Текст книги "Скажи мне "да" (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3
Мария Логачёва
За столом после того, как мы наготовили целую кучу вкусняшек, сидим втроём… Пока ещё это похотливое чудовище тут.
Едва спустившись с лестницы, он хватает один из стаканчиков и демонстративно начинает хавать его на скорости, словно куда-то торопится.
– Ты куда? – спрашивает Камилла, а меня так бомбит. Он же нарочно так… Сволочь.
– К Мирону, – отвечает небрежно.
А смотрит на меня так, будто уже раздел и трахнул прямо на этом столе… Ужасный. Невыносимый… И не только ведь ему меня мучить, правда?
Нарочно беру клубничку и начинаю всячески с ней изощряться, пока мама Камиллы не видит… Если бы увидела, наверное, выгнала бы из-за стола…
У Влада случается когнитивный диссонанс, когда я сосу её… Сосу слишком активно и страстно, особое внимание уделяя его взгляду при этом. Не могу… Он горячий такой… Обжигает даже на расстоянии… И смотрит, не отлипая…
Язык, щёчками вакуум – всё, как написано на обучающих сайтах…
Ах…
Ведомый извращенец…
Не успеваю допакостить, как Камилла тычет мне в бок рукой и смотрит на меня круглыми глазами. Мол «чё это за хрень?!». Влад и я тут же переглядываемся и начинаем ржать в истерике. Оба… Мол всё это тупая шутка…
Ага, шутка, конечно…
Он вдруг резко встаёт, излишне нервно подаётся к двери и даже не оборачивается к нам, словно прячет свой стояк…
– Эй, ну ты чего?! Снова не поужинаешь?! – огорчённо кричит его мама в спину.
– Извини, тороплюсь. Это срочно, – говорит он и исчезает, пока она качает головой, ворча себе под нос:
– Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать!
– Я тебя жалею. Всегда.
– Ты – моё чудо, – целует она Камиллу в макушку. – Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?
– Да, можно, – отвечаем мы, и наслаждаемся вечером… Почти.
Нет, мне правда приятно на них смотреть и всё такое. У меня нет таких отношений с мамой, но… Тот, с кем я хотела бы реально провести время, как всегда, нарочно взял и свалил отсюда! И это бесит!
Примерно через полчаса мы с Камиллой уже сидим в её комнате… Она поджала ноги на кровати, я прислонилась к стене. На ноутбуке крутится «Дождливый день в Нью-Йорке» с Тимоти Шаламе – мой любимый фильм. Обожаю его за меланхоличную атмосферу, за лёгкий флёр ностальгии, за то, как герой умудряется быть одновременно наивным и мудрым. Вот бы дурной Садовский был таким же, но увы… Придурок редкостный…
Камилла щёлкает кнопками, прибавляя звук:
– Ну и диалоги у Аллена. Как будто ты сама их придумала… – выдаёт она с усмешкой. Вот у неё нет зависимости от мелодрам… А у меня есть! И это при том, что она всё время плакалась мне об Андрее… Так странно, блин! Ну должно же что-то в груди отзываться, правда?! Это же Тимати Шаламе!!!
Я киваю, но взгляд то и дело скользит к телефону, спрятанному под подушкой. Сердце стучит чуть быстрее, чем нужно. Экран на секунду вспыхивает – пришло сообщение. Вибрация едва уловимо отдаётся в бедре. И я знаю, что это он. Уверена… Уехал ведь уже, а теперь издевается…
«Только бы Камилла не заметила», – думаю, стараясь дышать ровно.
– Ты в порядке? – подруга бросает на меня косой взгляд. – Какая-то ты… отвлечённая.
– Всё нормально, – улыбаюсь. – Просто фильм зацепил…
– Ты же его уже сто раз смотрела…
– Ой, ну не душни, а… Он всегда меня цепляет!
Она хмыкает, якобы возвращается к просмотру. А я снова чувствую, как телефон пульсирует под подушкой.
Наконец Камилла встаёт:
– Пойду мороженое найду... Тебе принести?
– Да, пожалуйста, – выдыхаю с облегчением.
Как только она выходит, ныряю рукой под подушку, хватаю телефон.
«Представь, что я рядом. Что бы ты сделала?».
Дыхание сбивается. Провокатор… Пальцы дрожат, когда печатаю ответ:
«Выгнала бы за такие вопросы. Я, между прочим, с подругой! А ты сам свалил, так что отдыхай!».
Отправляю и закусываю губу. Слишком резко? Слишком вызывающе? Но нет – это именно то, что нужно. Игра, в которой я то приближаюсь, то отталкиваю. И ему эта фигня, похоже, нравится…
Через секунду приходит ответ:
«Значит, представляешь. Признавайся».
Улыбаюсь, но тут же делаю задумчивое лицо. Как же он меня раздражает. Просто каждый раз, когда я думаю о нём под ложечкой сосёт… И чувство такое, словно он уже знает за какие ниточки меня нужно дёргать… Неужели нащупал? Подлец…
«Не представляю. Ты меня отвлекаешь от фильма».
«От какого?».
«Неважно. Главное, что ты мне мешаешь».
«А если я хочу, чтобы сейчас ты думала только обо мне?».
Закрываю глаза. В голове – его голос, низкий, чуть насмешливый. Так и слышу, как он произносит это, глядя на меня с этой своей тупой ухмылочкой.
«Хрен тебе в рыло!».
«Ахахахах… Ты всё равно отвечаешь».
Молчу. Не знаю, что написать. Потому что он прав. Я могла бы не отвечать.
Могла бы заблокировать. Но не хочу.
«А ты вообще свалил на вечеринку, но вместо того, чтобы тусить, наяриваешь мне! Ты зависим, мальчик, признай это!».
«Потому что ты не можешь без меня, для этого и приходишь к моей сестре… Признай и ты…».
Злость и восторг вспыхивают одновременно. Как он смеет? Как может так точно попадать в цель?
«Сплю. Не пиши больше. Достал.».
Но телефон тут же вибрирует снова:
«Врёшь. Ты сидишь в темноте, сжимаешь телефон и хочешь меня».
Дыхание сбивается. Какой же кобель… Садовский… Я знать не знала, что он умеет брать тараном… Но немного мне нравится. Хотя я не уверена, что его член сейчас не в ком-то…
«Ты слишком много о себе воображаешь».
«Зато ты обо мне думаешь. И это главное».
Закусываю кулак, чтобы не вскрикнуть от досады. Он играет со мной, как кот с мышкой, и прекрасно знает, что я не смогу вырваться.
«Я хочу спать, Владлен, отвали!».
«Не называй меня так! Завтра ты напишешь первой».
«Никогда».
«Посмотрим».
Сообщение остаётся непрочитанным. Блокирую экран, бросаю телефон под подушку. Сердце колотится так, что, кажется, Камилла может услышать.
Она возвращается без мороженного и смотрит на меня таким странным взглядом. Вся какая-то раскрасневшаяся запыхавшаяся… И между нами на секунду воцаряется тишина.
– А где? – спрашиваю возмущенно. Я хотела своё любимое фисташковое.
– Блин, закончилось… Видимо, Влад всё сожрал!
Выдыхаю.
Но в голове всё ещё звучит его голос: «Ты думаешь обо мне».
Конечно, блин, думаю! Ты сожрал всё моё любимое мороженое!
Но хуже всего – он прав… Я думаю о нём вовсе не из-за мороженого…
Мы смотрим фильм почти в тишине, и я делаю вид, что засыпаю… Камилла сегодня тоже особенно молчаливая…
– Вот это любовь, да? Чтобы вот так – бродить по городу, разговаривать ни о чём, просто быть рядом…
Я бормочу... Потому что знаю, это не про нас. Не про Влада и меня. Мы – тайные сообщения, украденные взгляды, молчание, которое громче любых слов…
Камилла с разочарованием вздыхает…
Я притворяюсь, что окончательно вырубилась, а она заботливо накрывает меня одеялом…
Но когда она уходит, видимо, умываться, снова хватаю телефон и вижу новое сообщение от Влада:
«Ты ещё не спишь?».
Господи, треклятое сердце! Чего же ему неймётся, а!
«Сплю».
«Хах…».
Замираю. Смотрю на дверь, за которой что-то шуршит… Будто слышу чей-то шёпот в ночи, но это бред, похоже… У меня уже галлюцинации…
«Но всё равно спрошу ещё раз, ты бы хотела?».
Пальцы дрожат. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.
«Не-а, на за что».
Он не отвечает. Но я знаю, что прочитал… Наверное, снова пошёл к своим шалавам… Как же я его ненавижу…
Перед сном много думаю о нём… Ворочаюсь и вдруг в комнату возвращается Камилла… Нервная, раздраженная… Под моё притворство плюхается на кровать и будто начинает плакать…
Я вообще не понимаю, что происходит, но делаю вид, что сплю… Дышу размеренно и спокойно… Хотя сердце носится в истерике в груди…
Она засыпает быстро. Я же лежу, уставившись в потолок. В голове его голос, его взгляд, его слова…
И где-то там, за пределами этой комнаты, он тоже не спит… Только вот занимается какими-то грязными вещами в отличие от меня…
Хорошей целомудренной и правильной девочки Маши…
Глава 4
Мария Логачёва
Я просыпаюсь от приглушённого шума внизу… Голоса, звон посуды, запах свежесваренного кофе. Сначала не могу сообразить, где нахожусь… Чужая комната, светло-серые шторы, на стене – постер с группой, которую обожает Камилла… Потом вспоминаю, я осталась у подруги на ночь после вчерашней переписки с Владом… Блииин… Я не так часто ночую тут, потому что мама порой не отпускает… Но нам же уже по восемнадцать. Я обещала приехать в 10 утра сегодня… А на часах, между прочим, уже половина десятого. Чёрт… Мне опять влетит, конечно…
Но я не могу свалить отсюда раньше времени. Вдруг он уже здесь…
Сердце делает короткий удар. Вчера мы переписывались…
Он писал мне со своей тусы, а значит, ему было скучно там… возможно… Или же я опять себя накрутила? Может, ничего такого…
Я сажусь, провожу рукой по волосам, пытаюсь придать себе вид человека, который не провёл полночи, глядя в окно на луну... И в дверь вдруг стучат.
– Маш, ты проснулась? – голос Камиллы звучит натянуто.
Она входит, не дожидаясь ответа. Лицо бледное, глаза красные, будто она не спала. Вчера всё же плакала… Я отчётливо слышала это…
– Всё в порядке? – спрашиваю, но она лишь машет рукой.
– Уже всё готово… Мама внизу. И… Влад тоже...
Последнее она произносит почти шёпотом, как будто это что-то запретное. Я чувствую, как внутри всё сжимается.
– Идём, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
На кухне пахнет корицей и кофе. Мама Камиллы стоит у плиты, переворачивает блинчики. Влад сидит за столом, болтает с Мироном, не поняла, в какой момент он сюда тоже пришёл, но, увидев меня, демон похоти и разврата тут же поднимает глаза.
– О, соня проснулась, – улыбается он, и в этой улыбке что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. В голосе реальный сарказм… Соню нашёл… Придурок.
Я сажусь напротив, стараюсь не смотреть на него, но чувствую его взгляд – он будто изучает меня, словно я загадка, которую он пытается разгадать.
– Маша, ты же любишь блинчики? – Роза Сергеевна ставит передо мной тарелку и сироп с баночкой свежих сливок.
– Да, спасибо, – улыбаюсь, стараясь выглядеть естественно.
Камилла молча наливает себе чай, её пальцы дрожат. Я хочу спросить, что с ней, но не решаюсь при всех…
– А ты, Влад, будешь? – их мама поворачивается к нему.
– Позже, – он откладывает телефон. – Я уже налопался беконом с яйцами…
И смотрит прямо на меня, словно слово «яйца» должно как-то по-особенному на меня повлиять. Ну, точно… Извращенец чёртов…
Пока не поздно я начинаю говорить о дебатах на юрфаке – это мой спасательный круг. Рассказываю Розе Сергеевне, как мы разбирали кейс о судебной ошибке, как я спорила с преподавателем о принципах презумпции невиновности:
– Понимаете, презумпция невиновности – не просто формальность. Это фундамент, на котором держится вся система. Если мы начнём допускать исключения, то где в итоге окажемся?
Роза Сергеевна слушает внимательно, кивает:
– Интересно. А как ты считаешь, где граница между справедливостью и формализмом?
Я воодушевляюсь – такой вопрос значит, что она действительно заинтересована. Она ведь замужем за адвокатом и думаю, у них часто поднимаются подобные темы… Начинаю развёрнуто объяснять, приводя примеры из практики, цитирую статьи УПК. Чувствую, как напряжение понемногу отпускает: разговор о праве всегда даёт мне уверенность в себе… Я чувствую себя умной, защищенной, гордой своим интеллектом…
Влад молчит, но я ощущаю, что он слушает. Время от времени ловлю его взгляд – внимательный, изучающий. От этого слова даются труднее, но я заставляю себя не сбиваться. Мне вообще нельзя показывать, что я что-то к нему испытываю. Это дно… А я выше этого. Я где-то на небе для него. Пусть так и считает. И ровно так и смотрит на меня. Недосягаемая безупречная идеальная. Не похожая на его тупых шалашовок.
Так и запишем…
Мария Великая… Госпожа… Для Влада Садовского. Мне подходит.
– То есть, ты убеждена, что система должна быть негибкой? – уточняет Роза Сергеевна.
– Не негибкой, а последовательной, – возражаю я. – Гибкость – это хорошо, но только если она не подрывает базовые принципы. Иначе мы рискуем получить право, которое работает выборочно…
– Как в том деле о взятке, где свидетельские показания противоречили экспертизе… – добавляет она. – Помнишь, я тебе рассказывала… Мне тогда Саша все уши прожужжал…
– Да, именно, – с трудом скрываю волнение. – Там суд предпочёл поверить показаниям, хотя экспертиза была безупречна…
– Но ведь люди иногда ошибаются, – замечает Влад, неожиданно вклиниваясь в разговор. – Может, экспертиза тоже могла быть неверной?
Я чувствую вызов в его тоне. Он же спорит ради спора – проверяет меня!
– Конечно, ошибки возможны, – отвечаю, стараясь сохранять спокойствие. – Но система должна исходить из того, что экспертиза – это объективный факт, пока не доказано обратное. Иначе любое доказательство можно оспорить просто потому, что кому-то так удобнее.
Роза Сергеевна улыбается:
– Ты очень убедительно говоришь, Маша. Видно, что ты действительно разбираешься…
Я благодарно киваю, но взгляд невольно скользит к Владу. Он чуть приподнимает бровь и усмехается, словно говоря: «Ну что, довольна собой?». А я реально довольна. Я собой горжусь и от счастья бы описалась, если бы мне предложили проходить практику в конторе их отца…
Сверлю его взглядом, заставив отвернуться первым. Можно было бы и средний палец бы показала… Но при их маме невежливо…
Когда доедаем, всё ещё смотрим друг на друга с Садовским… Прожигая друг в друге дыру.
– Мам, я помогу тебе убрать, Маш, ты иди собирайся пока, угу? – внезапно перебивает Камилла, и её голос дрожит.
Я замолкаю. Все смотрят на неё. Особенно ненавистный ею Мирон…
– Да, конечно… Я отцу только позвоню, детка… Это срочно, – она встаёт из-за стола… И я следом…
Тут же направляюсь к Камилле в комнату, чтобы переодеться, но…
Поднимаясь по лестнице, слышу, как Вельзевул идёт за мной... Оборачиваюсь уже в комнате – он стоит в дверях, прислонившись к косяку.
– Ну что, заучка, – банально усмехается. – Уже успела прочитать лекцию по праву?
– А что, завидно?
Он смеётся, делает шаг вперёд.
– Завидно? Нет. Впечатлён – да.
Я чувствую, как между нами что-то искрит – напряжение, которое нельзя игнорировать. Даже кончики пальцев реагируют… И кажется, что лампочки начинают сходить с ума… Но дневной свет всё скрывает…
– Вчера на вечеринке было весело, – говорит он, и голос становится тише. – Жаль, ты не пришла…
– Думаю, ты и без меня хорошо повеселился, – отвечаю, но внутри всё сжимается. Почему он об этом говорит?
Взгляд мой скользит по его шее, где какая-то шмара уже успела оставить засосы… Ублюдок…
– Да ладно, ты просто боишься, что не сможешь держать себя в руках, – он улыбается, но в глазах – вызов.
– Это ты не можешь, – бросаю я, и сама не понимаю, откуда берётся эта злость.
Он делает ещё шаг, теперь мы почти вплотную.
– Думаешь, я не справлюсь?
– Думаю, ты слишком самоуверен.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей коже.
– А ты слишком упрямая.
Я хочу ответить, но слова застревают в горле. Он протягивает руку, будто хочет коснуться моего лица, но в последний момент замирает.
– Влад… – голос Розы Сергеевны раздаётся где-то совсем рядом с нашей дверью, и я вздрагиваю, покрывшись мурашками. – Ты не видел мой телефон?
Он резко отстраняется, бросает на меня последний взгляд и тут же исчезает за дверью…
И я остаюсь одна… Сердце колотится, как сумасшедшее. Что это было?
Прижимаю ладонь к груди, пытаясь унять дрожь.
И только одно мне ясно, между нами что-то началось.
Что-то, что нельзя игнорировать… И сдерживать уже нереально…
Однако я буду стараться изо всех сил, чего бы мне это ни стоило…
И он что хотел? Меня поцеловать???
Глава 5
Влад Садовский
Меня к ней нездорово тянет... Так, что внутри всё скручивается в тугой узел каждый раз, когда Машка появляется в поле зрения… Я ловлю себя на том, что слежу за ней взглядом, едва она входит в комнату. Медно-каштановые волосы, такие длинные, густые, с огненным отливом при свете лампы, то и дело падают ей на лицо… Она откидывает их резким, почти раздражённым движением, и в этом жесте столько её сути: нетерпеливая, дерзкая, не привыкшая ждать…
А глаза… Зелёные, как весенняя листва, но при этом – дикие, как у лисицы. В них всегда этот чёртов блеск ума, издевки, вызова... Словно она знает что-то, недоступное остальным, и только ждёт момента, чтобы бросить это знание мне в лицо. И всегда прилетает так, что я не могу увернуться… Будто гранату бросили, нахрен... И как это работает?
Трындит за столом об уголовном праве. Спокойно, уверенно, с лёгкой усмешкой, будто разбирает на части не статьи кодекса, а мои нервы… Её голос низкий, чуть писклявый пробирает аж до мурашек. Я слушаю, и кровь стучит в висках: то, как она формулирует мысли, как подбирает слова, как бросает короткие, точные фразы – всё это заводит меня до дрожи…
Она умная. Чертовски умная. И это возбуждает сильнее любых откровенных нарядов… Раньше я так не думал. Это сейчас что-то пошатнулось и началось…
Вчера на тусе я трахал какую-то девчонку, без имени, без лица. Она стонала, извивалась подо мной, а я закрывал глаза и видел эту оторву... Её взгляд – хищный, пронзительный. Её губы… Чуть приоткрытые, сочные, влажные, будто готовые выдать очередную колкость. Её руки – тонкие, с длинными пальцами, которые так и хочется сжать в своих, прибив её к койке вместо этого безропотного существа...
Я представлял, как она лежит подо мной, как её волосы разметались по подушке, как её грудь вздымается в рваном дыхании. Я знаю, что под этой простой хлопковой майкой охуенные соски. Видел, как они топорщатся, когда она заходит в прохладную комнату или когда ей становится жарко от спора. Она, блядь, возбуждается, даже от моего взгляда… Представляю, как они затвердеют под моими пальцами, как я буду ласкать их, пока она не начнёт стонать, пока не забудет все свои умные словечки.
Мне нравится её задница – круглая, упругая, обтянутая узкими джинсами. Когда она идёт, я не могу оторвать взгляда от этого плавного, хищного покачивания бёдер. Хочется схватить её за талию, прижать к себе, почувствовать, как она подаётся назад, как трётся об меня…
Но это же уловка такая… Она как Венерина мухоловка…
Она низенькая, на голову ниже меня, если не на полторы... Это бесит и заводит одновременно. Потому что, несмотря на рост, она ни черта не робкая. Дерзкая до невозможности. Язык у неё поганый – острый, ядовитый, способный ранить одним словом… И мне хочется то ли откусить его, то ли заставить замолчать совсем... Зажать рот ладонью, чтобы вместо колких фраз из её горла вырывались лишь тихие всхлипы и стоны.
Сейчас мы были в комнате… Она что-то искала в шкафу, а я стоял у двери и не мог оторвать взгляда. Она обернулась, заметила меня и вновь принялась играть в привычной манере… Ну а я с ней…
– А что, завидно?
Её голос – как разряд тока. Я сделал шаг вперёд. Ещё один. Она не отступала, только приподняла свои тонкие бровки, будто ждала, что я скажу. И я сказал – да. Много чего… Сорвалось просто… Сейчас обдумываю.
– Завидно? Нет. Впечатлён – да. Вчера на вечеринке было весело… Жаль, ты не пришла…
Много ведь? Слишком много было сказано…
Но я смотрел на неё – на её шею, где пульсировала тонкая жилка, на линию ключиц, на то, как вздымалась её грудь под тканью футболки.
Внизу сразу же загудело, член налился свинцовой тяжестью. Я представил, как прижимаю её к стене, как она упирается ладонями в мои плечи, как её дыхание сбивается. Представил, как она пытается что-то сказать – очередную колкость, а я накрываю её рот своим, заставляю замолчать, заставляю подчиниться... И она делает это вопреки своему долбанутому характеру...
Но в итоге она хотела, чтобы я отступил. Планировала задеть, а потом я почти прижал её к стене, почти коснулся... Она замерла… Смотрела на меня... Сначала с удивлением, потом с чем-то ещё. С интересом? С опасением? Хер знает... Я так и не понял...
Она не сопротивлялась, только глаза расширились... Участилось дыхание… Я почувствовал её тепло, её запах – лёгкий, свежий, с ноткой чего-то сладкого. И меня ежесекундно накрыло волной безумия.
Хотелось поцеловать её. Прямо тогда там... Прижать сильнее, впиться в губы, заставить забыть обо всём. Хотелось слышать её стоны, чувствовать, как она дрожит в моих руках. Хотелось, чтобы она назвала моё имя – не с этим своим спокойным любопытством, а с отчаянием, с желанием…
Хотелось, чтобы она перестала быть такой дерзкой. Чтобы вместо острых фраз только задушенные всхлипы... Чтобы вместо насмешливого взгляда – затуманенные похотью глаза. Чтобы её руки перестали искать поводы оттолкнуть меня, а начали цепляться за меня, как за последний островок в этом хаосе... Хотелось, чтобы она сдалась, кароче… Я же привык брать эти вершины… А когда одну никак не получается, хочется сделать всё, чтобы в итоге получилось…
Я уже почти сорвался... Уже наклонился к её лицу, уже чувствовал, как её дыхание смешалось с моим…
И тут раздался голос мамы за дверью… Меня чуть не выхлестнуло. Потому что она как околдовала… Морок перед глазами.
Я резко отступил... Маша тоже сделала шаг назад, провела рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.
И я вышел… Ощутив себя ссыклом почему-то…
Быстрыми шагами прошёл по коридору, достал из кармана пачку сигарет, вынул одну, зажал между губами. Щёлкнул зажигалкой, втянул дым... Горький, резкий… Он не успокоил, конечно, но хотя бы дал повод задержать дыхание, не сорваться обратно… Я спустился вниз, докурил… Мама не любит, когда я делаю это в доме, но когда отца нет, я порой не могу сдержаться…
Сейчас же я понимаю, что она смотрит на меня из окна комнаты Камиллы… Смотрит, как я курю. Не двигается даже, просто изучает как экспонат… Что-то, кажись, и до неё дошло, блин…
И мне это совсем не нравится…
Ведь если Мария почувствует запах слабости…
Она меня буквально с потрохами сожрёт…
Я психую. Ухожу оттуда обратно за Мироном... В голове всё ещё её взгляд, её запах, ощущение её кожи под моими пальцами. Хотя я ведь её даже не трогал… Ни разу, блядь…
Однако чувствую, что это ни хрена не конец… Что-то только-только начинается…
А я этого уже боюсь, блин…
