Текст книги "Библия. Биография книги"

Автор книги: Карен Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Еврейский мир также разделился на тех, кто хотел принять современность, и тех, кто намерен был противостоять ей. В Германии маскилим, принявшие идеи Просвещения, считали, что они могут стать посредниками между гетто и современным миром. В начале девятнадцатого века некоторые решили перестроить и саму религию. Реформированный иудаизм, в котором богослужения совершались на немецком языке, с хоровым пением и отсутствием отдельных помещений для мужчин и женщин, казался в большей степени протестантским, нежели еврейским. К вящему негодованию ортодоксальных раввинов, такие синагоги – теперь они назывались «храмами» – появились в Гамбурге и в Берлине. В Америке драматург Айзек Харби основал реформаторский храм в Чарльстоне, а к 1870-м годам значительная часть синагог в Соединённых Штатах приняли по крайней мере часть нововведений реформированного иудаизма[526]526
  David Rudavsky, Modern Jewish Religious Movements: A History of Emancipation and Adjustment, rev. edn, New York, 1967, pp. 157-64, 286-90.


[Закрыть].

Реформаторы принадлежали новому времени. У них не было времени ни на что иррациональное, мистическое и таинственное. К 1840-м годам несколько учёных-реформаторов, взявшихся за критическое исследование еврейской истории, основали школу, удачно названную «Наука иудаизма». На них оказала влияние философия Канта и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770–1831), который в своей «Феноменологии духа» (1807) утверждал, что Бог, которого он называл Абсолютным Духом, может достичь полноты Своих возможностей, лишь сойдя на землю и будучи полностью осознан человеческим разумом. И Гегель, и Кант считали иудаизм совершенным образцом плохой религии: еврейский Бог, утверждал Гегель, был тираном, требовавшим беспрекословного подчинения его невыносимым законам. Иисус попытался освободить людей от этого гнусного рабства, но христиане вернулись к прежней тирании.

Последователи «Науки иудаизма» полностью переписали библейскую историю в гегельянских терминах, чтобы исправить это предубеждение. Согласно их работе, Библия отражает процесс одухотворения, в котором иудаизм обретает самосознание[527]527
  Guttman, Philosophies of Judaism, pp. 308-51; A. M. Eisen, «Strategies of Jewish Faith», in Arthur Green (ed.), Jewish Spirituality, 2 vols, London, 1986, 1989, vol. II, pp. 291-87.


[Закрыть]. В своём труде «Религия духа» (1841) Соломон Формштехер (1808–1889) утверждал, что евреи первыми пришли к гегельянскому пониманию Бога. Древнееврейские пророки изначально представляли, что их вдохновение исходит от внешней силы, но впоследствии поняли: его источник – в их собственной природе-Духе. Изгнание лишило евреев внешних опор и внешнего контроля, и теперь они могли свободно обращаться к Богу. Самуэль Гирш (1815–1889) утверждал, что Авраам был первым человеком, отказавшимся от языческого фатализма и зависимого положения, чтобы остаться один на один с Богом и полностью отвечать за себя, тогда как христианство вернулось назад к иррациональному суеверию язычества. Нахман Крохмаль (1785–1840) и Захария Франкель (1801–1875) соглашались с тем, что вся письменная Тора была явлена Моисею на горе Синай, но отрицали боговдохновенность устного закона, который целиком был создан человеком и мог изменяться в угоду требованиям текущего момента. Авраам Гейгер (1810–1874), отъявленный рационалист, считал, что наивный, творческий и стихийный период еврейской истории, начавшийся в библейские времена, подошёл к концу. С эпохой Просвещения началась более высокая стадия – мыслящего созерцания.

Тем не менее, некоторые из этих историков понимали ценность древних ритуалов, таких как ношение филактериев или пищевые ограничения, которые реформисты хотели упразднить. Захария Франкель и Леопольд Цунц (1794–1886) считали, что такой массовый отказ от традиций чреват опасностью. Эти привычки стали существенной частью еврейского опыта, и без них иудаизм может превратиться в систему абстрактных безжизненных доктрин. Цунц в особенности опасался, что реформированный иудаизм потеряет связь с чувствами: один рассудок сам по себе не может дать восторг и радость, которые отличают иудаизм в его лучших проявлениях. Это был важный момент. В прошлом чтение Библии всегда сопровождалось ритуалами – богослужением, упражнениями в концентрации, молчанием, постами, песнопениями и церемониальными движениями, – и всё это помогало оживить священную страницу. Вне этого ритуального контекста Библия могла стать всего лишь документом, который способен передать информацию, но не духовные переживания. Впоследствии реформисты осознают справедливость критики Цунца и восстановят некоторые обряды, от которых они прежде отказались.

Видя ассимиляцию своих собратьев, многие евреи были глубоко озабочены утратой традиции, а наиболее ортодоксальные продолжали готовиться к борьбе. В 1803 г. рабби Хаим Воложинер, ученик Виленского гаона (Элияху бен Шломо Залмана), сделал решительный шаг, основав иешиву, названную в его честь «Эц Хаим», в городе Воложин, в Литве (территория современной Белоруссии). В течение девятнадцатого века подобные иешивы были основаны в других районах Восточной Европы и стали еврейским эквивалентом американских библейских колледжей. Прежде иешива состояла всего из нескольких комнат за синагогой для изучения Торы и Талмуда. Эц Хаим, где собирались сотни одарённых учеников со всей Европы, чтобы заниматься с экспертами, была совсем другой. Рабби Хаим преподавал Тору и Талмуд по методу, которому он научился у гаона, – подвергая текст логическому анализу, но таким образом, чтобы это давало мистический опыт. Ученики приходили к нему не для того, чтобы узнать что-то о Торе: сам процесс заучивания наизусть, подготовки и живого, горячего обсуждения – всё это были ритуалы, почти столь же важные, как любой вывод, к которому ученики приходили на занятии. Этот метод был формой молитвы, и его энергия словно отражала духовный мир гаона. Курс обучения был трудным, занятия – длинными, и молодые люди были разлучены с семьёй и друзьями. Некоторым позволялось уделять немного времени светским предметам, но они считались второстепенными, лишь отнимающими время и отвлекающими от занятий Торой[528]528
  Samuel C. Heilman and Menachem Friedman, «Religious Fundamentalism and Religious Jews», in Marty and Appleby (eds), Fundamentalisms Observed, pp. 211-15; Charles Selengut, «By Torah Alone: Yashiva Fundamentalism in Jewish Life», in Martin E. Marty and R. Scott Appleby (eds), Accounting for Fundamentalisms, Chicago and London, 1994; Menachem Friedman, «Habad as Messianic Fundamentalism» in ibid., p. 201.


[Закрыть].

Изначально целью Эц Хаим было противостоять хасидизму и восстановить строгое изучение Торы. Но в течение девятнадцатого века угроза еврейского просвещения становилось всё более реальной опасностью, и хасиды и миснагдим объединились против маскилим, в котором они видели нечто вроде Троянского коня, несущего в себе зло светской культуры в еврейский мир. Постепенно новые иешивы становились оплотами традиционной, ортодоксальной веры, и целью их стало отразить эту наступающую на них беду. Евреи создавали свой собственный фундаментализм, который редко начинается с борьбы с внешним противником, – чаще всего это междоусобная война, в которой традиционалисты сражаются с более вольнодумными последователями их собственной религии. Институты фундаменталистов отвечают современности тем, что создают анклавы чистой веры – будь то иешивы или библейские колледжи, – где верующие могут преобразовать свою жизнь. Это движение, направленное на защиту, и обладающее потенциалом для последующего контрнаступления. Ученики иешивы, медресе или библейского колледжа нередко образовывали в своих местных сообществах группы одинаково обученных людей, связанных общей идеологией.

К концу девятнадцатого столетия в мире, казалось, и в самом деле не осталось Бога. Атеисты перестали быть опасным меньшинством, которого боялись и избегали, и начали занимать позицию морального превосходства. Ученик Гегеля Людвиг Фейербах (1804–1872) заявил, что идея Бога унижает и обесценивает нашу человечность. Для Карла Маркса (1818–1883) религия была симптомом больного общества, опиумом, который делал неправильную социальную систему выносимой и подавлял волю искать лекарство. Радикальные дарвинисты произвели первые выстрелы в войне между Писанием и наукой, которая продолжается и по сей день. В Англии Томас Гексли (1825–1895), а в других странах Европы – Карл Фогт (1817–1895), Людвиг Бюхнер (1824–1899), Якоб Молешотт (1822–1893) и Эрнст Геккель (1834–1919) популяризировали теорию эволюции, доказывая, что религия и наука принципиально несовместимы. Для Гексли не могло быть компромисса между наукой и традиционной религией: «Либо то, либо другое должно исчезнуть после борьбы, которая будет продолжаться неизвестно сколько времени»[529]529
  Quoted in Peter Gay, A Godless Jew: Freud, Atheism, and the Making of Psychoanalysis, New Haven and London, 1987, pp. 6-7.


[Закрыть].

Если религиозные люди в начале двадцатого века стали занимать оборонительные позиции, это объясняется тем, что на них и в самом деле нападали. Евреям угрожал новый, «научный» расизм, который определял основные биологические и генетические характеристики европейцев столь точно, что евреи оказались «иными»[530]530
  Zygmunt Bauman, Modernity and the Holocaust, Ithaca, NY, 1989, pp. 40-77.


[Закрыть]. Волна погромов, прокатившаяся по Восточной Европе в самом начале двадцатого века, побудила некоторых нерелигиозных евреев к созданию сионизма – политического движения, боровшегося за основание родного государства евреев в Палестине. Хотя сионисты и использовали библейский символ земли Израиля, ими двигали не религиозные, а светские идеи: национализм, колониализм и социализм.

Нерелигиозные течения Нового времени были во многих отношениях благотворны, но у них была опасная склонность к романтизации вооружённой борьбы. Между 1914 и 1945 г. семьдесят миллионов человек в Европе и Советском Союзе погибли в результате войн и вооружённых столкновений[531]531
  George Steiner, In Bluebeard’s Castle: Some Notes Towards the Re-definition of Culture, London and New Haven, 1971, p. 33.


[Закрыть]. В этот период уместились две мировые войны, чудовищные в своём рационализме этнические чистки и акты геноцида. Некоторые из самых ужасных зверств были совершены немцами – создателями одного из культурнейших обществ во всей Европе. Так ушла надежда на то, что рационалистическое образование способно предотвратить варварство. Сам масштаб нацистского Холокоста и советских лагерей говорит об их современности. Ни одно общество прошлого не обладало технологией, позволяющей осуществить такие гигантские планы по уничтожению людей. Ужасы Второй мировой войны (1939–1945) окончились взрывом первых атомных бомб над японскими городами Хиросима и Нагасаки. Столетиями люди пытались представить себе апокалипсис, когда Бог положит предел всему сущему. Теперь, благодаря своим огромным знаниям, они нашли весьма эффективный способ сделать это самостоятельно. Лагеря смерти, атомный гриб и, уже в наши дни, безответственное разрушение окружающей среды – всё это свидетельства безжалостного цинизма, свойственного современной культуре. На толкование Библии всегда влияли исторические обстоятельства, и в течение двадцатого века иудеи и христиане, как и мусульмане, стали создавать идеологии, основанные на Священном Писании, идеологии, впитавшие жестокость, свойственную новому времени.

Во время Первой мировой войны стихия ужаса захватила консервативных протестантов Соединённых Штатов: бойни таких небывалых масштабов, рассуждали они, должно быть, и есть битвы, предсказанные в книге Откровения. Поскольку консерваторы теперь верили, что каждое слово в Библии истинно в своём буквальном понимании, они стали рассматривать текущие события как исполнение библейских пророчеств. Древнееврейские пророки объявили, что евреи вернутся на свою землю перед концом света, поэтому, когда британское правительство опубликовало декларацию Бальфура (1917), обещавшую содействие восстановлению родины евреев в Палестине, христианские фундаменталисты испытали смешанные чувства благоговейного страха и торжества. Сайрес Скоуфилд предполагал, что под «силой с севера»[532]532
  Дан. 11:15; Иер. 1:14.


[Закрыть] подразумевается Россия, которая нападёт на Израиль перед Армагеддоном: большевистская революция 1917 г., после которой государственной идеологией стал атеистический коммунизм, казалось, подтверждала это. Создание Лиги Наций после окончания войны, очевидно, было исполнением пророчества из Откровения 16:14. То была возрождённая Римская империя, которую вскоре должен был возглавить антихрист. То, что когда-то казалось чисто научным диспутом между либералами и консерваторами, превращалось в битву за будущее всей цивилизации. Читая Библию, христианские фундаменталисты видели – и продолжают видеть – себя бойцами на передовой в войне с сатанинскими силами, которые в скором времени должны уничтожить мир. Чудовищные истории о зверствах немцев, распространявшиеся во время и после войны, казалось, были подтверждением разрушительного воздействия библейской критики на ту нацию, которая её породила[533]533
  Robert С. Fuller, Naming the Antichrist: The History of an American Obsession, Oxford and New York, 1995, pp. 115-17; Paul Boyer, When Time Shall Be No More, pp. 101-5; Marsden, Fundamentalism, pp. 141-4; 150; 157; 207-10.


[Закрыть].

Такие представления были вызваны глубоким страхом. Теперь христианские фундаменталисты испытывали двойственные чувства к демократии, которая может привести к «самому чудовищному сатанинскому господству, которое когда-либо видел наш мир»[534]534
  Boyer, When Time Shall Be No More, p. 119; Marsden, Fundamentalism, pp. 90-92.


[Закрыть]. Миротворческие организации, такие как Лига Наций, – (сейчас Организация Объединённых Наций) – всегда будут ассоциироваться со злом: ведь в Библии утверждается, что в конце времён будет война, а не мир, а значит, Лига Наций идёт по неверному пути. В самом деле, Антихрист, которого апостол Павел описывал как умелого обманщика, вполне может показаться миротворцем[535]535
  Boyer, When Time Shall Be No More, p. 192; Marsden, Fundamentalism, pp. 154-5.


[Закрыть]. Теперь Иисус воспринимался не как любящий спаситель, но как воинственный Христос из Откровения, который, по словам Исаака Гальдеманна, одного из ведущих идеологов «теории вознесения», «предстаёт, как тот, кто не ищет более ни дружбы, ни любви… Его одежды окрашены кровью его врагов. Он не гнушается пролить кровь людей»[536]536
  Szasz, The Divided Mind, p. 85.


[Закрыть]. Прежде толкователи пытались рассматривать Библию как единое целое. Теперь же выделение одного текста в ущерб всем прочим – своего рода «канон внутри канона» фундаменталистов – приводило к вызывающему оторопь извращению смысла Евангелия.

В 1920 г. представитель американской демократической партии Уильям Дженнингс Брайан (1860–1925) организовал кампанию против преподавания эволюционной теории в учебных заведениях. С его точки зрения, именно дарвинизм, а не библейская критика (хотя одно было связано с другим) стал причиной зверств Первой мировой войны[537]537
  Ammerman, «North American Protestant Fundamentalism», p. 26; Marsden, Fundamentalism, pp. 69-83; Ronald L. Numbers, The Creationists: The Evolution of Scientific Creationism, Berkeley, Los Angeles and London, 1992, pp. 41-4; Szasz, The Divided Mind, pp. 107-18.


[Закрыть]. Исследования, произведённые Брайаном, убедили его, что именно дарвиновская концепция о выживании сильнейших, «положила начало самой кровавой войне за всю историю человечества». Неслучайно, что «та же самая наука, которая произвела ядовитые газы, от которых задыхались солдаты, проповедует родство человека с животным и отвергает всё чудесное и сверхъестественное в Библии»[538]538
  To J. Baldon, Mark 27, 1923, in Numbers, The Creationists, p. 41.


[Закрыть]. Для Брайана теория эволюции была окружена ореолом зла, символизировавшим безжалостные силы нового времени.

Выводы Брайана были наивны и некорректны, но люди прислушивались к ним. Война положила конец радостному увлечению человечества наукой, и теперь людям хотелось положить какие-то пределы её возможностям. Сторонники прямой и ясной бэконианской религии нашли её у Брайана, который единолично сделал проблему теории эволюции первым пунктом программы фундаменталистов, каковым она и осталась. И всё же ей бы не удалось сместить с этой позиции библейскую критику, если бы не драматическое развитие событий в штате Теннеси.

До сих пор жители южных штатов почти не принимали участия в движении фундаменталистов, но преподавание эволюционной теории обеспокоило и их. В законодательные собрания штатов Флорида, Миссисипи, Луизиана и Арканзас были внесены законопроекты о запрете преподавания теории Дарвина. Антиэволюционные законы в штате Теннеси были особенно строгими, и Джон Скоупс, молодой учитель из небольшого городка Дейтона, решился выступить в защиту свободы слова и признался, что он нарушил закон, когда вёл уроки биологии, замещая своего директора. В июле 1925 г. он был привлечён к суду. Американский союз борьбы за гражданские свободы (ACLU) направил для его защиты группу юристов во главе с проповедником рационализма Кларенсом Дарроу. Брайан согласился выступить в поддержку закона. Этот процесс сразу же стал восприниматься как спор между Библией и наукой.

Выступление Брайана катастрофически провалилось, и Дарроу вышел из здания суда как поборник рационалистического образа мысли. Ликующая пресса объявила фундаменталистов безнадёжным анахронизмом, которому не место в современном мире. Последствия этого дела поучительны для нас и сегодня. Когда фундаменталистские движения переходят из защиты в нападение, они, как правило, доходят до экстремизма. До Дейтонского процесса консерваторы настороженно относились к теории эволюции, но лишь немногие поддерживали «креационистское» учение, в котором утверждалось, что первая глава книги Бытия является абсолютной истиной в изложении фактов вплоть до деталей. Однако после дела Скоупса они принялись ещё более рьяно отстаивать буквальное понимание Писания, и креационизм стал флагманом их движения. До дела Скоупса фундаменталисты изъявляли согласие сотрудничать ради социальных реформ с представителями левого крыла, после него они переметнулись к ультраправым, где остаются и по сей день.

После Холокоста ортодоксальные евреи почувствовали себя обязанными возродить хасидские дворы и иешивы миснагдим в новом еврейском государстве Израиль и в США, воздавая дань памяти шести миллионам жертв[539]539
  Heilman and Friedman, «Religious Fundamentalism and Religious Jews», p. 220.


[Закрыть]. Изучение Торы стало пожизненным занятием, требовавшим всего времени ученика. Мужчины продолжали заниматься в иешивах после женитьбы и, пользуясь финансовой поддержкой своих жён, почти не общались с внешним миром[540]540
  Michael Rosenek, «Jewish Fundamentalism in Israeli Education», in Martin E. Marty and R. Scott Appleby (eds), Fundamentalisms and Society, Chicago and London, 1993, pp. 383-4.


[Закрыть]. Эти ультраортодоксальные иудеи, называемые харедим («богобоязненные»)[541]541
  Это название взято из Ис. 66:5: «Выслушайте слово Господа, трепещущие пред словом Его».


[Закрыть], соблюдали заповеди с небывалой строгостью[542]542
  Menachem Friedman, «The Market Model and Religious Radicalism», in Laurence J. Silberstein (ed.), Jewish Fundamentalism in Comparative Perspective: Religion, Ideology and the Crisis of Modernity, New York and London, 1993, p. 194.


[Закрыть], находя новые способы педантично выполнять все требования, касающиеся пищевых ограничений или законов чистоты[543]543
  Heilman and Friedman, «Religious Fundamentalism and Religious Jews», pp. 229-31.


[Закрыть]. До Холокоста избыточная строгость не поощрялась, считалось, что она вызывает разногласия. Но теперь харедим создавали основанную на Библии контркультуру, диаметрально противоположную тому рационализму, который столь эффективно уничтожил шесть миллионов евреев. Учение в иешиве не имело ничего общего с прагматизмом, свойственным современности: значительная часть изучаемых законов, например, законы храмового богослужения, уже не могли быть претворены в жизнь. Повторение древнееврейских слов, произнесённых Богом на горе Синай, было формой приобщения к божеству. Исследование мельчайших подробностей закона являлось способом символического постижения божественного разума. Знакомство с галахой великих раввинов помогало усвоить традицию, которая едва не погибла.

Сионизм изначально был светской идеологией, бунтом против религиозного иудаизма, гневно осуждаемым ортодоксами за профанацию одного из самых святых символов иудаизма – земли Израиля. Но в течение 50-х и 60-х годов двадцатого века группа молодых религиозных израильтян начала создавать религиозный сионизм, основанный на буквальном прочтении Библии. Бог обещал эту землю потомкам Авраама, и это давало евреям законное право на Палестину. Светские сионисты никогда не заявляли этого: они пытались сделать эту страну своей дипломатическим путём, обрабатывая землю или сражаясь за неё. Религиозные же сионисты рассматривали жизнь в Израиле с точки зрения духовных возможностей. В конце 50-х годов у них появился лидер рабби Цви Иегуда Кук (1891–1982), которому в то время было почти семьдесят лет. По мнению Кука, светское государство Израиль было царством Божьим, каждая щепоть его земли была священной. Подобно христианским фундаменталистам, он буквально понимал древнееврейские пророчества о возвращении евреев в их землю. Захват территории, в настоящее время занимаемой арабами, ускорит окончательное искупление, а политическое участие в делах Израиля было восхождением к вершине святости[544]544
  Gideon Aran, «The Roots of Gush Emunim», Studies in Contemporary Judaism, 2, 1986; Gideon Aran, «Jewish Religious Zionist Fundamentalism» in Marty and Appleby (eds), Fundamentalisms Observed, pp. 270-71; «The Father, the Son and the Holy Land», in R. Scott Appleby (ed.), Spokesmen for the Despised, Fundamentalist Leaders in the Middle East, Chicago, 1997, pp. 318-20; Samuel C. Heilman, «Guides of the Faithful, Contemporary Religious Zionist Rabbis», in ibid., pp. 329-38.


[Закрыть]. До тех пор, пока евреи не занимают всю землю Израиля так, как она определяется в Библии, искупление не состоится. Аннексия территорий, принадлежащих арабам, отныне становится высшим религиозным долгом[545]545
  Ian S. Lustick, For the Land and the Lord: Jewish Fundamentalism in Israel, New York, 1988, p. 84.


[Закрыть].

Когда израильская армия во время Шестидневной войны в июне 1967 г. заняла Западный берег реки Иордан, Синайский полуостров, сектор Газа и Голанские высоты, сионисты увидели в этом буквально исполнение библейского наказа, то есть неопровержимое подтверждение начала последних времён. О возвращении новых территорий арабам в обмен на мир и речи быть не могло. Радикальные последователи Кука начали самовольно селиться в Хевроне и построили город поблизости от Кирьят Арба, несмотря на то, что это противоречило Женевской конвенции, запрещавшей поселения на территориях, занятых в ходе военных действий. Эта инициатива по заселению захваченных территорий усилилась после «Октябрьской войны» 1973 г. Религиозные сионисты объединились с крайними правыми против любых мирных договоров. Истинный мир означал территориальную целостность и сохранение всей земли Израиля. Как объяснял последователь Кука рабби Элиэзер Вальдман, Израиль сражался с силами зла, которые прикрывались лозунгами с требованиями мира во всём мире[546]546
  Eleazar Waldman, Artzai, 3, 1983, in Lustick, For the Land and the Lord, pp. 82-3.


[Закрыть].

Такая непримиримость кажется упрямством и нежеланием признать свою неправоту, но она ничем не отличается от упорства тех нерелигиозных политиков, которые также привычно говорят о войне, необходимой, чтобы прекратить все войны, или о печальной необходимости воевать ради сохранения мира на земле. Ещё одно течение, небольшая группа иудеев-фундаменталистов, сформулировало основанное на Библии оправдание геноцида в двадцатом веке, сравнивая палестинцев с амалекитянами, народом столь жестоким, что Бог приказал сынам Израиля убивать их без пощады[547]547
  1 Цар. 15:3; R. Israel Hess, «Genocide: А Commandment of the Torah», in Bat Kol, 26 February 1980; Haim Tzuria, «The Right to Hate», Nekudah, 15; Ehud Sprinzak, «The Politics, Institutions and Culture of Gush Eminim», in Silberstein (ed.), Jewish Fundamentalism, p. 127.


[Закрыть]. То же устремление заметно в движении, основанном рабби Меиром Кахане, чьё прочтение Писания было столь упрощённым, что оно стало убийственной карикатурой на иудаизм. Рабби Кахане находил в Библии обоснование этнических чисток. Обещание, данное Аврааму, по-прежнему в силе, следовательно, арабы являются узурпаторами и должны уйти[548]548
  Ehud Sprinzak, The Ascendance of Israel’s Far Right, Oxford and New York, 1991, pp. 233-5.


[Закрыть]. «В иудаизме не может быть нескольких идей, – настаивал он. – Существует только одна… Бог хотел, чтобы мы жили в нашей собственной стране, обособленно, и как можно меньше имели дела со всем, что нам чуждо»[549]549
  Raphael Mergui and Philippe Simonnot, Israel’s Ayatollahs: Meir Kahane and the Far Right in Israel, London, 1987, p. 45.


[Закрыть].

В начале 80-х годов небольшая группа последователей Кука составила заговор с целью разрушить мусульманские святилища Харам-аль-Шариф (Храмовой горы), расположенной на месте храма Соломона и являющиеся третьей по важности святыней исламского мира. Как может мессия вернуться, если это святое место осквернено? Буквально понимая каббалистический принцип, заключающийся в том, что земные события могут повлиять на божество, экстремисты рассчитывали, что, создав угрозу тотальной войны со всем мусульманским миром, они «принудят» Бога послать мессию для спасения Израиля[550]550
  Aviezer Ravitsky, Messianism, Zionism and Jewish Religious Radicalism, translated by Michael Swirsky and Jonathan Chipman, Chicago and London, 1983, pp. 133-4; Sprinzak, Ascendance of Israel’s Radical Right, pp. 94-8.


[Закрыть]. Этот заговор, если бы его удалось осуществить, не только имел бы гибельные последствия для всего еврейского государства, но, как полагают вашингтонские стратеги, в условиях Холодной войны, когда Советский Союз поддерживал арабов, а США – Израиль, он мог бы послужить поводом к Третьей мировой войне[551]551
  Aran, «Jewish Religious Zionist Fundamentalism», pp. 267-8.


[Закрыть].

Иногда эти пагубные толкования Священного Писания приводили к настоящим зверствам. Идеология Кахане побудила Баруха Гольдштейна, поселенца из Кирьят Арба, расстрелять двадцать девять палестинских богомольцев в пещере Праотцев во время празднования Пурима 25 февраля 1994 г. 4 ноября 1995 г. Игаль Амир, бывший ученик сионистской иешивы, убил премьер-министра Ицхака Рабина на митинге в защиту мира, проходившем в Тель-Авиве. Изучение еврейского закона, как он говорил позже, убедило его в том, что, подписав соглашения в Осло и отдав израильские территории, Рабин стал родефом («преследователем»), создающим угрозу еврейской жизни и, следовательно, заслуживающим наказания.

В Соединённых Штатах Америки протестантские фундаменталисты создали христианский сионизм, который, как это ни парадоксально, был антисемитским движением. Еврейский народ был главным действующим лицом «теории вознесения» Джона Дарби[552]552
  John N. Darby, The Hopes of the Church of God in Connexion with the Destiny of the Jews and the nations as Revealed in Prophecy, 2nd edn, London, 1842.


[Закрыть]. Иисус, считал он, не может вернуться до тех пор, пока евреи не будут жить в Святой Земле[553]553
  Boyer, When Time Shall Be No More, pp. 187-8.


[Закрыть]. Создание государства Израиль в 1948 г. было расценено идеологом фундаментализма Джерри Фалвеллом как «величайший, уникальный знак, указывающий на скорое пришествие Иисуса Христа»[554]554
  Jerry Falwell, Fundamentalist Journal, May 1968.


[Закрыть]. Поддержка Израиля считалась обязательной. Однако Дарби проповедовал также, что в конце времён Антихрист уничтожит две трети евреев, живущих в Палестине, поэтому писатели-фундаменталисты с нетерпением ожидали массовой резни, в ходе которой евреи будут погибать в чудовищных количествах[555]555
  John Walvoord, Israel and Prophecy, Grand Rapids, Mich., 1962.


[Закрыть].

Подобно последователям Кука, христианские фундаменталисты не были заинтересованы в мире. В годы Холодной войны они неизменно противились любому ослаблению напряжённости в отношениях с Советским Союзом, «врагом с севера». Мир, как утверждал Джеймс Робинсон, проповедник на телевидении, «противоречит Слову Божьему»[556]556
  Boyer, When Time Shall Be No More, p. 145.


[Закрыть]. Их не беспокоила угроза ядерной катастрофы, которая была предсказана апостолом Петром[557]557
  2 Пет. 3:10.


[Закрыть] и, в любом случае, не должна коснуться истинно верующих, которые вознесутся до начала Великой скорби. «Теория вознесения» по-прежнему остаётся действующей силой в политике США. Администрация Буша, которая опирается на поддержку правых христиан, время от времени обращается к ней. Некоторое время спустя после распада Советского Союза роль «врага с севера» выполнял Саддам Хусейн, а вскоре за тем его место заняли Сирия и Иран. Продолжается неограниченная поддержка Израиля, которая может стать пагубной. В январе 2006 г., после того как премьер-министр Ариэль Шарон пережил тяжёлый инсульт, лидер фундаменталистов Пат Робертсон заявил, что это Божья кара за вывод израильских войск из Газы.

Пат Робертсон связан с ещё более экстремистским течением в христианском фундаментализме, чем «Моральное большинство» Джерри Фалвелла. Последователи реконструкционизма, движения, основанного техасским экономистом Гарри Нортом и его тестем Раусасом Джоном Рашдуни, убеждены, что светское правительство Америки обречено[558]558
  Ammerman, «North American Protestant Fundamentalism», pp. 49-53; Michael Liensesch, Redeeming America: Piety and Politics in the New Christian Right, Chapel Hill, NC, and London, 1995, p. 226.


[Закрыть]. Бог скоро возведёт на его место христианское правительство, строго следующее букве библейского закона. Так, реконструкционисты планируют создание христианского союза, где упразднится новомодная демократическая ересь, и все до единого законы Библии будут воплощены буквально. Будет вновь введено рабовладение, запрещена контрацепция, прелюбодеи, гомосексуалисты, богохульники и астрологи будут казнены, а дети, упорствующие в непослушании, будут побиваться камнями до смерти. Бог не на стороне бедных. На самом деле, объясняет Норт, существует «прочная связь между пороком и бедностью»[559]559
  Gary North, In the Shelter of Plenty: The Biblical Blueprint for Welfare, Fort Worth, Tex., 1986, p. xiii.


[Закрыть]. Налоги не должны тратиться на пособия неимущим, так как «поддерживать бездельников – значит поддерживать зло»[560]560
  Ibid., p. 55.


[Закрыть]. Библия запрещает любую помощь развивающимся странам: причиной их экономических проблем является их собственная приверженность язычеству, распутству и демонопоклонству[561]561
  Gary North, The Sinai Strategy: Economics and the Ten Commandments, Tyler Tex., 1986, pp. 213-14.


[Закрыть]. Экзегеты прошлого пытались обойти эти далёкие от гуманности библейские тексты или дать им аллегорическое толкование. Реконструкционисты, кажется, намеренно выискивают такие отрывки и трактуют их антиисторически и буквально. Если другие фундаменталисты просто прониклись жестокостью, свойственной Новому времени, то реконструкционисты создали религиозную разновидность воинствующего капитализма[562]562
  Ammerman, «North American Protestant Fundamentalism», pp. 49-53; Liensesch, Redeeming America, p. 226.


[Закрыть].

Сообщения о фундаменталистах не сходят с первых полос газет, но другие исследователи Библии пытаются возродить традиционную библейскую духовность в более миролюбивом духе. Еврейский философ Мартин Бубер (1878–1965), писавший в 40-х годах двадцатого века, считал, что Библия свидетельствует о присутствии Бога именно тогда, когда кажется, что его нет. Процесс толкования никогда не прекратится, поскольку Библия представляет собой непрерывно продолжающийся диалог между Богом и человечеством. Изучение Библии должно приводить к изменению образа жизни. Открывая Библию, мы должны быть готовы к тому, что услышанное нами полностью изменит нас. Бубер был потрясён тем фактом, что раввины называли писание микра, «призыв». Этот призыв не позволяет читателям отвернуться от проблем окружающего его мира, но учит их быть стойкими в своих убеждениях и прислушиваться к скрытым тенденциям происходящего.

Друг Мартина Бубера Франц Розенцвейг (1886–1929) тоже считал, что Библия призывает нас мужественно встречать невзгоды сегодняшнего дня. Читающие Библию должны отвечать на её «призыв» так, как это делали пророки, восклицая: «Хиннени: «Вот я!» – я готов, всей душой обращён к миру»[563]563
  Franz Rosenzweig, The Star of Redemption, translated by William W. Hallo, New York, 1970, p. 176.


[Закрыть]. В Библии отсутствует жёсткая предопределённость. Наша повседневная жизнь должна прояснять Библию, а Библия, в свою очередь, помогает нам открыть духовную глубину в наших обыденных занятиях. Чтение Писания – это процесс самопознания, погружения в себя. Розенцвейг понимал, что современный человек не способен отвечать Библии так, как это делали предыдущие поколения. Нам необходим иной завет, о котором говорит Иеремия, когда закон будет записан в наших сердцах[564]564
  Иер. 31:31-33.


[Закрыть]. Текст должен быть усвоен путём терпеливого, дисциплинированного изучения, он должен стать частью личности, чтобы затем претвориться в действие в мире.

Майкл Фишбейн, в настоящее время – профессор иудаистики в Чикагском университете, считает, что экзегеза может помочь нам вернуть саму идею священного текста[565]565
  Fishbane, «The Notion of a Sacred Text», in The Garments of Torah, Essays in Biblical Hermeneutics, Bloomington and Indianapolis, 1989, pp. 122-32.


[Закрыть]. Критическое изучение источников Библии мешает нам воспринимать Писание как единый текст, связывая между собой отрывки, далеко разнесённые во времени. Но ведь современная литературная критика признаёт, что наш внутренний мир состоит из фрагментов множества различных текстов, которые сосуществуют в нашей памяти, и каждый из них мы воспринимаем через призму других. Наш нравственный облик формирует не только Библия, но и «Король Лир», и «Моби Дик», и «Мадам Бовари». Мы редко усваиваем текст целиком: отдельные образы, фразы и отрывки существуют в нашей памяти, образуя множество подвижных, постоянно изменяющихся структур, влияющих друг на друга. Так и Библия присутствует в наших умах не целиком и полностью, но в виде отдельных фрагментов. Мы создаём свой собственный «канон внутри канона», и следует сознательно убедиться, что в наш «канон» мы включаем лишь тексты, исполненные милосердия. Историческое исследование Библии показывает, что в древнем Израиле существовало множество конкурирующих мировоззрений, каждое из которых провозглашало (зачастую не без агрессии), что лишь оно является официальной версией религии Яхве. Сегодня мы можем читать Библию как пророческий рассказ о нашем собственном мире, где неистовствуют ортодоксальные убеждения; она может дать нам возможность взглянуть на этот мир со стороны, с чувством сострадания, чтобы осознать опасность такого жёсткого догматизма и заменить его разумным плюрализмом.

Основной задачей работы Фишбейна было показать, каким образом Библия постоянно истолковывает и исправляет сама себя. Исайя предвидел, как все народы взойдут на гору Сион, град мира, говоря: «придите, и взойдём на гору Господню… и научит Он нас Своим путям… ибо от Сиона выйдет закон, и Слово Господне – из Иерусалима»[566]566
  Ис. 2:1-4.


[Закрыть]. Когда пророк Михей цитировал эти слова, он также с нетерпением ожидал наступления всеобщего мира, когда все народы будут спокойно беседовать друг с другом. Но он добавил удивительно смелое завершение. Все народы, включая и Израиль «ходят, каждый во имя своего Бога». Это звучит так, словно Михей предвидел наше время, когда множество концепций устремляется к одной общей истине, которая для народа Израиля выражалась в идее их Бога[567]567
  Fishbane, «The Notion of a Sacred Text», p. 131.


[Закрыть].