Текст книги "Просто Маша (СИ)"

Автор книги: Jana Mazai-Krasovskaya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– А… как он привыкать будет?

– А для этого мы челочку оставим, не возражаешь?

На самом деле все очень даже хорошо, – думала я, на сей раз контролируя, чтобы все было «втихую». Тоби после такого явления некоторое время вряд ли будут посещать, хм, романтические чуйства, до которых мне уже – как до Луны, а бедняжке Эйлин… Да, ей этого точно не хватает. Надо попробовать позакукливаться, все же это, наверное, самый быстрый вариант, а главное, зависит только от меня.

*

Когда я вышла, подобрав еще влажные волосы в почти привычный вид, Тоби облегченно вздохнул.

– Ну и как? – наконец поинтересовался он. – Удачно сходили?

Я вздохнула. Рассказывать о знакомстве с молодым аврором? Нетушки. А вот про все остальное… Отчитаемся!

– Сову купила. Кстати, Северус! Не прилетела еще?

– У меня! – откликнулся он. – Принести?

– Хочешь посмотреть? – спросила я Тобиаса.

– Кажется, я сегодня уже насмотрелся, – вздохнул он, и я хихикнула.

– На потрясающее парикмахерское колдунство. Зато это настоящая волшебная птица, а не намазанная красками женщина.

– Обойдусь.

– Ну как хочешь, – улыбнулась я. – Аппетит еще не проснулся? Идем на кухню?

Я положила ему тушеных овощей с мясной подливкой и продолжила:

– Думала прицениться к зельям, забежала в аптеку, встретила там отца Эйлин.

О, кажется, аппетит снова пропал… Я постучала его по спине, пока он прокашливался.

– И… кха-кха, кхак?

– Ты забыл, как не узнал мою рожу в гриме?

– И он тоже не узнал?

– А что, думаешь, можно было?

– Да кто вас знает. Волшебники же.

– Он палочку дочери опознал, а я сказала, что купила. Он сразу отстал и ушел.

– И не сказал ничего?

– Вроде как извинился. Да ты ешь, ешь…

*

Как хорошо, что я мало нуждалась во сне – было время хотя бы подумать, а то днем мы вечно крутились – белки в колесе обзавидуются. Перед глазами (внутренним взором, конечно, и, похоже, только моим) упорно маячило лицо папаши Эйлин – да так, что в конце концов я едва не чувствовала себя виноватой – не помогла пожилому человеку, когда ему было плохо. И как прикажете со всем этим разбираться, если Эйлин при упоминании отца начинает трясти? Только перед тем, как наше тело и сама Эйлин отправились баиньки, я все же догадалась задать ей правильный вопрос.

– Когда случается так, что чью-то палочку продают другому магу?

– Обычно когда кто-то умрет, а родственникам она не подходит, – не задумываясь, ответила она и зевнула. – Возвращают туда, где купили, половину денег получают назад. Давай спать, я просто ужасно устала.

Тогда странную реакцию Принца можно приписать тому, что его смерть дочери потрясла, что ли? Странно. Вроде как он сам ее выгнал. В каноне. Или нет? И от рода отсек… или не отсек? Хотя Эйлин моя здесь, кажется, от другой гадости загибается. Вообще тут есть фанонная родовая магия или нет?

– Эйли-и-ин!

– Ну чего тебе? – жалобно откликнулась она.

– А родовая магия… она какая?

– Какая магия?

– Ну, есть тут что-то, что магически связывает всех предков и потомков? Домашние алтари там, ритуалы?

– Как что… родство. Про алтари не слышала, хотя погоди… что-то про друидов. Нет, не помню. Ритуалы… редко, многое же запрещено давно. Это ты к чему, не понимаю? Ты сама не знаешь, что ли?

– Поиск человека по крови родственников возможен?

– Какое еще поиск по кро… Ой. Это Темная магия… Но только по его собственной.

– Да? А если ребенок пропал?

– Детям обычно амулеты надевают… Думаешь, нас могут найти?

– Ты кому-то свою кровь давала?

– Нет. Но… я же маленькая была, могли взять так, что я не помню.

– Ты вообще мало что помнишь, как выяснилось. И смотрю, то-то у нас Северус прямо весь в амулетах. Дорогая наша старательная и любящая мамочка.

– Я на нем все время чары подновляла!

– Какие?

– Магглооталкивающие!

– Так отталкивали, прямо до синяков, да?

– Ой… Но как же…

– Совсем проснулась? Ну извини. Вот только не надо снова заводить о том, какая ты дура, я уже в курсе, как и в том, что это ты не сама по себе. Разобраться бы в том, кто с тобой это сделал. Я вот думаю, почему ты так отца боишься? Это он?

– Не говори мне о нем! – почти истерично воскликнула она.

– Да что он тебе сделал, скажи, наконец! Ты ведь должна понимать, что мне надо знать, от чего защищаться в случае чего! Тебя же спасать!

– Я п-постараюсь. Он, – голос Эйлин дрожал. – Н-н-ничего. Но я его боюсь!

Вот это здрассьте, приехали.

– Почему? Ты не помнишь или просто так боишься?

– Н-н-не… не знаю!

Ох. Как же с ней трудно.

– Давай-ка, робкая моя, сходим, валерианочки тяпнем, а то долго не уснешь.

Домашнюю аптечку мы недавно тоже пополнили, первым делом, можно сказать, а валериана – штука международная. Двойную дозу… или тройную? Нет, уснет раньше, чем я ее разговорю. Полторы – и хорош. Девушка у нас нежная, не подействует – добавим.

– Вот и славненько, – начала я успокаивающим голосом, когда Эйлин улеглась обратно на диван. – А теперь давай по порядку, почему ты так боишься отца. Мне он страшным не показался.

– Да? А кто в аптеке подпрыгнул чуть не до потолка?

– Преувеличиваешь. И вообще, я просто от неожиданности. Кто угодно подпрыгнет, когда к нему сзади подойдут и почти прямо в ухо что-то скажут. Тем более если это незнакомец. Так что давай, дорогая, хоть немного, да просвети меня. Сама ведь знаешь, что надо. Тут не страшно, в дом никто не проникнет, давай в одеяло завернемся, в конце концов.

И она на полном серьезе начала заворачиваться в одеяло, представляете? Нет, все-таки инфантильные черты у британских магов – это, наверное, какой-то наследственный признак. Или он вообще у всех магов есть? Изменения в психике из-за возможности колдовать? Ведь не зря у нас поговорка есть, мол, «такой большой, а в сказки верит».

– Он всегда был очень строгим, – начала Эйлин, замотанная в кокон одеяла.

Я внимательно слушала. Но так и не могла взять в толк, что такого уж особенного было в ее детстве – ну, родители не айс, но по-своему они все же о дочери заботились. По крайней мере, девочка не знала ни нужды, ни голода. А неуверенность в себе из-за того, что ее все время шпыняли – не то чтоб это лечится, но вовсе не криминал. В жизни таких, как она, достаточно, ничего – вырастают, бунтуют, взрослеют и понемногу выправляются. По-разному, конечно, но от низкой самооценки никто еще не умирал, страдали только. Рассказать ей пару примеров? Нет, успеется. И я только поддакивала и поддерживала – мне было интересно, когда мы наткнемся на барьер в ее воспоминаниях.

Потому что если это будет время учебы в школе – то у нас тут, вполне вероятно, вариант Дамбигада. А если нет, то может быть в принципе что угодно. Но чтоб родители отказались от единственного ребенка, это должно быть просто нечто, тем более, что, судя по рассказу, они были относительно нормальными. Не верю…

Школьные воспоминания – отрывочные, но были. И чем старше, тем их становилось больше, что вполне закономерно. Мне с гордостью рассказали про капитанство в «Плюй-камни» – оказалось, в те времена, когда она училась, плевались те камушки отнюдь не только противной жижей – бывало и огнем, и чем-то ядовитым, и вообще-то это было испытанием для всех версий Протего и других щитов, игра на скорость и прочность защитных заклинаний, не особо хуже квиддича, в смысле, тоже довольно опасная и даже зрелищная. Надо же, а я-то думала, что полная фигня – эта игра дурацкая.

И наша забитая, депрессивная и робкая домохозяйка была капитаном команды – и не просто факультета – Хогвартса! Всей школы! Командовала даже ребятами с других факультетов! Гриффиндорцы среди них тоже были. Фигурировал в воспоминаниях и Тоби – упорно без фамилии, но – та дам! – член этой самой команды и рэйвенкловец. Офигеть, да.

Стоп, вот же он – первый разрыв, первое стертое – фамилия Тобиаса! Как так? Получается, она ее не помнила в принципе – и такая избирательная амнезия мне нравилась не больше, чем тотальная – у самого Тоби. Вывод я смогла сделать только один – оба перешли кому-то дорогу еще в школе. И этот кто-то – сильный менталист.

Дамбигадство напрашивалось, конечно, но… уж слишком это было бы очевидно. Директор, а тогда еще просто профессор трансфигурации своих талантов в ментальной магии не скрывал – и это что-то да значило. Как минимум то, что использовать этот дар в преступных целях он не собирался. Потому что иначе надо было быть просто идиотом. Тогда кто? И почему?

Воспоминания Эйлин оборвались аккурат перед свадьбой, и я узнала, что женихом-то был отнюдь не Тобиас, а… Альфард Блэк! Старше ее всего на три года и учившийся там же. И… нет, он Эйлин не нравился – побаивалась она его.

Вот так номер. С перепугу сбежала? Блэки, что ли, у нас тут те самые гады? Ну… эти могут, эти все могут, но все же – с чего бы? Чистокровная и не самая слабая ведьма, с талантами… Хотя могут быть и те, кто под Блэков копал. А кому они за все годы только не насолили! Мдя.

Так все же что там у нас с папочкой? Ведь если он действительно скорбит о дочери, можно попробовать и «восстать»? Тем более Эйлин что-то говорила о библиотеке – а она нам ой как нужна.

И вообще надо подумать над первыми контактами, которые у меня появились в магическом мире. Кингсли, кстати, тоже не стоит сразу сбрасывать со счетов, раз они в МагБритании устроились, и довольно неплохо, то у семьи явно свои секреты имеются. Могут быть полезными.

А завтра еще приятели Северуса придут… Меня тоже начинало клонить в сон. Странно, спать я, кажется, стала совсем недавно – это что, действие привыкания к телу? Или что-то еще? Ох, все, я подумаю об этом завтра, и прости меня за плагиат, дорогая Скарлетт, ну и Маргарет, конечно!

Комментарий к 9. Родственные связи Спасибо, дорогие читатели, за ваши интереснейшие предположения – местами это было просто захватывающе!

Прошу не забывать, баба Мэри фамилии Сью не имеет, так что многое будет проще, часть “ружей” не выстрелит, и многое будет отдано на волю вашей безграничной и потрясающей фантазии. Она того определенно стоит ;)

====== 10. Безумное чаепитие ======

Утром спокойно подумать не удалось – надо было срочно делать завтрак для мужчин и отправлять одного – в школу, второго – на работу. Ах, просто счастье все эти бытовые чары, которые быстро помогают привести в порядок одежду. И воду почти мгновенно кипятят, да. Потому что проспали мы. То есть я и Эйлин. И только когда мы остались в доме одни, удалось умыться.

Кожу после вчерашнего немного стягивало, но в целом все было прилично, особенно если учесть, что помазаться вечером я, конечно, забыла. Хотя у нас в тарелке – овсяночка с маслом еще не доедена, кто мешает воспользоваться?

И вот лежу я на уже родном диване с развозюканной овсянкой на физиономии и заканчиваю читать лекцию о домашних масках для лица – для слушательницы первого года обучения Эйлин, конечно. А то она у меня начала возмущаться, мол, что это я делаю такое с ее лицом. Пришлось объяснить, что иногда мордой в салат – вполне себе косметическая процедура. Правда, салат должен быть из тщательно подобранных ингредиентов. Но если что, овсянка тоже сойдет. И даже картошка. Девочка в конце концов даже сделала философский вывод о том, что если что-то можно внутрь, то оно иногда и для наружного применения подходит. Зачатки логики, мои аплодисменты. Растет… Кстати, а может, магия – это действительно что-то такое, что мешает им взрослеть – ведь многие моменты действительно логику напрочь убивают?

И тут меня опять пробивает мысль о том, что с папаней Принцем-то всякое могло случиться. А потом – другая мысль о том, что, если он палочку узнал, может заявить о ее пропаже. Приметы, небось, знает не хуже Эйлин, так что выйти на нас ему будет, наверное, несложно. Если он здоров. Кхм. И чего ему пожелать-то, здоровья или чтоб полежал немного? Но встретиться все равно придется – как только Эйлин к этому подготовлю, самой ей точно присутствовать нельзя.

А потом пришла еще одна – вечером же к Северусу нашему гости придут! А у меня поле не пахано, кони не валялись и тесто не замешано. Так мы с дивана и свалились. Подобрали капли овсянки с пола, и снова – умываться. Ну и на кухню, черт побери. Эх. Да, я умею готовить и даже люблю, но при условии, что это не превращается в ежедневную повинность. Надоело.

Стоп, Мария! Это что еще за бунт на корабле? Что вообще за настроения – с подопечной налиняло? А ну брысь! То есть марш! Я закатала рукава и принялась за работу – благо продукты и все необходимое теперь было под рукой. Эх, а мы ведь еще кресла не загнали! Я мечтательно улыбнулась.

Телефон, нам нужен телефон! Ведь как иначе объявление о продаже давать? Снова с секретарем в школе договариваться – под процент? А там ничего так денег должно получиться. И дело вовсе не в том, что мне делиться жалко, а в том, что слухи поползут – мама не горюй. О том, что Снейпы, оказывается, богатенькие наследники или еще что в этом роде. И вскроют наш домик в не особо благополучном районе, никакая магия не поможет. Видела я этих…

Нет, можно, конечно, навесить лапши, мол, Тобиасу дали отреставрировать, вот только он реставратор еще тот. Дорогие вещи не несут к неизвестным мастерам, ежу понятно. Может, с магами эта версия и прокатила бы, но обычные люди, каких я тут узнала, не менее ушлые, чем у нас. А то и более. Короче, телефон хочу. А денег на него нет. И как это супругу объяснить? Ведь если бы нам можно было позвонить, я бы просто объявление в газету дала – кстати, не местную, а Бирмингемскую, не через Армию Спасения же кресла толкать.

Хм. А, собственно, почему бы не попробовать? Вот, мол, с вашей, то есть, конечно, божьей, помощью супруг образумился, нашел такое диво дивное и в порядок привел, как умел… Фабрика загибается, городок тухнет, ребенок растет, и вообще жить хочется и работать во славу кого вы там говорили. Мы старательные, вы же знаете. Памагити?

Тэкс, опара готова. Я слегка присыпала мукой «зародыш теста», прикрыла старым, но идеально отстиранным полотенцем и поставила на подоконник, куда падали солнечные лучи. Час есть на то, чтобы заняться начинкой. Мысль насчет того, что спросить можно что угодно у кого угодно и это в принципе бесплатно, взбодрила, и я задумалась о том, что кроме телефона и фотоаппарат бы пригодился. Модели, которые сейчас в ходу, я представляю – еще дедушка учил с ними обращаться. Он опытный фотолюбитель был: «Зоркий», «Зенит», «ФЭД» и «Смена» – на все снимал, а потом и я при нем не только отиралась – все научил делать, светлая ему память. Здесь подобные всяко можно будет найти. Это не кошмар на гармошке и с магниевой вспышкой, разберусь. Хотя, может, просто найти фотографа и не париться? Мы ж не мебельную мастерскую открывать будем… Вот если будем, тогда и появится смысл покупать. Что-то меня занесло.

Кста-а-ати, а где в этом доме документы? Эйлин, ау?

Не то чтоб я этого ожидала, но она оказалась не в курсе, чему я не удивилась. Мда, все-таки волшебник – это диагноз. Ладно, Тобиас вернется – спрошу, уж он-то не может не знать.

«Нет, не будем сейчас искать, – заявила я Эйлин, которая вдруг начала проявлять активность. – У нас другие дела, к чаепитию надо готовиться, раз пока мы не можем позволить себе просто пойти и закупить все в кондитерской – придется ручками, а ты вообще давай смотри и учись – мало ли, как жизнь повернется».

Эйлин испуганно прошептала что-то вроде «не уходи» и осталась наблюдателем. Все же назвать ее общительной девушкой было довольно сложно – да и вчера мы так наговорились, что даже мне приятно помолчать.

Вот ворона! Сову-то покормить забыла. Да и назвать ее надо вроде как для окончательной привязки. Я оттяпала ножом пару небольших кусочков от мясной обрези и полезла наверх по узкой скрипучей лесенке.

В комнатке Северуса было в меру чисто, а как для десятилетнего пацана – так даже аккуратно – может, потому, что вещей было минимум, а расставить в ряд книги, чтоб удобней было брать, этот ребенок догадался, вангую, лет примерно с пяти-шести. То есть когда учился заниматься ими самостоятельно.

На окне стояла пустая клетка, рядом с которой торчала палка-насест… Так. Откуда палка и где сова? Я осмотрелась. В комнате обнаружились две здоровые ветки, одна как-то хитро закреплена у окна, другая – наоборот, в самом темном углу. И из этого самого угла на меня неодобрительно зыркали пронзительные светло-желтые круглые глазки.

– Ну извини, дорогая, извини, закрутилась, – я подошла к сове и протянула ей кусочек мяса. Та взяла довольно аккуратно, быстро проглотила и получила еще кусок. А потом вопросительно посмотрела на меня.

– Ты у нас ястребиная сова, – я начала думать вслух. – Если бы ты была мужского пола, я бы назвала тебя Ястребок. Но ты у нас девочка, верно?

Сова щелкнула, что-то проворчала – и, видимо, решив удивить меня могучим искусственным интеллектом, кивнула. Я показала ей большой палец.

– Будешь Ясей? М? Ясенька?

Еще одно согласное щелканье – ну, мне так показалось. Отлично. Теперь сменить воду, и…

– Кстати, тебя же нельзя просто мясом все время кормить, тебе надо целых мышей там, цыплят… И если цыплят я в ближайшее время постараюсь найти, мышей ловить не пойду точно. Ты справишься сама, дорогая?

На меня посмотрели скептически, а потом перелетели на подоконник и шкрябнули по стеклу лапой.

– Прямо сейчас? – удивилась я.

Впрочем, кажется, я просто забыла, что некоторые виды сов прекрасно охотятся и днем. Я открыла окно, но Яся продолжала топтаться на подоконнике.

– О! Я же совиного печенья взяла, – вспомнила я, слетала за ним и угостила свою питомицу.

Печенье, кстати, было такое, что нормальному человеку и в голову не придет его грызть… Потому что состояло аккурат из того, что сове надобно, только в подсушенном виде. Ага, такие сухие плоские раздавленные мыши, целиком. Правда, перемешано, но хвосты и челюсти определить можно было довольно просто, а местами и лапы виднелись. Короче, не для слабонервных печеньки. Хотя брала я самое дешевое в неправедной надежде, что – а вдруг хватит на основу для оборотного? Может, более дорогие печеньки как раз того… мелкодисперсные. Ха, то-то продавец на меня так иронически покосился, когда я расплачивалась!

Мать моя, у меня ж тесто!

По лестнице я ссыпалась едва не быстрей Северуса и рванула на кухню. Фух. Так, яйцо с маслом, соль, размешиваем, добавляем. А теперь муки и – месим, месим, месим… Хочу домовика. Интересно, у Принцев они есть?

Эйлин, может, я договорюсь с твоим папой, м? Да перестань ты трястись, я тебя умоляю. Ты же умеешь, как там, окукливаться, короче, будто тебя нет? А меня так научишь? Как зачем? Ты что, не видела, какими глазами на тебя твой муж смотрит? Обрати внимание, дорогая… Да, именно это я и хочу сказать – ты ему нравишься. Ты! А я ни при чем, я сказала! Не думала, что ты извращенка. Нет, не думаю, что твой супруг тоже извращенец. Эйлин, ты забыла, сколько мне лет? Нет, я могу и поприсутствовать, но ты представляешь, если мне вдруг захочется высказаться?

Эй, ты где? Ау! Впечатлительная моя… База, база, я – недра… Что я сказала и про какую базу? Наверное, что-то волшебное, раз ты отмерла. Меняемся, а? Ты окукливаешься, и я иду к мистеру Принцу, потом наоборот, окукливаюсь я, и у вас с Тоби наконец появится личная жизнь, м? Кстати, вы лорды или нет, в смысле, папа? Нет? Слава труду! Почему? Труду всегда слава потому что!

Я засунула первый противень пирожков в духовку – эти будут с мясом – и сдула прилипающую ко лбу пушистую прядь – руки были в муке.

Эйлин, слышь? – а я окуклюсь, когда Тоби захочет тебя поцеловать… Да хочет он, хочет! Я-то все вижу, в отличие от одной неопытной и еще молодой дурочки. Ты что, не в курсе, что мужчину не только кормить надо? И прекрати краснеть, мне и так жарко…

*

У Северуса заканчивалась вторая неделя учебы на новом месте, он был совершенно доволен новой школой – по сравнению со старой, конечно, ну и в целом радовал не только успеваемостью, но и рассказами об одноклассниках. Мы начали постепенно заочно знакомиться с, так сказать, местным бомондом – верхушка общества в каждом городе есть, а у них – родственники и дети, и я немного начала представлять, кто тут кто. Ну а Северус, видя мое внимание, осознал свою полезность как шпиона в стане магглов. Хотя последнее слово в его лексиконе стало встречаться все реже – и за это он тоже получил от меня похвалу.

Так что мы его еще научим – и мимикрировать отменно, и родину любить, себя то есть. Возраст, к счастью, самый тот, так что это я все же удачно зашла.

Когда Северус в компании одноклассников явился домой, было готово все. Пирожки с мясом, пирожки с луком, пирожки с капустой и один большой сладкий пирог с яблоками. Да, и я тоже была… готовенькая. Точнее, мы с Эйлин. Потому что как печь пироги магией, не знал никто из нас.

У меня даже не было сил удивиться, что мальчишки были втроем.

– А Эванс сказала, что должна переодеться, – просветил сын. – Ее родители проводят.

– Хорошо, присаживайтесь пока за стол. Голодные? Возьмите по пирожку с мясом, хотя начинать есть до прихода всех гостей – дурной тон, но я ведь вполне могу отвернуться к окну и не заметить, – улыбнулась я и явно получила по десятку очков от каждого из мальчишек.

И я действительно посмотрела в окно. И заодно подумала, что Эвансы-старшие действительно заботятся о дочери. Ведь как иначе отпустить девочку в неблагополучный район? Только лично отвести, познакомиться с теми, кто с ней будет, и лично забрать. Молодцы, что еще скажешь.

Так все и получилось. Супруги Эванс раскланялись со мной, перебросились парой фраз о хорошей погоде, я неискренне пригласила их присоединиться, они искренне отказались, и мы расстались вполне довольные друг другом. Как хорошо, что ремонт в коридоре и гостиной был завершен. Но в голове нашей усталой таки завертелось…

Семья, говорите? Пара чистейшей воды сероглазых блондинов с волнистыми волосами – и рыжая деточка с прямыми – и это я еще молчу про черты лица. Да еще зеленоглазая. Ну-ну. Вот прям верю. «Она в семье своей родной казалась девочкой чужой» – лучше и не скажешь, спасибо, Александр Сергеевич.

Детки за столом вели себя поначалу образцово, обсуждали своих динозавров, в том числе Лох-Несское чудовище – причем наш Северус показал себя таким скептиком, что даже я не ожидала. Раскритиковал ту самую, нашумевшую, фотографию доктора Уилсона в пух и прах. Лили чуть не заплакала – она, как единственная барышня, оказалась самой романтичной, ей хотелось побывать на знаменитом озере, установить контакт с чудовищем, подружиться… Догадываюсь, она уже воображала, как станет его укротительницей.

Правда, когда я спросила насчет путешествия, дети оказались единодушно «за» – ну еще бы! Им хотелось всего – и развалины замка Аркарт посмотреть, и «чудище попугать». Ну-ну, попугаи мои, – так и хотелось им сказать, но Северус предложил тоже сделать фотографию, «как тот доктор», и довольно связно рассказал, как это возможно практически силами здесь присутствующих.

Мисс Эванс, конечно, возмутилась, мол, обманывать нельзя, на что он, на мой взгляд, вполне резонно спросил, можно ли шутить. И завязался уже почти философский диспут на тему, что можно считать шуткой, а что – серьезной фальсификацией.

А детки-то неглупые…

В голове у меня почему-то вертелась знаменитая трилогия об Артуре Мэри Стюарт – интересно, вышла или еще не вышла? Вот увлекательное было бы чтиво для подростков, и не только! Стоп. Преподавать я буду, если буду, конечно, историю, а не английскую словесность, куда хоть как-то можно это было бы протащить. Ну и каша у меня в голове, какая же каша! И всего три месяца, чтобы ее устаканить. А еще надо все же написать Кингсли, а то не дай бог искать начнет. И как-то осторожненько и аккуратненько узнать про ныне живущих Принцев. И про Тоби… хотя там вообще откуда копать, непонятно, да еще и опасно. Вот же занесло так занесло!

*

Когда в доме четверо подростков, двое из которых – маги, расслабляться нельзя. Жаль, до меня это дошло немного поздновато. Лили, любимая домашняя девочка, в компании оказавшись единственной, когда разговор касался того, что она знала, чувствовала себя прекрасно. Но через некоторое время мальчики увлеклись названиями, которые произнести-то было трудно… Некоторое время она слушала и удивлялась. А потом захотелось внимания.

Я уже потом поняла, что ребенок терпел, сколько мог. Но посуда вдруг начала шататься и звенеть, Северус сделал огромные глаза… Мне ничего не осталось, как крикнуть:

– Землетрясение! – сгрести в охапку детей – как только удалось, до сих пор не понимаю, магия, не иначе, – и вылететь во двор.

– Наверное, показалось, – преувеличенно равнодушно заявил Северус, потирая ребра, и продолжил грустно: – А я там еще пирог сладкий видел… Может, вернемся?

– Да, пойдемте в дом. Я думаю, – я сжала в руке ладошку Лили, и она очень вовремя посмотрела мне в глаза, так что получилось, что я сказала именно ей: – Больше такого не повторится.

Я ожидала чего угодно – того, что она покраснеет, смутится, хотя бы кивнет… но она только пожала плечами и отвела взгляд. Да мы врунишки, так, что ли? Хотя если дома были уже в курсе о ее выкрутасах, то могли и проинструктировать, мол, никогда не подавай виду. А что, мы Северуса другому учим? Тому же самому… Ладно, что с десятилетки возьмешь.

И мы вернулись. Пока мыли руки, пока рассаживались, хлопнула входная дверь, но на Тоби я отвлекаться не хотела, решив, что он и сам прекрасно разберется, а я глаз не спущу с двух малолетних волшебников. С одной так точно. Кстати, а не развеяться ли нам, заодно лишнюю энергию скинуть? Я предложила поиграть…

Сначала показала, как тренировать равновесие, а потом они, стоя на одной ноге, касаясь противника ладонями, пытались его столкнуть. Тут как раз совершенно неважно было, кто девочка, кто мальчик, так что смех и писк, а потом и хохот заполнили дом, который, кажется, никогда такого не слышал. Потом сыграли в «займи место», потом во что-то свое школьное, и я отправилась на кухню за пирогом. В конце концов, он был большой – полный противень, и надо было сначала аккуратно нарезать.

Увидев, что творится на моей кухне, я на миг замерла как вкопанная. Три пьяных рожи, четвертая – наш Тобиас, лыбились на меня, доедая… мой пирог!

Одна конопатая морда сыто рыгнула и, обернувшись к Тобиасу, выдала довольно скабрезную похвалу насчет того, как готовит его супруга, словно меня тут не было. Тоби, идиотски осклабясь, попытался похлопать меня по заднице. Меня!!! И губешки вытянул…

Для начала я заткнула ему рот первой попавшейся коркой, но он, улыбаясь, жевал и продолжал тянуть меня к себе. Ну, всё… А там дети меня ждут. С пирогом! Перед глазами все слилось – жующие дармоедские морды, стены, сковорода… и в этот момент в руку, словно сама, ткнулась… палочка.

– Силенцио! Левикорпус!

Тэкс, и на кой мне на кухне гирлянда из четырех поддатых мужиков, хлопающих ртами, аки рыбки вне воды?

– Либеракорпус! Конфундус!

Дружный шмяк – и на меня с пола смотрят одинаково дебильные рожи.

– Мам, что-то случилось? Помочь?

– Ничего, с чем я бы не справилась. Занимайся гостями!

Еще не хватало мне тут детей. Они же за Северусом отправятся, им тут все любопытно! Блин, как же его… дьявол, почему я не помню, а, к чертям…

– Пэк!

О, получилось. Почти прямоугольная пачка из четырех мужичков по стойке “смирно”. И... дальше что?

– Эйлин, куда их девать?

– В кладовку?

– Очухаются, сожрут чего… Жалко.

– Тоби… может, его в спальню?

– Может, их всех тогда? Как я его сейчас отколупаю?

– В нашу спальню? С ума сошла? В кладовку для уборки!

– Ладно, ты сама предложила.

– Тоби…

– Ничего ему не сделается. Пить меньше будет.

– Ты думаешь?

– Я знаю! Может, их связать? Как назло, все из головы вылетело…

– Инкарц…

– Спасибо, родная! Инкарцеро!

В темпе рок-н-ролла с помощью палочки, злости и известно чьей матери (Эйлин, заткни уши!) я укатила получившееся безобразие в чулан с ведром и тряпками, рванула на кухню, нарезала остатки пирога, прискакала с блюдом в гостиную, а там…

Северус тушил горящие занавески Агуаменти. Без палочки. Делая вид, что у него бездонная чашка. Лили смотрела с ужасом – как я поняла, на дело своих… то ли рук, то ли просто воображения. Майк и Колин бодро таскали воду из умывальника – помогали Северусу. Беда была в том, что до верха пламени они не доставали, и оно бодро рвалось все выше. Надеюсь, это не спонтанный аналог Адеско Файр?

– Финитэ! – рявкнула я так, что все присели. Пламя, кстати, тоже. И как-то быстро погасло.

Я шваркнула на стол блюдо – куски едва не разлетелись, скомандовала:

– Руки мыть! – и детки послушно встали.

– А мисс Эванс я попрошу остаться, – процедила я.

– Это не я, – залепетала девчушка, теперь уже пламенея ушами. – Я не знаю как! Оно само! – и заплакала.

– Тем, кто одарен некоторыми особыми способностями, надо строже воспитывать себя! – отрезала я. – Вы слышали о том, что такое дисциплина? Терпение? Уважение к чужим интересам?

– Я… нет, – пискнула Лили и уставилась на меня расширившимися глазищами. – Ой, вы все знаете?

– Да. Я знаю. И даже вам расскажу, если будете вести себя прилично!

– Я больше не буду! – закивала головой Лили. – То есть я буду хорошо себя вести! Я правда не нарочно, просто они…

Хлюп… Шмыг…

– Для начала помогите мне прибраться.

– Я?

– Кхм. А все это, – я хмуро обвела глазами часть разгромленной комнаты и выразительно посмотрела на девочку, – не из-за вас и вашего нетерпения?

– Х-хорошо… Но я не уме…

– Сейчас возьмем тря…

Бля-а-а-а! Там же пачка из четырех хануриков, один из которых – наш уважаемый мистер Снейп! Познакомьтесь, ребятки, это наш папа. Пр-р-ровались. С-с-скотина, проснешься ты завтра у меня… А, плевать.

– Репаро! Экскуро! Репаро! Тергео! Репаро! Скурдж…

До момента, пока мальчишки вернулись – относительно в порядке, а главное, никто из них не пострадал от огня, у меня все было готово, в том числе легенда о куске старой проводки, который давно надо было поменять, да все руки не доходили, а Лили сидела, открыв рот, и пялилась на меня, как на богиню. Нет, все. Не могу больше!

– Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?

– А… простите пожалуйста, который час? Меня папа должен забрать…

– Ах да, мисс Эванс, конечно, подождите. В котором часу?

– Он сказал, что в восемь.

– Значит, он скоро придет. Северус, когда проводишь своих друзей, зайди ко мне на кухню. А вы, мисс Эванс, хорошо подумайте, что будете говорить отцу.

– А вы…

– Я обязана поставить его в известность, – сказала я вполголоса, чтобы гости не услышали из прихожей.

– А может?..

– Что? Что вам непонятно в слове «обязана»? Вы дом могли спалить! – прошипела я оторопевшей девчонке и ушла прощаться с гостями. А заодно встречать мистера Эванса. За спиной которого…