Текст книги "Граф Сен-Жермен — тайны королей"
Автор книги: Изабель Купер-Окли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
этому поводу оказались весьма неожиданными. На следующий день я
отправился к нему с визитом. Он принял меня в большой зале и оказал весьма
радушный прием. Он сказал, что мое требование легко исполнимо, и
действительно, в этот же день я получил распоряжение Комитета Советников по
поводу возможности транспортировки нашей артиллерии, а также Указ о
немедленном возвращении денежных сумм, размещенных в различных
ведомствах.
Господин Бентинк изъявил желание помочь нам в этом деле, однако, мы
склонны считать его доброе отношение к нам всего лишь прикрытием его
корыстных планов. Но я продолжаю придерживаться той линии поведения,
которую определили для меня Его Величество.
Номер 590. Фолио 17.
Герцог Шуазельский– графу Д'Аффри.
Версаль, 10 мая, 1760 год.
Получил Ваши письма (под номерами 585, 586, 587), последнее было
вручено мне нарочным, которого Вы послали ко мне пятого числа, и его же я
отправляю к Вам без малейшего промедления. Господин Бентинк не
заслуживает слишком большого внимания с нашей стороны. Нам заведомо
известно, чего стоят его планы, ибо его двусмысленные покаяния не могут
загладить те дерзкие поползновения с его стороны на честь и достоинство
Франции...
Я успел уже познакомиться в некоторых газетах с Вашим Представлением
против так называемого графа Сен-Жермена. Его, как мне думается, стоит
поместить в какой-нибудь французской газете, чтобы эта публикация завершила
нашу операцию по дискредитации авантюриста...
Номер 593. Фолио 37.
Гаага, 12 мая, 1760 год.
Господин герцог.
...Господин Голицын также сообщает мне, что так называемый граф Сен-
Жермен, достигнув берегов Англии, был встречен Государственным
Посланником, который запретил ему вступать на английскую землю и приказал
с первым же кораблем отправляться восвояси. Вполне вероятно, что он
вернулся в Хевлот. Однако, очевидно и то, что он попытается, не теряя ни
единой минуты, достичь территории республики. Как бы то ни было, я сегодня
же обязательно переговорю с главой правительства о моих подозрениях.
Господин Голицын добавляет, что английский министр, якобы, не позволил
графу Сен-Жермену остаться в Лондоне, ибо он свято верит в то, что мы со
своей стороны всего лишь разыгрываем наше неудовольствие по поводу этого
авантюриста, предоставляя таким образом предлог для его пребывания в
Англии и дальнейших действий, направленных на защиту наших интересов в
этой стране. Однако, Представление, опубликованное мною, смею надеяться, в
достаточной степени развеет все их опасения и подозрения на этот счет.
Д'Аффри.
Номер 595. Фолио 45.
Гаага, 14 мая, 1760 год.
Господин герцог.
Вчера в полдень я встречался с господином Йорком и продиктовал ему все, что было подчеркнуто Вами в Вашей депеше... Прежде чем мы расстались, я
спросил господина Йорка о судьбе так называемого графа Сен-Жермена. Он
сказал мне, что этот авантюрист не был арестован в Гарвиче. Однако, его
задержали в Лондоне по распоряжению господина Питта. Господин Йорк
добавил, что главный секретарь министерства допрашивал Сен-Жермена. По
словам секретаря, у графа Сен-Жермена не все в порядке с головой, однако, тайного злого умысла в разговоре обнаружить не удалось. Получив доклад, министр приказал передать авантюристу, что, в силу имеющихся у них
доказательств, он не может оставаться в Лондоне и Англии, а посему
немедленно должен быть отправлен в Гарвич. Он возвратился в Хелветслюис и
оттуда без малейшей задержки проследовал в Утрехт, намереваясь пробраться в
Германию. Господин Йорк полагает, что он, возможно, следует в Берлин или же
присоединится к свите Его Величества короля Прусского. Я спросил его,
связано ли все происшедшее с этим авантюристом с недоверием к нему со
стороны английского министра. Он ответил, что ему совершенно не ведом
мотив, однако он уже проинформировал свое Министерство о том, что, без
сомнения, происходящее обязано желанием англичан угодить нам.
Д'Аффри
Фолио 142. Гаага, 27 июня 1761 год.
Господин герцог.
Человек, называющий себя джентльменом Франш Конте, на самом деле
носящий имя Линьер, он же, видимо, ранее Монтиньи, прибыл в наши края
несколько лет тому назад, примерно в то же самое время, что и так называемый
граф Сен-Жермен. Они образовали некое общество, где, однако, Сен-Жермен
публично не показывался, поставившее себе целью создание гидравлических
машин, пригодных для очистки портов, каналов и рек. Они выпустили акции, желая таким образом обеспечить себя необходимым капиталом, потребным для
предприятия. В течение этого времени Линьер неоднократно говорил мне о том, что он предлагал машины нашему Министерству, но господин Беллидор,
который осматривал их, ответил, что эти механизмы могут быть приняты
только после изучения комиссией, избранной из числа членов Академии Наук.
Однако, он, то бишь Линьер, не имел никакой возможности доверить свой
секрет такому большому количеству людей, а потому и решил явиться со своей
машиной в наши края, надеясь, что ему удастся сохранить свой секрет в
неприкосновенности. Я посчитал необходимым переговорить с ним лично,
чтобы понять насколько серьезно это предприятие и действительно ли подобная
машина может пригодиться нам для очистки наших портов и рек. Однако, его
ответы были столь неуверенными и в них сквозило столь мало способности, что
я сразу же понял, что он не знаком даже с основами механики. Однако, он
завершил сооружение этой машины в близлежащем городке Вурбург и
пригласил меня несколько месяцев тому назад посмотреть на ее испытание в
действии, которое нельзя назвать успешным... (еле дует описание машины).
Однако, имеется еще одно изобретение, которое обещает быть весьма
полезным. Это – насос с гораздо меньшим трением, нежели обычный. Но мне
кажется, что речь идет о том же самом, что используется в Безансоне вот уже
несколько лет.
Господин Линьер, убежденный в огромном практическом интересе, просил
у меня разрешения написать Вам об этих изобретениях и переслать Вам
чертежи, которые по этому поводу он вручил мне, их же я и прилагаю. Вы
найдете в них просьбу к королю, патент на изобретение, а также обзорные
материалы, касающиеся этих изобретений. Помимо всего прочего, эти бумаги
содержат в себе перевод выдержки из Резолюций Общественного Собрания
Голландии по поводу этих машин, список старых механизмов и сравнение их
характеристик с достигнутыми результатами новой машины, изобретенной
господином Линьером. Однако, последняя бумага кроме расчетов и исчислений
(которые, на мой взгляд, к тому же сфабрикованы) в себе ничего не содержит, в
чем я мог убедиться во время испытаний. Поэтому я и не намерен доверять
этому изобретателю и его машине. Господин Линьер остановился в Вене, и если
Вы полагаете необходимым послать ему какой-либо ответ на этот счет, я с
радостью немедленно передам ему Ваш ответ...
Д'Аффри.
Номер 793. Фолио 299.
Граф Д'Аффри– герцогу Шуазельскому. (Незашифрованно.)
Гаага, 23 марта, 1762 год.
Милостивый Государь.
...Так называемый граф Сен-Жермен, оказавшийся в этих краях два года
тому назад и пытавшийся убедить всех в своих будто бы достоверных
полномочиях к проведению переговоров между нами и Англией, и на чей счет я
получил распоряжение дискредитировать его как самозванца, продолжает с тех
пор блуждать по провинциям республики и их окрестностям под
вымышленными именами и тщательно скрываясь. Однако, в течение последних
нескольких дней мне довелось узнать, что под именем амстердамского купца
Нобле он приобрел имение в Гюльдере, под названием Хуберк, которое было
продано графом Велдерном, и за которое он еще не доплатил примерно
тридцать тысяч франков французских монет. Я счел своим долгом
проинформировать Вас об этом факте и спросить Вас, не пожелает ли Его
Величество, чтобы я вновь принял меры против этого человека и составил новое
Представление Общему Собранию? Или же Его Величество считает, что мне
лучше оставить его в покое, поскольку главная цель моих действий по
дискредитации этого человека была достигнута с таким успехом, что он не
осмеливается отныне показываться в обществе и вынужден поэтому
исподтишка дурачить народ своими химическими секретами, которые, якобы, способны продлевать жизнь.
Д'Аффри.
Номер 311. Фолио 327.
Герцог Шуазельский – господину Д'Аффри. (Незашифрованно)
Версаль, 10 апреля, 1762 год.
...мы наказали так называемого графа Сен-Жермена за дерзость и
самонадеянность. Отныне же нам следует оставить этого авантюриста наедине с
всеобщим недоверием, кое он сам, своими же действиями, и заслужил...
Номер 506. Фолио 54.
Министр Иностранных Дел – господину Д'Аффри. (Номер 245) Версаль, 25
января, 1761 год.
...упомянутая Вами статья в брюссельской газете от 12 числа буквально
восхваляет графа Сен-Жермена, или же авантюриста, носящего его имя.
Впрочем, это упущение следует возложить на управляющего газетой,
замещавшего издателя, пока тот находился в Париже.
Меня особенно поразил факт, что издатель газеты был верно информирован
о послании, которое Вы получили от маршала де Белл-Изля по поводу графа
Сен-Жермена...
Приложение 3
Из деловых бумаг господина Бентинка де Ровна, обнаруженных во
дворцовых архивах Ее Высочества королевы Голландии (перевод с
голландского)
Воскресенье, 9 марта, 1760 год.Он (Сен-Жермен) сказал мне..., что со
стороны Англии никаких препятствий к подписанию мирного договора не
ожидается, однако, препятствий вполне можно ожидать от Франции... Король
Франции, госпожа де Помпадур, весь двор и вся страна искренне желают мира.
Ни один человек, по его мнению, не способен помешать этому, кроме герцога
Шуазельского, расположившего к себе венский двор (королеву Венгерскую)...
Далее он сказал, что сумятица и бедствия, которые охватили Европу, обязаны
своим происхождением Версальскому Договору 1756 года... содержавшему
секретную статью, согласно которой Фландрия уступалась Инфанте в обмен на
Силезию, которая в дальнейшем была покорена и передана во владения
королевы Венгерской... По его убеждению, есть только один выход из
создавшегося положения – заключение мирного договора между Англией и
Францией. Он также добавил, что обычно "Прелиминарии, Конгрессы и
Конференции" забывают обсудить какие-нибудь важные мелочи, что ведет к
возобновлению войны, одна только мысль о которой заставляет вздрагивать
порядочных людей. Он считает, что мирный договор, выгодный как Франции, так и Англии, может основываться на честности обеих сторон, а это, в свою
очередь, может произойти, если стороны будут представлены честными
людьми, которым выразят доверие народы обеих держав. Затем он повторил, что король и госпожа де Помпадур стремятся к миру. Однако, и король Англии
желает того же, а вместе с ним граф Гранвилль (Чарльз Форонсхед) и герцог
Ньюкаслский (когда же речь зашла о Честерфилде, он сказал уверенно,
испытующе глядя мне в глаза и желая, видимо, знать мою реакцию:
"Честерфилд – досужий болтун"). Господин Питт, по его уверению, с ними
заодно, хотя когда-то их интересы не совпадали. Этот господин не обладает
достаточным авторитетом у короля... Затем он сказал, что шотландец по имени
Краммон, житель Парижа, получил письмо из Амстердама от мистера Невиля с
просьбой о встрече. Вскоре Краммон получил другое письмо, на этот раз – из
Лондона, которое попало к нему через Брюссель. Оно содержало в себе
некоторые предположения по поводу заключения сепаратного мирного
договора между Францией и Англией. По его словам, эти предположения
исходили от герцога Ньюкаслского и лорда Гранвилля. Он признался, что
содержание этого письма стало ему известно от госпожи де Помпадур (при этом
он, кстати заметил: "...Она была в постели"). Она очень обрадовалась и
попросила его упомянуть об этом письме господину Шуазелю. Он сначала
отказывался, но затем уступил, так как господин Шуазель не хотел ничего
слушать и отвергал все подряд.
...вспоминая об Амстердаме, Сен-Жермен упомятул о величественных
размерах города, о многочисленности населения, о сокровищах,
сосредоточенных в нем, о бойкой торговле, о преимуществах жизни в
Амстердаме по сравнению с Лондоном, Парижем и остальными городами
земного шара.
Вторник, 11 марта, 1760 год.Он сказал мне, что подробно
проинформировал госпожу де Помпадур о нашей беседе.., а также о том, что
написал министру по этому же поводу. На вопрос, как может министр
отреагировать на это, он ответил с улыбкой, но в то же время демонстрируя
свою нерасположенность к шуткам, что в Версале скоро произойдут перемены, которые затронут и господина Шуазеля, и поэтому он не сможет больше мешать
подписанию мирного договора.
Среда, 12 марта, 1760 год.Он сообщил, что разговаривал с Д'Аффри обо
мне и заявил в беседе с ним, что тот сделает большую ошибку и нанесет
непоправимый ущерб интересам своего начальства, если будет меня
игнорировать.
Воскресенье, 16 марта, 1760 год.В целом беседа была настолько насыщена
фантастическими историями, что, если учесть то впечатление, которое на меня
оказала его необычная натура, и те обстоятельства, о которых мне рассказали
господа Йорк и Д'Аффри (эти факты имели отношение к его взаимоотношениям
с королем и госпожой Помпадур), то можно понять мое желание
предварительно исследовать предмет будущего разговора, чтобы не стать
жертвой обмана со стороны тех, кому результат этого дела не безразличен по
корыстным мотивам, а если этого не избежать, то, чтобы выйти из этого дела
без потери репутации. В то же время я должен был максимально вникнуть в
суть предприятия, что само по себе и есть моя главная задача, поскольку все
пытаются либо меня запутать, либо вовсе отстранить от этого дела.
Руководствуясь такими соображениями, я незаметно вынудил его ответить на
интересующие меня вопросы, что он сделал без раздумий и, как мне показалось, охотно... (Он говорит, как "трещотка" – хотя я бы не сказал, что он один из
них). Я довольно спокойно внимал его рассказам о несчастьях многих народов, пока он не завел разговор о моих соотечественниках. С моей стороны речь о
мире велась исключительно из гуманистических соображений, я понимал и
разделял личное горе короля о бедах французской нации, которые он (Сен-
Жермен) достаточно ярко сумел обрисовать, так что создалось впечатление о
его исключительной осведомленности в этом вопросе. Он говорил со мной о
людях с таким знанием психологии, что я, в конце концов, решился поделиться
с ним своими надеждами, слухами и всякими историями, абсурдными и
смешными, которые часто становятся предметом дипломатических докладов...
Я всячески старался поддержать разговор, чтобы дать ему высказаться (что не
составляло особого труда!), – и он говорил много и охотно...
Среда, 26 марта, 1760 год.
...Он решил в понедельник нанести визит господину Д'Аффри,
намекнувиюму на получение ответа из Версаля с распоряжениями сообщить
ему (Сен-Жермену), что положение его при дворе заметно пошатнулось после
письма к госпоже де Помпадур. Он слишком запутался в своих делах! Именем
короля ему (Сен-Жермену) прямо указали на то, чтобы он не вмешивался не в
свои дела! По его словам, Д'Аффри угрожал ему, вынуждая к бегству, а также
заявил, что ему запрещено видеться с ним (Сен-Жерменом) и предписано
отказать от дома! Выслушав все это до конца, он (Сен-Жермен) ответил, что
"если кто-то и находится в затруднительном положении, то это господин
Д'Аффри... что же касается распоряжений от имени короля, то он (Сен-Жермен) не является подданным Его Величества, поэтому король вообще не имеет
никакого права приказывать ему. Кроме того, он уверен в том, что господин
Шуазель написал все это сам, а король, вероятнее всего, даже не знает об этом!
Если же ему предъявят распоряжение, составленное лично королем, то только
тогда он поверит его подлинности, но не иначе..." Он (Сен-Жермен) сказал мне, что написал для господина Д'Аффри "Памятную записку", которую он прочитал
мне вслух. Когда он закончил чтение мы не удержались от смеха, предвкушая
какое впечатление должен произвести на Д'Аффри этот документ. Последнего
он назвал глупцом, бедолагой, и сказал, что "бедняга Д'Аффри взял себе в
голову, что может напугать меня. Однако,., он не на того напал, ибо я не
обращаю внимание ни на лесть, ни на ругань, ни на угрозы, ни на обещания. У
меня нет иных целей, кроме блага человечества, которому я буду служить по
мере моих сил. Король хорошо понимает, что я не боюсь ни Д'Аффри, ни
Шуазеля".
Четверг, 27марта, 1760 год.
Граф Сен-Жермен сказал мне по секрету, поскольку "не желает ничего
скрывать от меня", что провел этот день в обществе господина Йорка, который
показал ему ответы герцога Ньюкаслского, господина Питта и лорда
Холдернесса из Англии, датированные двадцать первым числом, которые
дошли до него двадцать пятого. Эти письма касаются тем, которые затрагивает
господин Йорк в своей корреспонденции к ним, в частности, бесед с Сен-
Жерменом. Затем он прочитал мне три маленькие заметки. В одной из них
господин Йорк выражает свое желание побеседовать с ним и сообщает, что
может потребоваться от графа для доверительной беседы. Кроме безупречной
репутации сторон... конкретно требовалось, чтобы он (Сен-Жермен) был
"официально уполномочен" или что-то в этом роде, так как тогда
обстоятельства не будут препятствовать ведению открытого диалога.
Он (Сен-Жермен) сказал мне, что господин Йорк ознакомил его с
оригиналами писем вышеупомянутых министров. Почерк этих людей, кроме
господина Питта, был ему знаком. Содержание писем составляли, в основном, хвалебные эпитеты по отношению к адресату...
...Несмотря ни на что, господин Д'Аффри ныне беспомощен, и он (Сен-
Жермен) взял в свои собственные руки все дела по заключению мирного
договора. Единственным препятствием на его пути все еще остается господин
Шуазель, который, тем не менее, "безусловно потерпит крах, явно перегибая
палку в деле поиска выгоды как для всей Европы в целом, так и для Франции в
частности". По этому поводу я заметил, что не мешало бы иметь в своих руках
нечто, что могло бы сдерживать активность господина Шуазеля. Он спросил
меня, что я думаю по этому поводу (как будто я мог знать все тайны
французского двора, а также слабые и сильные стороны этой нации!). Я
ответил, что "...именно на его плечи ляжет вся тяжесть поиска выхода из
создавшегося положения" и так далее... Он, видимо, не удовлетворился моим
ответом и сказал, что от Шуазеля, которого нельзя сбрасывать со счетов, не
следует ждать ничего конструктивного, ибо трудно предположить, что он
искренне желает мира...
Понедельник, 31 марта, 1760 год....Он сказал мне, что у него есть нечто, что «повергнет господина Шуазеля во прах», ибо все честные люди Франции
искренне желают мира... Только один господин Шуазель по-прежнему хочет
продолжать войну... Однако, в его распоряжении имеется мощное оружие
против Шуазеля, которое упоминается в письмах господина Йорка (оригиналы
этих писем находятся у него). Это средство можно при необходимости
использовать в игре против господина Шуазеля, который для него не страшен...
Он также сказал, что господин Д'Аффри – бессловесный раб господина
Шуазеля... он добавил, что господин Шуазель не осмелится скрывать письма, о
которых уже известно госпоже де Помпадур и маршалу де Белл-Излю.
Пятница, 14 апреля, 1760 год.Глава правительства (Штайн) сказал мне, что
от господина Д'Аффри он узнал о полученных распоряжениях господина
Шуазеля по поводу господина Сен-Жермена, которые требуют, главным
образом, того, чтобы тот отказался впредь от попыток заключения мирного
договора... Эти распоряжения также предписывают ознакомить господина Сен-
Жермена с их содержанием и предупредить его, что если он будет упорствовать
в своем вмешательстве в дела мира и войны, то его, безусловно, по возвращении
во Францию упрячут в темницу... Секретарь Фагель сказал мне то же самое, добавив, что об этом "он узнал только этим утром"... В тот же день господин
Сен-Жермен обедал у меня и сказал, что "господин Д'Аффри довел до его
сведения полученные распоряжения и ознакомил его с письмом господина
Шуазеля". Он ответил, что подобное заявление "не может запретить ему
вернуться во Францию, ибо эти распоряжения не могут быть приведены в
исполнение.., так как они исходят исключительно от господина Шуазеля.., а
господина Йорка он знает с детства, семнадцать лет тому назад он был
желанным гостем в доме Йорков". Господин Д'Аффри пытался запретить ему
посещать мой дом, где Сен-Жермен был довольно-таки частым гостем. Он "не
собирается отказываться от моего гостеприимства, покуда оно не иссякнет с
моей стороны". Господин Д'Аффри вместе с письмом от господина Шуазеля
показал ему и другое, которое он (Сен-Жермен) лично написал обо мне госпоже
де Помпадур. По его мнению, оно, несомненно, было украдено Шуазелем у
маркизы. Упомянул он и о том, что в антипатии к моей персоне господина
Д'Аффри кроется причина недоверия ко мне со стороны Франции... Казалось, что эти распоряжения его нисколько не беспокоят, и еще меньше он опасается
господина Шуазеля!... Во всяком случае, как мне кажется, вопрос остается
открытым. По всей видимости, Франция снова стоит на пороге войны, а если
это произойдет, то он (Сен-Жермен), безусловно, отправится в Англию, чтобы
на месте решить, что следует предпринять в дальнейшем.
Вторник, 15 апреля, 1760 год.Глава правительства сообщил мне, что
господин Д'Аффри показывал ему распоряжения, полученные прошлой ночью и
объявляющие господина Сен-Жермена "бродягой без рода и племени", а также
то, что все им сказанное не должно приниматься на веру! Против него могут
быть выдвинуты обвинения, которых будет достаточно для ареста и
сопровождения под конвоем в Лилль, откуда он будет отправлен во Францию и
посажен там в темницу... Я изложил ему свою точку зрения, согласно которой
господин Сен-Жермен прибыл в эту страну из другой страны, как и всякий
гражданин этого государства надеясь на то, что Закон защитит его честь и
достоинство. Он же не совершил ничего такого, что могло бы лишить его
поддержки цивилизованного государства, я имею в виду такие преступления, как убийство, отравление и так далее. Право убежища считается в этой
республике священным правом... С этим он согласился, однако, был весьма
озабочен настойчивостью Франции в этом вопросе... Я отправился к секретарю, и он в присутствии главы правительства сказал мне, что к нему приходил
господин Д'Аффри и сообщил... (впрочем повторил то же самое, что до этого он
рассказывал главе правительства),... а тот посоветовал ему (Д'Аффри)
обратиться к правительству и так далее. Однако, считает он, что правительство
не выдаст человека, который проживает в этой стране, доверившись
покровительству этой страны, и против которой он не совершал никакого
отвратительного преступления, вынуждающего эту страну лишить его
оказываемого покровительства...
Среда, 16 апреля, 1760 год....я сказал главе правительства, что господин
Сен-Жермен покинул страну, чему тот был весьма рад...
Среда, 16 апреля, 1760 год.
Я рассказал господину Йорку то, что только что услышал о господине Сен-
Жермене, ожидая, что тот будет защищать его, ибо господин Йорк начал
переговоры с господином Сен-Жерменом и весьма его обнадежил. Я сам видел
оригиналы его писем к господину Сен-Жермену. Они показались мне весьма
дружелюбными. Однако, вместо защиты господина Сен-Жермена господин
Йорк напустил на себя гордый и неприступный вид, сказав мне, что он "весьма
рад был бы видеть господина Сен-Жермена в руках полиции". Это поразило
меня до глубины души. Очень деликатно и осторожно, чтобы не обидеть его, я
высказал ему свое мнение по этому поводу. Однако, господин Йорк продолжал
упорствовать, говоря, что "он умывает руки, и дальнейшая судьба господина
Сен-Жермена его не интересует", и отказался выдать мне паспорт для
пакетбота, который я у него просил.
Я продолжал настаивать в своей просьбе, и господин Йорк сказал в конце
концов, что если я прошу у него паспорт в виде частного одолжения, то в таком
случае он отказать мне не в состоянии, исключительно "благодаря моему
положению". Я согласился. Мы оба пришли к выводу, что господин Д'Аффри
может причинить нам кучу неприятностей, которых можно было бы избежать, позволив господину Сен-Жермену покинуть эту страну. Господин Йорк тогда
вызвал своего секретаря и попросил того приготовить паспорт. Он завизировал
его и отдал мне незаполненным с тем, чтобы господин Сен-Жермен мог вписать
туда собственное имя или же любое другое, для того чгобы избежать
преследования со стороны господина Д'Аффри и его подчиненных. Я забрал
паспорт, не показав господину Йорку, до какой степени я был ошеломлен и
возмущен тем, чему оказался свидетелем.
Четверг, 17 апреля, 1760 год.Глава правительства сообщил мне письменно, что его посетил господин Д'Аффри, чтобы выразить свое возмущение моим
поведением. Д'Аффри сказал, что ему обо всем стало известно. Например, то, что я был у господина Сен-Жермена с десяти часов вечера до глубокой ночи, что рано утром возле дома появилась карета с четырьмя лошадьми и моим
слугой на козлах, что господин Сен-Жермен забрался в эту карету и уехал, а
также то, что вследствие этого он (Д'Аффри) не смог выполнить полученный им
приказ.
Пятница, 18 апреля, 1760 год.Несколько месяцев тому назад господин Йорк
очень горячо рекомендовал мне некоего господина Линъера, прибывшего в эту
страну с целью получить патент на изобретенную машину... Господин Д'Аффри
во время визита ко мне, разглагольствуя о Линьере, вскользь как бы упомянул о
том, что тот был связан неким образом с господином Сен-Жерменом. Это имя
сразу же вызвало мое любопытство, ибо я много слышал о графе в Англии, где
он пробыл сравнительно долгое время и был вхож в самое изысканное
общество. Никто доподлинно не знал, кто он на самом деле. Этот факт,
впрочем, меня не удивил, ибо в Англии практически нет тайной полиции. Но
все же весьма примечательно то, что и во Франции, где ситуация с тайным
сыском иная, о нем практически никому ничего не известно. Господин Д'Аффри
сказал мне, что во Франции только королю ведомо его настоящее
происхождение. А в Англии, как ему кажется, только герцог Ньюкаслский знает
о нем больше остальных. Я изложил господину Д'Аффри кое-какие
подробности, которые слышал о господине Сен-Жермене, относительно его
манер, богатства и величия, аккуратности в расчетах по задолженностям и
огромных денежных суммах, которые он тратил во время остановки в Англии, где жизнь, по общему уверению, очень дорога и так далее. Господин Д'Аффри
заметил, что этот граф чрезвычайно примечательный человек, за которым
тянется шлейф небылиц, одна нелепее другой. Рассказывают, например, что он
обладает Философским Камнем, что ему сто лет, хотя и выглядит он всего лишь
на сорок и так далее. Я спросил его, знает ли он его лично, на что он ответил: да, он встречался с ним у принцессы де Монтобон. Этот граф является
уважаемой и известной персоной в Версале и часто посещает госпожу де
Помпадур. Стоит добавить, что он в высшей степени роскошен и величествен...
и кроме всего прочего он обладает безграничной щедростью и вовсю
раздаривает картины, драгоценности и всякие курьезные штучки. Много еще он
рассказал мне, однако, подробности я не запомнил. Из памяти вылетел и
остальной диалог, в том числе и мои вопросы к нему...
Возвращаясь мысленно к нашему разговору, мне кажется, что он также как
и я недоумевал тогда над тем, как получилось, что в результате произошедших
событий граф Сен-Жермен получил подобное реноме в Англии и во Франции,
ибо во всех историях о нем нет и намека на проступки, которые могли бы
послужить причиной для нападок, которым он подвергался... Мне хотелось бы
упомянуть об этом в беседе с господином Йорком... Йорк говорил о нем как о
человеке весьма добродушном и обаятельном, которому удалось каким-то
образом завоевать доверие госпожи де Помпадур и заслужить награду от короля
– замок Шамбор...
Он заметил несколько позже, что с господином Сен-Жерменом он
познакомился в Гааге, куда прибыл из Амстердама... Это было в марте, когда
Сен-Жермен явился ко мне с визитом, уступив просьбам Линьера (которого
Бентинк де Роон уговорил-таки познакомить его с графом). Его речи очаровали
меня. Беседа была в высочайшей степени яркой, содержательной и изобиловала
рассказами о разных странах, которые ему удалось посетить... Все в ней было
для меня чрезвычайно интересно.., я был приятно поражен его суждениями о
людях и местах, мне известных. Его манеры были изысканны и
свидетельствовали о прекрасном воспитании и образованности. Из Амстердама
он приехал вместе с госпожой Гельвинк и господином А. Хоупом. Майор
Хасселаар пригласил его остановиться у себя. В Гааге же семейство
Хасселааров рекомендовало его господину де Селе. Они же познакомил Сен-
Жермена с госпожой де Билан и многими другими. В день рождения принца
Оранского, отмечавшийся при Старом Дворе, (сообщив его имя в парадной), я
взял его с собой на бал, где его тут же забросали вопросами Хасселаары, госпожа Гельвинк, госпожа Билан и другие.
На следующий день после бала он намеревался нас покинуть и нанял
экипаж из Амстердама, чтобы отвезти домой двух сопровождавших его дам.
Однако, они упросили остаться ею еще на три-четыре дня. В течение этого
времени он ежедневно вплоть до самого отъезда в Амстердам встречался с
господином Д'Аффри и обедал в его доме. Мне довелось несколько раз
беседовать с ним, впрочем о чем шла речь я не могу припомнить... следует
заметить, что в тот промежуток времени (между днем спустя после бала и днем, на который был назначен его отъезд) господин Д'Аффри (наивно полагавший, что в этот-то день граф и должен непременно уехать) посылал ему провизию и
вино, которые могли бы пригодиться в длительном путешествии, причем делал
это ежедневно, вплоть до дня действительного отъезда. Я сам тому свидетель, ибо присутствовал при отправке со слугой господина Д'Аффри этих
продуктов...
Таким образом господин Сен-Жермен многократно вводил в заблуждение
господина Д'Аффри, всякий раз заезжая к нему домой на обед...
Мне пришлось лично отправиться к графу Сен-Жермену и посоветовать ему
поторопиться с отъездом, ибо это в его же интересах. Я сказал ему, что у меня
есть информация, не из первых, правда, рук, о том, что господин Д'Аффри
получил распоряжение с требованием его ареста и дальнейшего сопровождения
под конвоем к французским границам с последующей выдачей Франции, чтобы
там заключить его пожизненно в темницу.
Он был удивлен, и не столько распоряжениями господина Шуазеля, сколько
дерзостью господина Д'Аффри, который намеревался проделать операцию,
