Текст книги "Громов. Хозяин теней. 7 (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Но сделать это было, чую, крайне непросто.
– Также накладывались определённые ограничения на использование силы. Скажем, существовал перечень операций, которые не-целителям проводить было нельзя. Но…
– Проконтролировать такое сложно? Особенно в деревне?
– Именно, – согласился Шувалов. – Имели место отдельные случаи, и жалобы, особенно вначале, когда была жива закрыть университет…
А дискредитация его выпускников – лучший способ.
– Но тут уж в дело вступала комплексная комиссия, в которую в том числе входили и государевы люди.
И пусть о беспристрастности рассмотрения дел речи не шло, но и давить авторитетом не получалось.
– Тогда же несколько видных целителей из Гильдии были замечены в не самых… полезных для репутации делах.
– Это каких? – не удержался Метелька.
– Обычные грехи обычных людей. Прелюбодеяние, а то и вовсе разврат. Мздоимство. Клевета… даже будто бы попытка использования дара во вред присутствовала, но это не точно. Подключилась пресса. Общество было возмущено, и в итоге глава Гильдии вынужден был подать в отставку. Замаячило дело о растрате, потому как выяснилось, что ряд амулетов, поставляемых Гильдией армии не соответствует нормам… но после всё утихло. Правда, в университете появились уже российские преподаватели, а правила приёма были смягчены, как и критерии экзаменов в гильдии.
И все стали активно улыбаться друг другу и дружить со страшной силой.
– Однако невидимые границы остались, – я знал ответ. И Шувалов подтвердил.
– Верно.
– И в хорошее место, каким бы отличником ни был человек, его не возьмут…
– Именно, – сказал Шувалов. – Более того, чем дальше, тем сложнее будет получить очередную степень.
– Поэтому они ищут другой путь. Ваш целитель, он ведь из таких? Одарённый, способный, но без рода за спиной.
– И снова вы правы. Видите ли… вопросы здоровья всегда, как бы выразиться…
– Дело тонкое?
– Именно. И лишь бы кому подобную информацию не доверишь. Гильдия, конечно, поможет, особенно, если есть деньги. Но…
Ей не верят. И давно.
– И многие, подобно вам, предпочитают заводить собственных целителей? Выискивать молодых да одарённых? Способных? И дальше? Заключать договор?
– Не просто договор. Это клятва на крови. И она привязывает человека к роду. Без возможности отступить и уйти, – это Шувалов произнёс задумчиво. А я понял, что именно эта клятва, которая, полагаю, не первую сотню лет существует и доказала свою надёжность, и не давала ему до конца поверить в предательство. – Но в то же время род заинтересован в целителях. Ему платят. Его берегут. Порой находят наставников, готовых учить дальше. И поверьте, для многих это единственно возможный путь возвыситься.
Возможно.
Вот только это не значит, что положение их устраивает.
[1] Имеется в виду плотная бумага, в которую при продаже заворачивали сахарную голову – большой кусок сахара.
[2] Реальные методы народной медицины конца 19 в., по мотивам Вишнякова Н. П. «Из купеческой жизни».
[3] В нашей реальности лекарь– это низшая медицинская степень, которая она присваивалась выпускникам высших медицинских учебных заведений.
[4] Изначально фельдшер – нестроевой чин в армии, первых фельдшеров набирали из толковых солдат и обучали уходу за ранеными. Затем при Московском военном госпитале была открыта фельдшерская школа, на 150 человек, из которых 50 были будущими костоправами. Позже появляются училища с 4-х летним обучением при госпиталях.
Глава 3
Глава 3
Прелестным украшением для дам, управляющих лошадью, может служить изящная брошка из оксидированного серебра с золотыми украшениями; она состоит из подковы и двух палочек. К числу эффектных принадлежностей туалета относится также изящная шляпа из белого фетра с высокой головкой и слегка загнутыми полями. Вокруг головки этой шляпы раскладывают черную бархатную ленту в 6 см шириной с пышным бантом на левом боку. За бантом прикалываются стоймя белые перья.
«Модистка» [1]
– И вот представьте, он говорит – что он некромант! – звонкий Светочкин голос заполнял обеденную залу. – И дети застывают! А потом начинают креститься!
Её смех справляется с сумраком лучше, чем электрические лампы. И как-то вот… отвык я от неё, что ли. Или соскучился? Главное, что свет её настоящий.
И согревает.
И успокаивает.
И в кои-то веки уже не важно, что она – дура редкостная.
Или это усталость сказывается? Время-то глубоко за полночь, но никто не спит. То ли нас ждали, то ли в принципе некроманты ведут ночной образ жизни, но этот ужин в первом часу ночи никого, похоже, не смущал.
– Главное, – сказал я, – чтоб на кол поднять не попытались. Правда, Метелька?
– Ага, – Метелька согласился, с трудом сдерживая зевок.
– Пока, вроде бы, обходится. Хотя, безусловно, опыт весьма познавательный, – Герман сидел на против Светочки. – Одно дело составлять и оценивать проекты с точки зрения разумности и рациональности использования ресурсов…
А я понял, почему Одоецкая сбежала. Нет, Герман Шувалов был хорош, порода, что говорится, чувствовалась, как и у Демидовых. Этакий тонкий, звонкий и томный ликом аристократ. Но до чего же занудный!
– … и совсем другое – люди. К сожалению, люди плохо поддаются анализу.
У него и голос спокойный, усыпляющий даже. Но при этом, когда он улыбается, лицо словно оживает, что ли? И понимаешь, что эта тонкость со звонкостью – лишь маска.
– И что, в твоих проектах будут очередные изменения? Или усовершенствования? – старший Шувалов занял место во главе стола.
А по левую его руку устроилась супруга.
– Некоторые – да. Однако я пришёл к выводу, что имеет смысл найти баланс. Что совершенствование проекта – процесс по сути бесконечный, тогда как необходимость в реформе давно назрела. И важно не столько дать совершенную структуру, сколько – жизнеспособную основу, которая в дальнейшем может быть усложнена при необходимости.
Супруга у Шувалова была под стать Шувалову. Бледнолика и светловолоса. Ну и породиста, что чувствовалось и на расстоянии. Однако при этом держалась она подчёркнуто просто. И улыбка у неё хорошая, человеческая. А на Шувалова смотрела и вовсе с нежностью, которой эта зараза, как по мне, категорически не заслуживала.
Любовь, как говорится, зла.
– Народное образование на первом этапе должно быть простым и доступным всем детям. Это позволит значительно снизить уровень безграмотности, который в настоящее время удручающе высок![2]
А у него и глаза загорелись.
И значит, тема не только политически близка.
– Ни в одной цивилизованной стране нет ничего подобного[3], а значит…
– Герман, – Шувалов взглядом осадил распалившегося племянника. – Не думаю, что это тема подходит для застольной беседы.
– Глупость какая, – Светочка, похоже, некроманта совершенно не боялась. Точнее некромантов. И от старшего Шувалова отмахнулась с той же лёгкостью, что когда-то и от Мишки. – Никогда не понимала, почему за столом нельзя говорить о действительно важных вещах! Зачем тратить время на какие-то глупости вроде того, кто сегодня дебютировал и где, и как спела Хатынцева на последнем спектакле.
Она явно кого-то передразнила.
– Что ж… убедили. Но, надеюсь, пока мой племянник готовит новую глобальную реформу, вы проследите, чтобы благодарный народ его на вилы не поднял. Превентивно, так сказать.
– Алексей, – Елизавета Игоревна произнесла это с лёгким укором. Но глаза её смеялись.
– Да нет, с вилами в школу нельзя, – ответила Светочка. – А к крестам на стульях он уже привык. Наверное.
И главное, не понять, шутит она так или серьёзно.
– Рисуют? – уточнил Шувалов.
– Регулярно, – вздохнул Герман. – Когда мелом, ещё терпимо, а вот краской уже сложнее… не отстирывается.
– Это была освящённая краска, – пояснила Светлана. – Они её в храме украли.
– Для пущей святости? – Шувалов-старший всё-таки рассмеялся.
И сидевший по другую сторону стола Димка покосился на отца с явным удивлением. Впрочем, и он, и Орлов, который тоже здесь обнаружился, и Серега с Елизаром в разговор не вмешивались.
– Скорее по привычке. К сожалению, у них много не самых приятных привычек, – Герман произнёс это задумчиво. – И крадут много. Почти всё крадут. Тетради. Ручки. Книги. Светлану это огорчает, но когда я хотел наложить заклятье, она воспротивилась.
– Это дети! Вы ещё на каторгу их отправить предложили бы.
– Это дети, которые когда-нибудь вырастут, – это Герман произнёс мягко, но строго. – А привычки у них останутся. Что рано или поздно приведёт к беде. И к каторге, которая с такими привычками практически неминуема…
– Но не значит, что их можно проклинать!
– Вы так говорите, будто я собирался смертельное проклятье использовать.
– А вы не собирались?
– Да… бородавки на руках выскочили бы. И те бы сошли через день-другой. Им бы хватило, чтобы понять, что не стоит брать чужое.
– Тебе тоже, – Шувалов-старший вмешался в спор. – Как думаешь, долго бы думали родители над вопросами вины и виноватости, узнав о проклятии? И некроманте, который оное наложил?
– Недолго, – ответил Метелька. – Точно бы за вилы взялись. Ну и ещё некромантов палить хорошо. Главное, только, чтоб сразу. И чтоб, когда горят, крыша не рухнула. Ну или не сразу.
И сказал с тем знанием вопроса, которое заставило замолчать всех.
У Димки вон и физия вытянулась.
– Ну, просто… примета такая, что если палить колдуна и некроманта, а крыша падает, то, стало быть, не сама собою. А проклятая душа её ломает и вырывается на волю. Тогда она кого-нибудь найдёт и переродится в нового колдуна.
– Вы… это серьёзно? – Герман поглядел на Метельку, потом повернулся к Дмитрию в поисках родственной поддержки. – Он это серьёзно?
– А то… – откликнулся Метелька. – Правда, сам я не палил, но бабка сказывала, что в соседней вёске так одного и сожгли. Колдуна, стало быть. А после ещё молебен на пепелище отслужили. Во упокоение проклятой души. Но она всё равно не упокоилась, а стала вылезать ночами и выть. Так от… зловеще. У-у-у…
Я толкнул его под столом.
– Чего? А… ну да, это тоже, наверное, не очень правильно, о покойниках говорить за столом. Извините, – Метелька изобразил поклон. Вот ведь чучело. Нарочно дразнит. Впрочем, Шувалова не так просто вывести. И Метелькину игру он наверняка раскусил. – А банманжа у вас вкусная.
– Это верно, – он ответил на поклон поклоном. – На будущее действительно не стоит говорить о том, как правильно сжигать некромантов, сидя за столом у оных. А бланманже и вправду сегодня удалось, как никогда.
Согласен.
И остальное было неплохо.
– Вы ему на завтрак лягушачьих лапок подайте! – Орлов откинулся на спинку. – Правда, Дим?
– Или улиток, – поддержал правильную тему Шувалов-младший. – Отец, мы можем попросить, чтобы гостям подали улиток?
– Гостю, – уточнил я. – Я могу и блинами. Или яичницей. Или вообще обойтись, если так. Просто Метельке всегда было интересно попробовать что-то экзотическое, из высокой кухни… пожить по-графски.
По искоркам в глазах Шувалова вижу, что будут завтра Метельке и улитки, и лягушки.
По секретному семейному рецепту.
– Гадость какая! – искренне сказала Светочка.
– Да нормально… на курицу похоже, – а Метелька против ожиданий и не смутился. – Жрал я лягух. Мы с пацанами их ловили и на костре… ну, с голодухи так вообще нормально заходят. Правда, соусу не было, но если травинкой в муравейник потыкать, а потом облизать, то тож вполне. И улиток запекали. На каменьях.
Кажется, этот раунд остался не за Шуваловыми.
– Выходит, – Никита расхохотался первым и руки поднял, признавая поражение. – Ты у нас граф от рождения!
– Ага. Я и ещё половина деревни…
Звонкий смех Елизаветы Шуваловой был ответом.
– Как вы тут? – после ужина нам был высочайше дозволено отправиться в детские покои, с мудрым наказом никуда по дороге не вляпаться, а сразу по прибытии отправляться спать.
– Да нормально, – Серега пожал плечами. – Я другого ждал…
– Зловещих застенков и неприкаянных душ? – хохотнул Орлов.
– Ну… как бы… понимаю, что глупость… Матрёна не очень умная… это нянька моей сестры. И она порой… говорит.
– Это точно, – подтвердил я, вспоминая. – Говорит она много. И по-моему, Метелька, она твоей бабке дальней родственницей приходится.
– Вполне возможно, Метельку это предположение ничуть не удивило. – У бабкиной матери было семнадцать детей… правда, половина померла, но половина-то осталась.
– Так чего рассказывала? – мне даже самому стало любопытно, не говоря уже о прочих. Серега порозовел, вздохнул и произнёс.
– Что у них гроб стоит. Прям перед парадной лестницей.
– Зачем? – Димка откровенно удивился и оглянулся, будто раздумывая, не стоит ли вернуться к парадной лестнице. Вдруг да и упустил там что-то важное.
– Ну… – Серега окончательно смутился. – Твой отец в нём спит.
– Перед парадной лестницей?
– Или лежит. Матрёна говорила, что к вам в гости нельзя. Что вы нарочно зазываете, а как гости придут, вы из гроба скок и за шею зубами хватаете!
– По-моему, она слегка перепутала некромантов с упырями.
– Ага… и что вы девиц в подвалах держите.
– Димка⁈ – Никита подпрыгнул и, ухватив приятеля за плечи, тряхнул. – У тебя тут, оказывается, девиц полные подвалы! А ты молчишь!
– Я не молчу! Нет у нас девиц в подвалах!
– А ты хорошо искал?
– Хорошо! Там бочки с вином есть. Или с капустой квашеной. Репой. Мукой. Мёдом… а девиц посторонних нет!
– Прячут, – знающим тоном произнёс Метелька и увернулся от тычка в бок. – А вообще, это свинство. В кои-то веки к некромантам всамделишним попал, а у них ни девиц заточённых, ни гробов… позор! Даже людям рассказать нечего!
– Вот и я о том же! – поддержал Орлов. – Дим, ты бы приготовился, что ли?
– Если бы знал, что вы сюда заявитесь, – невозмутимо ответил Дмитрий, – я бы всенепременно озаботился. И гробов бы прикупил…
– И девиц запер! – Метелька подхватил направление мысли.
Серега хихикнул, явно представив, как нас тащат в подвалы девиц смотреть, а вот Елизар только головой покачал, этак, с укоризной. Мол, взрослые почти люди, а ведут себя совершенно непотребно.
– А ты вообще что тут делаешь? – поинтересовался я у Орлова. – И все вы. Вы ж к вам ехали? Не доехали?
– Доехали. Только отца к государю вызвали, а матушка с малыми на воды собирается, ей не до меня сейчас. И так-то… батюшка к Шуваловым обратился…
Передал, стало быть, из рук в руки, что весьма разумно в нынешних обстоятельствах.
– А машину хоть видели?
– Ага! И машину, и не только! – Серега подпрыгнул. – Там… там такие лаборатории!
– Здесь не хуже, – тихо произнёс Елизар, – но направленность иная. Никогда бы не подумал, что тёмная сила может сочетаться с медициной.
– Почему нет? – Димка удивился. – Мы давно с Гильдией сотрудничаем. Обеззараживающие артефакты кто, по-твоему, изготавливает?
– Не знаю. Я как-то и не задумывался… там… хотя нет, не Шуваловы точно. Я бы вспомнил. У меня хорошая память. Но там… погоди… – Елизар наморщил лоб. – «Васильев и сыновья». Точно. Компания.
– Наша. Просто… скажем так, некромантов не любят. И порой это мешает делам. Вот когда-то ещё мой прадед придумал назвать компанию нейтрально. А Васильево – это наше родовое поместье. В честь него и назвали. Кстати, Гильдия поддержала. Им тоже выгодно делать вид, что мы ни при чём. Сейчас как-то всё более или менее, а раньше и вправду порой случались… инциденты.
– С вилами? – не удержался Орлов.
– И с вилами. И с факелами. Наш завод под Тверью дважды поджигали, – ответ Дмитрия заставил Орлова смутиться. Ненадолго.
– Значит, и вы на выставке будете?
– Да. Небольшой павильон. Специализация всё-таки довольно узкая, не для публики, но…
– Интересная, – Елизар имел собственное мнение. – Скальпель, который сам обеззараживает и себя, ткани в месте разреза, мне кажется очень и очень важной инновацией.
– Это мелочи, – отмахнулся Димка. – На самом деле отец и дядюшка собираются представить систему очистки крови.
Ого.
И даже ага. Причём, видно, что все впечатлены.
– Правда, не от всего, но, скажем, при заражениях, особенно при гангренах, может изрядно помочь. Кровь будет забираться у пациента, проходить через систему фильтров и возвращаться обратно. И да, опыты проводились, и на животных, и на людях… не на девицах, Никит! На тех, кто всё равно был обречён.
– И как?
– Из пятерых добровольцев один, к сожалению, погиб, а вот четверых удалось вытащить, причём двоих – даже без помощи целителя.
Димка помрачнел, вспомнив о целителе. А мне стало совсем-совсем любопытно.
– Артефактами обошлись, заряженным, – добавил он.
– А другие двое?
– Там нужна была поддержка. Наша сила и на живых сказывается. Как раз тот случай, когда лекарство может быть опаснее болезни. И Гильдия… в общем, они когда-то высказались весьма однозначно, что против вмешательства тёмной силы в жизненные процессы. Но отец полагает, что если получится привлечь внимание Государя, то разработка получит шанс. Особенно, если удастся откалибровать уровень воздействия, чтобы не было нужды в поддержке целителей.
То есть, у Шуваловых с целителями идёт своя тихая маленькая война? Отсюда старший столько знает про Гильдию? И не удивлён. Вот ни нисколько не удивлён, что они конфликтуют. Гильдия, которая была когда-то монополистом, теряет своё влияние. А кому это понравится? Одно дело, когда ты держишь в руках нити жизни и здоровья. И совсем другое, когда тебя отчасти может заменить пусть сложный, дорогой, но аппарат.
– В общем… лучше пока об этом никому не рассказывать, – тихо произнёс Дмитрий. – До открытия выставки.
Выставка.
Опять выставка…
Та выставка, на которую и Демидовы припёрлись едва ли не полным составом, и Орловы вот заявились, и Шуваловы. И кто ещё?
– А на ней, говоришь, и государь будет? – поинтересовался я.
– Будет, конечно. На открытии, а потом ещё на награждении, – ответил Орлов. – Чего, думаешь, туда так все стремятся? Так с первой самой повелось, что Государь лично осматривает павильоны, вникает в суть проектов, а потом выбирает те, что считает самыми важными. И награждает. Причём награда такая, что даже неродовитый мастер потомственное дворянство может получить. Ну и ассигнование проекта, коль оно понадобится. И патент, само собой, на месте выправят, а то и выкупят права в казну, если толковое что-то… ну и так, почётно очень.
– И почётно… – эхом повторил я.
– Да, там, конечно, потом отдельно будут награждать, скажем, те же целители свои медали чеканят, и купцы, и промышленники… и много кто ещё. Артефакторы своим конкурсом идут и не одним, скажем, есть среди школ, а есть уже среди училищ. Или даже подмастерий и мастеров… там все три месяца каждое воскресенье что-то да будет, но…
Но это не то.
Это…
Другое. Совсем другое…
Чтоб вас…
– И когда состоится это награждение? – я прямо почувствовал, как мурашки по спине побежали. – Государево?
– Обычно через три недели после открытия. В первый день собственно открытие. Он произносит речь, потом губернатор, министры. Потом павильоны открывают, но только для Государя и свитских. Он проходит, слушает, а секретари отмечают, с кого и какие документы стребовать. Проекты ж изучать надо, – пояснил Димка. – Их загодя готовят. Там, краткое описание, сферы применения и прочее… много чего. Вот, по ним уже и смотрят, как и что. Отец говорит, что там целая экспертная комиссия заседает, разные специалисты…
– От нас в этом году отец пойдёт, – Орлов кивнул. – От вас будут?
– Нет, – Шувалов покачал головой. – Только союзники, потому что Гильдия однозначно выступит против, но…
Чую, в этой комиссии та ещё грызня предвидится.
Но важно не это.
– Дайте угадаю, о награждении извещают загодя, чтобы награждаемые не свалили вдруг куда-нибудь. И поскольку событие важное, то соберутся все, и причастные, и любопытные…
Потому как ни один придворный не упустит случая показаться на глаза венценосной особе.
– А ещё добавим простой люд…
– Как раз для простого люда павильоны в эти дни будут закрыты, – Орлов чуть нахмурился. – За исключением, конечно, тех, кто непосредственно участвует в выставке.
Чудесно.
Просто чудесно.
Прям мечта революционера. Весь цвет аристократии и в одном месте. Будто по заказу свыше.
– А в этом году и награждение школьных проектов совместят, – подал голос Серёга. – Наверное. Алексей Михайлович говорил. Ну, раньше.
Ещё и школьные.
– А… не боятся? – осторожно уточнил я. Спрашивать надо бы не у Сереги, а у того же Карпа Евстратовича, но его тут нет. А так спрошу. Вот как свидимся в следующий раз, так и спрошу, каким местом на верхах думают. Даже у задницы с головой какая-никакая связь имеется. А тут такое чувство, что издеваются. Причём не понятно, над кем.
– Так ведь задержали террористов, – Никита понял, к чему я клоню. – Тех, кто Зимний взорвал, так давно уже. Следствие идёт. Скоро и судить будут. И в городе давно уже тихо…
Что правильно. Я бы в этом случае тоже не шумел, ну, не больше обычного.
– Сав? – кажется, выражение моего лица подсказало, в каком направлении думать. И Орлов первым озвучил мысль. – Ты серьёзно? Там такая охрана… там… там мышь мимо не проскользнёт!
– Мышь – может и нет, а заслуженный учитель лучшей гимназии города – это не мышь. Это куда как серьёзней, – тихо произнёс я и, обведя взглядом собравшихся, добавил. – Мы просто обязаны участвовать в этой, чтоб её, выставке!
[1] Модистка. 1898. № 1
[2] На самом деле вопрос грамотности населения в тот период весьма неоднозначен. Так по сведениям Центрального статистического комитета, процент неграмотных новобранцев в России в 1877 году составлял 74,22 %. И на первый взгляд это много, но если посмотреть разброс по стране, то ситуация выйдет крайне неоднозначная. В Финляндии, Петербурге и Москве уровень грамотности был высок, но в то же время имелись области, где менее четверти населения старше 8 лет умели читать. В царствование Николая II ситуация начала выправляться. Количество грамотных людей увеличивалось, во многом потому, что активно шло развитие промышленности. Так по данным Миронова процент грамотных мужчин в целом по империи возрастает с 31 в 1889 г до 54 в 1913 г, а женщин – с 13 до 26.
[3] Тот же Миронов приводит данные для Великобритании (только метрополия без учёта колоний) – на 1889 г грамотных мужчин был 91 %, в Германии – 97, в США – 88. Женская грамотность отличалась буквально на пару процентов.
