Текст книги "Сводные. Люби меня (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Мирослава Королёва
Чёртов Иуда. Ненавижу его. Ощущая его власть над собой, до сих пор медленно схожу с ума.
Даже когда мама возвращается и говорит, что врачи заверяют, будто отёк мозга уменьшается и скоро можно будет выводить Азхара из комы, легче мне становится лишь на половину. Потому что все мысли о том, что сказала та сволочь. На это ведь и был расчёт... По-любому. Он всегда так подло делал. Закидывал мне трёп в уши, и я велась как жалкая дурочка. Но не в этот, блин, раз. Пошёл он!
– Ром, извини... Мне стыдно, что я себя так вела... Я перенервничала...
– Всё нормально... Просто... Ощущение, что между вами что-то...
– Что?! Нет, конечно, нет! Ни в коем случае. Брось.
– Ладно... Хотя и отрицаешь ты всё очень подозрительно.
– Ты что мне не веришь?
– Нет, верю. Верю. Не хочу только выглядеть идиотом. Вы недолюбливаете друг друга – это я понял. Причина мне не ясна.
– Мы сразу друг друга невзлюбили. На этом всё.
Не знаю, зачем лгу. Но как сказать правду? Что он – мой первый. Что я души в нём не чаяла? Любила до беспамятства и верила. Собиралась жить с ним, дура!
– Хорошо, Мира. Я понял.
– Я подустала, Ром... Хочу лечь спать пораньше. Мама с малышом. Всё хорошо. До связи, угу?
– Мир? Ты же так же любишь меня, да?
– Конечно. Почему ты спрашиваешь? – хмурюсь я, услышав этот его вопрос.
– Просто уточнил... Спокойной ночи, красивая.
– Спокойной ночи, солнце. Я буду скучать. До завтра.
Ставлю телефон на зарядку и закрываю глаза в надежде поскорее уснуть, но…
На этот раз мне снова снится он. И от этих эмоций не убежать. Словно я поймала сонный паралич. Не могу пошевелиться, когда он целует меня. Не могу закричать, хоть и очень хочется. Его губы... Язык. Они словно сделаны из яда. Другого объяснения я не вижу... Слишком ловко они меня обездвиживают и уничтожают.
И я опять дышу, словно маленький серый зайчик. В его руках. В его жёсткой хватке, чёрт возьми…
Отпусти меня…
– Дамир, не надо... Не надо. Не трогай.
С каждым его касанием я мечтаю проснуться, но не могу. Сон держит так крепко, что я ощущаю всё как наяву.
– Прошу тебя, отпусти... Дамир.
Открывая глаза посреди ночи, чувствую, как кожа покрывается липким потом, а затем мне становится дико, ужасно холодно. Так что я не могу согреться. Психанув, ухожу принять горячий душ.
Только там удаётся смыть с себя всю грязь, которую мой больной неправильный мозг нафантазировал во сне. Но не успеваю я выйти, как вода прекращает литься. Этого не было все три года. И я понимаю, что это его рук дело. Хорошо, что я хотя бы смыла шампунь. Торопливо направившись в комнату, практически пробегаю мимо его двери, но не успеваю, потому что руки Дамира перехватывают меня раньше, чем я оказываюсь у себя.
– Не смей! Дамир, не смей, отпусти, говорю, – пытаюсь толкать, но он сжал меня всем своим телом и затащил к себе в комнату.
– Ты звала меня во сне... Меня. Меня звала, Мира, и не отрицай. Я всё слышал.
– Ты, что? Ты был в моей комнате. Смотрел как я сплю?! Совсем маньяк?!
Чувствую, как его рука развязывает мой халат. О, Господи.
– Дамир, нет! Я закричу! Это насилие! Отпусти! Ты мне противен, отпусти!
– Да тихо ты, дурочка... Ты скучала, я скучал...
– Отвали от меня, придурок ненормальный! Я не скучала! У меня есть парень! Я его...
– Что?
– Люблю!!!
– Тебе не кажется, что ты слишком часто даришь кому-то это чувство?! – со злостью спрашивает он, а мне дико смешно.
– Ты прав! Поэтому я жалею, что думала тогда так. Это всё было чушью. Ложью! Не тем! Никогда не чувствовала ничего подобного до Ромы!
– Замолчи уже, Мира.
Он вгрызается в мою шею, а я не могу дышать. Так же как во сне. Толкаюсь, дрыгаюсь, сопротивляюсь. Но не могу его сдвинуть. Дамир, зажимая меня в коленях, разводит в стороны полы моего халата, под которыми я совсем голая. Касается груди, сжимает ладонью. Целует меня. Кусает шею.
Ведёт шершавым пальцем по моему животу и ниже, отчего меня начинает трясти в предсмертных конвульсиях.
– Никто тебя так не трогает. И парень твой тоже. Никто не касается так, как ты того хочешь...
Я позорно ощущаю то, как его палец касается меня между складок, собирает влагу и скользит ей к клитору, надавливая на него.
– Ты так же меня хочешь. Тело по-прежнему реагирует. Моя... Мой сладкий зайчонок...
Не знаю, где нахожу силы. Потому что организм уже находится на нулевой отметке, но я со всей дури бью его в грудь, и мне удаётся сдвинуть его и закрыть свой халат. Дышу, словно нахожусь в гробу под землей. Сейчас точно задохнусь. Или уже… Не чувствую себя живой.
– Больше никогда ко мне не подходи! Слышишь?! Я не шучу! А если подойдёшь, Дамир, я тебя зарежу! Не трогай меня. Не касайся. Я ненавижу тебя и то, что ты со мной сделал! И никогда не прощу! Никогда!
На этих словах я пулей вылетаю из его комнаты...
И отказываюсь верить в то, что сейчас между нами произошло...
Глава 6
Мирослава Королёва
Ранним утром я вынуждена убежать в универ, не позавтракав. Мама с Маратом, а я не могу встречаться глазами с этим...
Хорошо, что Рома встречает в универе, а потом к нам подтягивается и Юлька.
– Ну как ты? Извини, что я вчера не приехала. Я бы никак не смогла.
– Нет, всё нормально... Я понимаю. Ты же работаешь.
– Сегодня какие планы? Как твой отчим?
– Да вроде непонятно. Отёк уменьшается. Обещают, что скоро будут выводить из комы... Переливание вроде как сделали.
– Хорошо... Ты знай, что если что-то понадобится, я рядом.
– Спасибо, Юль.
– Идём на пары?
– Угу...
Я не хочу рассказывать ей хоть что-либо о Дамире. Боюсь, что Юлька может проболтаться случайно... Да и вообще. Что было, то было. Не надо это вспоминать... Но то, что произошло вчера. У меня до сих мурашки по коже от его слов.
«Мой сладкий зайчонок...». Какой же он подонок, а...
Хорошо, что на парах удаётся отвлечься, а вечером Рома довозит меня до дома.
– Всё хорошо, красавица? Ты сегодня какая-то грустная и тихая... Волнуешься?
– Немного... Хочу, чтобы всё, наконец, наладилось...
Хочется добавить – и этот ублюдок Дамир улетел обратно, но я молчу.
Рома начинает целовать. Ведёт языком по моим губам, шее, ключицам, а я зажимаюсь. Мне неприятно. Будто я вся какая-то грязная. Клеймённая Дамиром. Господи, какой ужас.
Отшатываясь к спинке сиденья, я отстёгиваю ремень безопасности и сглатываю.
– Мир, всё нормально?
– Да, – дрожу я... – Просто...
Начинаю плакать, а Рома растерянно прижимает к себе.
– Что такое? Что случилось, малыш?
– Всё навалилось...
– Ты можешь всем со мной делиться. Я же рядом... Мир.
– Угу. Извини, Ром... Я хочу принять горячую ванну.
– Ты напишешь мне?
– Да, напишу...
Прощаюсь с ним и выхожу из машины. Дамира дома, слава Богу, нет. Мама сказала, он весь день не появлялся, как проснулся. Вот пусть и катится. Ненавижу его вседозволенность. Лучше бы вообще не возвращался. Зачем он здесь нужен???
– Мам, ты ела?
– Да, там со вчера паста осталась. Можешь тоже поесть.
– Как Марат сегодня?
– Я поспокойнее, и он тоже... Это радует. Дочка... Что такое у вас с Дамиром происходит?
– Ничего, мам, я вообще не хочу о нём. Закрыли тему.
– Да закрыли-то закрыли... Просто он тоже так отреагировал сегодня, когда я про тебя спросила.
– Ну и пошёл он в жопу. Не понимаю, зачем вообще приехал!
– Не говори так, – хмурится мама. – Он сдавал кровь для отца первым. Как только понадобилась. Моя не подходила, твоя тоже. А Дамир сразу же сдал по приезде в больницу.
– М-м-м, – мычу себе под нос. Реально пофиг на него. Даже если сдал кровь для Азхара. Это его отец, неудивительно.
– Я пойду поем и к себе, мам.
– Хорошо, спасибо, что вчера помогла с Маратом.
– Да ты что. Он же мой брат. Как иначе?
– Люблю тебя, дочка.
– И я тебя, мам...
Ужинаю и переписываюсь с Юлей. После универа она подрабатывает официанткой в том самом кафе, где я изначально собиралась работать. А сейчас шлёт мне мемчики в перерыве между заказами.
– Красавчик такой пришёл. Может отсосать ему за чаевые, а?
– Фу, Юлька. Ты так что-нибудь подхватишь, дура.
Она отправляет ржущий смайлик.
– Не у всех же есть Роман вроде твоего!
– Ага. Точно. Смотри аккуратнее.
– Блин, он смотрит прямо на меня. Ааааааа! Я побежала.
– Давай. Не буду отвлекать.
Закрываю переписку с Юлей и вздыхаю. Рома был в сети час назад. А мне так уныло и плохо, что я иду в комнату и включаю там плазму. Пусть хоть телек болтает.
Нужно ли говорить, что я чувствую, когда по сраному телеканалу показывают «Клятву». Мне хочется запулить в неё пультом. И нахрена я вообще его включала??? Я даже никогда не смотрю телевизор и на тебе! Именно сейчас, блин, ненавижу его!
«– Мне казалось, ты уснула на своей «Клятве».
– Нет, я о нас думала... Если бы ты так потерял память или я... Представь каково бы было другому?
– Не знаю, не думал. Мне кажется, это нереально. Херня какая-то...
– Почему? Люди ведь реально теряют память... Не говори, что не знал?
– Знал, но... Всё равно как-то всё... Приторно и сладко...
– А ты понимаешь, почему?
– Понимаю... Для того, что бы заманивать вот таких зайчат в кроватку... С волками вроде меня».
Так и вышло. У него словно амнезия на год, а я всё это время умирала снова и снова... Только он не забыл вовсе... Он просто бросил. Предал меня... Отвернулся. Забрал то самое важное, что я ему подарила. Моё сердце.
Ложусь и смотрю этот фильм снова, сжимая в руках подушку. Рыдаю. Сейчас ещё больнее. Я уже год не смотрела мелодрамы. И не знала, что будет так плохо, хоть и предполагала подобный исход. Слышу звук мотора внизу и иду к окну. Завёрнутая в одеяло выглядываю и вижу, как Дамир выходит из машины. Всё ещё не в состоянии оторвать от него своего взгляда. Но он замечает меня, и я тут же исчезаю. Выключаю свет в комнате и закрываю дверь на щеколду. После чего окончательно ложусь спать. Больше я ни за что не стану с ним контактировать...
Глава 7
Мирослава Королёва
Ранним утром хочу снова уехать так, чтобы не видеть его, но не выходит, потому что он уже завтракает с моей мамой. Сидит и смотрит своим самым странным волнующим взглядом, которым может. У меня от него все внутренности горят огнём.
– Мира, садись, – зовёт меня мама, наливая мне чай.
– Да, хорошо...
– Доброе утро, – говорит он, рассматривая меня. – Как всегда, прекрасно выглядишь.
– А ты, как всегда, нет, – отрезаю я, построив равнодушную гримасу, пока он лыбится.
– Мир, сегодня после шести Азхара будут выводить из комы. Ты приедешь в больницу? – мама ставит мне чай и садится рядом.
– Да, конечно, буду.
– Хорошо. Няню я предупредила. Она приедет сюда заранее.
– Ладно.
На Дамира стараюсь не смотреть. Игнор – лучшее средство, чтобы не выглядеть ущербной дурой.
– За тобой Рома приедет? – спрашивает мама, и я киваю. Дамир при этом выглядит так, будто реально злится. Ну надо же. Бедненький ревнивец. Год был хрен знает где, а тут строит из себя Отелло. Как же меня бомбит и взрывает от его поведения.
– Спасибо, мам, я побежала, – быстро ставлю кружку с тарелкой в раковину и пулей бегу к двери, но не успеваю, потому что этот козёл идёт за мной следом.
– Задержись на пять минут, пожалуйста. Мне надо у тебя спросить.
– Мне плевать, не собираюсь отвечать, – я захлопываю за собой дверь и вприпрыжку топаю к Роминой машине. Целую его сразу же с языком. Страстно и нагло. Буквально огорошиваю его своим поведением. Обычно я не такая смелая. Но тут знаю и вижу, что за нами наблюдают. И мне чисто морально необходимо ударить его побольнее. Очень плохо, что я невольно заставляю Рому в этом участвовать, но что поделаешь. Другого выбора у меня нет. Пусть Дамир знает, что я занята.
В универе, всё как обычно. Встречаюсь с Юлькой, и та трындит без умолку о своём новом знакомом. Богатый, красивый, щедрый. Всё и сразу. Я уже привыкла к её пристрастиям.
– Он пригласил меня сегодня в кино вечером. Пойду.
– Иди, тебе полезно. А мы с Ромой сегодня в больницу. Азхара будут из комы выводить.
– Блин... Держитесь, чтобы всё хорошо прошло.
– Угу, спасибо. Идём. Кажется, пара уже началась.
Слушаю всё вполуха. Потому что постоянно думаю о Дамире. Я поражаюсь, сколько бы говна и боли он мне не принёс, я по-прежнему на него реагирую. И мне вовсе не тошно, как я говорила. Мне до боли сладко. В этом и загвоздка. В этом и уничтожающая душу ненависть...
– Мир, ну ты где там, идём! – толкает подружка в плечо и я только потом замечаю, что аудитория почти пустая. – Как думаешь, что мне надеть? Платье, чтобы трогал? Или джинсы, чтобы показаться недоступной?
– Не знаю, смотря... Чего ты хочешь, наверное...
– Ой... С ним всё хочу.
Я ржу.
– Тогда платье.
– Окей, – подмигивает она и тащит меня дальше. Помню, как я одевалась раньше и как сейчас... Редко увидишь на мне платье, я больше не хочу их носить. Всё время вспоминаю тот вечер расставания и содранные в кровь колени... Я почти всегда закрываю своё тело, чтобы не привлекать подобных Дамиру моральных уродов, которым нужен только секс и ничего больше. А когда надоедает, они тут же бросают и уходят к другим.
С Ромой мы два месяца просто ходили за руку. Сейчас у нас был секс... Четыре раза. Я сама захотела. Хотелось испытать «вау» ещё раз... Не буду говорить, что я испытала в итоге... Но секс и не главное, думаю. Иначе чем я лучше Дамира? Главное, что Рома внимателен ко мне, заботлив, спокоен. И точно верен. Он не бросит меня в угоду своим грязным желаниям. И я не должна даже думать об этом. Вспоминать.
На последней паре, готовлюсь уйти пораньше, потому что ещё нужно добраться до больницы. Рома ждёт меня на улице. Но не успеваю я выйти, как возле входной двери меня встречает недовольный Дамир. Но я прохожу мимо.
– Садись в машину. Опоздаем.
– Я с Ромой поеду.
– Рома твой на улице, колесо меняет. Кто-то ему шину проколол, – издевательски произносит Дамир, а у меня сводит челюсть. Я тут же стопорюсь и смотрю на него жёстким взглядом.
– Кто-то это ты, да?!
– Какого ты обо мне мнения вообще? Едем в больницу. Это важно.
– Да ты реально издеваешься. Роооом, – подхожу я ближе к нему, спускаясь с крыльца. – Ты долго ещё?
– Ну... Минут десять точно. Едь с братом. Я догоню. Мама, наверное, ждёт вас, – добродушно предполагает Рома, а мне хочется броситься ему на плечи и спрятаться за ним. Не хочу я ехать с этим козлом. Не хочу! Не хочу!
– Мирослава, идём, – добавляет Дамир.
Иду за ним, не торопясь. Испытываю незнамо что. Меня всю колотит. Когда подходим к его машине, которая целый год простояла в гараже... Помню всё... Что было в ней и сажусь с такой болью в сердце, что не продохнуть. Колит. Жжёт. Токает.
– Ты не касаешься меня. Даже не смотришь в мою сторону, – предупреждаю я, пристегиваясь.
– Ладно, – добавляет он и заводит мотор.
Едва подъезжаем к больнице, я уже хочу выйти, но он хватает за руку. Даже это касание оставляет на мне ожог, не совместимый с жизнью.
– Помнишь наш последний раз здесь? Я каждую ночь вспоминаю, – шепчет он, глядя мне в глаза своими чёрными, а я отдёргиваю руку.
– Нет, не помню. Помню только с Ромой. Тебя я забыла, – бесцветно отвечаю и ухожу оттуда, пока он снова не попытался залезть ко мне в душу, как умеет...
Глава 8
Дамир Королёв
«Нет, не помню. Помню только с Ромой. Тебя я забыла».
Смотрю на неё и понимаю, что год, проведённый в муках без неё, стёрло за секунду. Как подступающая волна стирает буквы на песке, так же и Мирослава врывается в моё сознание, стоит только увидеть… Только заметить отблеск голубых ангельских глаз и эту несравненную очаровательную улыбку…
Теряю все горизонты. В них, окружённый тоской и густой тьмой, не вижу спасения.
Я люблю её всё так же оглушительно сильно. Помню каждую ночь. Помню каждое слово и каждое прикосновение. И всю боль помню. Которую так жадно жрал, пережёвывая как стекло вместо еды на завтрак.
Тот вечер... Навсегда останется в моей памяти, как нечто, что убило меня и разнесло на осколки по вселенной.
– Какого хуя ты не съебался отсюда, ублюдок?! Я что, не ясно выразился??? – я выталкивал ушлёпка с нашего двора, пока он пучил свои гляделки в сторону мачехи. – На хер, говорю, иди отсюда, пока я тебе глаза на жопу не натянул!
– Слышь, щенок, не твоего ума дело! – залупился он в ответ и тут же получил от меня по морде. Сплёвывая кровь, чуть отшатнулся назад и нервно уставился в мою сторону.
– Ну ты, конечно, вылитый папаша. Чего, конечно, не скажешь о ней. Она-то вылитая мать-шаболда.
– Сука, ещё слово!
– Похвально ты за них впрягаешься, – смотрел он со злостью. – Тебя, наверное, Дамир зовут?
– И хули тебе?
– Моя жёнушка-блядина так быстро бежала, что даже письма твоему грёбанному папаше не забрала. А тебе самому, каково знать, что он ставил рога твоей матери почти сразу, как ты родился?! – зарычал он, а я поморщился, так как нихрена ещё не соображал.
– Чё?
– Чё-чё. На! – он толкнул мне в руки старые конверты. Я развернул тогда... Сам не зная, зачем... Но внутри уже всё полыхало… Просто ярким ослепляющим заревом зарницы в небе… Я почувствовал, как горю. От макушки до пят.
2005 год.
«Как ты там, любовь моя? Она родилась. Вылитая ты. Очень похожа. Я очень по тебе скучаю. Я назвала её так, как мы всегда хотели. Мальчик Дамир и девочка Мира».
Реакция – шок. Отказ всей внутренней системы. Жал на «стоп». Не работало. Мотал головой, чтобы проснуться. И нихуя.
Читая это, у меня внутри всё скрутило от боли. Я даже не мог определить очаг. Везде болело. Страх окутывал с головой, словно накрывая покрывалом. Нет...
– Что это... Что, блядь... Что...???
– Смотри, а вот ещё одно, – толкнул он мне следующее. – Они все возвращались ей обратно.
2007. «Когда ты ей скажешь? Ты уйдёшь от неё? Почему не отвечаешь? Почему письма возвращаются, Азхар? Я люблю тебя. Забери нас, прошу. Забери у него.».
Господи, твою мать. Я не просто умирал, меня разносило в щепки на месте. Представляя, что мы с ней родные. Вспоминая всё, что между нами было... Я даже не мог допустить, чтобы Мира об этом узнала.
Я кое-как нашёл в себе силы. И всё о чём я думал тогда… Какую дичь мы с ней сотворили? Какую дичь сотворили с нами наши родители?
Тогда я силой увёз её отца загород и избил до полусмерти, объяснив, что если он ещё раз сунется к нам, я закопаю его под землей глубоко и навсегда.
Я не мог говорить с ней. Не знал, как жить с этим. До конца не осознавал, пока не приехал домой обратно. Зашёл в кабинет отца и нашёл в столе старое фото с её матерью. Когда она была беременна ею.
Меня затошнило. Заболела голова. Я правда мечтал сдохнуть. Не просто сдохнуть, а сгинуть навсегда.
Я ведь её любил. И каково было узнать такое? Словно судьба вонзила в спину кол.
Одно я знал точно – она никогда не должна узнать. Иначе она просто умерла бы. Сделала что-то с собой. Я только поэтому тогда так поступил. Только поэтому уехал. Решив, что сам буду жить с этой грязью. Молча её схаваю. Переварю и выплюну, но ей не достанется… Пусть лучше я буду подонком в её глазах, гондоном, последним гадом… Но не так… Не то, что я узнал.
Сначала я свалил в бар прямо с собранными вещами. Нажрался там до посинения. Когда она звонила, я уже был бухим в соплину. Услышав это первое и такое важное «люблю» и её слёзы, меня размазало по столу ещё сильнее. Потому что фактически я понимал, что и сам её люблю. Но нихрена у нас не получится. Это, сука, извращение. Это боль, это невозможно вытерпеть. Я год провёл с этими мыслями. Так и не хотелось жить. Вообще ничего не хотелось, пока мне не позвонила мачеха. Обычно звонил только отец. Он толком не знал, чем я живу, что делаю, почему уехал. Как я мог такое рассказать?
– Дамир, Азхар попал в аварию... Он в тяжёлом состоянии.
Спросонья я нихера толком не одуплял.
– Нужно переливание. Ты ведь можешь, у тебя тоже четвёртая? Сейчас запасов нет в городе. У меня вторая, у Миры первая.
Тогда я не сразу услышал. Не сразу понял.
– Я же ещё лететь буду. Мирослава не может сдать? Это же считанное время.
– Дамир, нет, не может. У неё первая, а надо четвёртую.
У меня земля тогда сошла с орбиты. Я не понял. Как... Как у него четвёртая, у мачехи вторая... А у Миры вдруг первая...
– Я приеду сейчас. Первым же рейсом.
Начал собираться и гуглить по дороге.
Генетика – вещь не особо заумная, если почитать. У ребёнка либо должна быть группа крови, как у одного из родителей. Либо в исключении при скрещивании второй и третьей, может получиться вообще любая…
Но суть в том, что если у одного из родителей четвёртая группа, то ребёнок с первой получиться, ну никак, не может. Я это знал. Прекрасно, блин, знал. Но решил убедиться.
Тогда внутри что-то замкнуло. Появилась какая-то надежда. А вдруг??? Пока летел в самолете, меня всего ломало. На части, блин, раскурочило, как конструктор. Это ощущение не передать словами. Будто током били и хлестали плетьми... Я умирал снова и снова... Проверяя. Все форумы облазил и сайты. И все как один твердили, что я прав. Это невозможно. Она – не его дочь. И мне никакая, нахрен, не сестра.
Сначала я прилетел в больницу сдать кровь. Всё удалось, я долго ждал, но меня к нему не пустили. И я знал, что нам с ней предстоит встретиться лицом к лицу. Но меня так и мотало в разные стороны. Видеть её голубые кристально чистые глаза... И изменения в поведении, в голосе, да даже элементарно в одеяниях. Мне было так катастрофически больно с ней находиться. И я всё ещё боялся, что та чушь, которую я узнал окажется правдой. Поэтому мне пришлось идти в её комнату, пока её не было... И взять образцы ДНК, волосы с расчёски, зубную щётку в ванной, чтобы сдать на тест. Только так я мог убедиться, что она мне никто. Только так бы моё сердце снова начало стучать нормально... Я приплатил за оперативность. Мне озвучили срок – восемь часов.
Восемь часов, чтобы окончательно свести себя с ума. Все эти восемь часов я будто находился в трансе. Не мог ни говорить, ни есть, ни спать. Ничего из этого. Можно сказать – провёл их в забвении. В титановом панцире.
И вот когда я узнал правду... Что нет... Она мне никто. Не знаю, почему они так думали, когда переписывались. Наверное, у неё тогда была связь и с отцом Миры, и с моим... И было 50 на 50... Он же тоже тёмный, я даже и не подумал. Мира – вылитая мать. Хрен пойми, есть ли в ней хоть что-то от отца. Но когда я узнал... Я будто выплыл обратно на поверхность. Со дна, на котором провёл целый год. Я толком не жрал, не спал. Думал только о нас.
А теперь она с другим... Говорит мне, что любит его. И просто меня ненавидит... А я даже не знаю, стоит ли начинать всё заново... Осталось ли у неё внутри столько же, сколько у меня? Потому что я... Не знаю, как признаться ей во всём. Реально не знаю, как начать... Тем более, этот Рома кажется нормальным парнем в отличии от меня. И если она его реально любит, выходит, я тут всё-таки лишний... Значит, мне нужно хотя бы попытаться отпустить?
Наверное, так. Но как мне это сделать, если я не могу? За этот год я не вспомню ни одного дня, когда бы не думал о ней. Ни одного, когда бы моё сердце не мучилось в смертельной агонии от той самой вести... А сейчас... Даже если она не со мной, я будто наконец вытащил из сердца кол и вдохнул воздух полной грудью...
С ней… Я снова дома...
