Текст книги "Библия. Биография книги"
Автор книги: Карен Армстронг
Жанр:
Религиоведение
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава III
Евангелие
Мы не знаем, каким было бы христианство, если бы римляне не разрушили иерусалимский храм. Его потеря отдаётся эхом во всех текстах, составляющих Новый Завет, многие из которых создавались как ответ на эту трагедию[140]140
Donald Harman Akenson, Surpassing Wonder, The Invention of the Bible and the Talmuds, New York, San Diego and London, 1998, pp. 212-213.
[Закрыть]. В конце периода Второго храма движение последователей Иисуса было всего лишь одной из множества яростно соперничающих сект. Её отличали некоторые характерные особенности, но, подобно ряду других групп, первые христиане считали себя истинным Израилем и не намеревались порывать с иудаизмом. Несмотря на то, что у нас мало достоверных знаний об этом периоде, мы всё же можем строить обоснованные предположения об истории этого движения за сорок лет, истёкшие с того дня, когда Иисус был казнён Пилатом.
Прежде всего, загадкой остаётся сам Иисус. Предпринимались попытки раскрыть тайну «исторического» Иисуса, давшие интересные результаты, – этот проект стал чем-то вроде отдельной отрасли науки. Но факт остаётся фактом – единственный Иисус, которого мы действительно знаем, – это Иисус, описанный в Новом Завете, создатели которого не были заинтересованы в объективности излагаемых событий с научной точки зрения. Других современных ему описаний его миссии и смерти не существует. Мы не можем даже с уверенностью сказать, за что он был распят. Евангельские повествования указывают, что его считали царём иудеев. Говорили, будто он предсказал скорое наступление царствия небесного, но при этом ясно дал понять, что оно не от мира сего. В литературе конца периода Второго храма встречаются намёки на то, что некоторые люди ожидали пришествия праведного царя из дома Давида, который должен основать вечное царство, и эта идея, по-видимому, стала значительно более популярной в напряжённые годы, предшествовавшие войне. Иосиф Флавий, Тацит и Светоний – все они отмечают важность этой принципиально новой религиозности и до, и после восстания[141]141
Иосиф Флавий, Иудейская война, пер. G. A. Williamson, Harmondsworth, 1959, 6:312-313; Тацит, Истории, 5:13; Светоний, Веспасиан, 4. Paula Dredricksen, Jesus of Nazareth, King of Jews. A Jewish Life and the Emergence of Christianity, London, 2000, p. 246.
[Закрыть]. В некоторых кругах с нетерпением ожидали пришествия машиаха, мессии (по-гречески – Христос), «помазанного» царя из дома Давидова, который должен был спасти Израиль. Мы не знаем, провозгласил ли Иисус, что он и есть этот мессия – евангелия допускают двоякое толкование вопроса[142]142
Map. 8:27-33.
[Закрыть]. Возможно, так утверждал не сам Иисус, а другие люди[143]143
Map. 5:12; Мат. 27:17, 22; cp. Иосиф Флавий, Иудейские древности, 18:63-64.
[Закрыть]. Но после смерти он являлся в видениях некоторым и своих последователей, что убедило их в его воскресении из мёртвых – и это событие предвещало общее воскресение всех праведников в тот день, когда Бог торжественно ознаменует начало Своего царства на земле[144]144
1 Кор. 5:20.
[Закрыть].
Иисус и его ученики пришли из Галилеи, области на севере Палестины. После смерти Иисуса его ученики перебрались в Иерусалим, возможно, для того, чтобы присутствовать при наступлении царства небесного, поскольку все пророчества утверждали, что храм будет центром нового мирового порядка[145]145
Akenson, Surpassing Wonder, p. 94; Fredricksen, Jesus, pp. 262-263.
[Закрыть]. Лидеры их движения были известны как «Двенадцать»: в царстве небесном они будут править двенадцатью коленами возрождённого Израиля[146]146
Мат. 19:28.
[Закрыть]. Последователи Иисуса каждый день вместе приходили в храм[147]147
Лук. 24:53; Деян. 2:36.
[Закрыть], но, кроме того, они также собирались для общих трапез, где подтверждали свою веру в грядущее пришествие царства небесного[148]148
Мат. 26:29; Map. 14:25.
[Закрыть]. Они продолжали вести жизнь набожных, правоверных евреев. Подобно ессеям, они отказались от частной собственности, делили всё своё имущество поровну и посвящали жизнь подготовке к наступлению последних дней[149]149
Деян. 4:32-35.
[Закрыть]. По-видимому, Иисус проповедовал добровольную бедность и особую заботу о неимущих, верность общине, которая должна цениться выше, чем семейные связи, и то, что на зло следует отвечать непротивлением и любовью[150]150
Мат. 5:3-12; Лук. 6:20-23; Мат. 5:38-48; Лук. 6:27-38; Рим. 12:9-13, 14; 1 Кор. 6:7; Akenson, Surpassing Wonder, p. 102; Fredricksen, Jesus, p. 243.
[Закрыть]. Христианам следовало платить налоги, подчиняться римским властям, и они не должны были даже строить планы вооружённой борьбы[151]151
Мат. 12:17; Рим. 13:6-7.
[Закрыть]. Последователи Иисуса продолжали чтить Тору[152]152
Мат. 5:17-19.
[Закрыть] и праздновать Шаббат[153]153
Лук. 23:56.
[Закрыть], а соблюдение пищевых ограничений было для них делом чрезвычайной важности[154]154
Гал. 2:11-12.
[Закрыть]. Подобно великому фарисею Гиллелю, старшему современнику Иисуса, они проповедовали свою версию золотого правила, которое, как они считали, является краеугольным камнем иудейской веры: «Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки»[155]155
Мат. 7:12; Лука 6:31; ср. К римлянам 13:10 и «Шаббат» 31а.
[Закрыть].
Как и ессеи, последователи Иисуса, по-видимому, испытывали к храму двойственное чувство. Утверждалось, что Иисус предсказывал скорое разорение великолепного святилища Ирода. «Видишь сии великие здания? – Спрашивал он своего ученика. – Всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне»[156]156
Мар. 13:1-2.
[Закрыть]. Во время суда над Иисусом его обвиняли в том, что он поклялся разрушить храм и построить его заново в три дня. Но, подобно ессеям, последователи Иисуса продолжали молиться в храме, и в этом отношении они совпадали с другими религиозными направлениями конца эпохи Второго храма.
Однако в других вопросах христианство было весьма оригинальным и вызывало споры. В обществе в целом не было ожидания того, что мессия должен умереть и восстать из мёртвых. Более того, даже сами обстоятельства смерти Иисуса вызывали замешательство. Мог ли человек, умерший, словно обычный преступник, быть Помазанником Божьим? Многие даже считали оскорбительными утверждения о том, что Иисус был мессией[157]157
1 Кор. 1:22.
[Закрыть]. Христианскому движению не хватало также нравственной строгости, присущей некоторым другим сектам. Последователи Христа провозглашали, что грешники, блудницы и сборщики римских налогов войдут в царство небесное прежде священников[158]158
Мат. 21:31.
[Закрыть]. Христианские миссионеры проповедовали евангелие или «благую весть» о грядущем возвращении Иисуса в пограничных и сомнительных с точки зрения набожности областях Палестины, таких как Самария и Газа. Они также основывали религиозные общины в диаспоре – в Дамаске, Финикии, Киликии и Антиохии[159]159
Деян. 8:1, 18; 9:2; 11:19.
[Закрыть] – где добились значительного успеха.
Хотя миссионеры проповедовали в первую очередь своим собратьям евреям, они обнаружили, что привлекают и чужаков, в особенности из среды богобоязненных[160]160
Fredricksen, Jesus, p. 60-61.
[Закрыть]. Евреи диаспоры радушно принимали этих дружелюбно настроенных язычников, и огромный внешний двор нового храма Ирода был намеренно спроектирован так, чтобы вместить толпы иноплеменников, желавших принять участие в еврейских праздниках. Прихожане-язычники не становились монотеистами. Они продолжали чтить своих богов и отправлять местные культы, и большинство евреев не возражали против этого, так как Бог лишь от Израиля требовал поклоняться ему одному. Но если иноверец обращался в иудейскую веру, он должен был пройти обряд обрезания, соблюдать Тору и отказаться от идолопоклонства. Поэтому появление значительного числа обращённых иноверцев в общинах секты Иисуса поставило их лидеров в затруднительное положение. Очевидно, никто не думал, что язычников следует отвергать, но возникло важное расхождение во мнениях: на каких условиях их следует принимать. Одни считали, что христиане из язычников должны обратиться в иудаизм, принять Тору и подвергнуться опасной и болезненной процедуре обрезания; другие же полагали, что, раз теперешний миропорядок отходит в прошлое, то обращение таким способом уже не нужно. После ожесточённых споров все пришли к согласию, что иноверцам, принявшим Иисуса как мессию, не нужно обращаться в иудейскую веру. Они должны лишь отвергнуть идолопоклонство и соблюдать изменённую версию правил, касающихся пищевых ограничений[161]161
Гал. 2:1-10; 5:3; Деян. 15.
[Закрыть].
Однако, вместо того чтобы считать таких новообращённых иноверцев проблемой, некоторые энтузиасты, наоборот, выполняли смелые миссионерские задачи в языческом мире. Пётр, один из Двенадцати, обратил в христианство солдат римского гарнизона в городе Кесарии; Варнава, грекоговорящий еврей с Кипра, привлёк множество иноверцев в свою церковь (экклесия) в Антиохии[162]162
Деян. 10-11.
[Закрыть], городе, где веривших в то, что Иисус был христос, мессия, впервые стали называть «христианами»[163]163
Деян. 11:26.
[Закрыть]. Кто-то – мы не знаем, кто именно, – даже основал церковь в Риме. Некоторых членов Иерусалимской христианской общины, в особенности Иакова, брата Иисуса, это смущало. Эти неевреи проявляли воистину пламенную приверженность. Иудеи часто считали, что язычники издавна предаются порочным привычкам[164]164
Так, Рим. 1:20-32.
[Закрыть]: тот факт, что столь многие из них оказались способны соблюдать высокие моральные стандарты их еврейской секты, заставлял предполагать, что это было делом рук Божьих. Зачем Он делал это? Новообращённые из язычников были готовы полностью отказаться от культов, бывших основой социальной жизни в языческом городе, и оказаться в неизбежной изоляции; они не могли есть мясо животных, принесённых в жертву ложным богам, и, таким образом, общение с соседями и родственниками становилась практически невозможным[165]165
В древности люди, как правило, ели красное мясо только тогда, когда животное было принесено в жертву и освящено в храме.
[Закрыть]. Они теряли свой старый мир и не чувствовали, что их гостеприимно принимают в новом. И всё же новообращённые иноверцы продолжали прибывать. Что это значило?
Евреи-христиане искали ответ в писаниях. Подобно кумранитам, они создавали свой собственный пешер, просеивая Тору и книги Пророков в поисках провидческих упоминаний об Иисусе и о язычниках в конце времен. Они обнаружили, что, хотя некоторые из пророков предсказывали, что гоим против своей воли будут принуждены поклоняться Богу Израиля, другие считали, что они разделят триумф Израиля и добровольно отринут своих идолов[166]166
Ис. 2:2-3; Соф. 3:9; Товит 14:6; Зах. 8:23.
[Закрыть]. Поэтому некоторые из христиан решили, что присутствие язычников является доказательством наступления последних времён. Процесс, предсказанный пророками, начался; Иисус был истинным мессией, и царство Божье было действительно не за горами.
Одним из наиболее убедительных поборников этой новой эсхатологии был Павел, грекоговорящий еврей из города Тарса в Киликии, который присоединился к христианскому движению спустя примерно три года после смерти Иисуса. Он не знал Иисуса лично, поначалу был настроен враждебно к секте его последователей, но обратился после богоявления, которое убедило его, что Христос назначил его быть апостолом для язычников[167]167
Гал. 1:1-16.
[Закрыть]. Павел много путешествовал по всем землям, где существовала еврейская диаспора, и основал новые религиозные общины в Сирии, Малой Азии и Греции, намереваясь распространить Евангелие во все концы земли до возвращения Иисуса. Он писал письма своим новообращённым, отвечая на их вопросы, наставляя их и разъясняя вопросы веры. Павел ни секунды не думал, что он создаёт «Писание», поскольку был убеждён, что Иисус вернётся ещё на его веку. Он никогда не представлял, что будущие поколения будут сосредоточенно изучать его послания. Его считали главным учителем, но он хорошо понимал, что из-за своего взрывного темперамента никогда не будет пользоваться всеобщей популярностью. Несмотря на это, его письма, обращённые к церковным общинам в Риме, Коринфе, Галатии, Филиппах и Фессалониках[168]168
Авторство Первого послания к фессалоникийцам спорно; возможно, оно было написано не Павлом.
[Закрыть], сохранялись, а после его смерти в начале 60-х годов христианские писатели, почитавшие Павла, написали от его имени письма к церквям в Эфесе и Колоссах, где развили его идеи. Они же создали предположительно посмертные письма, адресованные единомышленникам Павла Тимофею и Титу.
Павел настаивал на том, что обращённые им иноверцы должны отвергнуть все языческие культы и поклоняться только Богу Израиля[169]169
Фес. 1:9; 1 Кор. 5:1-13; 8:4-13; 10:4.
[Закрыть]. Однако он не считал, что они обязаны принять иудейскую веру, поскольку Иисус уже сделал их «сынами Бога» без обрезания и без Торы. Им следует жить так, словно царство Божие уже наступило: заботиться о бедных, проявлять сострадание, умеренность, целомудрие и смирение. Тот факт, что христиане-неевреи пророчествовали, совершали чудеса и, охваченные экстазом, говорили на незнакомых языках – всё это знаки наступления века мессии[170]170
Иоил. 3:1-5; Деян. 2:14-21.
[Закрыть] – доказывал, что в них жил дух Божий, и что царство небесное должно наступить в самом ближайшем будущем[171]171
Рим. 8:9; Галат. 4:16; Fredricksen, Jesus, pp. 133-135.
[Закрыть].
При этом Павел вовсе не считал, что евреи должны прекратить соблюдать закон Торы, ведь это значило бы для него расторгнуть завет. Израиль получил драгоценный дар богоявления на горе Синай, культ храма и привилегию быть «сынами» Божьими, пользующимися правом особой близости к Нему. Павел ценил всё это[172]172
Рим. 9:1-33.
[Закрыть]. Осыпая горькими упрёками «жидовствующих», он не осуждал ни иудеев самих по себе, ни иудаизм, а лишь тех евреев-христиан, которые считали, что новообращённые иноверцы должны принять Тору и пройти обрезание. Подобно представителям других сект конца эпохи Второго храма, Павел считал, что лишь он один владеет истиной[173]173
Julia Galambush, The Reluctant Paring. How the New Testament's Jewish Writers Created a Christian Book, San Francisco, 2005, p. 148.
[Закрыть]. В мессианскую эпоху его смешанная паства, состоящая из евреев и язычников, и была истинным Израилем.
Павел также искал писания, значение которых, как он полагал, изменилось после того, как пришёл Христос. Псалом, в котором, казалось, шла речь о царе Давиде, на самом деле, говорил об Иисусе[174]174
Пс. 69:9; Рим. 15:3.
[Закрыть]. «А всё, что писано было прежде, написано нам в наставление»[175]175
Рим. 15:4; Jaroslav Pelikan, Whose Bible Is It? A History of the Scriptures Through the Ages, New York, 2005, p. 72.
[Закрыть]. Истинное значение Закона и Пророков стало ясно только теперь, и поэтому те евреи, которые отказывались считать Иисуса мессией, перестали их понимать. Договор, заключённый на горе Синай, утратил своё решающее значение. Прежде народ Израиля не знал, что Моисеев завет был лишь временной, промежуточной мерой, их умы были «закрыты», и они не могли понять, о чём говорилось в Писании. Их ум и сердце и по сей день всё ещё были закрыты, когда они слушали чтение Торы в синагогах. Евреи должны были «обратиться», чтобы увидеть всё в истинном свете. Тогда они тоже преобразились бы, «открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню»[176]176
2 Kop. 3:9-18; Galambush, Reluctant Paring, pp. 145-146.
[Закрыть].
В этом не было ничего еретического. Евреи уже давно привыкли находить новое значение в древних текстах, и ещё члены кумранской секты практиковали тот же способ толкования пешер, находя в писании тайные послания, адресованные их собственной общине. Когда Павел цитирует библейские рассказы, наставляя своих новообращённых, он даёт этим рассказам абсолютно новое толкование. Адам теперь был прообразом Христа, но если Адам принёс в мир грех, то Иисус исправил отношения между человечеством и Богом[177]177
Рим. 5:12-20; cp. 1 Kop. 15:45.
[Закрыть]. Авраам в трактовке Павла являлся не только отцом еврейского народа, но и прародителем всех правоверных. Его «вера» (греческое слово пистис, означающее скорее «доверие», «упование», нежели «верование») делали его образцовым христианином за столетия до прихода мессии. Когда Писание хвалит праведность Авраама[178]178
Быт. 15:6.
[Закрыть], это написано «и в отношении к нам»[179]179
Рим. 4:22-24. Курсив мой.
[Закрыть]: «И Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, предвозвестило Аврааму: в тебе благословятся все народы»[180]180
Гал. 3:8; Быт. 12:3.
[Закрыть]. Когда Бог повелевает Аврааму изгнать свою наложницу Агарь и их сына Измаила в пустыню, это следует понимать как аллегорию: Агарь означает завет на горе Синай, который сделал евреев рабами Закона, а Сара, свободная жена Авраама, соответствует новому завету, который освобождает иноверцев от необходимости соблюдать законы Торы[181]181
Гал. 4:22-31.
[Закрыть].
Автор Послания к евреям, который, вероятно, писал примерно в то же время, был ещё более радикален. Он пытался успокоить общину евреев-христиан, которые начали впадать в уныние, страстно убеждая их, что Христос, пришедший на смену Торе, был более велик, чем Моисей[182]182
Евр. 3:1-6.
[Закрыть], и религиозные жертвоприношения были лишь прообразом жертвы Христа, отдавшего свою жизнь за человечество[183]183
Евр. 4:12; 9:28.
[Закрыть]. В одном необычном отрывке автор рассматривает всю историю Израиля как ряд примеров этой добродетели – пистис, веры, которая «есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом»[184]184
Евр. 11:1.
[Закрыть]. Авель, Енох, Ной, Авраам, Моисей, Гидеон, Варак, Самсон, Иеффай, Давид, Самуил и пророки – все они проявляли эту «веру»: это и было их величайшим, в сущности, их единственным подвигом[185]185
Евр. 11:32.
[Закрыть]. Но, заключал автор, «все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства»[186]186
Евр. 11:40.
[Закрыть].
В этом изобретательном толковании пересматривалась и переоценивалась вся история народа Израиля, но при этом древние рассказы, в которых повествовалось о множестве иных вещей, помимо веры, потеряли большую часть своего богатства и сложности. Тора, храм и обряды лишь указывали на грядущее воплощение божественного замысла. Павел и автор Послания к евреям показывали будущим поколениям христиан, как следовало интерпретировать еврейскую Библию и делать её своей. Другие авторы Нового Завета будут развивать этот пешер, и из-за этого христианам впоследствии сложно будет увидеть в еврейском писании что-то большее, чем просто предисловие к христианству.
Движение последователей Иисуса начало вызывать споры ещё до катастрофы 70-го года[187]187
Akenson, Surpassing Wonder, p. 213.
[Закрыть]. Христиане, как и все прочие евреи, были потрясены до глубины души, когда увидели, как великолепное святилище Ирода превратилось в груду обгорелых смердящих развалин. Они могли мечтать о том храме, который заменит храм Ирода, но никто не представлял себе жизни без храма вообще. Но христиане также видели в его разрушении апокалипсис, – «откровение» или «разоблачение» той действительности, что существовала постоянно, но была скрыта до сих пор – а именно того, что с иудаизмом было покончено. Руины храма символизировали его трагическое завершение и были знаком того, что близится конец света. Теперь Бог окончательно сокрушит отживший миропорядок и установит Своё царство.
Разрушение Первого храма в 586 г. до н. э. вызвало поразительный всплеск творчества среди пленников в Вавилоне. Разрушение Второго храма подобным же образом стимулировало литературную деятельность среди христиан. К середине второго столетия н. э. были закончены почти все двадцать семь книг Нового Завета. Христианские общины уже цитировали письма Павла как Священное Писание[188]188
2 Пет. 3:15; Игнатий Антиохийский, Послание к ефесянам 2:12.
[Закрыть], и чтения отрывков одного из жизнеописаний Иисуса, имевших распространение, стали привычной частью воскресного богослужения. Евангелия, приписываемые Матфею, Марку, Луке и Иоанну, впоследствии были признаны каноническими, но существовали и многие другие. Евангелие от Фомы (ок. 150 г.) было собранием тайных высказываний Иисуса, сообщающих спасительное «знание» (гнозис). Существовали евангелия (впоследствии утраченные) эбионитов, назореев и евреев, которые старались угодить иудео-христианским общинам. Существовали также многочисленные «гностические» евангелия, представлявшие особую форму христианства, где придавалось особое значение гнозису и делалось различие между полностью духовным Богом (чьим посланцем на земле был Иисус) и демиургом, создавшим порочный материальный мир[189]189
Собрание этих гностические евангелий было обнаружено в Наг Хаммади, в Египте в 1945 г.
[Закрыть]. Многие другие документы не дошли до нас: например, Евангелие, известное исследователям как «Q», поскольку оно было источником (нем. Quelle) Евангелия от Матфея и от Луки; различные собрания наставлений Иисуса; а также описание суда над Иисусом, его мученичества и смерти.
Однако во втором столетии не было канона обязательных текстов, поскольку ещё не существовало стандартной формы христианства. Маркион (ок. 100–165 гг.), разделявший многие идеи гностиков, хотел разорвать связь между христианством и Священным Писанием евреев, так как считал христианство полностью новой религией. Маркион написал своё собственное Евангелие, основываясь на посланиях Павла и на подвергнутой цензуре версии Евангелия от Луки. Это сильно усложнило отношения многих христиан к иудаизму. Прений, епископ Лионский (ок. 140–200 гг.) пришёл в ужас и от Маркиона, и от гностиков и настаивал на том, что существует связь между старым и новым писанием. Он составил список одобренных текстов, представлявший собой Новый Завет в зачаточном состоянии. Список начинался с Евангелий от Матфея, Марка, Луки и Иоанна – именно в таком порядке – затем шли Деяния апостолов (история ранней церкви), включая послания Павла, Иакова, Петра и Иоанна, а завершали список два пророческих описания конца света: Откровение и Пастырь Ерма. Но канон установился окончательно не ранее середины четвёртого века. Некоторые из книг, отобранных Прением, например, Пастырь Ерма, были впоследствии отвергнуты, а другие, такие как Послание к евреям и послание Иуды, добавлены к его списку.
Христианские Писания создавались в разные времена, в различных регионах и были адресованы самым разным аудиториям, но все они имели общий язык и набор общих символов, восходящий к книгам Закона и Пророков, а также к текстам конца эпохи Второго храма. Они соединяли идеи, изначально никак не связанные между собой, – сын Божий, сын человеческий, мессия, царство небесное – так, что они образовывали новое целое[190]190
Akenson, Surpassing Wonder, pp. 229-243.
[Закрыть]. Авторы не доказывали тождество этих идей логическим путём, но так часто сближали эти образы, что они слились воедино в восприятии читателя[191]191
См., например, Мар. 14:61-64.
[Закрыть]. Не существовало общего для всех представления об Иисусе. Павел назвал его «сыном Божьим», но использовал этот титул в его традиционном еврейском смысле: Иисус был человеком, находящимся в особых отношениях с Богом, подобно древним царям Израиля, и эти отношения давали ему необыкновенно высокое положение[192]192
Фил. 2:6-11.
[Закрыть]. Павел никогда не говорил, что Иисус был Богом. Матфей, Марк и Лука, известные как «синоптики», поскольку они «смотрят на вещи одинаково», также использовали именование «сын Божий» в этом же значении, но они также подразумевали, что Иисус был «сын человеческий», о котором говорил пророк Даниил, что придавало его истории эсхатологическое измерение[193]193
Дан. 7:13; Мат. 24:30; 26:65; Мар. 13:26; 14:62; Лук. 17:22; 21:25; 22:69.
[Закрыть]. Иоанн, представлявший иную христианскую традицию, видел в Иисусе воплощение Слова и Премудрости Божьей, существовавшей ещё до сотворения мира[194]194
Иоан. 1:1-14; Евр. 1:2-4.
[Закрыть]. Когда при создании окончательной редакции Нового Завета редакторы объединяли эти тексты, их не беспокоили имевшиеся расхождения. Иисус в представлении христиан стал слишком значительным явлением, чтобы привязывать его к одному-единственному определению.
Титул «мессия» был ключевым. После того как Иисус был отождествлён с «помазанником» Божьим (христос), христианские писатели придали этому термину принципиально новое значение. Они читали еврейское священное писание по-гречески, и, где бы им ни встречалось упоминание слова Христос – относилось ли оно к царю, пророку или священнику, – они сразу же считали его зашифрованным упоминанием Иисуса. Их также привлекала упоминаемая Второисайей загадочная фигура служителя, чьи страдания должны спасти и искупить мир. Этот служитель не был мессией, но, постоянно сопоставляя его с Иисусом Христом, используя тот же самый эффект «размывания», христианские писатели впервые ввели идею страдающего мессии. Таким образом, три отдельные фигуры – служитель, мессия и Иисус – стали неразделимы в сознании христианина[195]195
Лук. 2:25; Мат. 12:14-21; 26:67; Деян. 8:34; Пет. 2:23-24.
[Закрыть].
Христиане столь тщательно использовали метод толкования пешер, что едва ли в Новом Завете остался хоть один стих, который, по их мнению, не отсылал бы к более ранним писаниям. Четверо евангелистов, по-видимому, использовали Септуагинту как один из источников при создании биографии Иисуса. В результате, стало сложно отделить факт от экзегезы. Действительно ли палачи давали Иисусу пить уксус и бросали жребий о его одеждах или этот случай был подсказан несколькими стихами из Псалмов[196]196
Пс. 69:21; 31:6; 22:18; [Этих стихов нет в русском Псалтыре – прим, перев.] Мат. 33-6.
[Закрыть]? Не рассказывает ли Матфей о непорочном зачатии Иисуса лишь потому, что Исайя предрекал, что «дева» во чреве примет и родит сына, который будет наречён Эммануил (Септуагинта переводит древнееврейское альма, «молодая женщина» греческим словом партенос, «дева»)[197]197
Ис. 7:14; Мат. 1:22-23.
[Закрыть]? Некоторые исследователи предполагают даже,что всё Евангелие в целом восходит к еврейскому Писанию, и в нём не приводится ни одного слова самого Иисуса[198]198
David Flusser, Jesus, New York, 1969, p. 72.
[Закрыть].
Мы не знаем, кто был автором евангелий. Когда они только появились, то распространялись анонимно и лишь позже были приписаны значимым фигурам ранней церкви[199]199
Fredricksen, Jesus, p. 19.
[Закрыть]. Их авторами были евреи-христиане[200]200
Существует распространённое мнение, что автор Евангелия от Луки был язычником, однако, убедительных доказательств этому нет.
[Закрыть], писавшие по-гречески и жившие в эллинистических городах Римской империи. Они были не только творческими писателями – каждый со своими собственными, особенными пристрастиями – но и опытными редакторами, обрабатывавшими более ранние материалы. Евангелие от Марка было написано около 70 г. н. э.; от Матфея и от Луки – в конце 80-х гг., а от Иоанна – в конце 90-х. Все четыре текста отражают страх и беспокойство, свойственные этому горестному времени. Еврейский народ пребывал в смятении. Война с Римом разлучила семьи и общины, и все разнообразные секты должны были переосмыслить своё отношение к храмовой традиции. Но апокалипсис в виде разрушенного святилища казался христианам столь убедительным, что они поверили в мессианство Иисуса, чья миссия, как они считали, была связана с храмом.
Марка, писавшего Евангелие сразу же после войны, особенно занимала эта тема. Его община переживала серьёзные затруднения. Христиан обвиняли в том, что они радовались разрушению храма, и Марк описывает, как членов его экклесии избивали в синагогах, как их призывали к ответу еврейские старейшины, как все поносили их. Многие утратили веру[201]201
Мар. 13:9-19; 13.
[Закрыть]. Казалось, что поучения Иисуса упали на каменистую почву, и лидеры христиан были столь же недалёкими, как и двенадцать апостолов, которые в Евангелии от Марка очень редко оказываются способны понять Иисуса[202]202
Мар. 4:3-9; 8:17-18.
[Закрыть]. Автор испытывал мрачное чувство болезненного разрыва с господствующим иудаизмом. Нельзя ставить на ветхую одежду заплату из новой ткани, – предупреждал Иисус: «иначе вновь пришитое отдерёт от старого, и дыра будет ещё хуже. Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвёт мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые»[203]203
Мар. 2:21-22.
[Закрыть]. Следование за Христом означало страдание и бесконечную борьбу с бесовскими силами. Христиане должны всё время бодрствовать; всегда быть на страже[204]204
Мар. 13:33-37.
[Закрыть]!
Павел, писавший в то время, когда храм ещё стоял, едва упоминает его; но что касается Марка, храм был основой его представления об Иисусе[205]205
Мар. 14:58-61; 15:29.
[Закрыть]. Разрушение храма было лишь первой стадией неминуемого апокалипсиса[206]206
Мар. 13:5-27.
[Закрыть]. Пророк Даниил давно уже предсказал эту «мерзость запустения», так что храм был обречён[207]207
Мар. 13:14; Дан. 9:27.
[Закрыть]. Иисус не был отступником, как утверждали его враги, напротив, он находился в глубоком соответствии с великими личностями прошлого. Он цитировал Иеремию и Исайю, показывая, что храм был предназначен не только для евреев, но и для всех народов[208]208
Мар. 11:15-19; Ис. 56:7; Иер. 7:11.
[Закрыть]. Экклесия, церковная община Марка, принимавшая иноверцев, следовала этим древним пророчествам, но храм не удовлетворял божественному замыслу. Неудивительно, что он был разрушен.
Смерть Иисуса не была позорным фактом, ведь она была предсказана в книге Закона и Пророков[209]209
Мар. 14:21, 27.
[Закрыть]: их авторы провидели, что он будет предан одним из своих последователей[210]210
Пс. 41:8.
[Закрыть]и покинут учениками[211]211
Зах. 13:7.
[Закрыть]. И всё же Евангелие от Марка заканчивалось нотой ужаса. Когда женщины пришли, чтобы умастить мёртвое тело, они увидели, что могила пуста. Несмотря на то, что явившийся ангел рассказал им о воскресении Иисуса, женщины «выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись»[212]212
Мар. 16:8. В самых ранних рукописях Евангелие от Марка кончается этими словами. Следующие двенадцать стихов, описывающие явления воскресшего Иисуса, почти наверняка были добавлены позднее.
[Закрыть]. Этим оканчивался рассказ Марка, и в этом отрывке выражалось чувство пугающей неопределённости, которое христиане испытывали в то время. И всё же немногословное, суровое повествование Марка было «благой вестью», потому что царство Божье «уже пришло»[213]213
Мар. 1:15. Это буквальный переводе греческого, он не соответствует тексту Иерусалимской Библии.
[Закрыть].
Однако в конце 80-х гг., когда создавалось Евангелие от Матфея, эти надежды начинали слабеть. Ничего не изменилось: откуда же могло прийти царство Божье? Матфей отвечал, что оно приходит незаметно и действует тихо, как закваска в мере с тестом[214]214
Мат. 13:31-50.
[Закрыть]. Его община испытывала страх и гнев. Их собратья-евреи обвиняли их в отступлении от Торы и Пророков[215]215
Мат. 5:17.
[Закрыть]. Их избивали в синагогах и отдавали в судилища старейшин[216]216
Мат. 5:11; 10:17-23.
[Закрыть]. Они ожидали, что их будут предавать на мучения и убивать до самого конца[217]217
Мат. 24:9-12.
[Закрыть]. Поэтому Матфей особенно старался показать, что христианство не только находилось в гармонии с еврейской традицией, но и было её вершиной. Едва ли не каждое событие в жизни Иисуса произошло, дабы «исполнить написанное». О его рождении оповестил ангел, как и о рождении Измаила, Самсона и Исаака[218]218
Быт. 16:11; Суд. 13:3-5; Быт. 17:15-21.
[Закрыть]. Сорок дней его искушения в пустыне составляли параллель сорока годам скитаний народа Израиля; Исайя предсказал его чудеса[219]219
Мат. 8:17; Ис. 53:4.
[Закрыть]. И – что важнее всего – Иисус был великим учителем Торы. Подобно Моисею, он провозгласил новый закон мессианской эпохи с вершины горы[220]220
Мат. 5:1.
[Закрыть] и настаивал на том, что он пришёл не затем, чтобы отменить Закон и Пророков, но чтобы исполнить их[221]221
Мат. 5:19.
[Закрыть]. Отныне евреи должны были соблюдать Тору ещё строже, чем когда-либо прежде. Теперь евреям недостаточно воздерживаться от убийства: они не должны были даже предаваться гневу. Не только прелюбодеяние запрещалось: мужчина не мог даже смотреть на женщину с вожделением[222]222
Мат. 5:21-39.
[Закрыть]. Древний закон воздаяния – око за око, зуб за зуб – был заменён новым: теперь евреи должны подставлять ударившему их другую щёку и любить своих врагов[223]223
Мат. 38-48.
[Закрыть]. Подобно Осии, Иисус утверждал, что сострадание важнее, чем соблюдение ритуалов[224]224
Мат. 9:13; Ос. 6:6; ср. Абот де рабби Натан 1.4.11а.
[Закрыть]. Подобно Гиллелю, он проповедовал золотое правило[225]225
Мат. 7:12; ср. «Шаббат» 31а.
[Закрыть]. Иисус был более велик, чем Соломон и Иона, более велик, чем храм[226]226
Мат. 12:16, 41, 42.
[Закрыть]. Фарисеи, современники Матфея, утверждали, что изучение Торы поможет евреям обрести присутствие Бога (Шхину), которое они прежде находили в храме: «если двое сидят и обсуждают сказанное в Торе – Шхина пребывает между ними»[227]227
Пиркей Авот, 3:3, цит. по C. C. Montefiore, Н. Loewe (eds), A Rebbinic Anthology, New York, 1974, p. 23.
[Закрыть]. А Иисус обещал: «где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них»[228]228
Мат. 18:20; Galambush, Reluctant Paring, pp. 67-68.
[Закрыть]. Христиане обретут Шхину через Иисуса, который отныне заменит и храм, и Тору.
Лука был автором не только Евангелия, но и части книги Деяний апостолов. Он тоже стремился показать, что Иисус и его последователи были благочестивыми иудеями, но также подчёркивал, что Евангелие предназначено для всех: евреев и язычников, для женщин и для мужчин; для нищих, для сборщиков податей, для доброго самаритянина и для блудного сына. Лука даёт нам драгоценный отблеск того духовного опыта, который ранние христиане получали при помощи толкования пешер. Он рассказывает символическую историю о двух учениках Иисуса, которые шли из Иерусалима в Эммаус через три дня после распятия[229]229
Лук. 24:13-35; Galambush, Reluctant Paring, pp. 91-92; Gabriel Josipovici, «The Epistle to the Hebrews and the Catholic Epistles», in Robert Alter an Frank Kermode (eds), The Literary Guide to Bible, London, 1987, pp. 506-507.
[Закрыть]. Подобно многим христианам – современникам автора Евангелия от Луки, они пребывали в смятении и унынии, но по дороге встретили неизвестного человека, который спросил их, отчего они так печальны. Ученики объяснили, что они последователи Иисуса и верят, что он был мессией. Но он был распят и, в довершение всего, женщины из их общины рассказывают дикие истории об опустевшей гробнице и явлении ангелов. Незнакомец мягко упрекнул их: не так ли надлежало пострадать мессии, прежде чем войти в славу свою? И он начал изъяснять им всё, сказанное о Нём пророками, начиная с Моисея. Вечером апостолы прибыли, куда шли, и попросили незнакомца остановиться с ними. Когда он преломил хлеб за ужином, они вдруг поняли, что всё это время с ними был Иисус, но «глаза их были удержаны», и они не узнали Его. Затем Он стал невидим для них, и они вспомнили, что их сердце «горело», когда Он «изъяснял им Писание».
