Текст книги "Граф Сен-Жермен — тайны королей"

Автор книги: Изабель Купер-Окли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

шевалье де Брюль и господин Каудербах. Он сказал мне, что эти джентльмены

согласились взять его на встречу с графом Головкиным в Рисвик, куда и я также

должен буду отправиться. Я сказал господину Сен-Жермену, что прежде его

отъезда я хотел бы с ним поговорить, и заявил ему сразу же о сути Ваших

претензий к его планам. Он был этим удивлен, и я закончил беседу

приглашением явиться ко мне следующим утром в десять часов. Затем я

ознакомил господина Каудербаха с содержанием Вашего письма, которое сразу

же возымело подобающее действие, и он решил не брать господина Сен-

Жермена в Рисвик.

В условленное время господин Сен-Жермен не явился, и я подумал о том,

что моего весьма ясного объяснения с ним оказалось достаточно, чтобы он стал

более осмотрительным. Возможно даже, что мои слова побудят его покинуть

эту страну. А потому я посчитал бесполезным делом выдвигать новые

приглашения и решил ограничиться передачей Ваших распоряжений главным

министрам и некоторым иностранным посланникам и отписать господину

Д'Астье в Амстердам, чтобы тот предупредил главных банкиров о

предложениях, которые могли последовать от Сен-Жермена.

Господин Д'Астье сообщил мне, что господа Томас и Адриан Хоуп были

весьма огорчены тем обстоятельством, что им приходится находиться под

одной крышей с этим человеком. Они также заявили, что при первой же

возможности постараются избавить себя от его общества. Те два пакета от

маршала де Белл-Изля, которые Вы изволили направить мне, ясно указывают, что этот человек не придерживается данных ему мною инструкций. Мне

кажется, что он может доставить нам много хлопот. Я получил эти письма во

вторник и послал господину Сен-Жермену записку с приглашением посетить

мой дом в среду утром – он не пришел. А позавчера, в четверг, господин

Брунсвик в присутствии господ Головкина и Райшеха, выслушав заявления с

нашей стороны, сказал мне, что он знает о желании Его Величества отослать ко

мне письма Сен-Жермена в Версаль, а также уверил меня в том, что в скором

времени мне будет доставлена и другая корреспонденция, так как господин Сен-

Жермен вел большую переписку с разными лицами с тех пор как я отказал ему

от моего дома. И, наконец, он добавил, что категорически не желает видеть

этого проходимца. Ему, оказывается, и в голову не приходило, что он мог

встречаться еще с кем-то за его спиной и заниматься всевозможными интригами

и заговорами! Если нам не удастся хоть чем-то его дискредитировать, то он

будет весьма для нас опасен, особенно, в сложившейся ситуации. Такой человек

одним только своим появлением способен повернуть вспять или приостановить

любые переговоры. Наконец, я понял, что настало время высказать свое мнение

и заявил принцу Людовику, что я уполномочен сообщить ему и господам

Головкину и Райшеху о том, что господин Сен-Жермен нами абсолютно

дискредитирован, а, следовательно, ни в коем случае нельзя полагаться на его

слова по поводу наших дел или нашего правительства. Затем я попросил

господина Брунсвика при первой же возможности передать господину Йорку

мои соображения по этому поводу. Примерно о том же я заявил вчера утром

главе и секретарю правительства.

Возвратившись вчера вечером из Рисвика, я послал Сен-Жермену записку с

приглашением посетить мой дом. Его, однако, на месте не оказалось. Как бы то

ни было, карточку с приглашением я всё же оставил, а через некоторое время

еще раз послал за ним, и он, наконец, явился. Я не стал передавать ему письма

господина Белл-Изля, опасаясь, что он попросту их уничтожит. Я лишь сказал

ему, что маршал от имени Его Величества уполномочил меня выслушать всё, что он имеет мне сообщить. На мой вопрос, касаются ли его инициативы нашей

армии, флота или финансов, он ответил отрицательно. – В таком случае, —

сказал я, – Вы, по всей видимости, хотите говорить о политике. И тогда я

выложил все перспективы, которые уготованы ему в случае возвращения во

Францию. Сначала он никак не отреагировал на мое заявление. Затем же

удивление и досада мало-помалу охватили его. Однако, несмотря на всю

нервозность, он не выглядел человеком, который осознал свою вину и желает

расстаться со своими планами. Поэтому на прощанье я вновь очень серьезно

предупредил его о том, что если он снова начнет вмешиваться в дела и интересы

Его Величества, то я не смогу скрыть этого от Вас, а также публично заявлю о

том, что его действия не находят ни малейшей поддержки со стороны Его

Величества и министерства. Завершив дело, о котором я докладывал Вам, в

моей депеше под номером 575, я сразу же отправился на встречу с мистером

Йорком. Я спросил его о том, не приходил ли к нему Сен-Жермен. Он ответил, что даже дважды. В первый свой визит они говорили о мире, на что мистер

Йорк отвечал общими фразами об истинном желании Англии завершить войну.

Далее господин Йорк сказал, что во время второй встречи он (Йорк) был более

уверен в себе, чем при первой, так как на этот раз ему было уже известно, что

Сен-Жермена не признал официальный представитель (то есть я). Затем он

добавил, что герцог Ньюкаслский в ответ на его письмо, содержащее отчет о

первом визите этого человека, просит передать, что мирные инициативы со

стороны Франции будут всегда приветствоваться в Лондоне, из каких бы

источников они не исходили. Однако, я не знаю, довел ли господин Йорк ответ

до сведения упомянутой особы.

Прошу Вас, господин герцог, сообщить содержание этой депеши маршалу

де Белл-Излю, который, я уверен, прекратит всяческую переписку с человеком, чье поведение выходит за рамки дипломатического этикета. Я пошлю с этой

почтой пакет для господина Белл-Изля, где будут находиться вместе с моим

письмом и те два, что он посылал мне для господина Сен-Жермена.

Осмелюсь доложить Вам, что господин Сен-Жермен пытается всех уверить,

в том числе и меня, что Его Величество был с ним в таких доверительных

отношениях, что предоставил в его распоряжение замок Шамбор на тех же

условиях, что и в свое время маршалу де Саксу, впрочем, без годового дохода с

замка... от которого, по его уверению, он сам отказался.

Д'Аффри.

Номер 578. Фолио 312.

Гаага, 8 апреля, 1760 год. (Получено 12 апреля, ответ дан 24 апреля, номер

209)

Господин герцог.

Я сообщил Вам вчера о том, что господин Сен-Жермен продолжает

встречаться с господином Бентинком де Рооном. Мне достоверно известно, что

господин Сен-Жермен сказал, будто бы я не способен делать ничего иного, кроме выполнения Ваших указаний. Он знает о Вашей к нему неприязни,

однако, заявляет, что поскольку у Вас есть место на Собрании Его Величества, то и у него оно есть! Я ответил ему, что подобное утверждение абсурдно. Со

своей стороны, я считаю не достойным себя и министерства, которое

представляю, делом препираться с ним по этому поводу. Эту информацию

предоставил мне один из руководителей республики, который является

скрытым врагом господина Бентинка. Однако, он известен мне как

исключительно честный человек.

Господин Сен-Жермен абсолютно дискредитирован и не встретит никакого

доверия со стороны иностранных посланников и министерства республики. Но

я счел своим долгом довести до Вашего сведения эти факты, ибо этот человек

может доставить массу неприятностей своими разглагольствованиями об

имеющихся, якобы, разногласиях в нашем министерстве...

Д'Аффри.

Номер 206.

Версаль, 11 апреля 1760 год. Графу Д'Аффри.

Отвечу сначала, монсеньор, на Ваши письма до третьего числа

включительно, а также на те, содержание которых отвечает на вопросы,

поставленные в моих посланиях, доставленных Вам с последней почтой...

Из письма, которое я имел честь отправить Вам, Вы смогли уже

ознакомиться с моим личным мнением о невыносимом авантюристе Сен-

Жермене. Смею Вас уверить, что каждый из министров Его Величества

придерживается того же мнения, и король приказал мне срочным образом

сообщить Вам о том, что Вы должны всячески стараться дискредитировать

действием и заявлениями так называемого графа Сен-Жермена, чтобы об этом

мошеннике и его неприглядных делишках смогли узнать все во владениях

Соединенных Провинций. Его Величество желает также, чтобы, используя

расположение, которое испытывает штатс-генерал по отношению к его особе, Вы постарались через него потребовать ареста авантюриста, и переправить

последнего во Францию, где тот будет наказан за нанесение ущерба интересам

государства. В интересах государства и общественного спокойствия подобное

поведение, которое может являться образцом наглости и самозванства, должно

быть жестоко наказано, ибо действия этого проходимца, который, не имея

никаких полномочий, вмешался в дела такой державы, как Франция, вредны и

опасны. Думаю, что подобное требование следует выдвигать, как обычную

просьбу о рекламации и экстрадиции рядового злоумышленника. Таким

образом, король имеет все основания надеяться на успех Вашего заявления, в

результате которого господин Сен-Жермен должен быть арестован и

препровожден под конвоем в Лилль.

Признаюсь, я прежде думал, что Вы симпатизировали ему и, возможно,

поэтому был не слишком осторожен, когда приказал Вам хорошенько отругать

его после последней Вашей беседы с ним.

То, что Вы рассказали мне о Шамборе, есть нелепица чистой воды.

Итак, король искренне желает чтобы этот авантюрист был окончательно

дискредитирован в Соединенных Провинциях, а по возможности и наказан, ибо

его поступок того заслуживает. Его Величество обязал меня довести да Вашего

сведения, что Вы наделяетесь всеми необходимыми полномочиями для

выполнения этого поручения.

P.S. Нельзя ли, помимо обращения к штатс-генералу с просьбой об аресте

Сен-Жермена, попытаться поместить статейку в голландской газете, где можно

описать все похождения этого мошенника? Это послужит уроком для

самозванцев. Король одобрил мой план, Вам же остается его выполнить, если, конечно же, Вы считаете, что Ваших сил будет для этого достаточно.

Номер 581. Фолио 357.

Гаага, 17 апреля, 1760 год.

(Ответ дан 24 апреля, номер 2091

– графу Д'Аффри)

Господин герцог.

Желая предоставить Вам наиболее полный отчет о предпринятых мною

действиях по выполнению распоряжений Его Величества относительно так

называемого графа Сен-Жермена, я решил повременить с последним

отправлением. Вчера я был у главы правительства и передал все то, что Вы

просили меня довести до его сведения по поводу нашего авантюриста. После

этого именем Его Величества я потребовал ареста и экстрадиции последнего.

Глава правительства, видимо, был сильно удивлен происшедшим. Однако,

как бы то ни было, пообещал мне сделать всё, от него зависящее.

Герцог Брунсвикский сказал мне, что не желал бы открыто фигурировать в

этих акциях. Однако, он охотно окажет нам косвенное содействие, ибо его

желание разоблачить авантюриста вполне совпадает с нашими намерениями.

Секретарь правительства выразил мне свое согласие с тем, что этот человек

должен быть выдан Франции. Однако, по его словам, это дело будет

рассматриваться в Комитете Советников, самой влиятельной структуре в

Голландии, а так как его председателем является господин Бентинк, то можно

предположить, что Сен-Жермену, скорее всего, удастся бежать, а впоследствии

так оно и вышло.

Вчера вечером я ожидал новостей об этом деле, когда меня посетил с

визитом господин Каудербах. С порога он спросил, знаю ли я об отъезде

господина Сен-Жермена. Я ответил: "Нет". Тогда он рассказал, что

позапрошлым вечером, между семью и восемью часами, господина Бентинка

видели входящим в дом авантюриста, и покидающим его в девять часов. Затем

этот же дом посетил господин Пик де Цолен. Он, однако, пробыл там не долго.

После этого туда снова прибыл господин Бентинк. Было это уже между девятью

и десятью часами. Он пробыл там довольно долго и вышел далеко за полночь.

Каудербах также рассказал мне, что господин Сен-Жермен, проводив гостей, отправился спать и в пять утра уже пил чай. Вскоре после этого в дом прибыл

лакей господина Бентинка, а возле дома уже стоял запряженный четверкой

лошадей наемный экипаж, в который и сел этот мошенник. Однако, хозяин

затрудняется ответить, в какую сторону он уехал. Не может он припомнить и

того, отправился ли лакей господина Бентинка с проходимцем или же нет.

Отъезд его был столь спешен, что он оставил в доме хозяина свою шпагу,

пояс, множество серебряных и оловянных кубков и несколько пузырьков

неведомой жидкости. Я едва сдерживался, чтобы не вылить на господина

Каудербаха все свое негодование в связи с поведением господина Бентинка. Я

ничего не сказал ему и о моих хлопотах по поводу рекламации и экстрадиции, а

только сдержанно спросил его, уверен ли он в этой информации. Он сказал, что

подробности ему известны от хозяина-саксонца того дома, где останавливался

господин Сен-Жермен. Он предложил привести его. Мы послали за ним, и тот

пришел и подтвердил всё, что рассказал мне господин Каудербах.

Когда господин Каудербах удалился, я послал записку главе правительства

с просьбой о встрече. Он только что вернулся домой со званного обеда, который

состоялся в семь часов вечера, а потому отложил встречу со мной до девяти

часов утра. Я пришел к нему и сразу же спросил о новостях в деле господина

Сен-Жермена. Он ответил, что может отвечать только лишь за себя, и добавил, что мне необходимо представить петицию господину Бентинку, президенту

Комитета Советников. Он полагает, что этот государственный орган, возможно, согласится на арест господина Сен-Жермена, однако, вряд ли пойдет на его

экстрадицию, пока не будут получены соответствующая санкция от властных

структур Голландии ближайшего созыва. Я ответил, что не стану предоставлять

материалы господину Бентинку и пояснил причину моего нежелания. Затем я

рассказал о подробностях отъезда господина Сен-Жермена и о том, что ему

предшествовало, исключая, впрочем обстоятельства, которые могли бы бросить

тень на хозяина дома, поэтому изложил все детали этого дела с целью убедить

собеседника в том, что эти факты добыты моими соглядатаями, которые вели

наблюдение за Бентинком. Услышанное, как мне показалось, вызвало в нем

чувство искреннего негодования. Я сказал, что в бегстве этого авантюриста

главную роль сыграла Гаага. Он же, возможно, будет искать убежища в

Амстердаме, поэтому-то я и собираюсь сейчас же известить об этом нашего

флотского интенданта господина Д'Астье и именем Его Величества потребовать

ареста проходимца с дальнейшим содержанием под стражей до тех пор, пока не

будут получены окончательные распоряжения по этому поводу. Я

действительно написал ему письмо, копию которого прилагаю к этому

посланию. Затем я сказал секретарю правительства, что авантюрист, возможно, будет искать убежище в какой-нибудь другой провинции, поэтому я обязан

испросить разрешения Его Величества на вручение петиции Его Высочеству

штате-генералу. Итак, если какая-нибудь из голландских провинций откажет

нам в содействии или даже попытается помочь бегству господина Сен-

Жермена, мы будем немедленно извещены о том, где его искать, и смею

надеяться па то, что, если он вдруг будет найден в Англии или еще где-нибудь, он безусловно будет выдан нам, чтобы разрушить шаткое равновесие, из

которого может сложиться приемлемый для всех мирный договор. Мои слова, по всей видимости. оказали на секретаря правительства нужное действие, и я бы

не удивился, если бы мошенника тут же арестовали в Амстердаме. Однако, как

мне думается, его давно уже там нет. Вполне возможно, что он достиг-таки

границ республики. Представление, которое с Вашего разрешения я намерен

передать штатс-генералу, и черновик которого я приложил к письму, может

принести желаемый результат, если же, конечно, Его Величество одобрит его, так как я хочу напечатать это заявление во всех газетах и думаю, что отдача не

заставит себя долго ждать. Спешу сообщить, что в этом заявлении мне удалось

заклеймить в достаточно сильных выражениях этого авантюриста, от которых

ему не скоро удастся оправиться. Этим приговором я ославлю его на всю

Европу.

Думаю, что проходимец ограничен в средствах. Он взял взаймы у еврея

"Боаса" две тысячи флоринов под залог трех – уж не знаю, настоящих или

фальшивых – опалов, вложенных в запечатанный конверт. Эти две тысячи

флоринов должны быть возвращены двадцать пятого числа, и Боас сказал вчера

господину Каудербаху, что если денежные векселя не будут погашены двадцать

пятого числа, то он сразу же пустит опалы с молотка. По отношению к

господину Бентинку я решил действовать согласно Вашим указаниям из

последнего письма. Мое отношение к этому человеку останется неизменным до

тех пор, пока Его Высочество не соизволит снабдить меня новыми

распоряжениями на сей счет; и если мне удастся встретить его в один из этих

дней, я буду говорить с ним о господине Сен-Жермене и об его отъезде,

стараясь не выдать себя и, вместе с тем, попытаюсь склонить его к полному

отречению от своего поведения и связи с авантюристом.

Фолио 384. Граф Д'Аффри– господину Д'Астье в Амстердам.

17 апреля 1760 года.

Так называемый граф Сен-Жермен, знакомый Вам по Амстердаму и

находящийся теперь здесь, – авантюрист и самозванец.

Он имел неосторожность, не будучи уполномоченным со стороны Его

Величества или главы внешнеполитического ведомства, вмешаться в дела,

имеющие самое непосредственное отношение к интересам королевства.

После того, как из моего отчета и писем самого Сен-Жермена в Версаль

король узнал о происшедшем, он издал указ добиться рекламации этого

ретивого самозванца. А мне предписывается требовать его экстрадиции и

последующего сопровождения во Францию.

Однако, вчера утром он внезапно покинул Гаагу и, по всей вероятности,

скрывается ныне в Амстердаме. В связи с этим я уполномочиваю Вас заняться

этим делом и приказываю Вам, именем Его Величества, сию же минуту

потребовать от магистрата Амстердама ареста этого самозванца и содержания

его под надежной охраной до тех пор, пока не будет согласован способ

переправки мошенника в Австрийские Нидерланды, где он будет заточен в

первую из попавшихся на нашем пути крепость.

К этому посланию я прилагаю письмо для господ Хор-нека и К в котором я

прошу их оказать Вам всяческую помощь в исполнении этого поручения. Смею

надеяться, что эта помощь будет оказана Вам надлежащим образом, а Вы, со

своей стороны, не медлите с исполнением задания.

Черновик Представления Общему Собранию с обличительными

материалами против так называемого графа Сен-Жермена и требованием его

ареста и экстрадиции.

Милостивые государи.

Этот человек, величающий себя графом Сен-Жерменом, злоупотребил

доверием короля, великодушно предоставившего ему убежище в своем

королевстве.

Некоторое время тому назад он появился в Голландии, а совсем недавно в

Гааге, где без всяких на то полномочий со стороны Его Величества или же

министра Иностранных Дел этот самонадеянный человек объявил себя

посланником короля, которому доверено обсуждение дел, имеющих

непосредственное отношение к интересам государства. Король уполномочил

меня довести до вашего сведения, милостивые государи, этот факт, дабы никто

в ваших владениях не был введен в заблуждение этим самозванцем. Его

Величество поручил мне заявить во всеуслышание о том, что он осуждает

действия этого авантюриста, как человека бесчестного и неблагодарного,

который позволил себе, заручившись якобы поддержкой премьер-министра,

вмешаться в управление страной со свойственным ему невежеством, нагло и

авантюрно, заявляя себя уполномоченным к ведению наиболее важных дел,

составляющих чрезвычайный интерес короля Франции.

Его Величество не сомневается в том, что вами, милостивые государи, будет

оказана справедливая поддержка его требованиям, которую он ожидает от вас, надеясь на наши дружественные и добрососедские отношения. Его Величество

с нетерпением ожидает от вас решений, которые позволили бы добиться ареста

так называемого графа Сен-Жермена и препровождения его в Антверпен,

откуда он бы был переправлен во Францию.

Искренне надеюсь на то, что вы, милостивые государи, окажете мне честь, приняв мою просьбу к немедленному исполнению.

Номер 209. Фолио 377.

Господину Д'Аффри.

Версаль, 24 апреля, 1760 год.

Рад сообщить Вам, что получил все Ваши письма, включая последнее из

них, за номером 582 (581?), датированное восемнадцатым числом.

Король одобряет все Ваши действия по передаче Общему Собранию

Представления о так называемом графе Сен-Жермене, копию которого Вы

выслали мне ...

Номер 524.

Гаага, 25 апреля, 1760 год. (Получено 29, ответ дан 1 мая)

Господин герцог.

По всей видимости, так называемый граф Сен-Жермен выехал в Англию. По

слухам, он, опасаясь ареста, не осмелился задержаться в городке Хальветслюис

и сразу же погрузился на борт почтового судна, где и оставался до самого

отплытия, не решаясь выйти на берег. Кое-кто, однако, полагает, что он

отправился в Утрехт, намереваясь в дальнейшем проникнуть в Германию.

Вокруг взаимоотношений господина Бентинка де Роона с этим

авантюристом разгорелось много скандалов, которые изрядно запятнали и без

того довольно неприглядную репутацию этого человека.

Один из высокопоставленных деятелей республики предоставил в мое

распоряжение перевод (который я прилагаю к письму) отрывка из второго тома

истории этой страны, только что вышедшего из печати. Как Вы видите, в этом

отрывке сделана попытка разоблачить истинные намерения господина Бентинка

и показать их суть не только членам правительства, но и буржуазии, и простому

народу. Книжка эта вышла на голландском языке, что делает ее понятной для

жителей всех семи провинций. Нам ни в коем случае не стоит забывать, как

непристойно вел себя этот человек, самонадеянно претендуя на роль

избранника народа во время Революции.

Д'Аффри.

Номер 585. Фолио 388.

Гаага, 27 апреля 1760 год. (Ответ дан 10 мая)

Господин герцог.

Некий человек по имени Аламан, профессор математики Лейденского

Университета и друг господина Бентинка де Ро-она, был у меня вчера с

визитом. Предлогом посещения было якобы желание напомнить мне о

приглашении отобедать с ним и полюбоваться его коллекцией забавных

механизмов и всяких ископаемых, которой он весьма дорожит. Однако, как мне

кажется, истинной целью его визита было желание поговорить о господине

Бентинке.

Он начал с вопросов о том, знаком ли я с человеком по имени Линьер,

который появился в здешних краях под именем Франш Контс вместе со

швейцарцем Виве с целью предложить кому-нибудь машину для рытья и

очистки каналов и речных русел. Я ответил ему, что этот человек был с визитом

у меня, и я говорил ему о том, что поскольку он подданный короля, ему

надлежит предложить эту машину сначала нашему министерству, а затем уже

знакомить с ней иностранцев. На это Линьер возразил мне, что в этом его нельзя

упрекнуть, ибо он делал подобные предложения, однако, машине не уделили

должного внимания. Далее в беседе я сказал, что не придал словам Линьера

никакого значения и не стал разбираться в технической стороне дела. Я

добавил, что покровительство, которое оказывал этим изобретателям граф Сен-

Жермен, осмелившегося к тому же выступить в качестве рекомендателя, отнюдь

не прибавило весу этому проекту в моих глазах, которые и без того уже

привыкли на все смотреть скептически. Аламан сказал мне, что ему будет

весьма интересно знать мое мнение об этом знаменитом человеке. Я ответил, что, пожалуй, не смогу ничего скрыть от него, а затем и выложил ему всю

историю авантюриста, с момента его появления в Голландии, заверив его в том, что господин Бентинк обязательно отречется от всего, что наворотил от его

имени этот самозванец. Пользуясь случаем, я представил ему подробный отчет

о многочисленных жульничествах, проделанных этим авантюристом. Он был

весьма удивлен, услышав об этом, и я не стал от него скрывать того, как я сам

был удивлен, услышав о поведении господина Бентинка накануне бегства

шарлатана. Господин Аламан попытался было защищать его. Затем, оставив в

покое господина Сен-Жермена, он заговорил о господине Бентинке в тех же

выражениях, что и в свое время господин Сен-Жермен, поведав мне, помимо

всего прочего, о том, что господин Бентинк своим поведением не преследовал

иных целей, кроме следования интересам и делу процветания страны. Он заявил

далее, что моя неприязнь к нему является, следствием того, что я стал жертвой

доверчивости к враждебным сплетням, а если бы мне удалось каким-то образом

свести с ним личное знакомство, то я довольно скоро отбросил бы все сомнения

на его счет. Я ответил, что в начале своей службы здесь я предпринимал

неоднократные попытки познакомиться с господином Бентинком, и это святая

правда. Однако, с его стороны я не видел встречных шагов и решил навсегда

расстаться с этой затеей.

Далее я сказал, что поведение господина Бентинка, сыгравшего большую

роль в отъезде господина Сен-Жермена из Гааги, отнюдь не кажется мне знаком

истинной симпатии, которую, по его уверению, он испытывает к нам. Господин

Аламан ответил, что о происшедшем он ничего не знал, однако, продолжает

верить в то, что господин Бентинк действительно хотел познакомиться со мной.

Я сдержанно заметил, что мой собеседник может уверить господина Бентинка в

том, что я всегда готов с радостью иметь дело с человеком его положения, одного из влиятельнейших постов в республике.

Если господин Бентинк настаивает на своем желании установить с нами

тесные контакты, то я готов пойти навстречу его пожеланиям и, придерживаясь

распоряжений Его Величества, оказать ему, хотя бы внешне, все знаки

внимания, достойные подобного человека. Но сделать это мне бы хотелось

таким образом, чтобы не обидеть этим республиканцев и не дать никакого

повода господину Бентинку поддаться искушению извлечения выгоды из

создавшегося положения.

Подобная перемена в поведении человека, беззаветно преданного ему1 в

течении последних двадцати лет, убеждает меня в том, что так называемый граф

Сен-Жермен действительно орудовал, прикрываясь его именем, ибо действовал

он точно также, как и Аламан.

Господин Бентинк всегда открыто противостоит нам, и делает это с такой

решимостью, что совершенно невозможно поверить в то, что он питает к нам

симпатию. Тем самым он хочет показать, что не намерен отказываться от своих

принципов, желая, в то же время, учесть и наши интересы. Я же уверен в том, что все предпринимаемое им в целях, якобы, своего содействия нашим

интересам на самом деле служит только его корысти и укреплению авторитета в

глазах окружающих.

Я думаю, что он предпримет попытку поднять кредит доверия к себе и

постарается войти в тесные сношения с главными иностранными посланниками, которые могли бы помочь началу мирных переговоров. Я же, напротив, считаю

необходимым издать подробные инструкции, которые ознакомили бы

дипломатов с нашим мнением о господине Бентинке, которое далеко от

благодушия. Я подумывал даже о том, что в случае крайней необходимости нам

непременно стоит ознакомить господина Гримальди с поведением господина

Бентинка, предоставив в его распоряжение мой отчет прежде, чем он покинет

Париж, отправляясь в наши края.

Д'Аффри.

1 Бентинку. – прим. перев.

Номер 5S6. Фолио 399.

Гаага, 29 апреля, 1760 год. (Получено 3 мая, ответ дан 10 мая, № 212, господину Д'Аффри)

...Западные ветра задержали английский пакетбот в Хэлвоте вплоть до

двадцатого числа. Благодаря долгожданным восточным и западно-восточным

ветрам мне, наконец-то, доставили свежие письма из Лондона двадцать первого

числа. Мы, вероятно, не сможем получить никаких новостей из Англии, пока не

переменятся эти ветра.

Я получил Ваши письма двадцать четвертого числа сего месяца.

Постараюсь ответить на них в ближайшую же пятницу.

При первой же возможности я намереваюсь передать Представление

Общему Собранию о деятельности так называемого графа Сен-Жермена.

На этом кончается первый том – 1760 год.

Номер 221. Фолио 3.

Герцог Шуазельский– господину Д'Аффри.

Версаль, 1 мая, 1760 год. (Здесь начинается второй том: май-август)Получил Ваши письма от двадцать первого, двадцать второго и двадцать

пятого числа предыдущего месяца... Сомневаюсь, что так называемый граф

Сен-Жермен отправился в Англию. Он слишком хорошо известен в тех краях, чтобы надеяться на то, что ему удастся безнаказанно творить свои дела.

Номер 587. Фолио 5.

Гаага, 2 мая, 1760 год. (Ответ дан 10 мая, Номер 202 – графу Д'Аффри)Господин герцог.

Я решил ныне ответить на Ваши два письма от двадцать четвертого числа

прошлого месяца за номерами 207 и 209. Вчера утром я, по распоряжению Его

Величества, отправил Представление Президенту Общего Собрания, копию

которого прилагаю. Это Представление поставлено на голосование всеми

провинциями. Им необходимо будет выразить свое отношение к тому, достоин

ли господин Сен-Жермен дальнейшего пребывания в этой стране. Я

удовлетворен уже тем, что главы провинций ознакомлены с требованием Его

Величества на случай, если этот авантюрист объявится в какой-либо из

подвластных им провинций. И хотя проходимец спешно покинул эту страну,

можно считать дело сделанным, так как мое Представление было обнародовано

на страницах газет, благодаря чему он дискредитирован повсюду и навсегда. На

этом, я думаю, можно и успокоиться, если, конечно же, Его Величество не

соизволит прислать мне новых распоряжений на сей счет.

С позавчерашнего дня ветер изменил свое направление, однако, теперь

господствует северо-восточный. Так что мы не имеем пока никаких новостей из

Англии...

Д'Аффри.

Номер 588. Фолио 11.

Гаага, 5 мая, 1760 год.

Господин герцог.

...Я обратился к главе правительства с просьбой разрешить это затруднение

(имеется в виду вопрос оружия и снаряжения, посланных из Швеции в

Амстердам). Он не осмелился ввязываться в это дело и ограничился заявлением

о том, что мне следует сделать Представление Комитету Советников, во главе

которого стоит небезызвестный Вам господин Бентинк. Секретарь сказал мне то

же самое; и я отправился к вышеупомянутому министру, чтобы узнать какие-

нибудь новости о Представлении против так называемого графа Сен-Жермена.

Ко мне присоединился господин Бентинк; я ухватился за представившуюся мне

возможность и высказал ему открыто все то, что я думаю об этом авантюристе.

Я даже сказал ему, что он скомпрометировал его в своих письмах, на что, в этом

я уверен, он (Сен-Жермен) не давал своего согласия. Однако, я ничего не сказал

ему из того, что было мне известно насчет поддержки, которую он оказал

авантюристу, облегчив тем самым побег последнего из страны. Господин

Бентинк на это ничего не ответил и был, по всей видимости, очень расстроен.

Затем я упомянул о Представлении, которое я послал ему, и его рассуждения по