Текст книги "Скажи мне "да" (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 29
Мария Логачёва
Я вбегаю в квартиру, и тут же словно натыкаюсь на невидимую стену. Воздух не проходит. Грудь сжимает так, что каждый вдох превращается в борьбу. В ушах стучит, перед глазами мутная пелена слёз. Сердце колотится, будто пытается вырваться наружу, а в голове только одно… Кобель. Скотина! Лжец!
НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Урод!
Отдала ему новый поцелуй… Хотя меня только-только от него отпустило… И я опять на старые грабли только уже по-новому с разворотом!
Как я могла поверить? Как могла подумать, что это что-то значит?! Образ наших с ним нормальных взаимоотношений рассыпается вдребезги. Ну что ж, поздравляю себя с получением премии «Самая наивная девушка года». Номинация: «Верила в искренность парня, пока не нашла трусы в его машине». Да уж, сюжет для романтической комедии – только смеяться почему-то совсем не хочется.
Внутри меня целая буря. Ярость. Боль. Ненависть к нему… Острая, жгучая. Хотя я прекрасно понимаю, что мы не встречались. Что я вообще ему не отвечала, но я думала, что он окажется умнее и не станет размениваться. Во всяком случае, он показался мне таким… Претендентом на сердце. Я думала, что у него хватит мозгов понять, что я не просто так себя с ним так веду. Не из-за характера. А пальцы гну, потому что он должен осознать, как всё устроено. Но оказалось, что он просто дебил. Вот и всё.
Садовский – Садовский, я была о тебе лучшего мнения. Ты меня реально разочаровал…
Не успеваю перевести дух как передо мной оказывается взволнованная мама. Слова вырываются сами, сбивчивые, прерываемые рыданиями.
– Маша, ты куда? Что случилось?
– Я в комнату… Отпусти, мам…
Она пытается успокоить, но я не могу остановиться.
– Отпусти меня, чего ты ко мне пристала, а?!
Кричу, не разбирая, к кому обращены обвинения – к Владу или к себе. Мама смотрит с таким сочувствием, что хочется одновременно рассмеяться и зарыться под диван. Ну вот, теперь я ещё и бесплатный драматический спектакль устроила. А ведь ещё утром всё было нормально. Ну, относительно. По крайней мере, трусы в машине я не находила…
Наконец, выдохшись, падаю на диван в гостиной. Слёзы текут без остановки. Внутри только пустота, тяжёлая, гнетущая. Как будто кто-то взял и выкачал из меня весь воздух, оставив лишь оболочку. Сижу, уставившись в одну точку, и думаю: «И что теперь?.. Это всё?».
Мама садится рядом, обнимает. Её голос тихий, но твёрдый:
– Маш, а я ведь говорила…
– Спасибо, мама, мне не хватало этой фразы… – реву я дальше…
– Слушай, дочка… Ни один парень не заслуживает твоих слёз… Ну…
Эти слова… Простые. Искренние. Они будто прорывают последнюю плотину. Я зарываюсь лицом в её плечо и плачу уже не от злости, а от облегчения.
– Что бы там ни было… Оно того не стоит…
– Почему они все такие сволочи… Мама…
– Не знаю, Маш… Я не знаю…
Постепенно рыдания становятся тише. Дыхание выравнивается. Измученная, я проваливаюсь в тяжёлый сон. Ну хоть во сне можно не притворяться, что всё окей. Можно просто отключиться и забыть обо всём хотя бы на несколько часов…
* * *
Утро... Я расползаюсь на диване, скинув одну ногу на пол… Ненавижу спать в таком положении. Обожаю большие кровати и много места… Но вчера до комнаты я так и не дошла… Устроила потоп прямо здесь.
Вибрация телефона будит меня. Экран заливают сообщения от Влада:
«Маш, я правда не знаю, как они там оказались».
«Давай поговорим».
«Слушай – да… Кристина садилась в машину ко мне. Это правда… Но между нами ничего не было. Может, она как-то затолкала, Маш… Я не знаю».
«Машка, поговори со мной. Я же для этого за тобой столько гонялся».
Смотрю на экран. В горле снова встаёт ком. Пальцы дрожат. Но я собираю всю волю в кулак. Медленно, но решительно нажимаю на кнопку блокировки.
Номер Влада исчезает из моей жизни, как и наш общий чат. Навсегда. Ну что ж, теперь у меня есть новый навык «Мастер по удалению токсичных контактов».
Сертификат, конечно, никто не выдаст, но опыт бесценный… Я бы даже сказала, что это точно обеспечит мне необходимую практику в будущем.
Встаю, иду на кухню. Включаю чайник, смотрю в окно. А там за ним обычный день. Люди спешат по своим делам, кто-то смеётся, кто-то разговаривает по телефону… А я стою здесь, с чашкой чая, и понимаю, что это всё. Это конец. Финита… И даже Камилла теперь не заставит меня с ним общаться.
Но странно… Вместо ожидаемой пустоты какое-то странное облегчение... Как будто с плеч свалился огромный груз. Может, это и есть свобода? Свобода от ожиданий, от иллюзий, от боли. В жопу всё. В конце концов Садовский не единственный парень на свете. Да и занятий в жизни есть целая куча…
Допиваю чай, ставлю чашку в раковину. Смотрю на своё отражение в окне. Глаза красные, волосы растрёпаны, но в глазах теперь вижу что-то новое. Упорство? Решимость? Не знаю. Это у меня и так было всегда. Видимо, не в то русло направляла… А это уже большой косяк.
Но я точно знаю одно. Я справлюсь.
Беру телефон, открываю заметки. Пишу:
1. Разобрать казусы по гражданке.
2. Купить новый чехол для телефона (старый уже весь стаскался).
3. Купить новый абонемент по йоге.
4. Найти подработку после пар.
5. Сходить на тусу.
6. Найти себе нового парня… А Владика списать, как бракованного.
Глава 30
Влад Садовский
– Ну у тебя и рожа… Чё случилось?
– Машка случилась… Что же ещё… Спасибо, что приехал… – вздыхаю, когда Мирон отгоняет мою тачку от её дома. – Братан, я не знаю, что мне делать…
Он усмехается и пожимает плечами.
– Да хз… Чё у вас там?
– Всё плохо…
– Так плохо? Бля, ну бывает всякое, Влад… Я вроде как говорил, что надо разговаривать… Какой совет ещё от меня ждё…
– Она трусы чужие нашла…
– Чё?
– У меня в тачке… Нашла трусы… Ну и пиздец…
Мирон угорает, двигаясь по трассе, а я смотрю в окно.
– А чё ты с кем так коряво…
– В том-то и дело, что ни с кем… – жалуюсь я. – Я как еблан уже месяц или больше, блин, без тёлки… С учётом, что и она мне не даёт. Такой вот расклад.
– И как они туда залетели? Через форточку?
– Вот и она так же подумала… Ко мне Крис садилась, сучка…
– А-а-а… Ну бля… Не удивительно…
– Чё бы ты сделал на моём месте?
Он только пожимает плечами и прищуривается.
– Мы бы характерами не подошли, брат, я не знаю… Каля другая.
– Я в курсе… Бляяяядь… На коленях ползать я не собираюсь. Не той породы.
– Бля, Влад, когда ты уже поймёшь, что у любви, как и у дружбы нет породы, а? Посмотри на меня… Я вообще ей не подхожу…
– Это другое.
– Нет, то же самое… Просто… Ну найди её в универе. Извинись красиво, я не знаю...
– Знаешь, что для неё красиво?
– Ну что?
– Унижения, чувак… Это в её стиле…
– Ты преувеличиваешь.
– Я преуменьшаю!
– С-с-сука, – ржёт он и сжимает крепче руль. – Ебать, она у тебя везёт… Охуенно… Не торопишься?
– Нет… Наоборот… Потеряться бы на недельку-другую.
– Ну давай я тебя в поле оставлю, сам до дома доберешься, – угорает друг. – Готов? Немного полетаем…
– Ещё один туда же…
– Чё?
– Да ничё… Готов-готов… Задроты, блин…
* * *
– Владик, просыпайся… Ты чего? – слышу мамин голос и улыбаюсь, а как добрался до дома не помню… – Отец ругается, что тебя в офисе нет.
– М-м-м… Маааам…
– Что случилось? – спрашивает она с тоской и гладит мои волосы. – Плохо? Заболел?
– Да… Да, скажи, что заболел… – жалуюсь и тут же получаю по жопу.
– Зараза такая. В последний раз, понял?! Будто я не чувствую этот духан! – ворчит она и звонит отцу, отмазывая меня. А потом, когда я разлепляю краснючие шары, хмурится. – Влад… Я думала, что раз Мирон взялся за голову, то и ты возьмёшься… А ты меня так подводишь… Сынок…
– Мам, мне стыдно, реально…
– Что происходит? Это из-за Маши? – спрашивает мама, и я тут же приподнимаю бровь.
– А я не понял… Вы чё сплетничали обо мне?!
– Дорогой мой… Ты вчера пьяный пришёл домой, валялся на лестнице и бормотал её имя… Я что на дуру похожа? А?
Молчу… Стыдливо опустив глаза, вздыхаю.
– Надеюсь, я не блевал?
– Слава Богу, нет… Я бы тебя убила потом… Рассказывай… Потому что Мирон не колется… – настаивает мама, присаживаясь рядом со мной…
– Ну у нас с ней типа… Холодная война…
– М-м-м… Очень интересно… И… Что нужно, чтобы она прекратилась? – спрашивает мама и смотрит так внимательно, что у меня пересыхает в горло.
– Я сам не знаю… Мне двадцать лет, и у меня никогда таких проблем не было. С ней же… Всё иначе.
– Ну… Вы разговаривали? Ты ей не нравишься?
– Да почему… Нет. В смысле, нравлюсь, конечно…
– А-а-а… Конечно… Ну я всегда знала, что ты у меня самовлюбленный мальчик…
– Мам… Ну…
– Владик… Ну включай голову. Девушку же завоёвывать надо… А не просто хвост свой показывать…
– Даже знать не хочу про какой хвост ты говоришь…
Мама смотрит на меня как на главный позор семьи и вздыхает.
– Я говорю про животный мир. Павлиньи ухаживания… Так вот. Ты не павлин, Владик. Нужно демонстрировать поступки. А так просто языком чесать, каждый может… Понимаешь?
– Не знаю… Там я… Будто бы накосячил сильно. Точнее выглядит так, а на деле было вообще по-другому…
– Ээээх, – вздыхает мама. – Я слишком старая, кажется… Ничего не понимаю. Твой отец всегда за мной ухаживал… Всегда решал проблемы, даже когда я его об этом не просила… Он делал всё, чтобы помочь мне. Хотя у меня был парень…
– Чё?! Это ещё чё за лажа такая?! Мам!
– Ну что мам-мам?! – смеётся она. – У нас не серьёзно было… Но было. А твой отец он… Ну просто увёл меня. Показал, что значит настоящий мужчина… Вот и всё.
– Например…
– Например… – улыбается мама, вспоминая. Тут же падает на кровать и мечтательно вздыхает. – Однажды он выкрал меня из общежития… Ради одного только разговора. Я тогда очень испугалась, но… Он просто хотел извиниться передо мной. Выкрал и… Увёз в свой загородный дом. Там мы провели первую ночь…
– Блин… Мама…
– Да не в том смысле, Влад… Просто ночевали вместе, разговаривали… Узнавали друг друга… Он уже тогда был следователем, если ты помнишь…
– Помню…
– Ну вот… Как-то так. Это позже от решил отказаться из-за меня и… Уйти в адвокаты…
Я опускаю взгляд и понимаю, что батины подвиги мне всё равно не переплюнуть… Никогда, кажется.
Но мама берёт меня за руку.
– Я видела, как она смотрит на тебя… Мне кажется, ты давно ей нравишься. Просто нужно показать каким ты умеешь быть мужчиной, да?
Ага, каким интересно… Похотливым, избалованным, циничным бабником?
Ну, это я могу – да… Ведь даже сейчас у меня с похмелья елда стоит, так что половина мыслей теряется… И это я с мамой разговариваю. Стыд и срам…
– Да, я попробую…
– Ну вот и молодец… Мой мальчик… – мама выходит из комнаты, похлопав меня по плечу, а я решаюсь позвонить Машке, потому что уже не могу бегать и играть с ней в эти тупые игры…
Однако вместо её грёбанного писклявого голоса в трубке звучат короткие гудки…
Вот сука… Она что меня ещё и тут заблокировала?! Пиздец…
Приплыли…
Глава 31
Мария Логачёва
Три недели. Целых три недели с того момента, как я нажала «заблокировать». И мир будто разделился на «до» и «после»…
Сейчас я стою перед зеркалом и примеряю новое платье – то самое, которое купила специально для конференции по уголовному праву. Лёгкое, строгое, но с изюминкой: тонкий поясок подчёркивает талию, а вырез чуть глубже, чем я обычно позволяю себе. «Для нового этапа», – сказала я себе в магазине и тут же фыркнула: звучит как девиз из дешёвого мотивационного паблика. Но… почему-то захотелось. А с недавнего времени я решила делать всё, что захочу. Обдумав, разумеется, но… Я даю себе возможность жить и выбирать, несмотря на правила и запреты…
За это время я успела:
– сменить чехол на телефоне, а тот самый потрёпанный, о котором писала в заметках, отправился в мусор вместе с Владом.
– продлить абонемент по йоге и, к собственному удивлению, проходить все три недели подряд. Очень продуктивно и вспомогательно…
– погрузиться в уголовное право с головой: нашла онлайн-курс с разбором реальных кейсов, подписалась на два юридических телеграм-канала и даже начала конспектировать особо интересные прецеденты…
– познакомиться с Артуром…
И так… Рассказываю…
Артур – 26-летний владелец небольшой адвокатской конторы. Мы столкнулись на семинаре по судебной практике: он сидел рядом, шелестел бумагами и время от времени бросал на меня любопытные взгляды. Потом разговорились. Оказалось, он знает отца моей лучшей подруги – Садовского. Передёргивает от фамилии, конечно… Но… Это факт. «Её отец – легенда, – сказал тогда Артур с искренним восхищением. – Я его статьи ещё в универе конспектировал». Я улыбнулась, но внутри что-то ёкнуло… Разумеется, из-за сыночка этой «легенды», однако я промолчала…
Артур предложил сходить на конференцию… Я согласилась. И вот теперь кручусь перед зеркалом, пытаясь понять: это волнение от предстоящего мероприятия или от мысли, что он пригласил меня не просто так? Он симпатичный, конечно. И очень умный. Перспективный… Если выходить замуж, но в принципе можно за него… Наверное.
С таким как он мне и чудить совсем не хочется…
Я самой себе кажусь взрослой… Особенно в этом платье. Особенно с этой причёской и мейком. Ну, красота…
Конференция проходит в конференц-зале отеля – высокие потолки, строгие столы, запах кофе и бумаги. Я прихожу чуть раньше, чтобы занять место у окна. Артур уже здесь: в безупречном костюме, с папкой документов. Увидев меня, широко улыбается и целует руку:
– Отлично выглядишь. Готова к потоку юридической терминологии?
– Более чем, – киваю в ответ…
Начинается доклад. Я слушаю внимательно, делаю пометки, но краем сознания ловлю каждое движение у дверей, будто проверяя, а кто ещё сюда придёт. Я ведь вижу, что тут очень много высокопоставленных лиц… И мне очень интересно…
Вижу Александра Борисовича и просто улыбаюсь ему издалека. Вряд ли он меня в толпе увидит, конечно… Но мало ли что…
А потом… Мир вдруг становится на паузу, потому что…
Я ловлю в дверях его силуэт…
Он появляется не просто так, будто нарочно припёрся… В брюках и рубашке… Красивый, словно с обложки. Говнюку идёт классика. Очень даже. Ненавижу... Стоит рядом с отцом, что-то тихо говорит, а тот кивает с серьёзным лицом. Интересно, чего же свою Кристиночку сюда не привёл за компанию?!
У меня перехватывает дыхание и я вцепляюсь в деревянные подлокотники ногтями.
«Спокойно, – мысленно командую себе. – Ты здесь не для него. Ты здесь, потому что тебе важно это знать, важно расти, важно…»
Но мысли рассыпаются. Я чувствую, как краснеют щёки, как становится тесно в груди. Влад оглядывается, его взгляд скользит по залу, и на долю секунды замирает на мне.
Увидел. Урод, блин… Мониторил мои истории, значит. Сто процентов…
Я отворачиваюсь.
– Всё в порядке? – спрашивает Артур, наклоняясь ко мне.
– Да, – выдавливаю улыбку. – Просто тут немного душно.
Он понимающе кивает, указывая мне на кондиционеры. Нифига тут не душно на самом деле. И он скорее всего не верит… И правильно. Потому что сейчас я не здесь. Сейчас я снова там – в том дне, когда нашла те трусы в его машине.
В том моменте, когда мир рухнул, а я побежала домой, задыхаясь от боли.
«Ты сильнее, – шепчу себе. – Ты уже сделала шаг. Ты не вернёшься в исходную точку. Не смотри на него! Даже если сильно хочется! Даже если мечтаешь выжечь в его морде дыру!».
Дожидаюсь перерыва. Артур предлагает кофе, но я прошу:
– Давай выйдем на воздух.
Он соглашается… Придерживает меня за локоть…
Мы выходим в коридор. Я глубоко вдыхаю, пытаюсь собраться. Артур обеспокоен, конечно. Но я дышу полной грудью, применяя дыхательные практики и заставляю себя успокоиться…
– Ну как тебе?
– Интересно… Очень… Я в восторге.
– Точно? А то на секунду мне показалось, что ты не здесь…
– Это просто из-за духоты и всё… Не знаю, что на меня нашло…
– Понял…
Возвращаемся в зал, и Артур вежливо провожает меня до моего места.
– Воды тебе принесу, ладно?
– Спасибо…
Я сажусь, открываю блокнот и тезисно записываю туда всё, что запомнила.
А потом вдруг откуда ни возьмись ко мне подсаживается тренер моего личностного роста. Стискивая челюсть, смотрит прямо, словно боится на меня… Держит в руке какую-то папку.
– Нашла уже себе кого-то…
Я молчу. Я сюда просто так пришла. И никого специально не искала. Как же он меня бесит. Так, что в грудине за рёбрами трещит. Нарочно ведь снова издевается.
– В общем, раз так… Можешь это всё выбросить. Но я для тебя собирал… Да в жопу всё и тебя в жопу, – бросает мне на колени эту папку, а сам уходит прочь из зала…
Глава 32
Влад Садовский
Я сжимаю папку так, что пальцы немеют. Внутри адский коктейль из эмоций: ярость, боль, агрессия. Она здесь. С каким-то хмырем в рубашечке и костюмчике. Так бы и переебал ему… На вид ему точно лет двадцать пять, не меньше. Нашла же себе, блядь, какого-то… Х…
Смотрю на них и не могу оторвать взгляд. Маша слушает доклад, слегка наклонив голову. А этот паренёк, выряженный с ног до головы с самоуверенным ебалом, шепчет ей что-то на ухо. Она смеётся. Легко. Звонко. Так, как когда-то смеялась со мной.
В груди что-то рвётся.
Она уже с другим. Пока я всё это время страдал по ней. Выходит, страдал хуйней. Полной!
Мысли путаются. В висках стучит. Перед глазами мельтешат красные пятна.
Я, блядь, от рассвета до рассвета эту херню для неё готовил. Сидел у отца в офисе, а передо мной – стопка распечаток, выписки и прочее дерьмо, блин. Я же знал, чтобы доказать Машке правду, нужны не слова. Нужны факты.
Первым делом запросил записи с камер наблюдения у бара, где стояла моя тачка. Это оказалось непросто: нужны были основания, подписи, объяснения. Я звонил, убеждал, ссылался на возможные юридические последствия, если информация не будет предоставлена. Даже пришлось приврать… И наконец файл был у меня на почте.
Я наделал скриншотов. Выделил временные метки. Подписал каждый файл. Как раз когда выходил поссать, она там копошилась на сиденье. Вот и всё…
Дальше начал набирать эту ебучую апелляционную жалобу, которую никогда в своей жизни не писал.
Сидел за компьютером до рассвета. Перечитывал статьи УК, сверялся с практикой. Каждое предложение выверял: «На основании представленных доказательств, а именно: видеозаписи с камер наблюдения, свидетельских показаний и материальных улик, прошу пересмотреть дело в отношении Влада Садовского… Какой же бред. Но я был уверен, что ей понравится. Что зайдёт это дерьмо. Она же у меня припизднутая на всю голову, прокурорша, мать её…
Печатал, перечитывал, исправлял. Снова печатал.
Я хотел, чтобы она увидела, я не просто оправдываюсь. Я боролся. Для неё. Тратил время, использовал извилины в конце концов… А она за это время чё успела? И на хуй присесть и конфетку съесть?!
Пиздец меня пидорасит…
А теперь я подхожу к ней. И у меня голос дрожит, как у сопляка…
– Нашла уже себе кого-то…
Она даже в сторону мою не смотрит, будто меня не существует. Видимо, так и должно было закончиться, чтобы я наконец понял, что это не моё и моим никогда не станет.
– В общем, раз так… Можешь это всё выбросить. Но я для тебя собирал… Да в жопу всё и тебя в жопу…
Она поднимает глаза, но я уже встаю. Разворачиваюсь. Иду к выходу.
Каждый шаг, как по битому стеклу. Внутри – пустота. Разбито вдребезги…
Вылетаю на парковку. Дёргаю ворот рубашки, срывая две верхних пуговицы, будто она душит меня, но на деле это Машкины невидимые пакли. Ведьма проклятая. Воздух кажется мне горячим, но мне всё равно холодно. Сажусь в машину, завожу двигатель. Он рычит, как раненый зверь. И моё сердце отзывается… Будто скулит в ответ своему сородичу.
И я бросаю последний взгляд на крыльцо…
Заметив её там… Сжимаю руль так сильно, что хочется его оторвать, нахрен…
Бесит, блядь… Вышла… Стоит там, явление Христа народу.
Волосы растрёпаны, платье облегает фигуру, грудь тяжело вздымается. Она смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что я не могу разобрать.
Мы застываем.
Перекрёстный огонь.
Её глаза – обвинение. Они всегда такими были… Но для чего-то ведь она сюда выбежала вслед за мной… Ещё и ревёт там… Стерва.
Секунда. Две. Три.
И я не выдерживаю…
Выскакиваю из машины, бросив заведенной. Шагаю к ней тяжёлыми прицельными шагами. Быстро. Решительно.
Машка не отступает. Только дышит чаще, видя, в каком я сейчас состоянии… Стирая со щёк слёзы, ждёт, когда я снесу её с ног и задушу, судя по всему. Потому что именно это мне и хочется сделать…
А потом я хватаю её. Не нежно. Не осторожно. Впиваюсь в губы так, чтобы искры из глаз полетели. Так, чтобы она и не думала, что успеет съебаться на этот раз…
Целую яростно, отчаянно, будто хочу стереть всё, что было без меня. Будто этот поцелуй – последний шанс вернуть то, что разбилось на тысячи осколков.
Она сначала сопротивляется. Руки упираются в мою грудь, но через миг… Сдаётся. Отвечает. Так же жарко, так же безрассудно. Хватает меня за ворот рубахи, тянет к себе… Ёрзает о моё тело своим. Зарывается в волосы пальцами…
Наше дыхание смешивается.
Мир вокруг исчезает.
Остаёмся только мы.
И этот поцелуй, как наш общий приговор. Как признание.
Как крик: «Я не могу без тебя!».
Её пальцы впиваются в мои плечи. Я чувствую, как её тело дрожит… То ли от гнева, то ли от той же безумной тоски, что рвёт и меня изнутри. Будто вечность не видел… Вечность не касался и не целовал… Сейчас бы прижал её к этому фасаду и прямо тут за всю хуйню отжарил… Прямо тут при всех… Я бы такое с ней сделал… Как же злюсь. Как же, сучку, ненавижу…
Отрываюсь от её губ лишь на мгновение, чтобы посмотреть в глаза. Чтобы закрепиться там, наверное… В них всё ещё буря, но теперь к гневу примешивается что-то другое. Что-то, от чего у меня сжимается сердце, и яйца, кстати, тоже…
– Чё-то было у тебя с ним? – начинаю я, сцепив зубы, но она прерывает меня.
– Замолчи, – шепчет, и её голос дрожит.
– Сама молчи лучше, пока не убил тебя прямо тут…
Прижимаю её к себе так крепко, будто она может раствориться в воздухе. Будто если я ослаблю хватку всё исчезнет. И продолжаю целовать… Надеясь на то, что доведу её пельмени до такого состояния, что ей пиздеть станет больно… Может тогда наконец мы к чему-то придём. Может тогда научимся понимать друг друга…
Да хрен там… Никогда, походу… Скорее на землю ёбнется метеорит и расколет надвое, оставив меня на одной стороне, а её – на другой, навечно…
