Текст книги "Окно в Союз 2 (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

* * *

Мы спускались по гулкой бетонной лестнице в цоколь. Впереди шествовал Свиридов, мерно позвякивая ключами, а Коршунов тяжело ступал следом, громко сопя на каждой площадке. Технический этаж встретил нас привычным густым запахом сырости и извёстки. Комендант отпер дверь и передал связку мне. Я включил освещение в подвале и подвёл комиссию к главному распределительному щиту на вводе. Отомкнул замок и привычным движением откинул массивную металлическую дверцу. Шаг в сторону – смотри, Иван Степаныч, оценивай. Да и инженеру по ТБ будет на что посмотреть.

– Вот, товарищи, всё на виду. Навёл порядок.

Иван Степанович достал из нагрудного кармана пиджака очки в тяжёлой роговой оправе, водрузил их на мясистый нос и сунулся в нутро ВРУ. Он молчал довольно долго, поочерёдно подсвечивая себе что-то в глубинах щита прихваченным с вахты фонариком.

– Не ожидал здесь такого увидеть, – буркнул Коршунов. – Пётр Семёнович, я же прекрасно помню, что тут было у вас в прошлом году. Шины потемнели, изоляторы начали сажей покрываться. А сейчас… Ты погляди, Лидия Михайловна! Контакты зачищены и смазаны, калиброванные вставки везде стоят. И погляди, Лидия Михайловна – каждый хвост подписан! И маркировка, – он притянул к себе одну картонную полоску, вторую, вчитываясь в символы. – Да, верно указано. Он выпустил их из пальцев, и ярлыки, покачиваясь, вновь замерли на кабелях. – Ты как, – спросил Иван Степанович, убирая очки обратно, – везде руку приложил, Константин Александрович? Или только здесь успел, на ГРЩ?

Я пожал плечами. – Здесь, Иван Степанович, то же самое, что и везде. Люблю порядок: так и сам не запутаешься, и другому мастеру сподручнее работать, если всё подписано.

Соколова хмыкнула.

– Бирки – это же обязательное требование, Иван Степанович, – тонкий карандаш в её руке предупреждающе замер над блокнотом. – По-другому и быть не должно, не мне вам объяснять, товарищи. Константин Александрович, а заземляющий контур вы проверяли?

– Да, Лидия Михайловна, конечно, – кивнул я. – Первым делом проверил болтовые соединения на шине. Подтянул всё, почистил, покрыл техническим вазелином. Рубильники смазаны циатимом. Работают чётко, дуги при отключении нет.

– Грамотно, – одобрительно буркнул Коршунов. – Вижу, что руки откуда надо растут. Закрывай щит, пошли наверх. Чего мы тут в сырости стоим, только ревматизм свой кормим.

Следующей остановкой нашей делегации стала столовая. Время шло к обеду, поэтому на кухне звонко гремела посуда, а в воздухе висел лёгкий запах жареного лука, почти спрятанный в аромате тушёной с тмином капусты. Поварихи с блестящими от жара лицами с лязгом ворочали тяжёлые противни. Тамара вынырнула из своего кабинета. Уголки её губ едва заметно дёрнулись вверх, но тут же плотно сжались. В руках она держала накрахмаленные халаты.

– Здравствуйте, Пётр Семёнович! – она кивнула коменданту и лишь затем поздоровалась с остальными. – Здравствуйте, товарищи. Вы по какому вопросу у нас?

– Проверяем работу нашего нового мастера, Тамара Павловна, – степенно ответил Свиридов, принимая от неё халат и надевая его. – Как он вам тут хозяйство наладил? Нет ли нареканий со стороны советского общепита? – Вы, товарищи, – обратился он уже к нам, – наденьте, пожалуйста, халаты. Всё же кухня, положено.

– Нет у нас претензий, да и не было с тех пор, как Константин Александрович нашим хозяйством занялся, – рассказывала Тамара, пока мы облачались в белые халаты. – Вытяжка теперь тянет отлично, сами видите, никакого чада. Плиты все работают исправно. Нигде ничего при включении не искрит, под нагрузкой горелым не пахнет. Константин Александрович нам и мясорубку починил. Работать стало спокойнее, какие тут могут быть вопросы.

Я молча провёл пальцем по холодному металлу кухонного электрощитка. Работает – вот и весь сказ.

Коршунов подошёл к ближней электроплите, пощёлкал галетными переключателями. Чёткие щелчки, никакого люфта. Он перевёл взгляд на меня, кивнув на шкаф управления. – Пятаки?

– Мёртвые заменил, остальные под напильник и шлифовку, – так же коротко ответил я. – Провал отрегулирован.

Коршунов удовлетворённо хмыкнул. Мы поняли друг друга без лекций. Он знал, как горят контакторы на мощных плитах в общепите, я знал, как их лечить.

Сдав халаты обратно Тамаре на выходе из кухни, мы неспешно поднялись на третий этаж. Комиссия заинтересовалась щитком в коридоре. Я привычно снял замок. Соколова сразу же сунула туда нос. «Жучков» она тут не найдёт, пусть смотрит.

– Автоматы новые, – констатировала она.

– Из фондов выбили, – веско вставил Свиридов, давая понять, что без его административного ресурса тут не обошлось.

– Изоляция на фазных проводах полностью восстановлена, – я указал на аккуратно уложенные петли. – Я всё перетянул.

Лидия Михайловна наклонилась к монтажу, потом чиркнула что-то в блокноте.

Комиссия покивала, и мы двинулись ещё выше.

На пятом этаже в нос шибанул запах пелёнок и готовки. Одинокая детская коляска преграждала путь к одному из щитков. Мне пришлось отодвинуть её, чтобы Иван Степанович мог проверить надёжность крепления нулевой шины в этажном шкафчике.

– Добротно. Вопросов нет. Правильный подход, – Коршунов кивнул и с лёгким хлопком припечатал дверцу на место. – Знаешь, Пётр Семёнович, мне тут больше смотреть нечего. Мужик дело знает. Моя оценка – положительная.

Лидия Михайловна провела рукой, разглаживая юбку.

– Давайте подождём с окончательными выводами, Иван Степанович. Я ещё рабочую документацию не видела. Давайте её посмотрим.

Мы спустились на первый этаж. Я прошёл в свою кандейку, взял с полки рабочий журнал и положил его на верстак перед Соколовой.

Лидия Михайловна начала перелистывать страницы. В моё время на заводе за пустую графу в талмуде могли и премии лишить. Так что все записи на месте. Учёт выдачи ключей от электроустановок тоже в ажуре.

Инженер по ТБ изучала бумаги минут пять, не меньше. Мы молчали, бумага мерно шелестела. В тишине слышалось тихое покашливание Коршунова.

Пусть смотрит.

Наконец Лидия Михайловна с лёгким стуком захлопнула переплёт.

– Неплохо, – произнесла она, снимая очки. – Всё корректно. Инструктажи тоже отражены.

– И ещё хочу отметить, что ни одного неисправного светильника мы сегодня не увидели. Редко такое встретишь, – сказал Коршунов, опершись рукой о стену.

Свиридов потёр руки.

– Ну вот и замечательно! Предлагаю подвести окончательные итоги. Возражения, замечания, предложения у членов комиссии имеются? Внесу в протокол.

– Да что тут мусолить, Пётр Семёнович. Мужик с руками, соплёй не вешает, – басовито отозвался Коршунов, пожимая мне руку своей огромной шершавой ладонью. – Четвёртый разряд и допуск до тысячи вольт. Больше ему тут и не надо.

– Не возражаю, – Соколова спрятала блокнот в сумку.

Морщины на лбу Свиридова разгладились. – Вот и славно. Поздравляю, Константин!

– Спасибо за доверие, товарищи, – кивнул я. – Не подведу.

Проверяющие потянулись к выходу. Свиридов приотстал от комиссии, и его ладонь опустилась мне на плечо, пальцы крепко и с нажимом сжали ткань.

– Молодец, Константин. Не ударили мы в грязь лицом перед городским управлением. Завтра с самого утра заходи ко мне, будем оформлять приказ, заводить новенькую трудовую книжку и пропуск тебе выпишем нормальный.

– Я тогда поехал заканчивать ремонт, Пётр Семёнович. Завершающий этап.

– Ты как там, – обеспокоился майор, – по срокам успеваешь? Про качество не спрашиваю, халтуры за тобой не видел.

– Не переживайте, Пётр Семёнович. Даже раньше рассчитываю поспеть. Планирую сегодня до вечера закончить, завтра хозяину сдать. Может, что попросит ещё сделать по мелочи. Рассчитываю с четверга вернуться на рабочее место.

– Вот и отлично! – подытожил комендант. – Завтра в восемь жду.

Мы попрощались, и я зашагал на выход, придерживая ремень сумки. Закончить с розетками и выключателями. Окончательно прибраться. Отщёлкать фотографии работы, пока солнце не село.

А вечером я наберу Тамару. Повод уже не нужен.

Глава 20

Работу в квартире Удалова я завершил уже почти под вечер, когда двор с кучами неубранного гравия начал тонуть в сером сумраке. Последний подрозетник в прихожей, последний винт. Я затянул его так же тщательно, как и другие. Люблю работать с удобным инструментом, а удобный для меня это тот, что я прихватил с собой с самарской дачи – свой старенький, потёртый, но всё ещё надёжный набор Black Decker. Небольшой пластиковый кейс со сменными жалами, базовой рукояткой с трещоткой, небольшими торцовыми головками и даже тремя свёрлами я купил ещё в 2005. Впрочем, вид у набора был идеален для конспирации: серая пластмасса, защёлка отломана ещё в прошлой жизни, ручка отвёртки в трещинах и синей изоленте. Ни один сержант в общаге не заподозрит буржуйский девайс – покрутит в руках, решит, что самопал, и потеряет интерес. То, что нужно. Работаешь привычным инструментом, не привлекая внимания.

Я убрал инструменты в сумку и отключил вводной автомат. Ещё раз прошёлся по квартире, проверяя, не осталось ли где мусора. Да нет, всё в порядке. Я поставил последний бумажный пакет с картонными упаковками от розеток и подрозетников, с обрезками изоляции и проводов и прочим мелким мусором у входной двери. Остановился, прикидывая, не забыл ли чего. Да вроде как бы, и всё. Баста, карапузики, кончилися танцы! Тишина в пустой квартире не была абсолютной – жильцы дома возвращались с работы, погромыхивал лифт, откуда-то вкусно потянуло жареным луком, а затем и жареной же картошкой. В животе заурчало.

Готово. Завтра буду сдавать работу гаишному подполковнику. Первая по-настоящему большая работа именно на себя, да ещё и для такого важного кренделя, как начальник всея ГАИ Куйбышева. Очень хочется верить, что всё пройдёт без неожиданностей.

Я остановился уже на пороге, выругался сквозь зубы и снова включил автомат. Всё-таки одно важное дело я так и не сделал. Снова прошёлся по квартире, зажигая лампочки, сиротливо болтающиеся на проводах в каждом помещении. Все бра, светильники и люстры Удаловы повесят сами, после того как обклеят стены обоями.

Да и плёнку в кассете хотелось уже добить до конца, посмотреть на результаты своей работы, так сказать, глазами будущих заказчиков. Для фотосъёмки свет был уже так себе, Но лампы помогут. Я достал из сумки «Смену-8М». Плёнка Фото-130, как я помнил, терпимая к недосвету, если не дёргаться, поэтому её купил. Снял защитный колпачок с объектива. Диафрагму крутим до упора на «четвёрочку», а выдержку на «В». Вспышки у меня нет, поэтому в помещении придётся вот так вот. Ну ничего, и без штатива обойдёмся, обопру на стремянку, полсекунды на снимок. Как при прыжке с парашютом мысленный отсчёт, только не «Сто двадцать два» до выдёргивания кольца, а «Сто». Как раз полсекунды выйдет.

Поставил фотоаппарат на стремянку, чтоб не смазать кадр. Рычажок на оправе вверх, пружина взведена. Плавный нажим на квадратную кнопку.

Щёлк.

Никакого зеркального лязга – сухой, почти невесомый звук. Детская игрушка, а выручает.

Щёлк. Перемотка колёсиком до упора, новый щелчок. В объектив попала и гостиная: ровные штрабы под слоем алебастра, ряд новеньких автоматов в щитке, розетки строго по уровню. Общие планы. Снимал не спеша, экономил кадры.

Плёнка закончилась характерным тугим сопротивлением. Теперь достаём её обратно. Я нажал рычажок затвора вниз и, придерживая его, выдвинул головку перемотки слева. Прокрутил до щелчка освобождённого язычка. Всё! Смотал. Открыл заднюю крышку и вытащил кассету. Теперь можно нести её в проявку. Портфолио в восемьдесят первом году, подумать только… Дичь, конечно. Не контора ведь строительная, чтобы каталогами козырять. А с другой стороны – почему нет?

Снова обесточил квартиру, подхватил у двери пакет с мусором, чтобы выбросить в бак во дворе, защёлкнул замок и вышел. Спускался по лестнице уже в полной темноте, нащупывая ступеньки ногой. Двор был почти пуст, у подъезда стояла знакомая «Волга» – видимо, кто-то из соседей-начальников вернулся. Я не стал всматриваться. Устал, плечи начали ныть. Хотелось чая с лимончиком и возможности просто лежать, изучать потолок.

Вахтер, увидев меня, только кивнул, погружённый в чтение «Огонька». В общежитии было тихо – вечер, народ разбрёлся отдыхать, смотреть телевизор или сразу спать до следующей смены. В своей комнате я сбросил робу, взял мыльно-рыльные. Первым делом – душ. Стоя под тёплыми, не очень сильными струями, я прокрутил сегодняшний день: экзамен, белый халат строгой Тамары, когда она едва мазнула по мне глазами. Её быстрый, едва уловимый взгляд. Чай для комиссии накрыла она, больше некому. Надо же, сколько я успел провернуть за этот день! Осталась только сдача объекта, но это уже формальность.

И звонок, который я задолжал.

Снова подивившись своей неугомонности и плотности событий, я вытерся насухо жёстким вафельным полотенцем, натянул чистую майку и штаны и вышел в коридор к телефону-автомату. Бросил в щель двушник, набрал номер.

Трубку она сняла почти сразу, на втором гудке.

– Алло? – голос Тамары был спокойным.

– Добрый вечер, Тамара Павловна. Докладываю: объект закончен, экзамен закрыт.

– А, Самарский! – оживилась она. – Я как раз думала, появишься ты сегодня или нет. Работу закончил? С экзаменом отстрелялся?

– Да, финишировал. Завтра хозяину сдавать. И отстрелялся. Спасибо тебе, кстати.

– За что это вдруг? – протянула она притворно-недоуменно.

– Твои эклеры спасли положение. За мной должок. Это же ты накрыла?

В трубке послышался сдержанный смешок.

– Догадался, значит? Да, я. Пётр Семёныч вчера вечером заглянул, сказал, что комиссия приедет, а у него даже стаканов на всех не хватит. Ну я и подсуетилась. Не могла же я позволить, чтобы моего электрика завалили из-за кружки с отбитой ручкой. Ты, Константин Александрович, мужик с руками, но… Надо было подстраховать специалиста.

«Моего электрика».

– Очень выручила, Тома. Буду должен. Комиссия осталась довольна, и видом, и содержанием. Так что я теперь официально ваш штатный электромонтёр с четвёртым разрядом. Завтра оформляюсь в кадрах.

– Поздравляю! – звонко сказала она. – У нас никто не сомневался. За эклеры и чай сочтёмся быстрее, чем думаешь, Самарский, – тон её чуть изменился, стал суше и деловитее. Есть разговор… не для чужих ушей. Ты сегодня вечером сильно занят? Никакой… халтуры?

– Смотря для чего. Планов особых не строил. Но долг платежом красен, так что внимательно слушаю.

– Можешь заглянуть ко мне домой через час? У меня к тебе дело есть, обсудим за чаем. Нужно слабой женщине по паре вопросов с надёжным человеком посоветоваться. За час управимся, думаю. Адрес не забыл?

– Да я и окно не забыл, – признался я.

– Память хорошая, хвалю. Тем не менее в окно лезть не стоит. Поднимайся на третий, квартира 32. Войдёшь через двери, как приличный человек.

– Принял. Буду. Грей свой самовар, Тамара Павловна.

– И даже лимончик нарежу, – засмеялась она. – И конфеты ещё остались… те, твои, чудны́е. Одной-то точно поделюсь.

– До встречи, Тома.

– Жду, Костя.

Она положила трубку. Я ещё секунду постоял, слушая гудки, потом не спеша вернулся в комнату. «По паре вопросов». Интригует.

Я не рассчитывал на близость, хотя… Но был готов к любому исходу вечера. К разговору по душам. К просьбе о помощи. Даже к тому, что она скажет: «знаешь, Костя, не срослось». Всё было возможно. Пальцы, застёгивавшие пуговицы на манжетах, едва заметно подрагивали.

Одевался тщательно. Чистые носки, свежевыглаженные брюки, светлая рубашка. Пригладил мокрыми ладонями отросшие вихры. В зеркале на меня смотрел всё тот же подтянутый мужик… с почти исчезнувшим шрамом. Я погладил щёку пальцем. Рубец разгладился почти полностью, лишь тонкая светлая ниточка упрямо напоминала о том, что тут что-то было. Я растёр по выбритым щекам лосьон и вспомнил про парфюм.

Meteorites. Духи, купленные в той Самаре, в отделе, пахнущем деньгами и стеклом. Коробочка цвета пудры, украшенная разноцветными калейдоскопичными вспышками, похожими на салют. Я достал её из тайника в нише каптёрки, где она лежала в полиэтиленовом пакетике рядом с ещё одной коробочкой, Dolce Gabbana. Даты производства я аккуратно затёр до того, как спрятал их. Для куйбышевского электрика восьмидесятых – фантастический подарок. Для Тамары – ещё одна загадка. Я не колебался ни секунды. Не слишком ли? Нет. Достойно? Более чем. Удивлю? Сто процентов.

Бросил взгляд на часы. Пора. Спрятал коробочку в фирменный пакет и вышел. Проносил через вахту, держа пакет за пазухой. Честно сказать, оттопырился пиджак от этого просто неприлично, но я махнул рукой – мне только из общежития выйти, а там в руки возьму. Вечер, идти недалеко.

Переживу.

* * *

Подъезд ведомственной пятиэтажки встретил меня чистотой и запахом свежевымытых ступеней. Никакими котами или надписями на стенах тут и не пахло.

Я поднялся на третий этаж и нажал на круглую кнопку звонка. Через несколько секунд я услышал шаги хозяйки, шорох заслонки глазка. Дверь открылась. На Тамаре было трикотажное платье песочного цвета, подчёркивающее фигуру, а волосы были собраны в домашнюю причёску.

– Заходи, Самарский, – мягко улыбнулась она, отступая в прихожую. – Вот тапочки.

– Здравствуй, Тома.

Я шагнул в квартиру, закрывая за собой дверь, отозвавшуюся мягким щелчком английского замка, и невольно зацепился взглядом за видимую мне из этой точки обстановку. Однокомнатная, но просторная. Никакого нагромождения, никаких старомодных лакированных фанерных шкафов: лакированный югославский гарнитур орехового дерева, безупречно начищенный паркет, настенные чешские бра из матового стекла.

Переобулся и полез в пакет за подарком. Коробочка, казалось, растопырила свои углы и не захотела появляться на свет без боя. Тамара стояла молча, и с улыбкой смотрела на моё пыхтение.

– Что там у тебя, Костя? – спросила она. – Розы шипами зацепились?

Я молча протянул Тамаре злополучную упаковку с духами, которая наконец-то сдалась.

Тамара осторожно взяла её, поднесла к свету и покрутила, разглядывая.

– Боже мой… Костя… – она посмотрела на меня, прижав флакон к груди. – «Герлен»? Настоящий французский? Да ещё и большой флакон, на сто… Откуда у тебя такое сокровище⁈ Это же… это даже в «Берёзке» днём с огнём не сыщешь! Я про такие только слышала от жены одного из дядиных знакомых, генерала, но у неё муж бывает там, привозил ей. А уж как пахнут, даже и не знаю, не довелось.

– Считай, что довелось узнать. Некоторые начинающие электрики знают тайные тропы к нужным местам, – усмехнулся я. – Главное, чтобы тебе нравилось.

– Нравится? Да я в жизни ничего подобного не видела! – Она, кажется, немного порозовела, что в сочетании с этим платьем выглядело… даже слов не подобрать, но мне понравилось. – Спасибо тебе. Спасибо, Костя. Боже мой, «Герлен». Ты мой руки и проходи уже, проходи в кухню.

Сантехника в ванной была финской, плитка чешской. Я помыл руки, вытер их протянутым Тамарой полотенцем и прошёл за ней в кухню, осторожно разглядывая её квартиру.

На Тамариной кухне глазу тоже было за что зацепиться. Никаких пузатых громыхающих «ЗИЛов» – в нише тихо урчал двухкамерный импортный красавец. В комнате я заметил магнитофон Sharp с хромированными тумблерами, на окнах – плотный привозной тюль. Женщина явно знала толк в красивой жизни и умела эту жизнь себе организовать. Но вот Guerlain ей не попадался, несколько даже самодовольно подумал я.

Знай наших!

На столе появились тонкостенные фарфоровые чашки с золотой каёмкой, розетка с клубничным вареньем и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Чай был ароматным, и я даже задумался, стоит ли сразу класть туда лимон. Во вторую чашку положу, – решил я. Первую посмакую и так.

– Ну, рассказывай, электрик, – Тамара присела напротив, подперев подбородок ладонью. – Как твой паспорт? В паспортном столе не мурыжили?

– Да куда там, – с усмешкой отмахнулся я, отпивая чай. – Зинаида Ивановна готова была мне выдать паспорт хоть с гербом Римской империи. Я ей на коленке вентилятор в кабинете починил, спас заслуженного работника МВД. Так она мне документ оформила быстрее, чем кремлёвские куранты бьют. Ну и без Свиридова, думаю, не обошлось, замолвил слово.

Про участие в моём деле следователя Никанорова я решил лишний раз никому не трепаться.

Тамара тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью: – Рукастый ты мужик, Самарский. А комиссия как? Что сдал, это понятно. Но Свиридов кручинился, что гонять тебя будут по-настоящему. Ответственное дело потому что эта твоя электрика.

Я рассказал Тамаре об экзамене, без лишних подробностей, но с юмором. Женщины любят мужчин с юмором, главное, чтобы он не был армейским. Мы пили уже по второй чашке (я – с лимончиком!), когда я подвёл итоги.

– В общем, завтра в кадры. Трудовую заведут. Так что работа есть, крыша над головой есть, будем жить.

– Кто бы сомневался, – покачала головой Тамара. – С твоей-то головой да опытом.

Мы помолчали. В этой тишине не было прежней неловкости после происшествия на даче; между нами установилась та осторожная, бережная теплота, когда оба понимают взаимное притяжение, но не спешат форсировать события, боясь спугнуть зарождающееся доверие.

Когда налили по третьей чашке, Тамара заговорила значительно тише:

– Костя… Я ведь не просто так позвала тебя. Помнишь, я говорила, что хочу посоветоваться?

– Слушаю тебя внимательно, Тома.

– Дело серьёзное. Мой близкий родственник… он занимает хороший пост в Москве. У МВД свой УРС, и наша столовая к нему по цепочке относится. Он человек со связями и определённым весом, сам понимаешь. Вчера он мне позвонил вечером… в общем, предлагает мне к Новому году перевод. Считай, три месяца осталось, даже меньше уже. Перевод не в Москву. У нас в Куйбышеве как раз освобождается место заведующего центральной продуктовой базой нашего ОРСа – тамошний начальник уходит на пенсию по выслуге лет. Дядя берёт меня под крыло. Сам понимаешь, всё в выигрыше, и он, и я.

Я присвистнул про себя. Завбазой МВД в крупном промышленном закрытом городе – это номенклатурный олимп снабжения. В эпоху тотального дефицита это означало нешуточное влияние, доступ к любым фондам и совершенно другой уровень жизни. Но вместе с тем – такую же ответственность и постоянную эквилибристику на грани закона. А то и за гранью. Ну и понятно стало, откуда у неё вся эта техника – кое-кто не забыл родную племянницу, заботился, вёл по карьерной лестнице. Нормальный, в общем-то, мужик, видимо.

– Ты всерьёз думаешь согласиться? – спросил я, глядя ей в глаза.

– Всерьёз, – твёрдо кивнула она, и передо мной на секунду возникла не домашняя Тома, а Тамара Павловна, полновластная хозяйка наших поварих и грузчиков. – Столовая – это хорошо, но я из неё давно выросла. База – это масштаб. Сверху прикроют, если что, а работать я умею… Раньше приходилось дёргать Москву по мелочам, а тут сама себе хозяйка. Ну и воровать не собираюсь, но есть много вполне честных способов доставать всё нужное. И фонды выбивать умею уже. – Тамара внимательно посмотрела на меня, и, видимо что-то заметив, торопливо добавила: – Ты не думай, у меня родня нормальная. Не воры. Я и сама везде на Досках Почёта, но всё никак не решалась сама, без опоры на близкого человека. А дядя в Москве, на него каждый вечер не обопрёшься, слёзы вытирать не побежишь.

Она сделала паузу, дождалась моего молчаливого кивка, потом провела пальцем по краю блюдца. – И ещё одно, Костя. Раз уж жизнь меняется… Я видела на авторынке объявление. Продают ВАЗ-2105. Практически новый, с минимальным пробегом. Позвонила.

Она вздохнула и продолжила.

– Всей суммы у меня на руках, конечно, нет. Но продавец согласен поменять «пятёрку» на моего «Москвича» с доплатой в две с половиной – три тысячи. Если ему машина понравится.

– «Пятёрку»? Редкая птица сейчас. Их только-только начали выпускать. Глаз на неё сразу положат, а то и положили уже. Тут решать быстро нужно, такой аппарат не залежится.

– Вот именно. А если ему моя машина не понравится, то я могу и продать свой «Москвич», отдать ему эти одиннадцать тысяч деньгами, добавив свои. Сам видел, машина почти в идеальном состоянии, уйдёт быстро. Деньги у меня отложены, нужная сумма на доплату есть. Я хочу взять эти «Жигули». Но… – Вся её напускная строгость вдруг осыпалась: плечи чуть опустились, пальцы нервно перебрали край салфетки, а во взгляде проступила непривычная робость. – Это же авторынок. Там сейчас такой контингент крутится, Костя… Сумма на руках огромная. Женщине одной соваться будет крайне неосторожно. А сослуживцев покойного мужа, или даже самого Свиридова дёргать не хочу. Начнутся разговоры, пересуды, станешь должен… а тут дело личное, почти интимное, не хотелось бы посторонних вовлекать. Я, конечно, про многие махинации перекупщиков наслышана, всё же столовая у нас милицейская. Но мне нужна страховка, Костя. Мне нужен рядом спокойный, надёжный мужик. Чтобы видели: женщина не одна. Можно и через комиссионку, но платить придётся само́й, покупатель лишних расходов не хочет. Поможешь мне с этими сделками?

– О чём речь, Тома, – негромко, но уверенно ответил я, накрыв её ладонь своей рукой. – Конечно, помогу. Можешь на меня рассчитывать.

Тамара не убрала руку. Её пальцы чуть сжались в ответ, а губы, напротив, смягчились.

– Спасибо, Костя. Я знала, что на тебя можно положиться.

Она встала, что-то вынула из шкафчика кухонного гарнитура и положила на стол коробку Merci.

– А вот и твоя конфета. Выбирай из тех, что остались. Все вкусные.

Я вздрогнул. Обратила она внимание на дату производства на упаковке, или нет?