она сама тебя чуть не убила… Давай-ка сбавь обороты чутка. Объективно говоря, ты сама накосячил… Ещё сильнее поругаетесь, если поедешь вот такой…
– А каким мне, блядь, нахуй, ехать, а?! У меня внутри всё сжалось! Это мой хуй!
Мирон снова начинает ржать, а я пинаю стену.
– Ненавижу! Конченая… Я поехал за ней, кароче…
– Ну давай… удачи…
Вылетаю в подъезд под странные взгляды соседей… Походу, что-то всё-таки они точно слышали, блин… Мы же орали с ней как резанные ночью… Подстава.
На часах семь утра и мне вообще до пизды на универ. Мне нужно её увидеть…
Звоню ей и трубку она, конечно же, не берёт. Вся из себя гордая. Упрямая, блин! Будет теперь нос воротить… И я понимаю умом, что виноват, но… Не настолько, чтобы пугать меня кастрацией, правда?! Я чуть не отстегнулся, блин, от страха…
Слишком рано для универа, поэтому я еду к ней домой… Звоню в домофон, однако вскоре понимаю, что он отключен. Приходится домогаться через соседку. Благо меня тут бабки помнят и… Какая-то из них всё-таки впускает… Тяжелыми шагами я направляюсь наверх. К ней…
Стучу, что есть силы, и…
Слышу голос её матери.
– Кто?!
Хочется ответить – хрен в пальто… Но я не настроен на ссоры с ещё одной женщиной из семейки Логачёвых, хотя та, похоже, нарывается, как обычно.
– Влад…
– Пошёл вон отсюда, а то сейчас полицию вызову!
– Я Вас очень прошу… Она дома, да? Мне надо с ней поговорить!
– А я говорю, проваливай, подобру-поздорову, пока соседа не позвала! Он тебе быстро объяснит!
– Ну пусть объясняет, я жду, когда Вы его позовёте!
– Повадился, засранец! Думаешь, если нет у Машки отца, то всё можно?! Обижать моего ребёнка?!
– Да что Вы, блин, несёте вообще?! Я не обижал её!
Дверь всё-таки открывается. А там её мать со скалкой в руке. Замахивается на меня так, что я приседаю. Пиздец, блин.
– Вы чё?!
Теперь хоть понятно, в кого Машка такая ебанько… Но вслух я этого не произношу, конечно… Мне же ещё вроде как с ней жить. Надеюсь…
– Маша, это же было до! Выйди ко мне, поговорим как взрослые! Маш!
– Пошёл вон отсюда!
– Да она мне чуть хер не отрезала!
– И правильно сделала! Вон пошёл, ссанной тряпкой тебя гнать, козла такого!
– Я же всё равно тебя дождусь! Маша… Давай по-нормальному! Для меня они никто! Ты тоже, блин, целовалась с другим! Маша!
Толку ноль… Разве что её мать теперь в курсе всей драмы, а мне приходится спуститься вниз и ходить по улице туда-сюда в ожидании момента, когда она пойдёт в универ…
И когда это наконец случается без пятнадцати восемь, я тут же преграждаю ей путь. Меня всего трясёт после её выпада с ножницами, но… Пошутили и хватит… Я прощу ей любую выходку, потому что мне важно, чтобы мы пришли к пониманию и справились с очередным конфликтом…
– Вернись домой… Я прошу тебя. Мы оба всё забудем…
Вижу на её лице такую усталость и разочарование, что проглатываю ком. Понимаю ведь, что плакала из-за меня. Понимаю, что больно было… Я всё понимаю, и мне стрёмно.
– Маш…
– Я устала от эмоциональных качелей с тобой, Влад. Нормально уже не будет. Я не хочу таких отношений. И мне надо на пары…
– Маша, блин… Всё было охуенно, ты сама знаешь… Ну прислал тебе кто-то фото… Да вообще посрать на них…
– Влад, не мне прислали… А под твоей аватаркой с нами скинули… На всеобщее обозрение. И как я должна, интересно, смотреть в глаза людям? Когда все теперь знают, чем занимается мой парень за моей спиной, а?
Я хмурюсь, ощущая давление в груди.
– Маш… Я не занимаюсь этим… Это нечестно. Это было во время нашей ссоры… Маша, блин…
– Я не могу, Влад. Давай на паузу пока, а потом… Не знаю даже, что будет после… Но сейчас я вообще не могу на тебя даже смотреть, – она обходит меня стороной с пренебрежением. Не плачет даже… Не кричит. Просто равнодушно уходит. И на лице реальное, блядь, разочарование… Даже глаза не горят. От слова совсем…
Я тупо не знаю, как мне быть…
– Маш… Что мне сделать, чтобы ты простила меня?! – кричу ей вслед, но она даже не оборачивается, исчезнув за поворотом…
Глава 67
Мария Логачёва
Как же больно и пусто внутри, а… Я даже не знаю, как это преодолеть… Ощущение взрыва не покидает. Будто внутри всё раскурочило. Рёбра в разные стороны, все мягкие ткани разорваны, а сердце… Оно вообще в клочья. В мелкую крошку…
Когда Камилла приходит на пары, я вообще никакая. Мы встречаемся с ней, и она тут же обнимает меня, прижимая к себе…
– Машуль…
– Я не хочу об этом, Мила…
– Я очень тебя люблю…
– Он не заслуживает моего прощения… Ты видела?! – выпаливаю на эмоциях. Вот не хотела это спрашивать, но у меня теперь ощущение, что это видели все… Все, кто заходил на его страницу с нашей якобы счастливой фотографией. И теперь все знают, что я ношу рога. Как же обидно, а… Я такая дура…
– Видела, – с грустью вздыхает она.
– Ты знала?
– Нет… Мирон мне не говорил. Сказал только, что домой его привёз и всё… Что он пьяный был… Но я правда не думаю, что у него был с ними… Ну…
– Да пофиг уже… Даже поцелуи! Он, знаешь, сколько меня с этим мурыжил?! Наезжал на меня и гнобил?! Какая я дерьмовая, что другого поцеловала! Ну надо же! А сам… Сам!
– Маш…
– Не смогу я его простить…
– Ты так уже говорила…
Я тут же поднимаю на неё свой зарёванный взгляд и мой подбородок дрожит.
– Ты намекаешь на то, что я тряпка, да?
– Боже, нет, конечно, ты что?! Просто вы же… Вы оба вспыльчивые, – гладит она меня по голове. – Оба такие… Нервные… Вам надо просто поговорить и всё… Обсудить. Я уверена, он бы не стал тебе изменять. Я просто на все сто уверена…
– Ты так говоришь, потому что он твой брат! Ты его защищаешь…
– Когда такое было?! – возмущенно спрашивает она, и да… Я согласна. Такого никогда не было. Она всегда была на моей стороне, так что… Не считается…
– Он сейчас думает, что ему всё можно… А я ещё призналась, что не права, прикинь?! Я призналась ему! А он…
– Он жалеет. Иначе бы не стал к тебе ехать и говорить с твоей мамой, да?
– Да пусть катится, блин, со своими разговорами… Мама тоже… Достала теперь. Мол стоит ли вещи разбирать, если ты каждую неделю планируешь ездить туда-сюда… Ещё и издевается!!!
– Маааш, – улыбается она, а я хмурюсь.
– Не смешно…
– Немножечко смешно…
– Мне Мирон звонил… Ты правда раздела его и пытала ножницами? – продолжает она, и я морщусь.
– Ну не прям пытала… Но да… В целом… Угрожала чуть-чуть... Ровно настолько, чтобы у него из глаза вылилась скупая мужская слеза...
Она начинает смеяться, а я недоуменно смотрю на неё.
– Боже, вы ненормальные! Клянусь, я расскажу это своим племянникам! – выпаливает она, заставив меня улыбнуться, а потом снова зависнуть.
– В смысле?! Не надо ничего им рассказывать… Я тут вообще при чём?! Пусть вон ему Катерина рожает… Не будешь же им про меня рассказывать потом…
– Дурочка ты… Всё у вас будет хорошо. И пройдёт… Да, обидно. Да, больно…
– А если бы Мирон вот так сидел с какой-то шлюхой, а?! Вот я на тебя бы посмотрела!
– Ну… Я бы тоже очень расстроилась… Но, Маш, я ему верю… Я ревную до сих пор… Понимаю, что он очень красивый и что к нему девушки сами тянутся… Он как магнит для них…
– Как и твой тупой брат…
– Ага, – улыбается она, вытерев слезы с моей щеки. – Всё, не плачь. Ты лучшая… И он это знает.
– Если бы знал, то спал бы под дверью моей квартиры тогда, а не в баре тусовался со шлюхами… Всё просто!
– Маша, Маша, – смеётся она, схватив меня за руку, и мы вместе идём на пару в аудиторию…
Я сажусь и тут же достаю телефон. Мысленно мне безумно плохо сейчас, потому что я не знаю, как себя вести. Вроде бы проучила его и всё. Пора погрузиться в учёбу, но я не могу. Потому что все мысли о нём.
«Перезвони мне, как созреешь».
«Эта неделя была лучшей в моей жизни».
«Прости меня».
Все фразы от и до пропитаны сожалением, однако… Я не собираюсь прощать. Мне гордость не позволит. Ведь фотка с той бабой буквально мельтешит перед глазами, хотя он уже полностью подчистил свою страницу и закрыл свой профиль ото всех, кроме друзей. И я даже удалять его не хочу или блокировать. Просто забыть… Просто не писать ему никогда больше в своей жизни, даже если очень сильно хочется…
Так больно, когда человек для тебя буквально всё в этом мире, а потом…
Он его рушит… Словно для него нет ничего святого.
Да ещё и та шмара… Я уверена, что она нарочно это сделала, когда увидела, что он выложил новое фото с другой… Гадина…
Лекция по Криминалистике в самом разгаре. Сквозь ком в горле я слушаю преподавателя…
– Логачёва Мария! – обращается она ко мне, и Камилла тут же вздрагивает от напряжения, заставив и меня дёрнуться.
– Да?
– Сможешь изложить нам, что именно такого важного в предмете… А то, похоже, Елизаров не понимает, – рявкает она на моего туповатого одногруппника, который постоянно шумит и срывает лекцию.
– Я считаю, что криминалистика – это не только техника и поиск улик. Для меня это целое искусство для восстановления правды. Каждый след, каждая капля, как часть мозаики, и если её неправильно собрать, можно ошибиться. Это не только фиксация и описание улик. Всё это лишь часть, а не весь смысл. Настоящая криминалистика – это поиск истины, восстановление картины преступления по мельчайшим деталям… Это в принципе самое важное в работе следствия.
– Слышал, Елизаров? Надеюсь, хоть что-то из этого понял… – смотрит на меня. – Ты права, часть истины – это важная задача. Добавлю, что без правильной фиксации улик и технологии нельзя добиться точности. Улики – это ключи к разгадке, и только их правильный сбор и исследование позволяют убедительно доказать вину или невиновность. Важна точность и методика – это фундамент любой криминалистической работы. Умница, Маша… Из тебя выйдет толк. – она оставляет меня и продолжает вести лекцию. – Запомните, хехника и детали важны. Но ведь в жизни всё так же: если мы сосредоточимся только на мелочах, не заметим большой картины. Иногда очень важна способность увидеть всю ситуацию целиком, понять, как отдельные детали связаны между собой. В криминалистике – это тот же принцип: не только находить улики, а уметь видеть весь контекст, связывать мелочи в единую историю. В жизни тоже – мало просто смотреть на мелочи, важно уметь понять, как они формируют целую картину. Тогда и правда можно найти истину…
Она говорит это, а я сталкиваюсь с Камиллой взглядами… Ощущение, что преподаватель сейчас озвучила нашу с Садовским историю…
Это ведь не одно и то же, верно? Это другое… Это не мелочь вовсе… Это огромная деталь нашей жизни, которая влияет на всё сразу…
Тогда почему же внутри так сильно болит…
