Текст книги "Граф Сен-Жермен — тайны королей"
Автор книги: Изабель Купер-Окли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
свидетельства связи его с великим Центром, пославшим его в мир дольний.
Следует обратить внимание на то, что при этом не возникло никаких
потрясающих основы общества движений, во главе которых стоял бы сам Сен-
Жермен. Однако, его невидимое влияние чувствуется во многих возникших
повсюду духовных обществах.
В современной масонской литературе предпринимается попытка исключить
его имя из числа основателей и вдохновителей этого движения, а в некоторых
случаях выдвигается даже утверждение о том, что он вообще не имел никакого
отношения к масонству прошлого столетия и не принимался всерьез явными
лидерами тайных организаций того времени. Однако, внимательное изучение
масонских архивов доказывает как раз обратное. Полученный нами материал
показывает, что Сен-Жермен был одним из избранных представителей
французских масонов, присутствовавших на Великом Конгрессе в Париже в
1785 году. В одном из документов говорится:
"С немецкой стороны присутствовали – Баде, фон Дальберг, Форстер,
гериог Фердинанд Брунсвикский, барон Гляйхен, Руссворм, фон Вёллнер,
Лафатер, Людвиг принц Гессенский, Росс-Кэмпф, Шторк, Таден, фон Вехтер...
Французская сторона была представлена Сен-Жерменом, Сен-Мартеном, Тузе-
Дюшанто, Этейлем, Месмером, Дютруссе, д'Эрекуром и Калиостро"3.
3 Magazin der Beweisführer fur Verurtheilung des Freimaurer-Ordens,I. 137; von Dr. E.E.
Eckert, Leipzig, 1857.
Te же самые лица фигурируют и в более обширном списке, представленном
Н. Дешаном4. Дешан говорит о Сен-Жермене как о тамплиере. Сообщается
также и о том, что Калиостро получил посвящение в рыцари тамплиеров от Сен-
Жермена. В том же году группа иезуитов обрушилась на Сен-Жермена, Сен-
Мартена и многих других с обвинениями в безнравственности, неверии,
анархии и так далее. Начались нападки на фила-летян, членов организации "Rite des Philalètes ou Chercheurs de la Vérité"5, образовавших в 1773 году масонскую
ложу "Les Amis-Réunis"6. Основу этого ордена составляли такие истинные
последователи мистицизма как ландграф Карл Гессенский, Савалетт де Ланж
(королевский казначей), виконт де Таванн, граф Гебелин...
Аббат Баррюель7 обвинил этот Орден столь неистово и безосновательно,
что запротестовали даже немасоны и антимистики. Он обрушился на Сен-
Жермена и его последователей, обвинив их в якобинстве, разжигании вражды, подстрекательстве к революции, атеизме и безнравственности.
4 Les Sociétés Secrètes et la Société, ou Philosophie de l'Histoire Contemporaine.II. 121 (Paris, 1881).
5 "Ритуал Филалетян и Искателей Истины" – франц.
6 "Объединенные Братья" – франц.
7 Mémoires sur l'Histoire du Jacobinisme.II. 554 (Paris, 1797).
Эти обвинения были тщательно исследованы и опровергнуты господином
Ж.Ж. Мунье, человеком, который не являлся ни масоном, ни мистиком, но был
приверженцем истины. Мунье пишет:
"Эти обвинения столь ужасны, что, если человек претендует на
беспристрастность, то ему следовало бы убедиться в достоверности этих фактов
прежде, чем ставить их кому-то в вину. Тот, кто осмеливается публиковать
подобные обвинения, не будучи способным предъявить подлинные
доказательства, должен держать ответ по всей строгости закона; а если и закон
не всемогущ, то предстать перед судом всего здравомыслящего человечества.
Именно таков нелепый процесс, затеянный господином Баррюелем против
Общества, которое, после смерти Жан-Жака Руссо, регулярно собиралось в
Эрменон-вилле под руководством шарлатана Сен-Жермена".8
Эта точка зрения разделяется и поддерживается многими другими авторами.
И действительно, вопреки всем утверждениям аббатов Баррюеля и Миня,
существуют убедительные доказательства того, что Сен-Жермен не имел ничего
общего с якобинством. Приведем еще одно свидетельство: "В это время в
Париже образовались так называемые Католические ложи, покровителями
которых стали маркизы де Жирарден и де Буйе. Несколько лож расположилось
в Эр-менонвилле, родовом владении первого маркиза. Главной их целью было: d'établir une communication entre Dieu et l'homme par le moyen des êtres intermédiaires.9"
Следует заметить, что оба маркиза – Жирарден и Буйе – были стойкими
роялистами и пылкими католиками. Кроме того, последний пытался
(безуспешно, правда) помочь несчастному Людовику XVI с семейством бежать
из Франции. Принимая во внимание, что эти родовитые католики были
близкими друзьями Сен-Жермена, можно заключить, что все утверждения
аббатов Баррюеля и Миня вряд ли имеют под собой реальное основание, ибо
образование католических лож по существу своему не может быть атеистически
направленным, а близкая дружба с истинными роялистами – это отнюдь не
заговор революционеров. Согласно заявлению широко известного писателя
Элифаса Леви10, граф Сен-Жермен по внешнему соблюдению религиозных
обрядов был безусловным католиком. И хотя он являлся основателем Ордена
Святого Иоахима в Богемии, ему пришлось выйти из него как только среди
братии начали распространяться различные революционные теории.
8 De l'Influence attribuée aux Philosophes, aux Francmaçons et aux Illuminés, sur la Révolution de France.p. 154 (Tübingen, 1801).
9 "Установление связи между Богом и человеком с помощью посредников" – франц.
10 Histoire de la Haute Magie,pp. 419, 420 (Paris, 1860).
Несколько заседаний, на которых граф Сен-Жермен излагал основы своей
философии, прошли на Руа Платрие. Встречи же филалетян происходили в
ложе "Les Amis-Réunis" на Руа де ля Сурдье.
Как утверждают некоторые писатели, в этой ложе существовал мощный
розенкрейцеровский союз с истинно розенкрейцеровскими традициями.
Известно, что его члены изучали условия жизни на высших планах бытия, о
которых только в наши дни начала говорить теософия. Практический
оккультизм и спиритический мистицизм были конечной целью филалетян, но, увы, карма Франции погубила невинных искателей Истины, и кровавая пучина
насилия поглотила в себе все их достижения на пути к духовному
совершенству.
Особенно раздражает противников Сен-Жермена тот факт, что стараниями
близких ему друзей был сохранен его портрет. В коллекции д'Юрфе в 1783 году
было изображение нашего мистика, выгравированное на меди со следующей
надписью:
"Граф Сен-Жермен, знаменитый Алхимик.
Ainsi que Prométhée, il déroba le feu,
Par qui le monde existe et par qui tout respire;
La nature à sa voix obéit se meurt.
S'il n'est pas Dieu lui-même, un Dieu puissant l'inspire11."
11 Он, словно Прометей, похитил пламень тот,
Которым полон мир и всякое дыханье.
Натура жизнь ему покорно отдает.
Он если сам не бог, то Божье приказанье. – франц.
Эта гравюра предназначалась графу де Милли, близкому другу Сен-
Жермена, весьма известному в то время человеку, являвшемуся к тому же
кавалером Королевского Военного Ордена Святого Людовика и Красного Орла
земли Брауншвейгской. На этот портрет, тем не менее, в июне 1785 года
яростно набросился доктор Бистер, издатель Berlinische Monatschrift12. Среди
некоторых забавных восклицаний выделим, пожалуй, одно наиболее
примечательное, ясно показывающее, до какой степени может быть
неаккуратным рассерженный издатель. Как мы хорошо помним, Сен-Жермен, в
числе прочих избранных представителей, присутствовал на масонском
собрании, состоявшемся в Париже в 1785 году. Однако, в том же самом году
господин Бистер открывает свою заметку следующим поразительным
заявлением:
"Этот авантюрист, умерший два года тому назад в датском Холштайне..."!
Затем наш издатель решительно выдвигает следующий аргумент:
"Несмотря на то, что он давно уже умер, многие продолжают думать, что он
все еще жив и вот-вот предстанет перед ними собственной персоной. Однако, он мертв как дверной гвоздь, и уже заржавел, и покрылся плесенью, подобно
всякому простому смертному."
12 Берлинский ежемесячный журнал – нем.
Только невежество может освободить нашего издателя от обвинения в
литературном юродстве. Хотя следует признать, что и в наши дни критики
оккультных наук так же невежественны и так же горды этим, как и столетие
назад, причем начитанность их в других областях знаний лишь усугубляет их
ничтожество.
Заявления господина Бистера, безусловно, имели под собой определенную
почву, ибо в вышедшей недавно книге одного автора мы обнаруживаем
следующее сообщение:
"Церковная метрика показывает, что Сен-Жермен умер 27 февраля 1784
года в городе Экернфиорд и 2 марта тихо, без пышных церемоний был погребен
на церковном кладбище этого же города. В церковной метрике сделана запись:
"Скончался 27 февраля, похоронен 2 марта 1784 года, так называемый
граф Сен-Жермен и Уэлдон– дальнейшие сведения отсутствуют – погребен
без церемоний на церковном кладбище".
В церковных отчетных книгах сказано:
"1 марта.
За гроб здесь упокоившегося графа Сен-Жермена, который в Николаевской
церкви ныне подлежит захоронению на участке под номером 1 сроком 30
лет......... 10 рейхсталеров.
З а услуги в устройстве могилы..............
2 ре
йхсталера.
Итого................................................. 12 рейхсталеров."
Традиция повествует о том, что ландграф будто бы в дальнейшем
перезахоронил останки Сен-Жермена в Шлезвиге на Фридериксбергском
церковном кладбище, чтобы в ночные часы общаться, получая наставления, с
духом покойного. Третьего апреля городской голова Экернфиорда всенародно
известил о состоянии дел и имущества умершего. Сказано было следующее:
"Свидетельствуя о кончине графа Сен-Жермена, прожившего в нашем
городе последних четыре года и повсюду известного под именем графа Сен-
Жермена и Уэлдона, считаем своим долгом известить возможных наследников
о том, что в результате тщательнейшей описи имущества покойного нами не
было найдено до сих пор никакого, оставленного им завещания... и так
далее...Посему всем кредиторам предлагается предъявить свои претензии до
14 октября сего года"13 .
Этот эпизод недвусмысленно подтверждает, что Сен-Жермен хорошо был
известен под именем Уэлдона (Произношение и написание этого имени во
многих случаях различно).
Что же касается его смерти, то у нас имеются убедительные доказательства
того, что он не умирал. Госпожа д'Адемар, вспоминая о Сен-Жермене, пишет
следующее:
"Говорили, что он умер в 1784 году, будучи гостем принца Гессе-
Кассельского в Шлезвиге. Однако, граф де Шалон, возвратившись из Венеции в
1788 году, поведал мне о своей встрече с графом Сен-Жерменом, состоявшейся
на площади Святого Марка за день до его предполагаемого отъезда из Венеции
в Португалию. Я виделась с ним по иному случаю"14.
В масонских источниках мы обнаруживаем следующее утверждение:
"Среди масонов, приглашенных на конференцию в Вильгельмсбад 15
февраля 1785 года, мы находим Сен-Жермена в сопровождении Сен-Мартена и
многих других"15.
13 Bobé (Louis), Johan Caspar Lavater's Rejse til Danmark i Sommeren ! 793.VIII, p. 156
(Copenhagen).
14 Adhemar, Там же.I, p. 229.
15 Freimaurer Brüderschaft in Frankreich,Latomia. vol. II. p.9.
Очень интересные сведения содержатся и в чисто католическом источнике.
Известный уже нам библиотекарь обширной Амброзианской библиотеки в
Милане приводит следующее сообщение:
"С целью всеобщего примирения различных сект розенкрейцеров,
некромантов, каббалистов, иллюминатов и гуманитариев, была созвана Великая
Конференция в Вильгельмсбаде. Среди членов присутствовавшей на ней ложи
"Amici riuniti"16 были Калиостро, Сен-Мартен, Месмер и Сен-Жермен".17
Доказательства вполне очевидны, да и церковные летописи не всегда
надежны. Великое множество так называемых cause célèbre18 явилось миру в
результате его предполагаемой смерти. Если же граф Сен-Жермен пожелал
скрыться от глаз публики, то, пожалуй, лучшего способа и не придумать.
16 "Объединенные Братья" – ит.
17 Cantù Cesare. Gli Eretici d'Italia.Turin 1867. vol. Ш, Disc. LII, p. X, 402.
18 сенсация – франц.
Глава восьмая
МАСОНСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И АВСТРИЙСКИЕ ТРАДИЦИИ
Покинув на время Францию и оказавшись в Австрии, давайте обратимся к
выдержкам из интересной, хотя и курьезной, работы Грёффера. Предоставляем
вашему вниманию некоторые из них:
"Сен-Жермен и Месмер.
Никому не известный человек прибыл с кратким визитом в Вену. Однако,
его пребывание в этом городе мало-помалу затянулось. Дела, которые привели
его сюда, как предполагается, имели отношение к далекому будущему, а
именно, к двадцатому столетию. Подлинной целью его визита в Вену была
встреча с одной единственной персоной. Этой персоной был Месмер, довольно
молодой в то время человек. Месмер был поражен появлением этого чужеземца.
– Вы, должно быть, тот самый джентльмен, – сказал он, – чье анонимное
письмо я получил вчера из Гааги?
– Да, тот самый.
– Вы, вероятно, хотели бы побеседовать со мной по поводу моих идей о
магнетизме?
– Вы угадали.
– Эти идеи мне подал человек, который только что был у меня. Это
известный астроном Хелл1.
– Я знаю об этом.
– Мои фундаментальные идеи, как бы то ни было, все еще разрозненны и
довольно хаотичны. Если бы нашелся кто-то, способный помочь мне.
– Я помогу Вам.
– Вы не представляете, сэр, какую услугу мне окажете.
– Я должен это сделать.
Чужеземец показал жестом Месмеру, чтобы тот закрыл дверь. Они сели.
Суть их разговора сводилась к теории получения элементов, необходимых
для эликсира жизни посредством магнетизма в эмпирическом порядке.
Разговор продолжался три часа...
Они договорились о следующей встрече в Париже и расстались."2
1 Максимильян Хелл (придворный астроном). Этот известный ученый дал толчок для
научного и практического изучения магнетизма. См. Oesterr. National Encyclopädie,art.
"Mesmer".
2 Kleine Wiener Memoiren,I, 81 (Wien, 1846).
О сотрудничестве Сен-Жермена с Месмером в изучении мистицизма нам
стало известно и из иных источников3. А их встреча и совместная работа в
Париже засвидетельствована в летописях ложи, о собраниях которой нами уже
упоминалось. Судя по контексту, эта встреча в Вене состоялась до того, как
Месмер начал свои исследования в Париже. Вена той поры являлась большим
центром розенкрейцеровских и им подобных обществ, таких как "Asiatische Briider", "Ritter des Lichts"4 и др. Наиболее многочисленными среди них были
розенкрейцеры, которые действительно глубоко погружались в алхимические
исследования и даже имели в своем распоряжении лабораторию на
Ландштрассе позади госпиталя. В их числе мы обнаруживаем и группу
последователей Сен-Жермена.
3 Е.П. Блаватская, Теософский словарь, стр. 214 (Лондон, 1892).
4 "Азиатские Братья", "Рыцари Света" – нем.
Вернемся снова к Францу Грёфферу: "Однажды по Вене поползли слухи, что в городе объявился граф Сен-Жермен, самая непостижимая из всех
загадочных личностей. Словно громовой удар было это известие для тех, кто
хоть что-нибудь знал о нем. Мы, кружок его последователей, волновались все
сильнее: "Сен-Жермен – в Вене!.."
Едва оправившись от неожиданных новостей, Грёффер (его брат Рудольф)
буквально полетел в Хиниберг, свою загородную резиденцию, где хранил все
деловые бумаги. Среди этих документов было рекомендательное письмо
Казановы, гениального авантюриста, знакомого ему по Амстердаму,
адресованное Сен-Жермену.
Он немедленно возвратился в свою контору, где получил от клерка
известие: "Час назад здесь побывал джентльмен, чье появление несказанно всех
нас удивило. Этот джентльмен был ни низок, ни высок, однако, сложения был
весьма пропорционального. Все в его осанке было отмечено печатью
благородства и величия... Он сказал по-французски, словно для себя, не
обращая никакого внимания на наше присутствие, такие вот слова: «Я живу в
Федальхофе, в комнате, которую в 1713 году занимал Лейбниц». Мы
собирались ответить ему, но он исчез. И, как видите, сэр, мы до сих пор никак
не можем прийти в себя..."
Через пять минут он был уже в Федальхофе. Комната Лейбница была пуста.
И никто не мог сказать, когда соизволит вернуться "американский джентльмен".
Что же касается багажа, то, кроме маленького железного сундучка, ничего не
было. Приближалось время обеда. Но кто мог думать об обеде в такой
ситуации! Почти механически Грёффер отправился на поиски барона Линдена.
Он нашел его в "Энте". Вдвоем они отправились на Ландштрассе, подгоняемые
предчувствием какого-то важного события.
Лаборатория оказалась незапертой. Возглас удивления вырвался у обоих. За
столом сидел Сен-Жермен и спокойно читал томик сочинений Парацельса. Они
замерли на пороге. Таинственный посетитель медленно закрыл книгу и встал.
Ошеломленные друзья сразу же поняли, что перед ними никто иной, как чудо-
человек, равного которому во всем свете не найти. Описание клерка оказалось
всего лишь бледной тенью того величия, которое предстало перед их взорами.
Сияющим великолепием озарена была вся его фигура. Достоинство и
независимость сквозили в каждом его движении. Друзья не могли вымолвить и
слова. Граф шагнул им навстречу. Они вошли. Размеренно, без лишних
формальностей, приятным тенором, пленяющим своим очарованием душу
собеседника, он сказал Грёфферу по-французски:
– У Вас есть рекомендательное письмо от господина фон Зайнгальта.
Однако, в нем нет никакой необходимости. А этот джентльмен – барон
Линден. Я знал о том, что вы оба появитесь здесь в эту минуту. У Вас есть еще
одно письмо для меня от Брюля. Однако, художника уже не спасти. Его легкие в
плачевном состоянии, он умрет 8 июля 1805 года. Человек – ныне совсем еще
дитя – по фамилии Бонапарт, будет в дальнейшем осужден многими за
косвенное участие в бесчисленных бедах, ожидающих человечество. Итак,
джентльмены, я в курсе всех ваших дел. Могу я быть в чем-то полезным вам?
Прошу, высказывайтесь.
Однако, друзья лишились дара речи. Линден накрыл маленький столик,
достал из стенного шкафчика вазочку со всевозможными сладостями и,
поставив перед гостем, отправился в винный погребок.
Граф пригласил Грёффера присесть, сел рядом и сказал:
– Дело в том, что Ваш друг удалился не по собственной воле. Мне
необходимо переговорить с Вами наедине. Я знаю о Вас от Анджело Солимана, которому мною оказывались некоторые услуги в Африке. Если Линден
вернется, мне придется отправить его назад.
Грёффер немного оправился от охватившего его волнения. Однако,
потрясение было настолько сильным, что ему удалось лишь промолвить
несколько слов:
– Я понимаю Вас. У меня были на этот счет кое-какие предчувствия...
Тем временем Линден вернулся и поставил на стол две бутылки вина. Сен-
Жермен улыбнулся с неописуемым достоинством. Линден предложил ему
отведать этих вин. Тогда граф не смог уже сдержать веселого смеха.
– Скажите на милость, – сказал он, – есть ли на этой Земле хоть одна
душа, которая видела бы, как я пью или ем?
Затем он указал на бутылки и заметил:
– Это Токайское – не из Венгрии. Оно – от моего друга, российской
Императрицы Екатерины. Она была так очарована картинами этого слабого
здоровьем человека, изобразившего памятную сцену в Мёдлинге, что решила
послать ему бочонок вина.
Грёффер и Линден остолбенели. Это вино прислал Казанова.
Граф попросил перо и бумагу. Линден принес их.
"Человек-чудо" разрезал лист бумаги на две равные части и, расположив
половинки поудобнее, взял два пера в обе руки.
Он одновременно написал на них одно и то же и сказал:
– Вот Вам мое письмо, сэр. Выбирайте любую из этих половинок. Текст —
один и тот же.
– Это фантастика, – воскликнули оба друга, – строка к строке, двумя
руками одновременно, без малейших погрешностей. Это неслыханное
искусство!
Кудесник улыбнулся. Сложил обе половинки и показал их на свет. Казалось, что только одна надпись была на бумаге – настолько эти записи
соответствовали друг другу, как будто они были оттисками одной гравюры.
Очевидцы были буквально потрясены.
Немного помедлив, граф сказал:
– Я попрошу вас, чтобы одна из этих половинок как можно быстрее была
доставлена Анджело. Через четверть часа он выйдет вместе с принцем
Лихтенштейнским; подателю письма будет вручена маленькая шкатулка...
Сен-Жермен постепенно принял торжественный вид. Через несколько
мгновений он замер, подобно статуе, а глаза его – всегда неописуемо
выразительные – стали вдруг тусклыми и бесцветными. Вскоре, однако, он
вернулся в первоначально состояние, сделал движение рукой, как будто
прощаясь, и сказал:
– Я ухожу (ich scheide – прим. автора). Не навещайте меня. Когда-нибудь
мы еще увидимся. Уже завтра вечером меня здесь не будет. Я очень нужен
сейчас в Константинополе. Затем отправлюсь в Англию, где мне предстоит
подготовить два изобретения, о которых вы услышите в следующем столетии.
Речь идет о поездах и пароходах. Они понадобятся Германии. Затем произойдут
последовательные сдвиги во временах года, особенно яркие изменения ожидают
сначала весну, а потом и лето. Все это – признаки приближения конца времен, завершения цикла. Я все это вижу. Поверьте мне, астрологам и метеорологам
ничего не известно. Для того, чтобы обладать истинным Знанием необходимо
учиться у Пирамид. К концу этого столетия я исчезну из Европы и отправлюсь в
Гималаи. Мне необходимо отдохнуть. И я должен обрести покой. Ровно через
85 лет я вновь предстану перед людьми. Прощайте. Да пребудет с вами любовь
моя.
После этих торжественно произнесенных слов граф вновь махнул рукой.
Оба адепта, подчиняясь неведомой силе, покинули комнату, охваченные
крайним удивлением. В этот момент неожиданно разразился сильный ливень с
грозой. Спасаясь от дождя, они вернулись в лабораторию. Там никого не
оказалось. Сен-Жермен бесследно исчез...
На этом, – продолжает Грёффер, – и завершается моя история. Вот все,
что я запомнил. Странное непреодолимое чувство побудило меня взяться еще
раз за перо и записать все происшедшее именно сегодня, 15 июня 1843 года.
Кроме того, мне хотелось бы подчеркнуть, что эти материалы нигде до сих
пор не публиковались. Под сим и подписываюсь."5
5 Там же, II, стр. 136-162. Остается сожалеть, что напыщенные выводы Грёфера дают повод
для пренебрежительных подозрений в шарлатанстве в умах современных исследователей
оккультизма. Во всяком случае, его способ видения ошибочен. Более опытный исследователь, вполне возможно, по иному описал бы эту встречу, не искажая сути происшедшего. – прим.
авт.
Курьезный характер зарисовок Франца Грёффера весьма примечателен. Из
других источников нами получены сведения, что оба Грёффера были не только
личными друзьями Сен-Жермена, но и розенкрейцерами. И хотя точная дата
состоявшейся беседы отсутствует, мы всё же в состоянии приблизительно
установить ее из контекста другой статьи из того же тома, где сказано
следующее:
"Сен-Жермен посетил Вену в 88, 89 или же 90 году этого столетия, одарив
нас поистине незабываемой встречей и вполне благожелательной беседой".6
Нет никаких сомнений в том, что граф Сен-Жермен, помимо всего прочего,
был также и розенкрейцером. Масонская и мистическая литература прошлого
столетия изобилует всевозможными доказательствами его тесных контактов с
выдающимися розенкрейцерами Австрии и Венгрии. Это мистическое
движение возникло, главным образом, в государствах центральной Европы. На
всем протяжении истории под покровом различных религиозно-мистических
течений этот орден стремился к распространению Священной Науки и Знания, в
которые были посвящены некоторые из его Высших Наставников, выполняя
тем самым завет единой Великой Ложи, призванной к управлению духовной
эволюцией человечества. Доказательств существования Учения, которое
оставил нам Сен-Жермен, – великое множество, и некоторые из них
цитируются госпожой Блаватской с упоминанием о некоем "Зашифрованном
Розенкрейцеровском Манускрипте"7, принадлежавшим нашему мистику. Она
отмечает также совершенно восточный характер взглядов, которых
придерживался Сен-Жермен. Тот факт, что Сен-Жермен обладал этой очень
редкой рукописью, доказывает занимаемое им положение.
6 Там же, III, стр. 89
7 Тайная доктрина, II, стр. 212, 3.
Вернемся к "Тайной Доктрине"8. Мы обнаруживаем, что он обучал
"Числам" и их значениям, и это важное обстоятельство связывает его с
Пифагорейской школой, учение которой было чисто восточным. Эти эпизоды
представляют глубочайший интерес для исследователя, ибо они подтверждают
наличие единства в, казалось бы, невообразимо далеких друг от друга духовных
обществах, внешне и по названиям различных, однако, по сути благих
устремлений имеющих между собой очень много общего. На первый взгляд
кажется, что удастся достигнуть гораздо большего в духовной практике, если
все эти маленькие группы объединились бы в одно огромное Общество.
Однако, в свете истории восемнадцатого столетия, причины подобного
"разобщения" становятся более понятны. В Австрии, Италии и Франции вовсю
свирепствовали иезуиты, проявляя крайнюю нетерпимость к возникновению
пусть даже небольших собраний людей, заинтересованных в оккультном
знании. Германия и Англия погрузились в пучину войны. И многие
исследователи духовных наук в этих странах сразу же попадали под подозрение
в неблагонадежности. Таким образом, малые организации подвергались
меньшей опасности быть разгромленными, и вполне очевидно, что Сен-Жермен
посещал многие из них, неустанно проповедуя и наставляя. О его постоянных
контактах с масонскими кругами в нашем распоряжении имеется достаточное
количество свидетельств. Обратимся, например, к сообщению господина Бьори-
сталя в его путевых заметках:
"Мы гостили при дворе наследного принца Вильгельма Гессен-
Кассельского (брата Карла Гсссенкого) в Ханау близ Франкфурта.
Вернувшись 21 мая 1774 года в замок Ханау, мы обнаружили там лорда
Кавендиша и графа Сен-Жермена. Оба они только что прибыли из Лозанны и
направлялись в Кассель и Берлин.
С этими джентльменами мы познакомились в Лозанне в доме Бролио."9
8 Там же, II, стр. 616, 617.
9 Björnstahl J.J., Reise in Europe in 1774.t.v. pp. 229. 237
Это заявление является весьма интересным, ибо наглядно показывает нам,
что Сен-Жермен продолжал поддерживать тесные связи с семейством
Бентинков, с которым он познакомился еще в 1760 году в Гааге.
Масонский друг10 поделился со мной следующей информацией и
выдержками из писем, которые ему удалось найти в масонских хранилищах
королевской библиотеки Вольфенбюттеля. Он пишет:
"С этой почтой я посылаю Вам фотокопии письма графа Уэлдона герцогу
Фридриху Августу Брауншвейгскому, племяннику Фердинанда
Брауншвейгского и письма Фридриха II, короля Пруссии, его дяде".
Доктор К. Вебер на страницах своей книги11 сообщает следующее:
"В октябре 1776 года он прибыл в Лейпциг под именем Уэлдона и
предложил Городскому Совету воспользоваться многими секретами, которые
удалось ему собрать во время странствий по
Египту и Азии."
10 Langveld L.A. – Гаага.
11 Weber (Dr. K. von) «From four Centuries»,vol.I, p.317.
Письмо Уэлдона находится в Вольфенбюттельской библиотеке (не в
архивах). Там же я нашел и множество иных интересных писем. Все они,
однако, адресованы масонам, да и авторы зачастую также являются масонами.
Среди них – письмо от Дюбоска, лейпцигского камергера, который 15 марта
1777 года писал Фридриху Августу Брауншвейгскому:
"После таинственной задержки этот Сен-Жермен, известный в
настоящее время под именем Велдона (Уэлдона) и уверяющий нас в том, что
его настоящее имя принц Ракоци, соизволил-таки принять решение и связаться
со мною".
В письме министра фон Ворма за 19 мая 1777 года из Дрездена мы имеем
следующее сообщение:
"За те две недели, что провел в Лейпциге, я пытался выяснить намерения
знаменитого Сен-Жермена, который в настоящее время скрывается под
именем графа Велдона и кроме того, именно благодаря моей просьбе он
находится здесь и согласен даже немного повременить с отъездом. Лет же
ему, как я выяснил, около шестидесяти-семидесяти.""
Оригинал письма Сен-Жермена был сфотографирован и сопровожден
соответствующим переводом. Благодаря церковным книгам нам уже известно
то обстоятельство, что он имел право называться и был известен повсюду, как
граф Уэлдон. Приняв во внимание все вышесказанное, мы переходим, наконец, к самому письму:
"Монсеньор,
Не будете ли Вы так добры уделить несколько минут тому, что я
намереваюсь ныне открыть Вам. Я весьма огорчен тем, что господин советник
Боек использовал средства, которые весьма мне неприятны, с целью убедить
меня в истинности распоряжений, полученных от Вас, о которых он сообщает
мне в своем письме, и которые, смею Вас уверить, не имеют и не должны иметь
ко мне никакого отношения. Барон Ворм вместе с бароном Бишопсвердером
могут засвидетельствовать честность и правомочность сделанного мною шага, давно назревшая необходимость которого, конечно же, ни в коем случае не
умаляет моего к Вам уважения и преданности. Щекотливость создавшегося
положения с самого начала обязала меня скрывать свои мотивы.
Я тороплюсь исполнить возложенные на меня в этих краях обязанности,
очень важные и не терпящие отлагательства, чтобы, завершив свои дела,
немедленно приехать к Вам, лучшему из принцев, встречи с которым я давно и
с нетерпением жду. Поскольку я уже имел честь быть представленным Вам,
монсеньор, смею надеяться на то, что в силу своей проницательности Вы
сумеете распознать во мне Вашего пылкого сторонника и простить меня за
неотложные дела.
Остаюсь, обязанный Вам, Ваш покорный слуга.
Граф Уэлдон. Лейпциг, 8 мая, 1777 год."
Свидетельство этого визита мы обнаруживаем и в письме саксонского
министра фон Ворма, являвшегося к тому же весьма искренним масоном и
розенкрейцером.
"Переписка между приором Элем и министром Вормом,
иначе называемым Фратером Сепулькро.
Гиммерн, 3 июня, 1777 года.
Cygne, по всей вероятности, отправляется не на Кипр, а в Англию...
Господин Сен-Жермен, главным образом, ради меня прибывает в Дрезден. Если
он решит не скрываться под каким-либо пышным и необычным титулом, то это
будет означать, что он не желает следовать нашим интересам, хотя человек он
весьма умудренный."12
Очевидно, ожидалось, что этот визит будет тайным. Это предположение
частично объясняет загадочность появления Сен-Жермена в Лейпциге и
Дрездене под именем графа Уэлдона. Согласно Каде де Гассикуру, наш мистик
являлся странствующим тамплиером, путешествовавшим от ложи к ложе с
целью установления и укрепления между ними духовных связей. Эту работу, как известно13, Сен-Жермен проводил для парижского отделения "Рыцарей
Храма". Результаты дальнейших исследований подтверждают тесные его связи
с "Asiatische Brader" или "Рыцарями Святого Иоанна-Евангелиста" из восточной
Европы, с "Ritter des Lichts" или с "Рыцарями Света" и многими другими
розенкрейцерскими обществами Австрии и Венгрии, а также с парижскими
"мартинистами".
12 Der Signatster. oder die enthïillten sâmmtlichen sieben Grade der mystischen Freimaurerei,III.
