Текст книги "Молчание матерей"

Автор книги: Кармен Мола

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 25

– Нет, мы что-то упускаем. Что-то не сходится, и Элена это знает, – сказал Буэндиа.

Они с Ордуньо завтракали в кафетерии «пончика» – так прозвали новое здание Института судебной медицины в Вальдебебас. Взяли кофе с молоком, тосты с хамоном, помидорами и оливковым маслом, апельсиновый сок.

– С Рамиро Бейро все ясно, – продолжал Буэндиа. – Ему был нужен спаситель для сына, и он заплатил некоему Лусио, чтобы этого ребенка выносила и родила суррогатная мать. Но Гильермо Эскартин! Полицейский, который три года завоевывал доверие бригады Вильяверде. При чем тут он?

– Влюбился в одну из матерей? Познакомился с мексиканкой по имени Серена… Это же твоя версия.

– Может, и так, но, боюсь, Серена – одна из девушек, которые сейчас ждут вскрытия. Если кто-то и расскажет нам, что произошло, то точно не она. Мы не узнаем, как и зачем Эскартин ввязался в историю с суррогатными матерями, пока Рейес что-нибудь не раскопает.

– Ей незачем там оставаться, – запротестовал Ордуньо.

– Есть зачем. Только она может дать ответ на многие вопросы, хоть это тебе и не по душе. Мы пока понятия не имеем, замешана ли в этом бригада Вильяверде.

Ордуньо волновался за Рейес. Элена считала, что расследование приняло новый оборот и внедрение Рейес в Отдел потеряло смысл. «Надо ее оттуда забирать», – сказала инспектор, уезжая из Лас-Суэртес-Вьехас. Она обещала поговорить с Рентеро. Ордуньо не скрывал облегчения: после того как в Рейес стреляли, он опасался еще одного звонка с плохими новостями. Даже если Отдел не имеет отношения к делу матерей, эта мафия от полиции пойдет на что угодно, чтобы защитить себя. Скоро они с Рейес увидятся: она прислала ему сообщение и назначила встречу в десять на парковке Фонда Хименеса Диаса. «Срочно», – написала она.

– Как там Мануэла? – спросил на прощанье Буэндиа. Ближайшие шесть часов он потратит на поиски ответов в телах убитых женщин.

– Осваивается. Но, конечно, ей еще предстоит завоевать расположение Марьяхо…

– Дайте ей время. И не смотрите на ее детское личико: Мануэла из тех, кто не остановится, пока не добьется своего. Она знает: чтобы попасть в ОКА, ей придется подружиться с этой брюзгой.

Кофе успел остыть. Ордуньо уставился в свою чашку. Он обрадовался, когда Буэндиа пошел к барной стойке платить: ему все труднее было скрывать свое волнение.

– Ордуньо, я за тобой в красной «корсе». Сейчас я тебя обгоню, а ты езжай за мной.

– В чем дело?

– Сделай, что я прошу, и смотри, нет ли хвоста. Если есть, уезжай.

Мимо пронесся красный «опель корса». Ордуньо не видел, кто за рулем, но без колебаний последовал за машиной. Он посмотрел в зеркало заднего вида, но не заметил, чтобы за ним с парковки Фонда Хименеса Диаса кто-то выехал.

Они проскочили развязку Кристо-Рей и направились в сторону дороги на Ла-Корунью. Рейес свернула к университетскому городку. Ордуньо держался за ней; их разделяла пара автомобилей. Наконец за медицинским факультетом Рейес остановилась.

– Что случилось? – спросил Ордуньо, выходя из машины.

– Ты что, не рад меня видеть?

– Ты меня пугаешь! К чему столько предосторожностей?

Он никогда раньше не видел, чтобы Рейес была так скромно одета: в джинсы, кроссовки и черную толстовку. Она попыталась улыбнуться, но у нее плохо получилось. Она нервно оглядывалась, следя за немногочисленными проезжавшими мимо автомобилями.

– Поговорим в машине.

Когда они закрыли двери машины Ордуньо, салон заполнил запах духов Рейес. Ордуньо постарался отогнать воспоминания об ужине в честь Асенсио.

– Пора это прекращать, Рейес. Элена вытащит тебя оттуда.

– Я только начала понимать, что там происходит. Так что нет. – Рейес натянуто улыбнулась: – И потом, у них там неплохо. Они по-своему хорошие ребята.

– И поэтому мы с тобой встречаемся с такими предосторожностями? Как будто тебя внедрили в джихадистскую группировку.

Рейес сдалась и прекратила спектакль. Теперь у нее на лице читались тревога и озабоченность.

– Я боюсь, что они прослушивают мой телефон.

– Может, расскажешь, что именно у вас там происходит?

– Я наконец завоевала их доверие. Вроде бы. Они, по крайней мере, перестали скрывать от меня свои дела. Позавчера ночью мне поручили подкинуть килограмм героина в бар с проститутками под названием «Гетеры». Чтобы прижать к ногтю хозяина.

– Он платит им за крышу?

– Как и большинство других заведений в Вильяверде, но это мы и так знали. Кристо, начальник, разгуливает по району, как по своей квартире.

– Вот мерзавцы! Давай сообщим обо всем, что ты узнала, в Управление внутренних дел.

Ордуньо рассказал Рейес о том, что они обнаружили в Сории: нелегальный бизнес по предоставлению услуг суррогатных матерей и пять трупов женщин, убитых выстрелами в голову.

– Элена и Сарате остались там, ищут Лусио. Пока он главный подозреваемый, но он никак не связан с полицейскими из Вильяверде. Как и погибший из Ла-Коруньи.

Рейес не скрывала разочарования. Расследование уходило все дальше от Отдела, и, если верить Ордуньо, ее работа в Вильяверде больше не имела смысла.

– Но кто же тогда доведет до конца дело Эскартина? – спросила Рейес почти умоляюще. – Он потратил несколько лет жизни, чтобы раскрыть Отдел. Может, его гибель с ними и не связана, но… Нельзя же допустить, чтобы его работа пропала зря. Он был полицейским, как и мы с тобой.

– Пока все, что ты рассказываешь, говорит о том, что они обычные коррупционеры.

– Нет. Не только.

Мимо прошла группа студентов – они весело смеялись. Рейес выждала, чтобы студенты удалились на достаточное расстояние от машины.

– Фабиан рассказал мне об одном происшествии в «Гетерах». С него и начались проблемы с хозяином.

– Кто такой Фабиан?

– Коллега, которого приставили меня опекать, двухметровый шкаф. Забавный добродушный парень… Ему один нарик откусил часть уха. И съел… – Рейес улыбнулась, вспомнив эту историю. – Он неплохо ко мне относится и иногда рассказывает кое-что интересное.

Ордуньо почувствовал резкую боль в груди. Он глубоко вдохнул, и боль прошла, но осталась тревога: что это было? Он что, ревнует? Рейес продолжала свой рассказ:

– Несколько месяцев назад там произошло убийство. Проститутка, некая Дели, убила клиента. Не просто клиента, а журналиста. Я погуглила, его звали Амансио Руис. Проститутку задержали, она сейчас в Сото-дель-Реаль, ждет суда.

– А при чем тут полицейские из Вильяверде?

– Когда Фабиан об этом рассказывал, мне показалось, он очень рад, что этого журналиста прикончили. Понимаешь, о чем я?

– Ты думаешь, за этим убийством стоят они?

– Я не могу сейчас поехать в тюрьму, а вот ты можешь. Съезди в Сото-дель-Реаль, поговори с Дели. Вдруг вытянешь из нее что-нибудь интересное.

Ордуньо, задумавшись, барабанил пальцами по рулю. Рейес прервала его размышления:

– Марина ведь тоже там. Поговори с ней. Не исключено, что она знает Дели и поможет тебе завоевать ее доверие.

– Я не хочу впутывать в это Марину.

Ордуньо понимал, что его ответ прозвучал резко. Он вспомнил последний разговор с Мариной: она как раз упоминала венесуэлку по имени Дели.

– Тогда попроси Элену, чтобы дала мне еще несколько недель. Жалко бросать все сейчас.

– Ты за все это время хоть что-нибудь слышала об Эскартине?

Рейес покачала головой:

– Они не любят о нем говорить. Похоже, они не знали, что он полицейский, считали нариком на побегушках, давали ему разные поручения.

– Типа наехать на парикмахерскую Бирама?

– Типа того. Они считают, что Эскартин бесследно исчез.

– Какие еще поручения они ему давали?

Ордуньо поделился с Рейес гипотезой Буэндиа о том, что погибший полицейский был в отношениях с одной из суррогатных матерей с фермы Лас-Суэртес-Вьехас.

– Как он на них вышел? Выполнял очередное поручение Отдела?

– Не знаю, попробую выяснить у Фабиана. А ты поможешь мне с Дели?

– Позвоню, если удастся что-то выяснить.

Рейес улыбнулась, чмокнула его в щеку, вышла из машины и решительно направилась к красному «опелю». В ней мало что осталось от девчонки, которая пришла в ОКА, когда пропала Ческа. Она менялась на глазах, и Ордуньо не представлял, какой она будет завтра. Недели, проведенные в бригаде Вильяверде, наложили на нее свой отпечаток: искренность сменилась скрытностью, и Ордуньо уже сомневался в откровенности бывшей напарницы. В ней появилась какая-то тайна, но она лишь сильнее влекла его к Рейес.

Ордуньо набрал номер Сото-дель-Реаль. Он попросит Марину поговорить с Дели и подготовить почву для их встречи.

Глава 26

На самом деле Паночо звали Лусио Моралес Бальяно. ОКА получил ордер на его арест. Судимостей у Лусио не было, только однажды житель Усеро заявил на него в полицию после драки. Истец, Альберто Солано, которого в деревне звали Простаком, сказал, что они поспорили из-за границы участков и Лусио разбил ему лицо. Свидетели показали, что, если бы полиция не приехала вовремя, дело могло кончиться убийством. С тех пор Лусио и Альберто не разговаривали, и, если в бар заходил Простак, Лусио сразу уходил.

– Как вы думаете, куда он мог отправиться? – спросила Элена одного из местных. – У него есть родственники неподалеку? Друзья? Куда он любил ездить в отпуск?

– Его родители давно умерли, а сестра лет десять назад перебралась в Барселону, они даже по телефону не разговаривали.

– Чем он занимался на ферме?

– Кажется, ухаживал за животными – овцами, козами… Обычное дело. Ну и всяким мелким ремонтом. За старыми домами нужно присматривать.

– Вы уверены, что дом пустовал?

Мужчина пожал плечами.

– Вы когда-нибудь видели здесь беременных женщин? – спросил Сарате.

– Было дело, уж не знаю, откуда они брались. Ходили тут время от времени… Однажды утром видел, как две беременные пьют кофе на террасе. Спросите лучше хозяев, Бениньо и Дориту, они-то точно с ними перекинулись парой слов.

В отеле «Эль-Балькон-дель-Каньон» несколько местных жителей пили кофе и играли в домино. За столом чуть поодаль слепой мальчик собирал головоломку. Элена наблюдала за ним; это позволяло хоть ненадолго отвлечься от кошмара, связанного с расследованием. Из кухни вышла Дорита и поставила перед мальчиком тарелку с сэндвичем.

– Обед, Чимита. Ты должен все съесть.

Увидев за стойкой Элену и Сарате, она насторожилась:

– А вам чего? Вы уже всех тут расспросили, что еще вам нужно?

– Ждем вашего мужа, – сухо ответил Сарате.

– Не знаю, когда он придет. Я уже сказала одному полицейскому, что видела здесь двоих беременных, и что с того? Разве беременной женщине нельзя прогуляться?

– Вы разговаривали с ними? У них был какой-то акцент?

– Не помню.

– Конечно, трудно запомнить незнакомых беременных женщин, которые ходят по деревне, – заметила Элена. Она не скрывала раздражения: местные отказывались сотрудничать, расследование стопорилось. – И, разумеется, никто не знал, что эти женщины жили на ферме Лас-Суэртес-Вьехас, в двадцати минутах отсюда. У вас столько дел, что некогда и по сторонам посмотреть…

– Я слышала, что на ферму приезжала полиция. Дом уже сто лет стоит заброшенный, я даже не знаю, цела ли там крыша. А в чем дело? Что вы там нашли, наркотики?

– Я думала, в небольших деревнях все обо всём знают.

– Как видите, не все и не обо всём. Чимита, ешь.

Мальчик ощупал тарелку, взял сэндвич, откусил кусок и снова занялся головоломкой. Сарате заметил, что он пристраивает фрагмент головоломки в неправильное место, и подавил в себе желание помочь.

У Элены зазвонил телефон. В баре стояла тишина, даже телевизор не работал, и от звонка все вздрогнули, словно вдребезги разбилась тарелка. Звонила Мануэла. Вместе с бригадой криминалистов она провела на ферме всю ночь, организовала перевозку тел в Мадрид и осмотрела колодец, где их обнаружили.

– Поехали, Сарате. Мануэла кое-что нашла.

Сарате и Элена прошли за ограждение. Один из полицейских показал им дорогу. Мануэла ждала позади дома, под тополями. Рядом была разрыта земля.

– Собаки взяли след. Без них мы бы не додумались здесь копать.

Мануэла подошла к краю – яма была около трех метров в глубину. На дне лежали два мужских тела. Одним из убитых был Лусио, его рыжая шевелюра блестела под холодным солнцем Сории.

Глава 27

– Тебе удалось найти то, что я просил?

Кабинет Марьяхо опутывает паутина проводов и кабелей, подключенных к компьютеру. Ордуньо узнает только принтер и внешний диск; предназначение остальных приспособлений – лишенных корпусов и выставляющих напоказ электронные внутренности, – оставалось для него загадкой. Соединенные между собой, они казались чудовищем, этаким Франкенштейном, над созданием которого Марьяхо трудилась годами. Хакерша кивнула на принтер и, не дожидаясь, пока Ордуньо возьмет распечатку, заговорила:

– Журналиста, убитого в феврале в «Гетерах», звали Амансио Руис, сорок шесть лет, фрилансер. Он никому не говорил, что расследует, так что мы не знаем, связана его смерть с работой или у него действительно был конфликт с проституткой из Венесуэлы, Марией Деликадой Чавес, известной как Дели. Последняя версия приведена в рапорте бригады, которая занималась делом Руиса. Судья решил, что во всем виновата Дели. Он отправил ее в Сото-дель-Реаль.

Ордуньо убрал со стула клубок проводов и погрузился в чтение документов. Сарате и Элена еще не приехали. Буэндиа закрылся у себя в кабинете и дистанционно руководил Мануэлой, которая занималась эксгумацией двух мужских трупов, обнаруженных на ферме. Одна из жертв – Лусио, которого они считали палачом матерей и главным подозреваемым в убийстве Эскартина и Бейро. Другой труп, мужчины лет тридцати, пока не опознали. Элена сказала, что никто из жителей Усеро не знал этого человека.

В материалах, которые распечатала Марьяхо, было краткое изложение дела и фотографии убитого. Амансио Руис не отличался особой привлекательностью; видимо, чтобы придать себе импозантности, он отрастил короткую бородку, как у мушкетера. Марьяхо нашла и фотографию Дели – мулатки с миндалевидными глазами и волосами, выкрашенными в красный. Дели была красива и молода, всего двадцать четыре года.

– Какая бригада расследовала это убийство?

– Бригада Вильяверде, наши друзья из Отдела. В протоколе допроса говорится, что Дели признала свою вину: журналист якобы стал на нее нападать, а она защищалась.

– Хорошенькая защита – всадила ему в голову пулю из пистолета, который совершенно случайно оказался у нее под подушкой, – пробормотал Ордуньо, читая протокол.

– Нетипичная реакция для проститутки, на которую напали, но так уж тут написано. – Марьяхо пожала плечами. – Если понадобится что-то еще, обращайся. Я пока вернусь к делу матерей. Тот, кто придумал эту систему ширм, чтобы скрыть истинного владельца фермы Лас-Суэртес-Вьехас, настоящий гений. А может, это просто у меня мозг износился.

– Твой мозг – не рубашка, чтобы износиться.

– Мозги тоже изнашиваются, Ордуньо. Люди стареют.

– И что ты будешь делать? Последуешь примеру Буэндиа? Только не говори, что тоже собралась на пенсию.

– Не представляю, как вы тут справитесь без меня, – рассмеялась Марьяхо. – И потом, на кого я вас оставлю? На какого-нибудь юного гения вроде Мануэлы?

– Девчонка молодец: хорошо поработала на ферме в Кубильосе. Придется тебе зарыть топор войны.

– Я знаю Буэндиа уже тридцать лет, и не сомневалась, что он не бросит нас на какую-нибудь недоучку. Дело не в этом. – Марьяхо сделала глоток чая и печально улыбнулась: – А в том, что он уедет в Бенидорм. Мы проводили вместе больше времени, чем с семьей или друзьями, пока они у нас были, а тут раз – и он исчезнет. Не может он так поступить. Одна надежда: что сразу после выхода на пенсию его хватит инфаркт.

Марьяхо яростно застучала по клавиатуре, не позволяя себе проявлять чрезмерную чувствительность. Ордуньо не мог не согласиться с ней: ОКА всегда был больше чем просто работой. Они вместе пережили гибель Чески и, только разделив друг с другом эту боль, смогли двигаться дальше. Ордуньо тоже не хотел расставаться с Буэндиа и Марьяхо. Это означало бы, что их семья перестанет существовать. А если, как нашептывала интуиция, вскоре ему придется пережить еще одну потерю – смерть Рейес?

Ордуньо сосредоточился на деле убитого журналиста, и сразу понял, что расследование велось спустя рукава. В рапорте были скупо описаны происшествие и место убийства – комната Дели. Причина смерти – выстрел в голову. Все, никаких подробностей. Вопиющая, прямо-таки неприличная халатность. Протокол допроса поражал краткостью и явно не отражал содержание разговора. Проститутку задержали, передали суду, потом поместили в камеру, и дело закрыли.

Все это показалось Ордуньо странным: обычно убийства расследуются очень тщательно. Захваченный чтением, он не сразу заметил, что Марьяхо протягивала ему еще пачку распечаток.

– Вот, собрала публикации Амансио Руиса за последние два года. Ты, наверное, захочешь их посмотреть?

Вот чем хороша Марьяхо, подумал Ордуньо: всегда делает больше, чем просишь. Он поблагодарил хакершу и начал просматривать статьи. Амансио Руис не был звездой журналистики, печатался в онлайн-журналах и блогах, был помешан на теориях заговора. Банкиры, занятые отмыванием денег; продажные юристы; члены правительства, покрывающие финансовые махинации, лишь бы не дестабилизировать рынок; полицейские-рэкетиры… Тайные общества, шпионские страсти, подпольный бизнес, вездесущая коррупция – Руис любил сенсации и жареные темы, на которые так падка публика. Безумные фантазии, погоня за призраками. Но вот что странно: статьи Амансио Руиса не принесли ему признания, никто не верил в его измышления, редакторы уважаемых газет не предлагали ему сотрудничество – и все же его убили. Именно поэтому Ордуньо решил, что должен проверить теории Руиса.

В дверь постучали, и в проеме показалась Элена.

– Через час встречаемся в переговорной. Буэндиа получил первые данные. Ордуньо, пойдем со мной.

Захватив распечатки Марьяхо, Ордуньо направился за Эленой в ее кабинет.

– Меня беспокоит Рейес. Она не берет трубку, – объявила Элена, опускаясь в кресло. – Поезжай к ней и скажи, чтобы не возвращалась в участок Вильяверде. Пусть притворится больной. Ей и правда нужно прийти в себя после ранения. Пусть придумает что угодно… Скоро мы обсудим с Рентеро, что делать дальше.

– Я с ней сегодня виделся. Мы встретились за медицинским факультетом. Она мне кое-что рассказала. – Ордуньо помахал в воздухе распечатками.

– Что именно?

– Странная история. В камере предварительного заключения сидит проститутка, которую обвиняют в убийстве журналиста. Убийство произошло в феврале, в борделе. Жертва – некий Амансио Руис. Рейес считает, что за этим может стоять Отдел.

Элена потерла виски и закрыла глаза. Помолчала несколько секунд, а потом сказала:

– Ты знаешь, что мы обнаружили на ферме: пять убитых женщин и двоих мужчин. При чем тут бригада Вильяверде? Рейес надо уходить оттуда.

– Я тоже так думал до разговора с ней. Но Рейес не может уйти просто так. Ей страшно. Мы встречались тайком. Она подозревает, что за ней следят.

– Тем более. Если ей действительно угрожает опасность… Ее работа в Вильяверде не имеет смысла. Она нужна нам здесь.

– Дай ей еще немного времени.

Элена покачала головой:

– Ты меня совсем запутал. Ты же сам не хотел, чтобы она туда внедрялась?

– Ей уже удалось кое-что выяснить, хотя пока непонятно, что нам это дает. С одной стороны, эта история с убитым журналистом. С другой – мы знаем, что они использовали нариков типа Эскартина, давали им поручения. Что, если одно из таких поручений было связано с фермой суррогатных матерей в Кубильосе?

Элена взяла распечатки Марьяхо и быстро проглядела статьи Амансио Руиса, полицейские рапорты и решение суда.

– Поговори с ней, Ордуньо. Передай, что мне нужны ежедневные отчеты о ее работе. Если через неделю ничего нового не появится, ее миссия окончена.

Глава 28

– Мне хотелось бы дать вам больше информации, но пока это все, что мне удалось установить. На мой взгляд, тут есть интересные детали, которые помогут продвинуться дальше или, по крайней мере, прольют немного света на это запутанное дело.

Буэндиа подготовил для коллег презентацию, которую каждый открыл у себя на планшете. Кроме того, он прикрепил к стеклянной стене переговорной фотографии. На этот раз судмедэксперт докладывал сам: Мануэла еще оставалась в Кубильосе.

– Начнем с главного: с пяти женщин. Мы не знаем, кто они, программы распознавания лиц не помогли, их отпечатков в базе нет. Но мы выяснили, что они погибли девять недель назад и что две из них были матерями нерожденных младенцев, обнаруженных в телах Гильермо Эскартина и Рамиро Бейро.

– Они мексиканки?

– Мать ребенка Эскартина либо из Мексики, либо из соседних регионов, возможно из Гватемалы или из южной части Штатов. Мать ребенка Бейро – из Восточной Европы. Из оставшихся трех жертв две мексиканки, а третья – из Юго-Восточной Европы, вероятно румынка.

– Если мать ребенка Эскартина была мексиканкой, может, ты и с именем угадал, – заметил Сарате. – Серена.

– Имя довольно редкое, – отозвалась Марьяхо. – Я поищу женщин с таким именем, которые недавно въехали в Испанию. Хотя это, конечно, могло быть и прозвище.

Буэндиа продолжил доклад:

– Еще три плода мы так и не нашли. Ни на ферме, ни в колодце, куда бросили тела матерей. Их вырезали и забрали, как и предыдущие два. Хранят, видимо, в морозильнике.

– Помимо вырезанных из материнской утробы младенцев, у убийцы есть список их отцов, – вмешалась Элена. – Пока он добрался до двоих, но остаются еще трое. Мы должны найти их раньше преступника. Но где искать? На ферме нет никаких документов, установить ее владельцев тоже не удалось, верно, Марьяхо?

Та лишь кивнула, сожалея, что не может помочь расследованию.

– Ты проверила матерей по базе пропавших без вести?

– Ничего нет. Этих женщин как будто официально не существовало.

– Их застрелили. Троим выстрелили в лицо, возможно, застав их врасплох, – продолжал Буэндиа. – Еще две пытались убежать, их убили со спины. По два выстрела в затылок. Потом из тела каждой вырезали плод. Вырезали не так, как вспороли животы Эскартину и Бейро, но с той же дикой жестокостью. На земле перед домом остались следы крови, не исключено, что там все и случилось. Потом трупы скинули в заброшенный колодец, и из-за влажности, как сказала Мануэла, произошло частичное омыление.

– Но зачем было их убивать? – Ордуньо задал вопрос, который мучил всех; он пытался найти хоть какую-то логику в этом кошмаре.

– Да еще так зверски. И почему сначала матерей, а потом отцов? – добавил Сарате. – Может, мы имеем дело с религиозным фанатиком?

– Этих женщин вырвали из нормальной жизни, их единственное предназначение заключалось в том, чтобы рожать. – Элена размышляла вслух, стараясь упорядочить все известные им факты.

– Но зачем хозяевам фермы от них избавляться? Фертильная женщина может выносить нескольких детей, она – главный актив этого чудовищного предприятия, – заметила Марьяхо. Пока хакерша говорила, Элена не сводила с нее глаз.

– Убийц двое, – взволнованно, но уверенно заявила инспектор. – Женщин расстреляли, а теперь кто-то пытается за них отомстить, убивая тех, кто в конечном итоге несет ответственность за произошедшее на ферме. Отцов этих детей.

На несколько секунд в переговорной повисло молчание.

– Может, и так. – Буэндиа выложил на стол присланные Мануэлой фотографии убитых мужчин. – Давайте присмотримся к ним.

Он указал на Лусио, то есть Паночо. Его, как и матерей, убили выстрелом в голову, причем из того же оружия – девятимиллиметрового парабеллума «Стар». Очень популярная модель пистолета.

– Что, если он пытался их защитить? – предположил Сарате. – По-видимому, он служил на ферме охранником.

– И за это его убили.

– До того, как убили женщин, или после?

– Допустим, убийца приехал на ферму. Лусио попытался помешать ему и погиб первым; затем пришла очередь женщин. Мы обнаружили кровь Лусио на подъездной дорожке, в нескольких сотнях метров от колодца.

– А почему трупы мужчин оказались вместе? – спросила Марьяхо.

– Очевидно, кто-то вырыл яму и похоронил их.

– Как погиб второй?

– Его зарезали. Рана на шее и еще семь колотых по всему телу. Орудие убийства мы не нашли. Мануэла предполагает, что, судя по характеру ран, их нанесли плохо заточенным ножом.

– Таким же вспороли животы матерям, – добавила Элена.

– Именно. Возможно, это один и тот же нож. Второй мужчина убил Лусио и женщин. Криминалисты нашли у него на правой ладони следы пороха. Это он стрелял.

– Но кто убил его? – Элена оглядела свою команду в надежде, что у кого-то возникнет идея. – Есть гипотезы?

– Гипотезы – это не ко мне. Я только излагаю факты, Элена. Но у меня хорошие новости: мы знаем, кто этот человек. Второй убитый.

Марьяхо открыла вкладку у себя на компьютере и продемонстрировала фотографии, сделанные в полиции: смуглый кудрявый мужчина с крошечными мышиными глазками, острым носом и подбородком.

– Блас Герини, тридцать восемь лет, мадридец, профессиональный киллер. Дважды сидел. В первый раз – за двойное заказное убийство. Во второй – за торговлю наркотиками. Мы знаем его последнее место проживания.

Сарате, оторвавшись от фотографий, посмотрел на Элену. В его глазах пылало ледяное пламя.

– Чего мы ждем?