Текст книги "Громов. Хозяин теней. 7 (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Роз, что ты ему плеснула-то? – Ян, встав в дверях, скрестил руки на груди. Он наблюдал, как Роза стягивает с Ворона обувь, как бережно укладывает его на диване, укрывая грязноватым пледом.
– Опий и кое-какие травы… – она присела рядом. – И ещё один компонент. Но на тебя он не подействует. Не так, как надо, подействует.
– Думаешь, если Агнесса померла, он про тебя вспомнит?
– Вряд ли.
– Тогда зачем?
– Жалко его, дурака… она была совсем не таким ангелом, как ему представлялось. А теперь страдать станет.
И это было до боли странно, потому что в моём представлении не походил Ворон на человека, который способен страдать, тем паче из-за женщины.
– А ты его утешь…
– Как-нибудь без тебя разберемся, – тон её изменился, стал суше и строже. И Ян сделал шаг назад, подняв руки, мол, ничего-то этакого он в виду не имел.
Так, и вот что делать?
Дальше торчать?
Ждать, когда Ворон проспится или возвращаться? Он ведь и пару часов может проваляться, а то и вовсе до утра.
Женщина вышла, прикрыв за собой дверь.
– Сходи погуляй, – сказала она, и Ян поморщился, но спорить не посмел. Стало быть, вот кто тут главный. – Оденься только. Не хватало, чтоб тут вопросы начали задавать.
– Так… а если вдруг проснётся? Буянить станет? – уходить Яну категорически не хотелось.
– Иди, – она поглядела в глаза, и Ян поспешно выскочил за дверь.
Интересная женщина.
[1] Из личного дневника Екатерины Кизеветтер, 1907 г
[2] В нашей реальности так и было, в доме на 11 линии Васильевского острова, в квартире, снятой якобы молодожёнами, молодые народовольцы устроили лабораторию по изготовлению динамита. Процессы велись на месте, несколько раз чудом не самоподорвались, но по итогу у них получилось сделать бомбу. Планировалось покушение на полицейского жандарма, но группу арестовали в полном составе.
Глава 10
Глава 10
На днях во время простоя на ст. Казатин пассажирского поезда жандарм задержал на перроне мужчину в женском платье – в юбке, кофте и с шерстяным платком на голове; в руках у переодетого была сумка с мужским костюмом. При обыске у него найден бесплатный билет 3-го класса, выданный жене и сыну служащего для бесплатного проезда в Киев и обратно. Задержанный оказался, как сообщает «Киев. м.», почетным гражданином и домовладельцем гор. Могилева (на Днестре) И. В. Ч. и показал, что переоделся с целью воспользоваться бесплатным билетом, полученным от служащего. По билету этому ему уже удалось проехать переодетым в Киев, после чего он возвращался в Могилев.
Известия [1]
Розалия, дождавшись, когда в замке повернётся ключ, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. И чтоб её… я поспешно дёрнул Тьму, заставив её расплыться тонкой полоской тени под книжным шкафом. Впрочем, нам и оттуда неплохо было видно.
Её лицо не изменилось так, как у Ворона.
Разве что самую малость. Чуть припухли щёки. Чуть запали глаза. Губы стали уже, а нос – больше. И то не поручусь, что это мне не мерещится. Ноздри её раздулись. Она втягивала воздух шумно, тяжко, выдыхая через приоткрытый рот. И при том водила головой, будто и вправду принюхивалась к чему-то.
Кому-то?
Тьма замерла.
– Совсем плохо дело, – голос у неё сделался низким, мужским. – А я ведь предупреждала, что не стоит слишком уж увлекаться. Стабилизатор – не выход. Но нет, кто меня слушает? Я же женщина. Всего лишь женщина. Что женщина может понимать в серьёзных вещах?
Она бормотала это тихо, под нос, и порой слова становились почти неразличимы.
– Сав? – Орлов дёрнул за руку. – Ты в порядке?
Да как сказать.
– Никита, скажи, а было такое, чтоб твари людьми притворялись?
Роза сгорбилась, голова её вытянулась вперед, причём подбородок вывернулся почти до прямой линии.
– Сейчас, дорогая, сейчас. Потерпи немного, – она и шла-то как-то неправильно, словно само тело стало вдруг неудобно. Вот и подёргивались руки, то растопыривая локти, то вовсе выкручивая неестественно, за спину. – Сейчас мы всё исправим. Всё-всё. И поможем. Он ведь дурак. Сам не примет, но мы всё равно поможем.
– Ну, иногда твари вселяются в покойников, – произнёс Орлов, вытягивая меня из той реальности. – Это ещё та мерзость.
– Знаю. Видел. А так, чтобы в живых… хотя и тут знаю.
Я вспомнил нашу повариху, одержимую сумеречником.
– Но иначе… чтоб… проклятье! Не могу описать. Так, не дёргай пока. Там такое…
Главное, чтоб не стошнило. Не знаю, почему, но сам вид этой женщины вызывал во мне глубочайшее отвращение. И настолько мощное, что, будь я там, не удержался бы, убил.
А вот Тьма застыла.
Роза доковыляла ещё до одной комнаты. Когда-то та была гостиной, в ней сохранились ковры, изящные кресла, сдвинутые к стене, и даже столик для игры в шахматы с шахматами же. Правда, половина фигур отсутствовала, но это же мелочи. Зато шторы были плотно задёрнуты, но Тьме сумрак не помеха. Она потекла следом, изо всех сил стараясь держаться вне поля зрения женщины.
Или того, что женщиной притворялось.
Или…
Ладно, потом подумаю.
Роза подошла к книжному шкафу. Книги из него вытащили, бросив тут же, кучей. И сверху кучу прикрыли желтой скатертью. А вот на полках теперь разместились разномастные склянки, частью пустые, частью заполненные, но не очень ясно, чем. Были совсем крохотные флаконы и аптечные пузырьки тёмного стекла. Какие-то колбы. Пробирки на штативе.
Ручная мельница для приправ, но сомневаюсь, что её перец мололи.
Пара ступок.
Она просто сдвинула содержимое в сторону, не обращая внимания на звон стекла.
– Где же… где же… сейчас, милая. Проголодалась? Мы сделаем… ему хорошо будет, и нам хорошо. Всем хорошо. И хорошо, когда хорошо.
Смешок заставил меня поёжиться.
А ведь по первому впечатлению вполне адекватной казалась.
Деревянный ящичек, скрывавшийся за колбами, Розалия прижала к груди. Локти при этом растопырились, и женщина проворчала:
– Да не рвись ты. Сама всё равно не сможешь.
Это она кому? Тени?
Или… нет. Ни Призрак, ни Тьма не пытались завладеть телом. Но в теории… в теории я слишком мало знаю, чтобы такие теории строить.
Однако она не охотник. У неё был дар. Я же видел. И сейчас вижу. Он не исчез, но будто втянулся в тело, скрылся, как огонь скрывается под шубой пепла.
Вернувшись в комнату, где храпел во весь голос Ворон, Роза нервно оглянулась, пристроила ящичек на край дивана и вышла, чтобы вернуться с парой табуреток. На одну она переставила ящик, причём пальцы Розы дрожали, как у наркоманки со стажем. И выражения лица было соответствующим.
А если она его прибьёт?
Может, пора спасать Ворона?
Нет. Убрать её успею в любой момент. Пока наблюдаем.
Из коробки, подтверждая мои догадки, появился шприц. Такой вот, серьёзных размеров с весьма солидной металлической иглой. Её Роза кое-как опалила на огне свечи, которая тоже лежала в коробке.
Как и жгут.
Рубашку с Ворона она буквально сдирала, едва ли не урча от предвкушения. Главное, что сам Ворон не шелохнулся, лежит, посвистывает.
Роза протёрла сгиб локтя ваткой, потом вполне себе профессионально затянула жгут. При этом движения её стали уверенней, чётче. То ли тварь уступила место человеку, то ли сама уже научилась. Игла вошла в синюшную вену, и в стеклянное тело шприца полилась кровь.
Вот… она реально такая чёрная?
Или это я так вижу?
Или дело в том, что у Ворона уже и кровь не совсем та, человеческая?
– Иди, давай… сюда… – Роза медленно тянула поршень, жадно облизываясь. А Ворон вдруг замер. Ноздри его дёрнулись, точно принюхиваясь.
И она замерла.
– Спи… спи… – Роза оглянулась и, сунув руку в декольте, вытащила склянку, запечатанную резиновой пробкой. Её она вынимала зубами. А потом, поднявшись, оттянула губу Ворона и вытряхнула на неё пару капель. Тот, заворочавшийся было, застыл. – Вот так. Плохо не будет. Будет хорошо… Агнесс… трусиха… слышишь? Не слышишь. Испугалась. Тогда надо было понять, чего она стоит. Только и способна, что болтать, а на большее… простейшее дело поручили, а она… но спи, спи. Я понимаю.
Она вернулась на табурет и подняла шприц. Крови в нём набралось на две трети.
– Хватит? Хватит. Нам надо немного… сейчас.
Роза вытащила иглу, ловко прижав к месту прокола ватку. И руку Ворону согнула, даже повернула его на бок, чтоб рука эта не разогнулась ненароком.
Потом поднесла иглу к носу, понюхала.
Подняла взгляд на потолок. И вернулась на табурет, чтобы задрать подол платья. Ну да, на ногах тоже вены есть, но это как-то… совсем извращённо?
Я ещё могу понять наркоманов, однако это… это в голове не укладывается. Я наблюдал, как она ловко, выказывая немалый опыт, вгоняет кровь Ворона себе.
Зачем⁈
– Хорошо? Да и мы к нему привыкнем. И он начнёт нас чуять. Как своих. Правда? – Роза облизала губы, а потом, встав на четвереньки, подползла к лежащему Ворону. – И поймёт, что нужны мы… только мы… ты и я.
Ты и я.
Значит, она как минимум отдаёт себе отчёт, что в ней есть тварь. И пытается с этой тварью ужиться? А если… Если вдруг кто-то нашёл способ…
Целители универсальны в воздействии на обе стороны силы.
Это как-то одно с другим увязывается, но как?
И главное, на хрена?
Вопрос, кстати, основополагающий.
– У-ы-ы-р… – низкий вибрирующий звук заставил Розу обернуться. А Тьму едва не зарычать в ответ. Так… ну, ожидаемо, как по мне.
Ворон всё-таки очнулся и сел.
Или уже не Ворон?
Его лицо шевелилось. На нём то появлялись черты лица, точнее лиц, то исчезали. Вот нос стал тоньше и изящней, губа приподнялась, чуть припухла и тут же вытянулась ниточкой. Заострился подбородок, выпуская рыжие кучерявые волоски.
И те исчезли, сменяясь гладкостью девичьей кожи.
– Ар-р-р… – существо наклонилось и почти свалилось с дивана, но успело подставить руки.
– Проснулся, да? – Роза, правда, не испугалась совершенно. – Устал взаперти сидеть? Смотри, что у меня есть.
Она вытащила из ящика очередную склянку, а из неё – пробку.
Запах…
Тьма и та замерла, потому что по её ощущениям аромат был совершенно волшебным. Он манил. Он дурманил. Он заставил Ворона замереть.
– Сейчас… – Роза сунула палец и мазнула себя по шее. – Вот так…
И сама опустилась на корточки.
– Чуешь? Свежая.
Он подполз.
Я закрыл глаза, правда, это не помешало смотреть, потому что картинка была в голове. Но Ворон, который жадно обнюхивает шею Розы, не то, что я бы хотел запомнить.
– Тише, тише… – а вот она смеялась.
И сама же обняла его.
Притянула.
Впилась в губы, опрокидывая на пол.
Нет, это уже для конченных извращенцев. И я потянул Тьму из комнаты. Пока они тут, надо квартиру обыскать. За дверью раздался рык и визг, и снова вой.
Потом скулёж.
– Сав? – Никита очень вовремя вытащил меня. – Ты чего? У тебя такое лицо…
– Какое?
– Будто сожрал чего-то порченного. Не отравился часом?
– Впечатлился, – сказал я. – Там… в общем. Потом. Всем. Чтоб не дважды… такое… надо будет…
Передавать через Шувалова, потому что если я прав в своих догадках, это многое меняет. И… дерьмо. Редкий случай, когда я не хочу быть правым!
В ванной было грязно. Чем-то воняло. Какие-то банки, но уже не лабораторные, а куда больших размеров. Труха. Мешки с непонятным содержимым. Весы, впрочем, не аптекарские, а обычный безмен.
В соседней комнате чемодан.
В нём – бруски мыла, ленты какие-то, платки. Пачка листовок, перетянутых бечёвкой. Одежда. Обувь. И тетрадь с записями. Мы заглянули.
Стихи? Средней паршивости, как по мне. Но написаны аккуратным почерком. Почерку завидую.
Фото на столе. И мелкие ассигнации, придавленные булыжником. В дальнем углу – железные коробки, мотки проводов…
В общем, странная квартира.
Мягко говоря.
– Ты… – голос Ворона отвлёк нас от изучения шкафа, где рядком висели чёрные платья. – Ты что творишь, дура!
– Полегче.
– Ты…
– Тебе стало плохо, я помогла…
Надо же, к разговорам перешли. Стало быть, можно возвращаться. И Тьма послушно заглянула в замочную скважину. Очень удобно, оказывается, когда у тебя нет постоянной формы. Ворон стоял, дрожащими руками пытаясь застегнуть рубашку.
Правда, в ткани виднелись дыры, но его это не смущало.
Как Розу не смущала её нагота. Она растянулась на полу, запрокинув руки за голову, разглядывая Ворона с насмешкой.
– Ты это устроила!
– Что именно?
– Это… это… – он не найдя слов обвёл комнату. – Зачем? Думаешь, для меня это что-то да значит?
– Если не значит, то зачем так переживать? – Роза накрутила на палец локон. А за Вороном она наблюдала превнимательно.
Ну а мы – за ними.
– Ты тварь!
– Можно подумать, ты другой.
– Я…
– Сядь, – это прозвучало жёстко, но Ворон не спешил подчиниться. И Роза вздохнула. – Да успокойся ты. Не в тебе дело.
– А в чём?
– В них. Их тянет друг к другу. И я просто позволила… позволила, – она выделила это слово. – В конечном итоге, нам ведь говорили, что это хороший способ сбросить внутреннее напряжение.
По лицу вижу, что не убедила.
– Ты поплыл, – Роза потянула на себя покрывало. – И это плохо. Я понимаю, что ты вынужден использовать его возможности почти постоянно.
Его – это тварь?
– И при этом ты держишь его под жёстким контролем. В твоей ситуации это оправданно, я понимаю. Нельзя дать повода… но тебе ведь плохо. И ему плохо.
– И? – Ворон чертыхнулся и потряс руками. – И ты просто… ты просто отключила меня! И выпустила это!
– Я дала ему немного свободы.
Пальцы у Ворона тряслись.
– И часто ты даёшь своей твари свободу?
– Случается, – Роза пожала плечами. – И в этом твоя проблема.
– У меня нет проблем!
– Неужели? – Роза вот тоже не поверила. – Есть. Ты на краю. Ты не способен обойтись без стабилизатора. Тогда как наша цель – это найти гармоничный способ сосуществования с ними.
– Через… через… это вот?
– Через удовлетворение их потребностей. Да, они вполне примитивны, – Роза поднялась, медленно так, явно рисуясь. – Но меж тем это потребности. В отдыхе. В еде. В продолжении рода. Человек, если подумать, тоже животное. Просто немного более цивилизованное.
Она хотела прикоснуться, но Ворон сделал шаг назад.
– Прислушайся. Ты шёл сюда, едва сдерживая его внутри. А теперь? Он спокоен. И ты спокоен. И увидишь, ближайшие несколько дней тебе и стабилизатор не понадобится.
– Хватит, – Ворон взмолился. – Пожалуйста, замолчи.
– Почему?
– Потому что… просто замолчи… я…
– Ты не этого ждал, верно? – она обернулась покрывалом, показывая, что больше не собирается покушаться на честь Ворона.
– Да.
– Как и я. Но теперь отступать некуда. Мы или сдохнем, или примем их, всех, целиком, с их животными порывами, потребностями и желаниями. Примем и научимся жить. Вместе. Станем одним. И тогда новый мир станет нашим. Оба мира станут нашими.
Ворон поморщился.
– Не веришь? – она сделала шаг. И Ворон снова попятился. – Понимаю. Тебе плохо. Мне тоже было плохо, пока я отторгала её.
Роза положила руку на грудь.
– Подавляла волю. Отказывалась признавать, что она тоже имеет право хотеть.
– Чего хотеть? Хотеть жрать людей?
– Нет. Это… это твой разум интерпретирует её порывы так. И потому они вызывают отвращение. На самом деле ей не нужны люди. Не сами люди. Лишь их эмоции…
– Душа?
– Энергетика.
– Душа.
– Энергетика! – повторила она с нажимом и вскочив, вцепилась пальцами в лицо Ворона, дёрнула его, заставив опустить голову. – Прекрати. Никто не претендует на душу. Её существование вовсе не доказано, но вот энергия им нужна. Они сами здесь суть энергия, поэтому она – их пища. Ты ведь не роняешь слёзы над котлетой? А ведь, чтобы получить мясо, приходится убивать. Тогда как им достаточно малости. Капли сил, которые люди каждый день выбрасывают в мир. Подбери их, и мир станет чище. Он спокойней. А ты…
Ворон вывернулся и огляделся.
– Рубашку дай. Если я вернусь в рванье, возникнут вопросы.
У меня уже возникли. И такое количество, что даже не знаю, с какого начать.
– Сейчас, – Роза выскользнула из комнаты.
– Тварь, – процедил Ворон вслед и дёрнулся. Лицо его смяло, рука дёрнулась, а кожа пошла трещинами. Но он сделал вдох. – Да не ты… она. Хотя ты не лучше. Все вы… чтоб. Дурак.
Он стукнулся головой о стену.
– Дурак, дурак, дурак…
Вот тут я с ним полностью согласился.
– Я… – он остановился под насмешливым взглядом Розы. И рубашку принял. – Мне нужно увидеться с Гераклитом. Передай.
– Передам.
– Роза, я серьёзно. Или я встречаюсь, или просто ухожу.
– Ты не сможешь уйти.
– Посмотрим… – он накинул мятую и грязноватую рубашку, явно чужую. Впрочем, это обстоятельство Ворона ничуть не волновало.
– Зачем тебе?
– Затем… неспокойно. Что-то не так со всем этим делом.
А чутьё у него было.
– Что?
– Пока не могу сказать, но интуиция…
– Ты хочешь, чтобы я побеспокоила занятого человека из-за твоей интуиции?
– Да, – Ворон отстранился, не позволив ей застегнуть пуговицу. Собственные его пальцы откровенно дрожали.
– Он разозлится.
– Переживу.
– Он занят. И я не уверена, что в ближайшие дни он найдёт время, чтобы…
– Хватит, – Ворон оборвал её. – У него неделя. Или он найдёт время для встречи.
– Или?
– Или я пойду к Синодникам.
– Что⁈
А вот это удивило не только Розочку. Рот её округлился. Лицо же… о да, она снова стала другой, словно из-под человеческой маски выглянула.
Выглянуло… нечто.
И оно оскалилось.
– Нам обещали новый путь. И новый мир. Для всех. Помнишь? Он говорил, что мы станем новыми людьми, первыми там… но вместо этого, – он развернул Розу к стене. – В прошлый раз на ней висело зеркало. Но ты его убрала. Почему?
– Т-ш-сы… – она зашипела.
– Потому что оно показывало правду. Мы становимся не новыми людьми, Роза. Мы становимся обычными тварями. А я на такое не соглашался. Так что… неделя.
[1] Реальная заметка, датированная 1908 г
Глава 11
Глава 11
В д. 122 по Невскому пр. неизвестными злоумышленниками была сорвана от подъезда дома витрина с искусственными зубами и челюстями, стоящая более 200 рублей. Витрина с места кражи была внесена в д.9 кв.17 по Тележной ул., принадлежащую Матрене Елымановой. Вором оказался кр. Семенов, 17 лет. При допросе он сознался в краже. Витрину отобрали.
«Петербургский листок» [1]
– То есть… – Шувалов заложил руки за спину. – Ты хочешь сказать, что он… тварь? Или одержимый?
Смеркалось.
Мы вернулись раньше Ворона, хотя и позже, чем следовало бы вернуться приличным ученикам. Но дыра в заборе, в отличие от сторожа, лишних вопросов не задавала. А посиделки в мастерских весьма удачно затянулись, точнее, начавшись в мастерских, они перебрались на улицу.
Мол, погода пока держится и грех такое упускать. А свежий воздух отрокам очень полезен. И булки, которые помогут восстановить силы после учёбы. Булки подали с кухни, и Шувалов сумел стащить пару для нас, чем укрепил меня в мысли, что цыганская кровь даром не прошла.
Вот с виду – аристократ высочайшего пошибу. А булки тащит.
– Не такой, как… – я глянул на Метельку и того передёрнуло. – Нет. Тут что-то другое.
Зорьку он помнил не хуже меня.
– Не сумеречник.
Я прикусил губу, пытаясь оформить мысли в слова.
– Сумеречник – одиночка. И прячется. А тут… как я понял, именно тварь даёт Ворону возможность менять силу. А ещё тянет из донора информацию.
И тогда понятно, как. Роза эта про энергетику говорила, стало быть, аура это, тонкое тело или ещё чего, но оно связано и с личностью, и с душой.
И с памятью тоже.
Поэтому и понятно, что тварь цапанула и крови. И силы.
И вновь же, парень тот был не из одарённых, как и Егор Мстиславович. У одарённых дар щитом, стало быть, с ними так легко не получится. Потому и понятно, что возможности хоть и большие, но ограниченные. В свите Государя, небось, неодарённых не так и много.
– Когда тварь подселяется в человека и выедает душу, она человека под себя подминает, – я заговорил. – А тут Ворон её использует, как…
– Охотник? – озвучил мою догадку Орлов. Он с нашей прогулки вернулся весьма задумчивым. И булку жевал с крайне отрешенным видом.
Но жевал.
– Нет, – об этом я тоже думал. – Я не ощущаю его… в общем, никак не ощущаю. А не я, так Тьма бы почувствовала, будь он охотником.
– Соглашусь. Я присматривался. Ничего, – Шувалов был краток.
– Погань, – как и Демидов.
– Ещё какая. Не знаю… вот если так, с лица ничего особо ужасного нет. Глаза там не появляются, щупальца, жвалы и ещё чего-нибудь этакого. Честно, люди встречаются куда как более страшные. После ожогов там или других ран. Но тут…
Как передать то чувство отвращения, которое возникло при виде этого создания? Совершенно необъяснимое, но вполне живое даже теперь, спустя время.
Меня вон передёрнуло.
– Тут такое… – я откинулся и упёрся затылком в тёплое дерево. В нашей беседке было тихо. Издалека доносились голоса – мальчишки затеяли играть в лапту. И Серега потянул Елизара к остальным.
То есть ещё раньше, до нашего возвращения.
А я…
Нет, не стал мешать.
Там хватит людей, да и сомневаюсь, что Ворон сейчас в состоянии что-то сделать. И Призрак приглядывает опять же.
Тьма держится рядом.
И я ощущаю и её эмоции, которые, пожалуй, можно расценить, как смятение. То создание не было тенью в полной мере. Тьма не воспринимала его, как тень. Но и человеком не видела. Именно это и ставило её в тупик.
А что если…
– Новый мир, – я произнёс это вслух. – Они взяли это название не потому, что хотят построить новый мир здесь. Через революцию и всё такое… в смысле, землю крестьянам и фабрики рабочим. То есть, революция будет – но не такая. А куда более грандиозная. Они замахнулись не на страну. На мироустройство.
Меня не торопили.
А я вспоминал.
Тот я, который не особо любил читать. Да и фантастику не сказать, чтобы жаловал. Глупостью оно казалось. Забавной выдумкой, на которую обычно не хватило бы времени.
Тут же…
– Ихтиандр.
– Что?
– Человек-рыба.
– Ворон? – уточнил Орлов, облизав пальцы.
– Нет… просто идея. Смотри, морей на планете больше, чем земли. И сугубо теоретически – это отдельный мир, огромный, незаселенный. И вот представь, что кто-то решил бы заселить его. Но не так, чтоб там острова создать или корабли. Нет, поселить человека в воду.
– Как? Он захлебнется, если не дарник, – резонно возразил Орлов.
– Именно. Захлебнется. А если взять, скажем, от рыбы жабры и приделать человеку, чтоб он мог дышать?
На меня посмотрели так, что стало ясно – про Ихтиандра в этом мире точно не слышали.
– Рыба маленькая, – Орлов показал пальцами. – А человек большой.
– Есть большие рыбы, – Шувалов склонил голову. – Даже огромные. Акулы например. Но дело не в них. Это лишь образ. Тот мир – как море, верно? Огромный, необъятный и незаселённый.
Условно. С точки зрения нынешнего, потому что заселен он как раз был и весьма плотно. Даже условно-разумная жизнь наличествовала.
– Но для большинства людей он не пригоден… – Орлов быстро подхватил мысль и она его настолько поразила, что он вскочил. – И не из-за воды… как раз там земля как земля, вода как вода. И воздухом вполне можно дышать. Только…
Твари водятся.
А ещё нормальные люди там слепы. И беззащитны. У них есть ружья, пулеметы и даже пушки. Поезда, которые можно заковать в железно. Флот и армия. Но всё это бессмысленно, пока мир не пригоден для жизни.
– И ты думаешь, что кто-то решил… что кто-то взял тень и скрестил её с человеком? – Орлов-таки произнёс это вслух.
Слова повисли в воздухе.
– Это же… это ж… – он нелепо взмахнул руками.
Звиздец.
Причём полный.
– И в результате Ворон стал, как охотник?
– Нет. Даже те, которые нормальные охотники, обычные, они своих теней держат в себе. И ими управляют. Но они остаются отдельно, а тени – отдельно. Мы связаны, да, но всё равно разные.
Я выдохнул.
Вот именно.
Есть я. Есть Тьма. И есть Призрак. И даже при том, что форма теней далеко не постоянна, но она имеется. И воля. И разум какой-никакой.
– А вот их связали крепко-накрепко. Тварь рвалась из него, но меняя тело. А та девушка выпускала, но как бы тоже в своём теле. Будто её засунули внутрь, как демона в бутылку.
– Мерзко даже на слух, – признался Орлов.
– И на вид не лучше, – я скривился, вспоминая.
Именно, эта противоестественность, соединение несоединимого и вызывало такую реакцию.
– И что делать?
Вечный вопрос.
– Сначала рассказать. А до того… постараться делать вид, что всё идёт, как должно. И лучше держаться от него подальше. В общем, у нас ведь есть, чем себя занять, верно? Кресло это для детей. Проект опять же. Вот им и будем увлечены.
– И оставим его без присмотра⁈ – Орлов вскочил.
– Почему же… присмотрю.
Чтоб…
А ведь завтра пятница, послезавтра – выходные, на которые имелись свои планы. Хотя…
– Дим, твой отец ничего не говорил про выходные?
Шувалов покачал головой.
– Просил передать, что он ещё не готов.
И хорошо.
Просто таки отлично, потому что при всём желании находиться одновременно в двух местах у меня не выйдет.
– Каравайцева попробуют убрать, – Яр озвучил мои собственные мысли. – Если всё так, как ты говоришь.
– Согласен, – кивнул Шувалов.
– Почему? Если он им нужен, то на встречу согласятся, – Орлов заложил руки за спину.
– Вопрос, настолько ли нужен. С одной стороны, конечно, через него на выставку попасть проще. С другой… а сколько их таких ещё есть? – Шувалов был задумчив. – Вряд ли, конечно, много, но…
– Немного.
Я помнил две пробирки.
Чёрная жижа, белая жижа. Одну получали из тварей кромешных, поэтому и логично, что установки держали в том мире. Другую – из людей. И смесь… стабилизировала? Связывала две части разных миров?
В любом случае – это непросто.
И тут найти одарённых, и там запустить ту штуку. И выходит, что не может быть их много.
– Значит, с одной стороны он им нужен. А с другой – представляет опасность, – Демидов умел делать выводы. – И вопрос, что перевесит.
– Именно.
А я не знаю, что будет лучше для нас. Чтобы Ворон встретился с этим Гераклитом? Показал его? Хорошо бы. Но где состоится встреча? Здесь? Или на той стороне? Смогу ли я проследовать? Смогу ли увидеть того, кто прячется за именем?
Кто он?
Охотник? Целитель? Вовсе с иным даром? Есть ли у него тварь и какая?
И справлюсь ли я с ним и той тварью?
Что-то прямо сомнения гложут.
С другой стороны Не только меня они гложут. Причём Роза своими манипуляциями много сделала, чтобы укрепить его в этих сомнениях. Он ведь умный. Он понимает куда больше, чем сказал. И характер имеет. И факт, что им вот так воспользовались, фактически опоив, выпустив в тело тварь, его сильно задел.
Настолько ли сильно, чтобы сменить сторону?
Не знаю.
Всё осложняется его идейностью. И упёртостью. Но если Ворона попытаются убрать, это поможет. Нам. Главное, чтоб реально не грохнули. В общем… вопросы-вопросы-вопросы.
– Ненавижу ожидание, – Орлов поднял взгляд к потолку. – Бесит.
И не его одного.
– Это, батенька, просто безделье сказывается, – Демидов хлопнул его по плечу. – Ты поработать попробуй, глядишь, всё станет не так и печально.
Ворон всё-таки вернулся. Он сидел на ступеньках, наблюдая за мальчишками, которые с визгом носились по двору. Сняв очочки, он задумчиво протирал их платочком и подслеповато щурился, и выглядел одновременно печальным и задумчивым.
– Всё в порядке? – Эразм Иннокентьевич тоже щурился, прикрывая глаза от солнца. То, почти скрывшееся за дальними домами, плеснуло напоследок светом, и отражённый окнами, тот слепил. – Вы как-то выглядите уставшим.
– Это с непривычки, – Ворон очочки убрал в карман. – Город такой… большой. Оглушает.
– Это верно, – Эразм Иннокентьевич опёрся на перила.
Из лаборатории он принёс запахи железа и гари, а ещё – розового масла, и чего-то иного, неуловимого, но приятного. Тьма даже потянулась, вбирая.
– Я в первый год тоже всё переживал, как бы это не попасть впросак. Детишки умные. Взрослые и того умнее.
– А вы откуда?
– Из-под Вологды, – Эразм Иннокентьевич вытащил портсигар. – Не желаете ли? Хороший табак. Беру в одной лавке, на Набережной. Маленькая, но хозяин дело знает.
– Воздержусь. Я как-то… не курю. И давно приехали?
Ноздри Ворона вздрагивают.
И Тьма замирает. Она всё ещё не чувствует тварь, и это её злит, как и то, что их нельзя сожрать. А хочется. Очень хочется. Уничтожить то, чего она не понимает.
– Да уж лет пять как. Теперь кажется, что я тут вовсе всю жизнь и провёл. Не представляю, как иначе…
– Вы любите свою работу.
– Как и вы. Другие тут не задерживаются.
– Неужели?
– Вы про Георгия Константиновича? Своеобразная личность, это верно. Но и он любит и работу, и детей. И желает им лишь самого лучшего.
– Ну да… – сомнение в голосе Ворона было явным.
– Увы, у нас всех свои представления о том, что есть лучшее, – произнёс Эразм Иннокентьевич, и мне почудился в этих словах скрытый намёк.
А если…
А что, если…
Тоже приезжий. Хотя… нет, он пять лет как переехал. Затяжная получается операция. Чересчур. Или… подменять человека не обязательно. Он мог изначально симпатизировать революционерам. Где-то даже и участвовать, если не в акциях с перестрелками, то в написании прокламаций.
Это тоже непросто, сочинить хороший понятный текст.
– Ваша правда, – откликнулся Ворон. – Дети невинны. Чистые души, чистый разум. И он примет почти любую идею.
Что-то мне думается, разговор этот пошёл не просто так.
– Зависит от того, кто и как эту идею будет вкладывать, – Эразм Иннокентьевич был в мятом костюме и обычном своём кожаном фартуке. – Не говоря уже о том, что любую, самую светлую идею, можно при желании извратить.
И снова чудится, что разговор идёт вовсе не о том. И не о детях.
Не только мне чудится. Ворон вот всматривается в безмятежное лицо коллеги, будто пытается найти на нём подсказку. А тот снова щурится и, смахивая слёзы, ворчит.
– Но что-то меня на философствования потянула. Никак в лаборатории пересидел. Надышался. К слову, я с вами об ином хотел поговорить.
– О чём же?
– О помощи в исследованиях. Вы сами не желаете пройти тестирование?
– Я⁈
– Возможно, у вас тоже имеется скрытый дар.
А вот это предложение Ворона не обрадовало совершенно.
– Уверяю вас, что нет.
– А я вас уверяю, что вероятность довольно высока. Вы не представляете, как часто я обнаруживал искры дара там, где их, казалось бы, не могло бы быть.
– Но…
– Если взять детей, то каждый четвёртый из них несёт в себе зачатки дара. Да, большею частью слабого, но всё же. А вот уже среди взрослых процент намного ниже. И вот интересно, это происходит потому, что дар, не получив развития, угасает? Или же потому, что наш мир становится сложнее и нынешнее поколение априори более одарено, чем наше с вами?
Хороший вопрос.
– Я… боюсь… я вынужден отказать. Зачем? В этом нет смысла. Даже если найдёте что-то. Явно, что этот дар будет слабым, никчёмным. И толку с него?
– Вам – может, и никакого. А мне – статистика. Вы ведь понимаете, что для научной работы статистика важна. Особенно, если эта работа идёт вразрез с догмами. Кроме того, имеется у меня одно предположение…
– Какое же?
– Дар, даже будучи не способным показать себя каким-то действием внешним, всё же влияет на своего носителя. Одарённые – сильнее, быстрее. И умнее сверстников. А это, коль данный факт подтвердится, позволит создать условия…
