Текст книги "Тайны Иномирска (СИ)"

Автор книги: Карина Чепурная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Воспользуемся заклинанием «Поиска»? – внёс очередное непрошеное предложение Рейджин, когда я, тихо ругаясь, рылась в комоде. – У тебя здесь не так уж много волшебных предметов, чтобы оно дало осечку.

– Интересно, ты когда-нибудь перестанешь говорить под руку? – спросила в свой черёд я, вытаскивая пузатый бутылёк с крупными белыми таблетками и грохая им об столешницу. – Тебя кто-нибудь просил о помощи, а?

– Ух ты, волшебные пилюльки, – восторженно прошептала Ида. – Это как «съешь меня» из Алисы, да?

– Это как «принимай меня» из врачебного рецепта, – огрызнулась я, закидывая в рот два кругляша и сглатывая. – Ха-а… Забудешь – пеняй на себя, весь эффект насмарку. Так, а теперь убедительная просьба немножечко помолчать.

Ида явно порывалась что-то спросить, но всегда стоящий на страже моих интересов Рейджин вежливо, но твёрдо прикрыл её не в меру разговорчивый роток ладонью. Лишённая возможности поболтать «за сказки» девочка сникла, а я пообещала себе перед уходом подарить ей «Путеводитель по Демониуму. Краткое издание», чтобы она перестала восторгаться сомнительными чудесами.

Глубокий вдох. Не менее глубокий выдох. Ещё один. Полнейшая сосредоточенность на находящихся в комнате вещицах. Учитывая тот факт, что мы имеем дело со спелльелосами, Кога-шмога могла обратиться любым предметом.

Висящие по стенам картины – обычные. Жестоко потоптанный Вадимовыми ножищами диван – обычный. Уставленный безделушками комод – обычный. Вместилище Вадимового недомогания, оно же помойное ведро – обычн…

Так, погодите-ка, разве я не велела Мэри вынести его?

Едва я сосредоточила взгляд на во всех отношениях подозрительном предмете, как он подёрнулся рябью и вскоре обратился в милую сердцу моего подопечного Когу-шмогу. Неимоверно зубастую и с шипастым хлыстом в миниатюрной ручке.

– Ага, попалась! – возвестила я, готовясь наброситься на магически оживлённую вещичку, но та коварной гадиной выскользнула из рук и ускакала наверх. – Что ж… Полагаю, теперь мне и в самом деле не помешала бы ваша помощь.

Ида понятливо закивала и бросилась следом. Рейджин, немного помедлив, устремился за ней. А я, выпив ещё одну таблетку, – маленькую, вытянутую, неучтённую – от головной боли – пошатываясь, замкнула процессию, цепляясь дрожащими пальцами за стеночку.

Использование редкого даже по меркам Сакраменто дара, «суть вещей», всегда выбивала меня из колеи. Пускай и не считавшийся «магией» в привычном её понимании, он требовал полнейшей самоотдачи и сосредоточенности. Награда была соразмерна цене – взгляд хозяина пронзал чрез мороки, завесы, чары и заклинания любого уровня сложности, одновременно с тем снимая наведённое.

Видимо, из-за редкости одна вредная спелльелос однажды чуть не выцарапала мне глаза.

С трудом подавив неизвестно уже какой по счёту тяжёлый вздох, я застыла в дверном проёме. Надо сказать, происходившее внутри комнаты воистину стоило того, чтобы застыть, взгрустнуть и немного призадуматься о тщете всего сущего.

Так, лежащий на кушетке ягодицами кверху Вадим по-прежнему был в отключке, что, впрочем, не мешало клейму испускать загадочное мерцание и зеленоватый дымок, как если бы неугомонный мальчишка портил воздух. Воинственно повизгивавшая Кога-шмога носилась по комнате, ловко уворачиваясь от Иды с Рейджином.

А я… ну, исполняла роль мало что соображающей подпорки.

– Врёшь, не уйдёшь! – азартно прокричала Ида, в самоотверженном порыве набрасываясь на колдовское исчадие. – Ай… АЙ! АЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ! БОЛЬНО!

Говорят, в критические моменты время существенно замедляется и теперь я воочию убедилась в некогда услышанном. Время не просто замедлилось, подобно липкой, тягучей конфете или не менее липкому туману, обволакивавшему мой дом.

Оно попросту остановилось.

Раздавленная пластмассовая фигурка Коги-шмоги с оторванной рукой, ещё мгновение назад сжимавшей шипастый кнут. Пресловутый шипастый кнут, торчащий из живота бедной Иды, причём ровно там, где «застряла» подброшенная спелльелосами купюра. Сама бедная Ида, в ужасе и растерянности прижимающая руки к стремительно ширящемуся кровавому пятну на футболке. И алый фонтанчик, по неизвестным причинам бьющий из Вадимовой задницы.

Катастрофа.

– А-А-А! – отняв руки от футболки, Ида бестолково забегала по комнате, сшибая всё на своём пути. – А-А-А! СПАСИТЕ-Е-Е! УМИРАЮ-Ю-Ю!

– Будь мужиком, подыхай молча, – слабо просипел с кушетки очнувшийся Вадим. – Но везенья вышел срок, ля-ля-ля… больше ты не игрок[5].

– НЕ ХОЧУ! – взвыв, девочка подскочила к Рейджину. – ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ИСЦЕЛИТЕ МЕНЯ! ВЫ ЖЕ ВСЕ ЗДЕСЬ ВОЛШЕБНИКИ!

– Да, я отшельник, маг и волшебни-и-ик, – фальшиво затянул Вадим. – Смирись, мы все умрём.

Тактично, но твёрдо отстранив от себя успевшую сравняться цветом с простынёй девушку, Рейджин огорчённо цокнул языком: его жакет оказался безнадёжно испорчен. По всему выходило, что помощи несчастный предмет практики не дождётся.

До тех пор, пока не предложит взамен нечто эквивалентное, разумеется.

Наконец, глаза Иды закономерно закатились, и она хлопнулась в обморок, предварительно с мясом выдрав все пуговицы. Грязноватый пол комнаты перенял эстафету от уже просившейся в стирку футболку и радостно принялся багроветь. Со стороны кушетки по-прежнему доносились фальшивые музыкальные напевы: «Ра-а-аненый во-о-оин, я – ра-а-аненый во-о-оин».

Полнейшая неразбериха.

– Отлично, вырубилась, – прокомментировал происходящее Рейджин. – Что ж, Фэй, время побыть нашей персональной Флоренс Найтингейл[6] и заштопать несчастных. Впрочем, можешь и не штопать. У тебя и твоего домика и без того дурная репутация и пара-тройка скончавшихся от кровопотери душ не сильно на неё повлияют.

– За это-то я тебя и ненавижу, – процедила сквозь зубы я, роясь в шкафу с комодом и надеясь найти хоть что-нибудь, отдалённо похожее на аптечку. – Ида Сидорова – твоё практическое задание, Рейджин. Мог бы помочь ей сам. Тем же исцеляющим зельем полить, например.

– Мы говорим о спелльелосах, Фэй, – напомнил мне тот. – Любые зелья содержат в себе магические компоненты, а в моём случае – демонически-магические компоненты. Что произошло бы, столкнись две не просто разные, но враждующие силы?

В лучшем случае Ида бы просто умерла, в худшем – я бы осталась без дома.

– Бесишь, – вытащив покрытый пылью сундучок с криво нацарапанным крестом, я открыла его. – Ох, ну… даже не знаю. Морфий, конечно, безотказный вариант, но рану он не заштопает. Большая часть инструментов мне вовсе незнакома. Точнее, знакома, но с первой помощью никак не ассоциируется.

– Иглы есть? – подвинув меня, Рейджин склонился над содержимым. – Ага, есть. Значит так, Фэй, сейчас ты вденешь нитку в иголку, прокалишь на огне и заштопаешь Идин живот. Аналогично, но уже с Вадимовой ягодицей. На данный момент – это самое здравое решение, которое только можно придумать.

– Что мне будет за спасение твоей крали? – попыталась было на демонический манер сторговаться я.

– Спокойный сон по ночам и чистая совесть, – незамедлительно ответил Рейджин. – Фэй, детишки умирают. Решай побыстрее. И между прочим, Ида – не моя краля.

Тихонько ругаясь, я вытащила из сундучка швейный набор и, прокалив иглу над услужливо вспыхнувшим на пальце Рейджина огоньке, взялась за дело. Звучит пафосно, но вообще, я просто срезала липкую от крови футболку с Иды, оттёрла чистой её частью кровь с живота, обработала края медицинским спиртом и лишь потом начала зашивать.

Внутренне жалея Иду, которой приходилось терпеть мои рукодельнические навыки «на живую», я старалась делать швы как можно более размашистыми, но вместе с тем добросовестными. Лавировать между этими двумя понятиями было тяжеловато, тем более, что моё занятие комментировал не только Рейджин: «Неужели в Альятт-Девионисе не преподают вышивание?», но и Вадим: «Асклепиус[7], ты снизошёл на нас!»

– Кто такой «Асклепиус»? – устало поинтересовалась я, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. – И можно ли воззвать к нему, если он хоть что-то смыслит во врачевании?

– Без понятия, в фильме каком-то услышал, – донеслось в ответ и я, сочтя дальнейшие расспросы бесполезными, вернулась к шитью. – О, я понял, что мне всё это напоминает! Trauma Center[8], однозначно. Наверное, там про Асклепиуса и говорили[9].

Терпеливо делая стежок за стежком, я гадала о чём… нет, чем думает Рейджин. Пускай смерть человека для него, высшего демона, и не такое большое дело, Ида Сидорова была не просто человеком, а важным поручением напрямую от Академии Западного Домена Айндемониума, где он заочно учился.

Равнодушно повести плечами и сказать: «Ой, знаете, тут такое дело, Ида взяла и померла, ха-ха-ха!» при всём желании не получится. Да и обстановка в Сакраменто не располагает к дурацким шуточками.

Тогда почему?

– Отлично, – провозгласил Рейджин, когда я, высунув от усердия язык, затягивала кривой бантик на не менее кривой ране девочки. – Спасибо за то, что спасла жизнь предмету моей практики, Фэй. Отныне я у тебя в долгу и, как ты знаешь, демоны всегда отдают долги.

Ах, так вот в чём дело.

– Знай же, что лишь неприятности, которые возникнут в случае твоей смерти удерживают меня от того, чтобы воткнуть эту иглу в твои мерзкие красные очи, – прошипела я, злобно глядя на хитреца. – Вывернуть собственные правила насчёт равноценного обмена ради… ради чего, человек тебя раздери и собери обратно?!

В ответ принц Западного Домена Айндемониума рассмеялся, примирительно поднимая руки вверх. Мол, твоя взяла, раскусила. А затем он сотворил нечто из рук выходящее: сорвал крышку с заранее вытащенного целебного зелья и полил ею живот Иды.

И безобразная рана с не менее безобразным швом мгновенно затянулись, оставив после себя едва заметную белёсую полоску.

– Никто не говорил, что у меня при себе не было зелья без пресловутых «демонических» компонентов, – ответил на мой безмолвный, исполненный тихой ярости вопрос. – Ты ведь не спросила: «Рей, у тебя есть исцеляющее зелье, способное справиться с нанесённой спелльелосами раной?» Хочешь ещё что-нибудь спросить?

Хочу вогнать иглу ему в темечко да так там и оставить.

– Эй, ребята, я конечно понимаю, что у вас тут шуры-муры, но я как бы помираю, – вежливо напомнил о себе Вадим. – Пожалуйста, заштопайте мою жопень. Асклепиуса ради… или какого-то другого бога, в которого вы там веруете.

Отражая моё внутреннее напряжение, иголка сломалась напополам, и я полезла за новой, мстительно обдумывая узор а-ля «поросячий хвостик» с которым ягодица Вадима, вне всяких сомнений, станет гораздо, гораздо красивее.

[1] Genshin Impact – популярная видеоигра в жанре action-adventure с элементами RPG и открытым миром, разработанная компанией miHoYo. В основе лежит система «гатя» (трата валюты ради получения внутриигрового предмета или персонажа).

[2] Nerf – от англ. «ухудшение, ослабление». В данном случае Вадим имеет в виду, что персонажа «Дилюк» значительно ослабили в угоду игровому балансу.

[3] Юри от яп. «лилия» – жанр манги и аниме, изображающий женские гомосексуальные отношения.

[4] Фраза из второй книги саги о «Гарри Поттере».

[5] Здесь и далее Вадим цитирует песни музыкальной рок-группы «Король и Шут».

[6] Флоренс Найтингейл – знаменитая медицинская сестра. Правила и методы помощи раненым, установленные ею легли в основу современного ухода за больными.

[7] Асклепий – бог медицины в древнегреческой мифологии.

[8] Trauma Center – видеоигра в жанре симулятор, где игрок выступает в роли хирурга. Главный герой обладает способностью «Рука Асклепия», позволяющей ненадолго останавливать время и совершать сложнейшие операции. Является эксклюзивом Nintendo.

[9] Не только, произнесённая ранее фраза про нисхождение Асклепия относится к 24 серии 1 сезона телесериала «Зена – королева воинов».

Глава третья. Хлеб-да-соль

Отвратительно шумные механические часы с маятником, гирьками и двумя уродскими фигурками сверху преувеличенно громко пробили полночь. Вздрогнув, я подорвался с постели, которая и близко не была моей и прижал руку к ягодице, где красовалось безобразное подобие вышивки.

ЛжеМакима объявила свои коновальские стежочки «кошечкой», но по мне та рожа больше походила на мелкого беса. Моё сравнение, правда, её не порадовало и заставило пуститься в какие-то тупые объяснения насчёт якобы «живого клейма» и прочие трали-вали, но меня не проведёшь.

– Бесит, – рыкнул я, ударяя кулаком подушку и старательно представляя на её месте одну отдельно взятую самодовольную морду. – Изуродовала меня почём зря и смеет называть это спасением. Охренеть спасение, конечно! Мне ж теперь на шлифовку откладывать придётся! Гадство!

Взбив подушку, я вновь упал на перину задницей кверху и принялся напряжённо размышлять, как бы мне половчее отомстить «хозяйке старого особняка» и заодно её рыжему приспешнику. Милую девочку Иду, притащенную Рейджем, трогать не хотелось, мы тут оба жертвы.

Расколошматить дорогущие антикварные часы, выбешивающие меня своим тиканьем? Нет, вряд ли она скопытится от такого. Зато вполне могу скопытиться я, когда она узнает о порче имущества. Поискать вместилище тайной силы, наподобие заныканной в ларец иглы? Слишком долго и муторно. От души покопаться в милых её сердцу бумажонках, которыми она долго и нудно тыкала мне под нос?

Да, сгодится.

Забывшись, я перевернулся на спину и едва не заорал от пронзившей седалище боли. Всё-таки даже магия или на что там ссылалась эта сладкая парочка, не способна враз залечить рану такого масштаба. Нужны время, забота и мягкая подушка под пятую точку.

– Чтоб тебя, – выругался я, на автомате проводя рукой по прикроватной тумбочке и, разумеется, ничего не находя. – Сейчас бы погамать малёк, отвлечься от всего… этого. Я-я-ять! Дейлики поделать забыл, ы-ы-ы, плакали мои шестьдесят примогемчиков.

Мобильник, собственно, тоже плакал.

Перекатившись на живот, я слегка повернул голову и упёрся взглядом в коричневато-поносного цвета обои в мелкий желтоватый узорчик. Чуть выше точки обзора – скучнейший городской пейзаж то ли семнадцатого, то ли восемнадцатого столетия.

За вычетом этой стрёмноватой картинки и прадедушкиных часиков в комнате не имелось совершенно ничего интересного. Огроменная старинная кровать под балдахином и крепящимся где-то сверху шёлковым шнуром, тумбочка с сероватой от пыли лампой, задвинутый в угол шкаф, больше похожий на кусок кирпича, чем на мебель и прислонённое к стене зеркало – вот и вся обстановка.

Ах, и не забудем расписной ночной горшок с идущей по кругу мотивирующей надписью: «Сделал дело – гуляй смело», заботливо задвинутый под кровать.

– Эта дурная ряска просто издевается надо мной, – проворчал я, вспоминая каменную морду зеленоволосой девицы, объяснявшей, что моя Когитеки-химе: «Попросту не вынесла обрушившегося на неё богатства». – Нет, может, она и спасла меня от НЁХов, но всё остальное…

Раздражённо закатив глаза, я ухватился за край жёстко накрахмаленной хлопковой рубахи, доходящей мне до колен и резко дёрнул. Ткань издала недовольный скрип, но выдержала, заставив меня взглянуть правде в глаза: силёнок маловато.

Ещё утром всё было в порядке, и я гарантированно мог разорвать с десяток таких средневековых убожеств, но сейчас мог проиграть котёнку. Или туповатым ночным рубашонкам, вышедшим из моды три-четыре столетия назад.

В комплекте с этим хлопковым идиотизмом шёл дурацкий ночной колпак с длинным концом, свисающим сбоку и вопиющим помпончиком, делавшим меня похожим на гнома-переростка. Не удивлюсь, если моя «типа-благодетельница» до сих пор тайком посмеивается в кулачок при мысли о том, как ловко меня провела.

– Хрен с ней, – кое-как приподнявшись на локте, я всё же сумел покинуть кровать и выпрямился. – Спина-а-а! Восемнадцати не исполнилось, а уже развалина! Боюсь представить, что будет дальше.

Продолжая охать, крякать и стенать, я подполз к зеркалу и, вдумчиво оглядев себя с головы до ног, таки понял, кого напоминаю. Того алчного старика из рождественского фильмеца с привидениями[1]. Его, кажись, большую часть времени только в ночном и показывали.

Вторым пунктом моего нехитрого, но трудновыполнимого плана и препятствием по совместительству был спуск по лестнице. Заурядное, в общем-то, действие, отобрало все имевшиеся силы и вынудило в изнеможении прислониться к стеночке.

Отдуваясь распоследним стариканом, я на чём свет стоит клял и свою дурацкую гордость, и ненужную самодеятельность, и предательски ноющий тыл. По-хорошему, мне нужно было бы возвращаться, но я справедливо опасался рухнуть на лестничной клетке, перебудив если не всю округу, то всех оставшихся заночевать.

– Твоя цель – бумажки зелёнки, – строго напомнил себе я, отлепляясь от уютной стеночки и бредя вперёд. – Разворошу немножко – и на боковую. С чувством выполненного долга, так сказать.

В чём именно заключался пресловутый долг я сказать затруднялся, но засевшая глубоко внутри обида на происходящее попросту не дала бы мне сомкнуть глаз. Хотелось отомстить, навредить… устроить каверзу, наконец.

Мелкий бардак в чужих бумажонках – самое простое и безвредное из того, что пришло в голову. Оттого и претворял вредительство в жизнь, подбадривая себя негромким бурчанием под нос.

Доковыляв до гостиной, – и едва не соблазнившись упасть в ближайшее кресло – я воровато осмотрелся: в последний раз негостеприимная хозяюшка шуршала бумагами где-то здесь.

Здесь, точно здесь.

Пробегалась «волшебными глазками» или чем там она с рыжим оправдывала бесславную гибель моей Когитеки-химе по белоснежной глади, теребила края листов, водила пальцами по строчкам. Растолковывала снисходительно всякую поебень насчёт «подземников-шпрехейндойчев» или как их там в надежде, что я проникнусь.

Бесит, как же бесит!..

– Ага, нашёл, – свистящим шёпотом произнёс я, бредя к заставленному пластиковыми чёрными папками шкафу и выуживая первую попавшуюся: – Не дрейфь, Вадимыч. Сделал гадость – сердцу радость. Так, стопэ… Какого?!

Взятая наобум и, в общем-то, ничем не отличавшаяся от товарок папка содержала в себе то самое досье, о котором говорила Фэй и которое угрожала пересмотреть прямо перед тем, как я неосмотрительно шагнул за порог. Материалы не сказать, чтобы полные, но достаточные для того, чтобы убедиться в том, что моя «благодетельница» – сталкерша-неадекватка.

Да кому вообще придёт в голову копать под меня?!

Ф.И.О.: Стрельцов Вадим Николаевич

Возраст: 16 лет

Расовая принадлежность: чистокровный человек

Семья: есть отец (следователь)

Социальный статус: учащийся старших классов

Хобби: аниме, манга, видеоигры любых платформ и жанров

Уровень морали: средний

Владение языками: русский (на троечку с минусом), английский (на двоечку с плюсом) Особое: тот ещё матершинник, не верит в сверхъестественное

Примечание 1: Можно взять кого-нибудь поумнее? Фэй Доринкорт Примечание 2: Нет, нельзя. Мировой Змей Йерее-Ийерее

Вслед за общей и, если уж начистоту, безобидной информацией шёл мой домашний адрес, номер мобильного телефона, адрес школы и прочие вещи, которые «безобидными» язык назвать уже не поворачивался. Кем бы ни был чел с дурацким никнеймом «Мировой Змей Йерее-Ийерее», дело он своё знал и раздобыл всё, что мог.

Правда, куда больше меня беспокоила сделанная от руки красными чернилами надпись: «Возврату и обмену не подлежит», сделанная поперёк общей инфы. Глядя на неё, я поневоле ощутил себя залежалым товаром в магазине, от которого безуспешно старались избавиться, ссылаясь на защиту прав потребителей.

– Неприятненько, – подытожил я, засовывая папку в единственное относительно безопасное место во всём доме – за резинку собственных трусов. – Нужно спереть, прочесть, а потом уже решать, что с этим делать. Хм-м?

Раздавшийся за спиной надсадный скрип заставил меня беспомощным сусликом замереть на месте, прикрываясь от казавшегося невыносимо ярким света. Неучтённый огонёк прошёлся по комнате, мимоходом выхватив из темноты мою чересчур напряжённую, готовую отстаивать право на шараханье по чужому дому в любое время дня и ночи, морду лица.

– Пожалуй, будет излишне любопытствовать, чем ты тут занимаешься, да, Вадим? – спокойно произнесла Фэй, приподнимая подсвечник так, чтобы видеть меня. – Молчишь? Ожидаемо.

Известную любому порядочному анимешнику «причёску смерти» в виде неполного хвоста, перехваченного у самого кончика резинкой, сменила густого вида косица, небрежно перекинутая через плечо, деловой и жутко неуютный костюм – хлопковая ночная рубашка, напоминавшая ту, что мне одолжили с барского плеча, только эта доходила до щиколоток.

– Где чепчик? – невпопад ляпнул я, но быстро исправился: – Э-э-э… ну, я проголодался… да, просто проголодался, хе-хе. Ночной жор, знаешь, штука непредсказуемая.

Бля, что я несу.

Фэй недоверчиво прищурилась и окинула меня внимательным взглядом, в котором смешались недоверие, удивление и что-то отдалённо напоминающее брезгливость. Очевидно, в её Потусторонляндии все кушали онли по расписанию.

«Ну да, куда мне, такому обыкновенному, до вас, водорослеголовых и Дилюкоподобных», мысленно ругнулся я, собираясь вступить в ожесточённый спор, итогом которого стало бы моё очередное выдворение наружу. «Молчишь, да? А я вот не смолчу… Я…»

– Хорошо, – неожиданно произнесла она и посмотрела на лестничную площадку. – Вы тоже присоединяйтесь, раз вышли.

– Мы вовсе не хотели подслушивать! – озабоченно пискнула Ида, свешиваясь с перил. – Просто вы та-ак громко спорили, и мы та-ак беспокойно спали…

– Оу-у-у, май, – вздёрнув бровь на манер любимого мема сказал я, потирая подбородок: – Спали? Вместе, что ли? Эй, фальшьМакима, тебе впору начинать ревновать! Уведут Дилючонка-то, а больше на такую, как ты, никто и не взглянет.

Фэй раздражённо закатила глаза и прошлёпала по направлению к кухне, оставив нас, если не в кромешной темноте, то в её подобии. По-хорошему, следовало бы испугаться, ведь клятые НЁХи продолжали таращиться в окна, облизывая длинными языками безгубые рты, но я давно сообразил, что домишко Фэй находится в ПИСе[2]. Твари могут сколько угодно кривить хари, но завалиться внутрь не способны.

Разве что сам к ним выйдешь.

– Нет, не вместе! – после продолжительной паузы ответила Ида, мучительно краснея. – Рейджин тоже спал… один спал. Понимаешь же, да? Мы не пара! Фэй, ты слышишь? Мы с Рейджином не пара!

– Знаю, – беззаботно отозвалась из другой комнаты «благодетельница». – Высшие демоны, как правило, моногамны и прямо сейчас Рейджин заинтересован мной. Можешь выдыхать, милая.

Пресловутый «моногамный высший демон» Рейджин коротко хохотнул и спустился вниз, поравнявшись со мной. Теперь, когда мы стояли друг напротив друга, стало понятно, что он выше. И, в отличие от меня, до сих пор в одежде, а не дурацкой средневековой ночнушке.

– Чего не спишь? – раздражённо буркнул я, едва сдерживаясь, чтобы обвиняюще не ткнуть в него пальцем. – Дежурство несёшь? Так это лишнее, НЁХам сюда не пробраться, твоя подружка об этом позаботилась.

В откровенно стрёмных алых глазах с вертикальным зрачком мелькнула и тотчас погасла тень насмешки, после чего Рейджин благодушно ответил:

– Пускай щедроты нашей леди и не знают границ, я всё же воздерживаюсь от неподходящего стиля.

– Жаль, могли бы замутить пижамную вечеринку, – съехидничал я. – То ли классические привидения без кандалов, то ли внеочередная сходка ку-клукс-клановцев. У нас даже колпаки для полного сходства имеются.

– Рейджин предпочитает спать голышом, – ненавязчиво проговорила Фэй, впуская нас на кухню и тем самым отправляя мой и без того измученный разум в принудительную перезагрузку. – Рассаживайтесь, сейчас Мэри всё приготовит.

– Ага, да, конечно, – выдал я, пристраивая задницу на первом попавшемся стуле. – Так, погодь. Вы всё-таки спите вместе?

– Нет! – рявкнула Фэй, втыкая вилку в опасной близости от моей руки. – Вадим, тебе обязательно нужно, чтобы всякой твари досталось по паре?!

– Было бы неплохо, – промямлил я, не сводя глаз с наполовину ушедшего в столешницу прибора. – Рейдж выглядит неплохим пар… демоном. Меня спас, например. Это уже делает его лучше прочих.

– Если бы ты не был моим персональным заданием, Рейджин бы и пальцем не пошевелил, – прошипела Фэй, устало потерев лоб. – Видят прародители, ты меня бесишь. Рейджин, а, Рейджин… давай поменяемся? Пожалуйста, я даже несколько лет жизни готова пожертвовать!

– Нельзя, – серьёзно сказал никак не отреагировавший на нашу перепалку «Дилюк». – Мировой Змей тот ещё буквоед и, если узнает о несанкционированном обмене – влетит обоим. Смирись с наличием Вадима в своей жизни, Фэй. Тем более, вы неплохо ладите.

– В каком месте «неплохо»?! – разъярилась Фэй, одним лёгким движением вытаскивая вилку, которую я исподволь раскачивал уже как две минуты, но так и не смог достать. – Что ты замышляешь, Рейджин?!

У демона-хуемона в лице Рейджа явно были стальные яйца, потому что я на его месте определённо бы обоссался. Только вдумайтесь: глубокая ночь, приютившийся посреди Ничего домишко и злобная фурия с зелёной волоснёй и нихуёвыми такими фингалами под глазами, нависающая над тобой с тускло поблескивающей в темноте вилкой.

Ебать, опасная.

– Расчесать ему волосы можешь как-нибудь в другой раз, Макима[3], – нервно хохотнул я, силясь разрядить обстановку. – Мы тут ради жратвы собрались, тащем-та. Или у нас самообслуживание?

Примостившаяся рядышком со мной Ида грустно вздохнула, а её маленький, пустой и злодейски продырявленный Когитеки-химе животик, не менее грустно заурчал. Фэй шумно втянула воздух, отчего крылья её носа воинственно затрепетали и неожиданно смягчилась.

– Извини, я не хотела устраивать сцену, – она потрепала девочку по плечу. – Мэри, приготовь нам чего-нибудь лёгко…

– Нет, Мэри, приготовь нам чего-нибудь тяжёлого, – перебил хозяйку я. – За сегодня я стопудово сбросил килограмм пять, а то и больше. Ёжиком в тумане – побывал, закуской для НЁХов – едва не стал, заднеприводным чуть не заделался, в конце-то концов! Поэтому давайте-ка чего потяжелее, посытнее, покалорийнее!

Фэй выглядела так, будто вот-вот меня треснет и этот переносной «треск» играючи перейдёт в буквальный, когда моя непутёвая черепушка расколется надвое.

А, и пофиг – помирать, так с музыкой.

– Какого хрена ты извинилась перед Идой, но проигнорила Рейджа?! – выпалил я, мысленно подмахивая завещание. – Всё по факту же сказал: я – твоя домашка, тебе со мной и мучиться. Соскочить не получится, как бы того ни хотелось. И чтоб ты знала, я тоже не в восторге от твоей компании.

Тум, тум-ту-тум, ту-ту-тум-ту-тум-ту-тум…

Пока в моей голове играл похоронный марш, а «гостеприимная хозяюшка» тряслась от едва сдерживаемого гнева, кухонная утварь пришла в движение. Захлопали дверцы шкафов, буфетов, заметались белыми зверьками тарелки, преувеличенно громко забренчали ложки. Вспыхнувший на чугунной плите огонёк озарил комнату, отчего мы враз сделались бледными призраками.

Охвативший голую лодыжку шерстистый жгут гармонично дополнил обстановку, почти убедив в том, что лжеМакима втихаря натравила на меня потустороннюю тварь. Сейчас… вот сейчас она поползёт выше, вонзит стальное жало, клюв, шип или чего ещё в сердце – и прощай, Вадим.

Любим, помним, скорбим, сам дурак.

– Мьяа-а-а! – раздалось из-под стола и оттуда выглянула полностью прозрачная и явно недовольна моим бездействием кошка. – Мьяа-а-а!

– Вот ты где, – обрадовалась Фэй и склонилась к призрачному животному, отчего кружевной подол ночнушки проехался по полу. – А я всё гадала, когда ты объявишься. Где побывала, чего повидала?

Продолжая ворковать, окончательно успокоившаяся «водоросль» устроилась во главе стола. А я поспешно затолкал едва не вывалившиеся из задницы кирпичи обратно, решив, что поторопился с заводами. Ида сочувственно похлопала меня по плечу, но я тут же сбросил коснувшуюся меня руку и отодвинулся.

Ебать-копать, что не так с моим инстинктом самосохранения? Почему я её довожу?

– Спелльелосы узнали о нашем вмешательстве сразу же по устранении проклятий, – ни к кому конкретно не обращаясь взялся рассказывать Рейдж. – Простым людям сложно противостоять заложенной в клейме программе. Отсюда и стойкое неприятие Фэй, и желание избавиться от её нежеланной опеки, и всё остальное.

– Раньше сказать никак не мог?! – одновременно вскинулись мы с Фэй и удивлённо переглянулись.

– Зачем? – откликнулся Рейдж, растягивая губы в ухмылке. – Вы так мило грызлись между собой, любо-дорого смотреть. Крайне интересное зрелище.

Теперь я отчасти понимал стойкую неприязнь «благодетельницы» по отношению к рыжеволосому: тут, понимаешь, вопрос жизни и смерти, а ему, видите ли, «интересно». Возможно, Фэй даже попыталась бы придушить этого мудака, – во всяком случае, её пальцы подозрительно сжимались и разжимались на манер когтей – если бы не всё та же кошка.

– Мя-а-а! – заявила она, хлестнув девушку по щеке хвостом.

– Проголодалась? – с нежностью спросила Фэй, ссаживая призрачную красавицу с колен. – Мэри, насыпь Кошке «РиллиКета», пожалуйста.

– Хочешь сказать, ты назвала эту кошку… Кошкой?! – я отказывался верить собственным ушам.

– Да, Кошка! – запальчиво воскликнула Фэй, грохая кулаком по столу. – Какие-то проблемы?!

– Никаких, кроме того, что тебе стоило бы переключиться со своих заумных книг на что-нибудь попроще. «Сказки для самых маленьких» вполне себе подойдут, – огрызнулся в ответ я. – Котофейка Ивановна, допустим, хорошая кличка для питомца.

Испуганно взвившись кверху и попутно опрокинув стул, няшка-ромашка Ида отчаянно замахала руками, выкрикивая: «Брейк! Брейк![4]», отчего наши с зеленоволосой злость и желание повыдёргивать друг дружке космы или чего похлеще сами по себе улеглись. Воспитанно прикрыв ладонью растянувшийся в усмешке от уха до уха рот Рейдж почти участливо произнёс:

– К психологу бы… обоим.

– Неуравновешенный товарищ здесь один и это точно не я, – отрезала Фэй, следя за тем, как поднявшийся вверх мешок с «РиллиКетом» склоняется над кошачьей миской.

– Кто бы говорил, психичка, – отозвался я, готовясь к новому витку грызни. – Размахиваешь тут вилками, силушкой богатырской хвастаешь. Ну в точности Макима-сан, к концу основной истории перебившая почти всех основных персонажей, за исключением…

– Эй, я хотела посмотреть «Бензопилу» самостоятельно! – недовольно выкрикнула Ида и я, сам не раз и не два «попадавший» на спойлеры, мгновенно заткнулся. – Ух-х, вы оба такие сложные… Придумала! Давайте-ка устроим простенький тест! У нас был такой на классном часе… Половину, правда, уже не помню, но это ничего. Зато познакомимся!

Воодушевившись новой затеей, Ида сбегала в гостиную за бумагой и рудиментарными для двадцать первого века чернилами с отточенными гусиными перьями. По идее, фее-ФэЕ полагалось на неё накричать, мол, какого хрена по чужому дому шастаешь, однако так отнеслась к выходке девочки благосклонно.