Текст книги "Распятие невинных"

Автор книги: Каро Рэмси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Хелена открыла большой холодильник: надо было перекусить перед работой. Она перебрала остатки овощей на блюде: края салата потемнели, а сельдерей утратил все признаки жизни.

Постояв, она побарабанила пальцами по дверце холодильника. Есть было нечего. Алан подъел все во время одного из своих ночных набегов. Полбутылки виски, яичница из двух яиц, сосиска и ячменная лепешка. Неудивительно, что ему не спалось. Она достала блокнот и стала составлять новый список.

Она услышала, как очень тихо открылась и закрылась входная дверь. Прежде чем дойти до кухни, ее мужу надо было заглянуть в кабинет, потом в гостиную, постоять у лестницы, прислушиваясь, не наверху ли она, и только потом появиться здесь. Она опустила глаза и, скрестив руки на груди, приготовилась к бою.

Он остановился у входа, лицо было в синяках и ссадинах, но вид невозмутимый. Он даже как будто удивился ее присутствию. Он приложил палец к разбитой губе, показывая, что ему больно, и без слов направляя разговор в другое русло, не давая ей даже начать.

Этот номер у него не пройдет.

– Ты, кажется, подрался. – Она переменила позу. – Но это еще не конец.

Он попытался перевести все в шутку:

– Даже ты во время ПМС и когда бросила курить не была так опасна, как твой «БМВ» с ее норовом.

– Сам поехал, да? – фыркнула она. – Обезьяна виновата, а шарманщик ни при чем? – Хелена смерила его взглядом с ног до головы и вдруг почувствовала его запах. Он напился и валялся в какой-нибудь канаве в собственной рвоте. Увидев заплывший глаз, глубокий порез и корку на ране, она уже не верила, что он и правда серьезно пострадал.

– Тебе надо принять душ. От тебя разит, – сказала она, глядя в сторону.

– Со мной все в порядке, не беспокойся.

– Я не беспокоюсь.

– Не думаю, что у меня есть переломы, но твоя машина находится где-то в поле. Мне удалось выбраться, прежде чем она взорвалась и разлетелась на мелкие кусочки. – Он хотел опереться на стол, но мгновенная боль заставила резко выпрямиться. – Похоже, я вывихнул плечо.

– Болит?

– Еще как!

– Это хорошо, каждый должен нести свой крест. Ты выбрал свой сам, не всегда же будет везти. – Она подняла подбородок – верный признак того, что сейчас перейдет в наступление. – Это ты кувыркался с какой-то безмозглой шлюхой. И в порыве страсти забыл мобильник. Она звонила. Звонила сюда! – Хелена прошла мимо него. – Тебе не уйти от объяснений и покупки мне новой машины, но я могу подождать. Сейчас я занята. А от тебя несет.

Он слышал, как хлопнула входная дверь.

Он был с ней согласен.

Наверху, в ванной, он провел целый час, используя все баночки Хелены, которые пахли приятно, но не слишком женственно. Он безжалостно втирал жидкий антисептик в раны на лице, и они опять начали кровоточить, перепачкав полотенце. Он хотел, чтобы Хелена видела, как ему плохо. Он хотел, чтобы она извинилась. Первой.

Переодевшись в другой костюм и чистую рубашку, он почувствовал себя лучше. Собрав грязное белье, он бросил его в корзину, но потом передумал, вытащил и отнес в спальню, где разложил его посередине комнаты так, чтобы пятна крови смотрелись поживописнее. Этого ему показалось мало, и он спустился вниз, где написал записку, что поехал в больницу «Уэстерн» сделать рентген плеча. Записку он оставил на журнальном столике в гостиной.

Ему действительно надо было в больницу, но, судя по пробкам на улице, на такси он мог ехать полдня. Он уже собрался уходить, но увидел на серванте пачку фотографий, вложенных в старый конверт, покрытый пылью. Рядом лежала официальная бумага: благодарность королевы за мужество, проявленное Робби. Похоже, эти бумаги кто-то смотрел. Нахмурившись, он засунул их в карман пиджака, решив переложить в надежное место.

Он торопливо вышел из дома и направился на Грейт-вестерн-роуд, чтобы поймать такси. У него был час, чтобы добраться до отделения травматологии, влезть без очереди, выправить плечо и промыть раны на лице. Затем он вернется в участок и займется расследованием, а память будет прокручивать пожелтевшие от времени воспоминания о двух маленьких мальчиках и снеговике.

* * *

Хелена зашла за угол, села на заднее сиденье такси и расплакалась, прижав руку к губам, чтобы приглушить рыдания. Вдруг он и правда сильно пострадал? А какое ей до этого дело? Тупой эгоистичный мерзавец! Тогда почему она плачет? Она не знала. Она высморкалась, вытерла слезы и стала набирать на мобильнике номер участка, стараясь вспомнить две последние цифры. Она дозвонилась, уже подъехав к галерее, и попросила передать, чтобы с ней связался инспектор Андерсон. Громко хлопнув дверью, она сразу прошла к себе, вызвав недоуменный взгляд Фионы, которая заносила в каталог последние поступления из Голландии.

Хелена бездумно вскрывала конверты из большой пачки, скопившейся на столе. Она рвала и тут же выбрасывала рекламные предложения и объявления, а попадавшиеся счета аккуратно складывала на столе. Наконец зазвонил телефон. Она взяла трубку.

– Алло?

– Хелена?

– Это ты, Колин? – Чувствуя, что не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась.

– Хелена, что с тобой?

Она взяла себя в руки.

– Извини. Я видела, в каком он состоянии. Я просто в шоке!

– Да, но ты-то в порядке? Наверняка это было нелегко.

В его голосе звучало участие. Он все понимает! Его внимание опять вызвало слезы.

– Хелена?

– Извини, Колин. Я просто чувствую себя совершенно разбитой. Больше ничего.

– Он и правда ужасно выглядит. За ним ездил полицейский. Судя по состоянию машины, ему здорово повезло, что он успел выбраться. – Колин помолчал. – Я не сильно утешил, да? – Он был в каком-то шумном месте, и она представила, как он стоит, прикрывая ухо рукой.

– Он заезжал в больницу, прежде чем приехать домой?

– Вряд ли. Он мог специально заявиться в таком виде, чтобы ты все увидела сама. Ты не знаешь, где он сейчас?

– Не исключено, что еще дома и зализывает раны, – ответила Хелена.

– Здесь психолог бьет копытом; в каком бы Алан ни был состоянии, он нужен нам здесь. Если пресса что-нибудь об этом пронюхает…

– Мерзавец! – сказала Хелена и стукнула карандашом по конверту. – Моей машине, как я понимаю, конец?

– Боюсь, что да.

Прежде чем задать следующий вопрос, Хелена задумалась, насколько далеко простирается двадцатилетняя верность Андерсона ее мужу.

– А где это случилось?

Андерсон молчал.

– Я хочу знать, где это случилось.

– На дороге вдоль побережья, у Калзинского замка.

– Хэдз-оф-Эр-роуд?

– Да. Думаю, он выбрал ее, чтобы не остановила полиция. Ни один трезвый человек не поедет по этой дороге домой. Там и в лучшие времена – сплошные аварии. И, прежде чем ты спросишь, скажу сразу – я не знаю, с кем он там был.

Теперь они молчали оба.

– Не волнуйся, Колин. Я не хочу знать подробностей.

В понедельник к шести часам вечера в комнате регистрации происшествий было оживленнее, чем на центральном вокзале Глазго в часы пик. Колин Андерсон, взявшись за голову, в третий раз пытался прочитать написанное на экране, но так ничего и не понял. Ему нужно было поспать.

Вингейт похлопал его по плечу.

– Тебя жена к телефону.

– Чья жена?

– Твоя.

Андерсон покачал головой:

– Скажи, что меня нет.

– Я уже говорил так в обед.

– Тогда – что не нашел меня.

Вингейт ушел, бормоча в трубку какие-то банальности. Андерсон удостоверился, что его мобильник отключен, и принялся стучать по клавиатуре. Читать бессмысленно. Чтобы взбодриться, нужно действовать.

– Я готов, инспектор Андерсон, – сказал ему Баттен на ухо. – Как шеф? Выглядит он не очень.

– Авария. Лучше не спрашивать. – Андерсон решил, что Макалпин разберется с этим сам. Когда тот вернулся из травматологии с подвязанной рукой и накачанный анаболиками, то выглядел вполне спокойным, хотя лицо было изукрашено, как после двух раундов с Майком Тайсоном. Он даже улыбался, пытаясь скрыть пустое пространство между зубами.

Андерсон тихонько постучал в дверь кабинета шефа.

– Алан?

– Да.

– Все собрались.

– Иду.

Андерсон взглянул на упаковки болеутоляющих таблеток, на стаканы из-под кофе, на отчеты и сводки, завалившие стол старшего инспектора, и понял, что Макалпин зря времени не терял и изучил информацию об Арлин. Он почувствовал запах алкоголя, но не понял его происхождения – может быть, раствором были обработаны раны, а может, Макалпин снимал напряжение.

Макалпин кивнул на разложенные перед собой фотографии.

– Это все с Вислерз-лейн?

– Да, точнее – с задворок супермаркета. Это их контейнер с мусором.

Макалпин втянул воздух вытянутыми губами и поморщился, почувствовав холодок на месте, где был зуб.

– Значит, Вислерз-лейн, да? – Он выглянул в окно. – Ладно, пора идти.

Сорок два сотрудника, ожидавшие их появления, спешно заканчивали телефонные разговоры и отправку запросов по электронной почте. Макалпин прошел в конец комнаты, ни с кем не заговаривая и прикрывая разбитую сторону лица ладонью.

Андерсон постучал кружкой по столу.

– Послушайте, ребята, это слишком маленькое помещение для такого большого совещания. Чем дольше мы здесь пробудем, тем хуже для нас всех. – Он потер лоб. – Вы все знаете Мика, он летал вокруг участка, как наш добрый друг, психолог Каспер. – Баттен поднял руку в приветствии, но так и остался сидеть, закинув ноги на компьютерный терминал и раскачивая, как метроном, кожаный шнурок. – Вы все знаете, чем он занимается. Ему есть что сказать, так что давайте умолкнем и послушаем.

Костелло взглянула на Макалпина, но тот сохранял невозмутимость, будто совсем не слушал Андерсона, который продолжал говорить.

– Полицейские, что патрулировали неподалеку, видели на Вислерз-лейн двух влюбленных подростков – тех, что нашли тело, – и еще одну пару. По их описанию, девушка была одета в старомодную куртку, очень привлекательная, с черными густыми волосами, возможно, крашеными. – Он показал два схематичных наброска. – Мужчина, чуть больше двадцати, светловолосый, худощавый, невысокий. – По залу прокатился шумок. – Похоже, они занимались сексом на Вислерз-лейн, и их спугнули. Нам нужно их найти. У белобрысого парня было пятно на футболке – может быть, след от крови. Майклз, один из полицейских, вспомнил, что парень кого-то искал. Его сначала видели одного, потом с черноволосой, потом опять одного. Он – наш главный объект. Чего мы не знаем, так это времени их встречи и как это сообразуется со временем смерти Арлин, но это точно было в пределах тридцати минут.

– Сейчас составляются подробные фотороботы, – продолжал Андерсон, – тем более что Майклз хорошо запомнил обоих. Подростки, обнаружившие труп, отпадают. У нас остается только эта сладкая безымянная парочка. Нам нужно узнать, была ли брюнетка потенциальной жертвой, которой удалось уйти, или приманкой. Женщины склонны доверять друг другу… так что отнеситесь к словам Мика Баттена внимательно.

– Мужчина, который, по словам свидетеля, был ирландцем и говорил с жертвой за несколько минут до убийства… – начал Литлвуд. – Свидетель не может описать его внешность, но у него сложилось впечатление, что тому около сорока лет. Он был в темной куртке и шляпе – значит, шел не с вечеринки. Судя по тому, как они общались, свидетель считает, что они знакомы. Мы так и не нашли его до сих пор. – В комнате заметно похолодало. – Обратите внимание на сходство с описанием человека, с которым Линзи уехала с вокзала. Мы или знаем теперь, как он действует, или, как я уже говорил, это просто свидетель, которого пока не нашли. Да, и еще, для полноты картины. Арлин в тот день не работала. Она праздновала. Отмечала новоселье – получила ключи от муниципальной квартиры на Норвал-стрит. Мы съездим туда, как только освободимся. Костелло собирается поговорить с Трейси, подругой Арлин, как только та протрезвеет. – Литлвуд улыбнулся: получился каламбур. – Протрезвеет Трейси, не Костелло.

– А если она никого не снимала, тогда как оказалась на Вислерз-лейн? – поинтересовался Малхолланд.

– Это нам предстоит выяснить.

– Может, по той же причине, по которой Элизабет-Джейн пустила убийцу в свою квартиру? – не выдержала Костелло, глядя на Литлвуда. – По той же причине, по которой Линзи поехала на Виктория-лейн?

– А какого она была вероисповедания, если занималась проституцией? – неожиданно вмешался Баттен. Все с недоумением переглянулись, но психолога это не смутило. – Есть ли здесь связь? Я имею в виду, какое вероисповедание было у предыдущих жертв?

– Пока такой связи не установлено.

– Это хорошо, – уверенно констатировал Баттен.

Дверь открылась, и вошла Ирвин с пачкой листов.

– Фотороботы составлены. Это максимум, чего удалось добиться. – Потянулись руки, и все листы были розданы.

Макалпин прихлебывал холодный кофе. Он выпрямился и внимательно посмотрел на прикрепленный к стене рисунок, сделанный на компьютере. На листках, которые передавали сотрудникам, его взгляд неожиданно выхватывал знакомые черты. Он взял фоторобот, чтобы разглядеть получше.

Через несколько секунд он вспомнил.

– Мне кажется, я могу его опознать, – тихо сказал Макалпин. – Шон Джеймс Мактайернан.

В комнате стало тихо.

– Он есть в моем списке! – почти радостно выкрикнула Костелло. – Вышел из тюрьмы «Пеннингхэм» десять дней назад. – Она стала рыться в бумагах.

– «Пеннингхэм»? – переспросил Баттен.

– Тюрьма открытого типа. [12]12
  Неохраняемая тюрьма, в которой в Великобритании содержатся преступники, не представляющие опасности для общества и чей побег маловероятен. Они могут быть условно-досрочно освобождены после отбытия четверти срока наказания.


[Закрыть]Его туда поместили, поскольку последний адрес проживания был Эр, – объяснила Костелло.

– А за что его посадили?

– Признан виновным в убийстве. Убил местного бандита по имени Молки Стил несколько лет назад. Его надо было наградить, а не давать срок.

– Зарезал?

– Нет, смерть наступила от удара ногой. И если мне не изменяет память, он попал в лицо.

– Вероисповедание?

– Наверное, католик. Кем еще может быть человек по имени Шон Джеймс Мактайернан?

– С ним можно поговорить?

– Боюсь, что нет. Законы Шотландии. Мы имеем право его задержать всего на шесть часов. Так что это оставим на самый крайний случай. – Макалпин говорил тихо, но властно. – Особенно учитывая, что Молки Стил был убит на Вислерз-лейн. Я не хочу, чтобы кто-нибудь даже близко к нему подходил, пока не получит от меня прямых указаний. Я не шучу. Костелло? Нам надо поговорить в кабинете, когда Мик закончит, договорились? – Костелло покраснела, услышав свое имя. Она была на ногах уже четырнадцать часов и настроилась на горячую ванну и рыбный ужин. Не повезло. – Слово вам, доктор.

Майкл Баттен пересел со стула на стол и, прикидывая что-то в уме, посмотрел на Макалпина. Потом бросил сигарету в стаканчик с диетической колой и обернулся к собравшимся. Его куртка распахнулась, и на футболке можно было прочитать надпись «Обними меня – я трезвый».

В комнате воцарилась мертвая тишина.

Он помолчал, обвел всех взглядом и сунул руки в карманы джинсов.

– Могу я считать, что все смотрели «Молчание ягнят»?

По залу прокатился смешок, означавший «в кино все просто».

– «Риллингтон-плейс, 10»? [13]13
  Фильм (1970) о серийном убийце, поставленный по одноименной книге (1965), описывавшей реальные события. Допущенная в ходе разбирательства судебная ошибка сыграла важную роль в отмене смертной казни в Великобритании.


[Закрыть]«Бостонский душитель»? [14]14
  Фильм (1968) о серийном убийце женщин в начале 60-х гг. прошлого века. Следователи полагают, что не все убийства были совершены человеком, который был за них осужден.


[Закрыть]Мы насмотрелись этого дерьма выше крыши, и нас всех от него тошнит. Мы все здесь знаем свое дело. – Он помолчал. – Только ублюдка еще не поймали. А пока мы этого не сделаем, он не остановится.

Он показал на висевшие в ряд фотографии женщин. Их имена на доске были написаны круглым почерком Костелло: Линзи, Элизабет-Джейн, Арлин.

– Мы до сих пор не поймали его, потому что его трудно поймать. Обычные правила здесь не работают. Этот парень придумывает их сам. Я подготовил небольшой список. – Он достал листок. – Примерное описание Кристофера Робина. А почему Кристофер Робин?

– Кристофер от слова «крест»? – предположил Малхолланд.

– Неплохо, но не угадал. – Баттен взял со стола экземпляры «Дейли рекорд», «Сан» и «Ивнинг таймс» и показал всем. – «Убийца с распятием». Мы не можем идти на поводу у газет и наделять ублюдка какими-то сверхъестественными способностями, которыми он не обладает. Он ест, спит, ходит в сортир. – Он замолчал, чтобы все поняли, что он хочет сказать. – Так давайте назовем его по имени маленького приятеля Винни-Пуха. Я собираюсь дать вам психологический портрет этого человека, чтобы составить о нем представление. Ирвин сделала распечатку. Это система заполнения клеток, с которой все знакомы со школы. Имя каждого человека, с которым вы сталкиваетесь по ходу следствия, заносится в те клетки, которые ему подходят. И в конце мы сосредоточимся на том, чье имя упоминается чаще всего. Все три жертвы были выбраны заранее. У Кристофера Робина на очереди уже есть следующая. Время – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Литлвуд взглянул на потолок, давая понять, что устал слушать весь этот бред.

– Важно, чтобы все поняли: это обычный мужчина с необычным прошлым.

– Значит, это мужчина? – спросил Малхолланд. – А откуда мы это знаем?

– Это мужчина. И я думаю, что убивает он в одиночку, хотя нельзя исключить, что для приманки использует сообщницу. Доверие, которое он вызывает у женщин, просто поразительно. – Баттен посмотрел на Андерсона, который кивнул в знак согласия. – Я знаю, что попыток сексуального насилия не было, но наш убийца – мужчина. Он может удовлетворять свою похоть с сообщницей. Если она действительно существует, то он сильно привязан к ней, вплоть до импотенции с другими женщинами. Если ее не существует и он действует в одиночку, то я уверен, что он вырос в семье, где доминировала мать. Это доминирование могло быть ненавязчивым, но оно было, а могло принимать и явно выраженные формы. Проще говоря, спросите подозреваемого, что он делал в День матери, [15]15
  Праздник, регулярно отмечать который в Великобритании начали после Второй мировой войны, следуя примеру американских военнослужащих. В США День матери – официальный праздник с 1914 г.; отмечается во второе воскресенье мая.


[Закрыть]и посмотрите на его реакцию. – Глаза Баттена сверкали, и Костелло видела, что все слушают его как зачарованные.

– Извините, я не понял, – решил уточнить Малхолланд. – Как это может согласовываться: «ненавязчиво» и «ярко выражено»?

Баттен кивнул.

– Кристофер Робин мог при семейных скандалах вставать на сторону матери, стараясь защитить ее, но был слишком мал для этого. И он вырастает с чувством вины и неполноценности. Если он боготворил ее, то у его женщин, которые ей не соответствуют, большие проблемы. Или она наказывала его своим невниманием, оставляла одного или запирала в подвале, и с тех пор он мстит за это и ей, и всем остальным женщинам. Как ни взглянуть – у него большая внутренняя связь с матерью. – Баттен ухмыльнулся. – А с другой стороны – у кого ее нет?

Раздался одобрительный смех. Настроение улучшилось, все почувствовали уверенность в своих силах.

– Он идет по нарастающей, как все серийные убийцы? – спросил Малхолланд.

– Он не идет по нарастающей, – ответил Баттен, откидывая волосы назад. – В случае с Арлин насилия было больше, но он по-прежнему все держит под контролем. – Их взгляды встретились. – Назовите мне хоть одну его ошибку, – попросил Баттен и, не дождавшись ответа, продолжил: – На самом деле одну ошибку он совершил – нож слишком близко подобрался к кости. Он нанес удар инстинктивно. Этот человек чувствует, что не может любить объект своей страсти и быть ею любимым. Есть идеи? Хоть какие-нибудь? Ну что ж, если я понадоблюсь, то буду в кабинете старшего инспектора.

Костелло взяла листок, который ей передали. Текст был напечатан с одной стороны обычным шрифтом с двойным интервалом, а на другой стороне были клеточки для букв, которые могли сканироваться компьютером. На нее это произвело впечатление. Большинство сотрудников потянулись в кафе, как стадо на водопой. В комнате остались только она, Баттен, Макалпин и Андерсон. Малхолланд собрался было выходить, но передумал, налил из автомата холодной воды и сел на прежнее место. Баттен продолжал сидеть на столе и раскачивать ногой, посматривая на всех как заботливый отец.

Костелло пододвинула еще один стул, поставила на него ногу и прочитала первую строчку: «Пункты изложены вне зависимости от своей значимости».

Он знаком с жертвами.

Он их жалеет. Использует анестезию и убивает быстро и надежно. Не мучает.

Он рассудителен. Он видит четкий смысл в том, что делает.

Он убивает с такой же безмятежностью, как делает покупки.

Он наказывает этих женщин. Он вырос с мыслью о наказании, устранении тех, кто творит зло.

Эти убийства не спонтанный порыв – он вынашивал эту мысль всю жизнь.

Географически район его действий очень ограничен. Он здесь живет. Он хорошо знает район.

Мы уже говорили с ним. Он уже в поле нашего зрения.

Его работа позволяет ему приходить и уходить в любое время.

Он неприметен.

Женщины не могут испытывать к нему чувства, но тем не менее осторожные женщины доверяют ему (или его сообщнице). Не исключено, что он калека или каким-то образом обезображен, и это позволяет женщинам чувствовать себя в безопасности.

В качестве свидетеля он будет открыт и откровенен.

В его детстве доминировала женщина.

В детстве он перенес потерю близкого человека.

Его возраст от двадцати двух до сорока.

Он не считает нас угрозой своей безопасности.

Он хорошо образован, но не обязательно имеет диплом.

Он очень умен.

Он религиозен. Может как быть, так и не быть приверженцем официальной церкви.

Он не увлекается спиртным, не сквернословит, но он может подлаживаться под аудиторию, чтобы не выделяться.

Он считает женщин или мадоннами-матерями, или шлюхами. Середины нет. Обратите внимание на позы жертв, особенно на скрещенные ноги: он ненавидит их, но проявляет уважение.

Между Кристофером Робином и жертвами нет ничего личного, нет сексуального насилия, нет эмоциональной привязанности. Они для него не люди, а то, что он хочет уничтожить; он инструмент их разрушения.

Его подтолкнуло недавнее событие. Развод? Аборт? Ребенок был от него?

Он выбирает жертв из своего окружения.

Он в тени, но он – здесь.

Мы найдем его.

Костелло перечитала список еще раз. «Он уже в поле нашего зрения». Она вздохнула.

– Значит, доктор Баттен, мы ставим галочку в квадратике и арестовываем того, кто наберет больше «очков»?

– Есть надежда, – ответил психолог. – Пойду куплю чипсы. Еще кому купить?

– Мне, если можно, – снова вздохнула Костелло. – Надо подкрепиться перед встречей с шефом.

* * *

Макалпин взял со стула кипу бумаг и стал их разбирать.

– Ирвин? – крикнул он в открытую дверь. – Нам нужен кофе – разбудить Костелло. Принеси, пожалуйста.

– Сама удивляюсь, почему так выгляжу. Всего-то шестнадцать часов на ногах. А у меня есть шанс попасть домой до вторника? – Костелло слизнула соль с кончиков пальцев и пожалела, что заказала мало чипсов.

– Никаких шансов, – ответил Макалпин.

– Тогда мне чай.

– Ладно, садись. Черт, все лицо дергает.

– Есть парацетамол, если хотите, – предложила Костелло.

– До восьми ничего нельзя. Проклятые врачи, что они понимают? – Макалпин осторожно дотронулся до челюсти, будто опасаясь, что от прикосновения она может развалиться на части.

С блокнотом в руках Костелло присела на край стула. Она напоминала сейчас секретаршу в первую неделю работы, которая надеялась, что беседа не затянется. Есть она уже не хотела, но мысль о ванне не отступала.

– Закрой дверь.

Она встала, закрыла дверь и вернулась на место.

– Я хочу, чтобы ты нашла Дэйви Николсона, бывшего инспектора уголовной полиции. Он ушел в отставку года четыре назад, жил на Стюарт-стрит.

– Я помню его, – неодобрительно отозвалась Костелло. – Не самый лучший из моих начальников. – Она карандашом поправила прядь волос и увидела, что на его конце был ластик в форме Винни-Пуха.

– Это комплимент? – спросил Макалпин, по-прежнему роясь в бумагах.

– Нет, – ответила она. – Вы что-то ищете, сэр?

Он не ответил, но тут же спросил:

– А ты пошла бы на темную аллею с Кристофером Робином?

– Могла бы, если бы знала его под другим именем. Прошлой ночью, вернее, сегодня утром я была на Вислерз-лейн четыре раза с четырьмя разными мужчинами. Об этом и говорил Баттен. Доверие.

– И при этом ты вовсе не глупа. В отдельные дни. – Макалпин что-то записал. – Я хочу, чтобы ты узнала все и даже больше о Шоне Мактайернане, просмотрела все архивы. Расследованием занимался Дэйви Николсон, он введет тебя в курс дела. Надо будет вернуться года на три-четыре назад. Что-то было в этом деле… что-то было, а может, и ничего. Но я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал, пока у нас не появится какая-то зацепка.

Костелло неуверенно заерзала.

– А это правильно?

– Поверь мне. Мактайернан очень умен. Я хочу, чтобы ты все проделала очень тихо; мне не нужны рейды полицейских, похожих на ваш с Малхолландом. Это дело вел Николсон, и его выводы никто не собирается оспаривать.

– А есть причины в них сомневаться?

Макалпин кивнул, тихонько приложив руку к лицу, чтобы успокоить боль.

– Шон Мактайернан получил три года за признание в убийстве по неосторожности, хотя это было предумышленное убийство.

– Я не участвовала в расследовании, но не помню, чтобы были какие-то сомнения.

– А никто из полицейских и не стал бы поднимать шум. Молки Стил гулял по Глазго тридцать лет, протыкал людям носы вязальными спицами, насиловал маленьких мальчиков, но его всегда прикрывал Ленг. Мы не могли к нему подобраться.

– Понятно, – сказала Костелло.

– Вот именно. Теперь представь себе нашу радость, когда появляется какой-то сопляк и навсегда убирает его с наших глаз. – Макалпин перестал поглаживать щеку и погрузился в раздумья. – Может, это был ловкий трюк: я укажу вам сюда, чтобы вы не смотрели туда. Взгляни на это дело так, как говорил Баттен, – продолжил Макалпин. – В том деле было что-то такое, что не состыковывалось, и в случае с этим парнем тоже не все стыкуется. Пощупай его, покопайся поглубже. И повторяю, не забывай, что Шон Мактайернан далеко не глуп.

Костелло услышала, как открылась дверь. Вошла Ирвин с двумя чашками кофе, поставила их на стол и вышла. Костелло, пившая только чай, оставила свой кофе нетронутым.

– Найди Мактайернана, но не приближайся к нему. Ты самая опытная женщина в команде. Надеюсь, что тебя ему не удастся одурачить.

– И какова ваша версия событий? – поинтересовалась Костелло, взглянув на часы и все еще надеясь на ванну.

– Думаю, что Мактайернан сам позвонил в полицию и сообщил, что была драка и он, похоже, убил человека. Сначала, конечно, он вызвал «скорую помощь». – Макалпин отхлебнул кофе и сморщился от боли.

– Непохоже на действия виновного человека.

– Или очень даже похоже на действия виновного. Это случилось на Вислерз-лейн, и я не знаю, что это может означать. – Макалпин посмотрел на Костелло и перевел взгляд на карту, висевшую на стене. – И связано ли это с убийством Арлин.

– Он вполне мог оказаться там случайно. Он был с девушкой, а после запрета на курение осталось не так много укромных мест, где нет чужих глаз.

Макалпин кивнул:

– Оставь пока это при себе. Если он – Кристофер Робин, то нам надо быть очень осторожными, ведь он сразу побежит к адвокату и оставит нас в полном дерьме.

Костелло поняла, что́ дал ей Макалпин – главного подозреваемого в расследовании самого громкого убийства за последние десять лет.

Макалпин продолжал:

– По словам Мактайернана, ему позвонил агент команды «Патрик Тисл», сказал, что видел его игру, и предложил встретиться, чтобы обсудить условия испытательного срока в команде. Он согласился, но в баре «Вислерз» было очень шумно, они вышли на улицу и потихоньку пошли по аллее. Мактайернан не знал, что она тупиковая. По его словам, Стил начал к нему приставать, но ему удалось отцепиться. Он пошел к Байрз-роуд и услышал, как его нагоняет Стил. Он, как ниндзя, дважды ударил ногой: один раз назад, а второй – с разворотом. Экспертиза отпечатков следов подтвердила его показания – он действительно находился спиной к Стилу. Один удар ногой пришелся тому в живот, другой – в лицо. Молки много пил, и его печень не выдержала удара. Если бы не разрушенная пьянством печень, он мог бы выжить, а там – кто знает.

– Убил двумя ударами ногой? – Костелло не могла скрыть удивления.

– Боевые искусства: не знаю, какие именно. Все детали ты найдешь в деле. На суде приглашенный эксперт объяснил, как человек весом семьдесят килограмм может вырубить другого весом сто десять.

– Пока все складно, – отметила Костелло. – Вы сказали, что Стил был известный гомосексуалист, падкий до чистеньких худощавых мальчиков…

– Да, только двух минут разговора с Молки было достаточно, чтобы понять, что он такой же агент «Патрик Тисл», как я – для Королевского балета. Мактайернан был молод, но слишком стар для подающего надежды дарования. Он порезал руку и отменил их первую встречу. Мактайернан вырос в сиротском приюте «Добрый пастырь», так что он должен был знать, что аллея тупиковая. Но об этом на суде не было ни слова. Он много тренировался, прямо самозабвенно приводил себя в форму. Бандиту пришел конец. А наш герой получает три года. На что это похоже?

– На западню, – медленно произнесла Костелло.

Макалпин кивнул:

– Возможно. Стил был тот еще подонок. И если Мактайернан свел с ним личные счеты, мы, понятно, не стали бы копать слишком глубоко. Но если в тюрьме у него развилась тяга к тому, с чем мы имеем дело сейчас, мы должны его взять. Мактайернан – милый, приятный и умный парень с хорошо подвешенным языком. Очень располагает к себе. Однако способен на насилие, если в этом будет нужда. – Макалпин перестал раскачиваться на стуле. – Он вырос в этом районе. И теперь вернулся. И он плотник, который умеет обращаться со стамеской. А с ножом? Кто знает?

– Но разве он не был в тюрьме, когда убили Линзи?

– «Пеннингхэм» – тюрьма открытого типа. На выходные его могли отпустить. Линзи была убита в субботу вечером. Узнай что сможешь и сообщи мне. И, Костелло, не приближайся к нему.

– И не подумаю, сэр. Я видела лицо Арлин в морге.

– Я так и думал, что застану тебя здесь, – сказал Андерсон, ныряя под навес у паба «Три судьи». – Хочешь пропустить кружечку или набраться основательно?

– Я думал, ты ушел домой, – ответил Макалпин.

– Я и был там – целых пятнадцать минут. Но Бренда стала меня пилить, а дети проигнорировали мое напоминание, что уже десять часов и пора спать. Значит, Клэр сейчас начнет балетные упражнения в гостиной, а Питер наверху закатит истерику, потому что слишком устал, чтобы заснуть. Я знал, что здесь соберутся ребята. Зайди со мной, а то у меня нет денег, чтобы всех угостить.

Макалпин бросил окурок в урну на стене и прошел с Андерсоном через весь зал.

– Я тоже заходил домой, но там никого не было. Понятия не имею, где сейчас Хелена.

– Думаю, в галерее, где же еще. У нее скоро большая выставка.

– Ненавижу, когда дома никого нет. Вот и пришел сюда. Послушай, а откуда у студентов деньги, чтобы так пить? – Они услышали громкий смех Литлвуда, который хлопнул по спине тщедушного Вингейта с такой силой, что тот чуть не слетел со стула. – А у этих откуда? Вингейту надо экономить на свадьбу.

– Обсуждают что-то веселое. Баттен тоже с ними, укрепляет связи. Как тебе его выводы, помогли?