Текст книги "Граф Сен-Жермен — тайны королей"
Автор книги: Изабель Купер-Окли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
pt. I (Berlin, 1804).
13 Cadet de Gassicourt, Le Tombeau de Jacques Molai,p.34 (Paris, 1793).
Согласно Элифасу Леви, он основал Орден Святого Иоахима, однако, это
заявление до сей поры не подтвердилось какими либо другими историческими
свидетельствами, хотя известно, что многие его последователи и ученики были
членами этого общества. Повсюду, в любом Ордене, в основе которого лежит
действительно мистическое учение, мы находим следы существенного влияния
этого таинственного Учителя. По этому случаю следует процитировать его
письмо графу Герцу в Веймар, где сообщается, что он
"...обещал посетить Ханау и встретиться с ландграфом Карлом в доме его
брата, чтобы разработать для него систему "Строгого Чина" – посвящения
Ордена Франкмасонов в аристократическом духе – в организации которого
граф очень заинтересован. Смею надеяться, что и Вас эта система не оставит
равнодушной."
А теперь приведем одно сообщение, которое как бы суммирует все
вышесказанное. Он взято нами из "Гартенляубе"14. По всей видимости, письма
являются подлинными, поскольку и текст свидетельств тоже не вызывает
сомнений, ибо информация, содержащаяся в этих письмах, имеет отношение к
масонской деятельности, которой активно занимался граф Сен-Жермен:
"Карл Август отправился к ландграфу Адольфу фон Гес-сен-
Филлиппшталь-Барфельскому. Сен-Жермен находился у него в гостях и в числе
прочих был представлен герцогу. За время разговора он успел очаровать своего
собеседника. После обеда герцог спросил своего радушного хозяина:
– Сколько лет графу?
– По этому поводу трудно что-нибудь утверждать с уверенностью, однако
нелегко опровергнуть тот факт, что граф знаком с некоторыми историческими
деталями, которые может знать только современник давно минувшей эпохи. В
Касселе, например, стало модным уважительно прислушиваться к его
заявлениям и ничему не удивляться. Граф известен своей ненавязчивостью и
искренностью; он – человек из хорошего общества, с которым все рады иметь
знакомство. Однако, его несколько недолюбливает глава нашего дома ландграф
Фридрих II, который называет Сен-Жермена утомительным моралистом. Он, во
всяком случае, состоит в весьма близких отношениях со многими людьми,
крайне влиятельными в делах многих государств, и оказывает огромнейшее
благоприятное влияние на остальных. Мой кузен, Ландграф Карл Гессенский
очень привязан к нему; оба они – искренние и ревностные масоны и сообща
овладевают, постигая Истину, всеми видами тайных знаний. Лафатер посылает
к нему избранных людей. Он умеет подражать многим голосам, передавать свои
мысли на расстояние и подделывать любой почерк, едва на него взглянув. По
всей видимости, он общается с духами и другими сверхъестественными
существами, которые являются по первому его зову. Он искусный врач и
диагност, а также обладает какими-то средствами продления жизни..."
14 Brause Jahrein Gartenlaube 1884. n.38, 39.
"Герцог отправился к Герцу, который, как известно, был врагом и
оппонентом Гёте. Поэтому в этот ответственный момент он встал на сторону
этого маршала.
Герц принял редкого гостя очень сдержанно. Однако, после того как ему
дали понять, что герцог не будет вести речь о Гете, его лицо просветлело даже в
большей степени чем можно было бы этого ожидать.
– В начале мая, дорогой маршал, мне удалось свести очень интересное
знакомство у ландграфов в Барфельде, – проговорил, наконец, не без
смущения герцог, – знакомство, которое я желал бы сохранить надолго.
Человек, представленный мне, оказался неким графом Сен-Жерменом,
остановившимся ныне в Касселе. Пожалуйста, если Вас не затруднит, отправьте
этому джентльмену письмо с приглашением посетить Ваш дом.
Герц обещал, что в ближайшее время, как только позволят дела, выполнить
эту просьбу. Когда же он удалился, Герц засел за свой письменный стол и
написал следующее послание:
"Письмо графа Герца:
Радуйтесь, дорогой граф. Ваше знание людей, Ваше умение обращаться с
ними восторжествовало. Предсказание Ваше сбылось: наш милостивый и
радушный хозяин очарован Вами, и поэтому просит меня по всей надлежащей
форме пригласить Вас посетить его двор.
Вы действительно– творец чудес, ибо его ненавистный низкий любимчик
ныне находится в весьма шатком положении... опереться ему не на что, всего
лишь один удар Вашего гения– и адвокат Франкфурта, так нам мешавший, будет окончательно и бесповоротно повержен. Примите ли Вы открытый бой
или же предпочтете прежде всего провести лично тайную рекогносцировку?
Решите ли Вы подложить одну или две мины под него и показаться только
после того, как он взлетит на воздух? И потом уже занять его место, с
большим на то основанием и правом ?
Всё это я оставляю на Ваше усмотрение. Рассчитывайте на меня, как и
прежде, полностью. К Вашим услугам также избранное общество преданных
аристократов, с которыми, если сочтете нужным, Вы можете свести тесное
знакомство.
Остаюсь всегда верным Вам, граф Герц, церемониймейстер!'"
"Ответ Сен-Жермена:
"Дорогой граф! Я всегда готов к дальнейшему общению с Вами и Вашими
товарищами, ибо для меня весьма лестно получить Ваше приглашение. Позже
я, безусловно, воспользуюсь им.
В настоящий момент я обещал посетить с визитом Ханау и встретиться
с ландграфом Карлом в доме его брата, чтобы разработать для него систему
«Строгого Чина» – посвящение Ордена Франкмасонов в аристократическом
духе... Смею надеяться, что и Вас эта система не оставит равнодушным.
Ландграф является надежным моим покровителем. Его положение в
Шлезвиге, отошедшем под контроль датчан, если и не царственно, то во
всяком случае, весьма роскошно. Прежде чем я отправлюсь к ландграфу, я, безусловно наведаюсь в Веймар, чтобы освободить Вас от этого ненавистного
пришельца и осмотреть поле предполагаемого сражения. Вполне вероятно, я
проделаю это инкогнито.
Передайте своему радушному хозяину мои самые наилучшие пожеланияи
обещание скоро прибыть с визитом.
Именем осторожности, молчания и мудрости я приветствую Вас.
Ваш Сен-Жермен.""
Судя по контексту, это письмо тоже не оставляет сомнений в своей
подлинности, ибо граф Сен-Жермен действительно мог оказывать помощь
этому Обществу, основанному на обрядах старинного "Ордена Храма", о
котором мы расскажем немного позднее. Кроме того, чтобы спасти себя от
преследований, члены этой организации называли себя "свободными и
избранными масонами", приспособив для своих целей знаки и понятия
масонства. Вне всякого сомнения, "Строгий Чин" произошел из наиболее
тайного "Ордена Храма", являвшегося истинно оккультной организацией того
времени.
По предложению графа Сен-Мартена и господина Виллермоза Общество
изменило свое название, опасаясь вызвать подозрения у полиции. Было выбрано
новое – "Благодетельные Рыцари Святого Града".
Барон фон Хунд был избран первым Великим Мастером. После его смерти
общее управление Обществом перешло к великому герцогу Брунсвикскому,
ближайшему другу Сен-Жермена. Все эти многочисленные организации
необходимо рассматривать отдельно и поподробнее. Однако, в настоящее время
они упомянуты нами с единственной лишь целью – показать круг организаций, сложившийся усилиями Сен-Жермена в деле объединения этих независимых
обществ в единое целое, способное, по его мнению, добиться наилучших
результатов в достижении духовных целей. Один австрийский автор в недавней
своей статье пишет:
"В масонской и розенкрейцеровской литературе часто обнаруживаются
намеки на существование тесных связей Сен-Жермена с тайными обществами
Австрии. Одним из приверженцев Сен-Жермена в Вене был фаф Й.Ф. фон
Куфштайн. В ложе, которой он руководил, постоянно проводились магические
собрания (в доме принца Ауэрсбергского), длившиеся по обыкновению с
одиннадцати часов утра до шести вечера. Сен-Жермен присутствовал на одном
из таких собраний и выразил свое удовлетворение проделываемой обществом
духовной работой.
...Сен-Жермен коллекционировал старинные картины и портреты. Он был
склонен к алхимии, верил в универсальное снадобье и проводил исследования в
области животного магнетизма. Своими французскими манерами,
широчайшими познаниями и крайней разговорчивостью он весьма поражал
окружавших его людей и, особенно, аристократов. Этот "богемец", подвергавшийся бесчисленным нападкам со стороны историков, сыграл свою
роль в качестве политического агента во время мирных переговоров между
Францией и Австрией. Говорят также, что он отличился в 1792 революционном
году.
Многими мистическими братствами он рассматривался как "Obermohr" и
благоговейно считался существом высшего порядка, причем каждый верил в его
"внезапное" появление и, равным образом же, в его "внезапное" исчезновение.
Он прекрасно вписывается в картину "старой Вены" со всей ее мистической
атмосферой, переполненной разного рода розенкрейцерами, азиатиками,
иллюминатами, алхимиками, тамплиерами, которые имели, к тому же, еще и
многочисленных вольных приверженцев.
Доктор Месмер, хорошо знавший графа Сен-Жермена по Парижу,
пригласил его посетить Вену, чтобы сообща заняться изучением животного
магнетизма. Сен-Жермен был здесь тайно, под псевдонимом "Американец из
Фелдерхоффа". Вскоре, однако, он переехал в другую гостиницу под названием
"Laszia House", которая располагалась в Люгеке N. 3. Доктор Месмер весьма
обязан графу тем, что именно здесь в Вене его (Месмера) учения приобрели, наконец-то законченный вид. За короткое время вокруг Месмера сложился
кружок последователей, но он вынужден был, к великому своему сожалению, покинуть город и отправиться в Париж, где все еще существовало основанное
им "Общество Гармонии", являвшееся ни чем иным, как тайным обществом
ученых мужей. В Вене Сен-Жермену удалось наладить связи со многими
мистагогами. Он посетил знаменитую лабораторию розенкрейцеров на
Ландштрассе, где наставлял какое-то время своих собратьев в науках Соломона.
Ландштрассе, находящаяся в пригороде Вены, на протяжении многих столетий
считалась прибежищем привидений. Ниже Эрдберга тамплиеры и родственные
им Ордена обосновались здесь и вокруг города, в окрестностях Зиммеринга, еще со времен Рудольфа II. Они образовали собой весьма эксцентричное
братство, называемое "Золотой Кухней", целью которого была, как
предполагается, добыча золота. Мы располагаем точными сведениями о том, что граф Сен-Жермен посещал Вену в 1735 году, а также и позднее этой даты.
Приезд графа (пользовавшегося к тому времени немалым авторитетом) сразу же
вызвал великий восторг в кругах посвященных."15
Предлагаем вашему вниманию следующий список обществ, в той или иной
степени связанных с масонством, которые возглавлялись так называемыми
"Неизвестными Мастерами". В переводе они звучат так:
Канонники Святого Гроба Господня.
Канонники Святого Храма Иерусалимского.
Благодетельные Рыцари Святого Града.
Никозианский Клир на Острове Кипр.16
Овернский Клир.
Рыцари Провидения.
Азиатские Братья; Рыцари Святого Иоанна Евангелиста.
Рыцари Света.
Африканские Братья.
15 Mailly A. de, Der Zirkel,Mardi lst, 1908.
16 Это общество упомянуто министром Вормом в цитированном нами письме. – прим. авт.
Кроме перечисленных существовали и иные розенкрейцерские общества,
широко распространенные в Венгрии и Богемии. Во всех перечисленных
обществах нетрудно обнаружить прямое или опосредованное, через друзей и
последователей, влияние этого "посланника" восемнадцатого столетия, кроме
того в их основе тайно или явно лежат одни и те же фундаментальные
принципы, которые проводят в жизнь истинные посланники Великой Ложи:
такие, например, как эволюция духовной природы человека, реинкарнация,
скрытые силы природы, чистота жизни, благородство идеала, Божественная
Вездесущая Сила. Эти обстоятельства ясно указывают искателям Истины на
благородство мотивов посланца Великой Ложи, графа Сен-Жермена, чью жизнь
мы попытались вкратце изложить в этой книге.
Его деятельность заключалась в помощи небольшой части человечества
восемнадцатого столетия, стремившегося идти к той же самой цели, которую
ныне, в конце девятнадцатого столетия, ставят перед собой теософы. Многие в
те времена отвергали руку водящую, как и теперь некоторые ослепленные
невежеством люди отказываются от предлагаемой современными лидерами
помощи. Однако, те, чьи глаза открыты радостному сиянию духовного знания, с
уважением вспоминают о Сен-Жермене, взвалившем на себя всю тяжесть
невежества и тьмы ушедшего столетия, которое он хотел просветить изобилием
духовной жизни.
Приложение 1
Документы из Парижского Государственного Архива, касающиеся
местопребывания графа Сен-Жермена в замке Шамбор, милостиво
предоставленного ему Людовиком XV в 1758 году.
Парижский Государственный Архив. Ящик – *** – Блуа и Шамбор
/Труды/ 1747-1760, (У-1326.
Письмо господина Колпе, Управляющего замками Шамбор и Блуа маркизу
де Мариньи, Генеральному Директору Строений.
Шамбор, 10 мая, 1758 год.
Милостивый Государь.
Вероятно, я воспользуюсь возможностью, любезно предоставленной мне
графом Сен-Жерменом, и отправлюсь вместе с ним в Париж, где ему
необходимо до конца следующей недели закончить кое-какие дела. Надеюсь, что во время моей короткой остановки в Париже, Вы позволите мне нанести
Вам визит...
Господин де Мариньи – господину Колле.
Мариньи, 19 мая, 175S год.
Милостивый Государь.
Не имею ничего против Вашей поездки вместе с графом Сен-Жерменом в
Париж...
Господин Комле– маркизу де Мариньи.
Шамбор, 4 декабря, 1758 год.
Милостивый Государь.
...Граф Сен-Жермен прибыл в Шамбор в прошлую субботу в
сопровождении двух джентльменов. Он пробудет здесь пять или шесть дней, а
затем отправляется в Париж, соблаговолив взять меня с собой. Надеюсь сразу
же по прибытии иметь честь, Милостивый Государь...
Господин Колле– маркизу де Мариньи.
Шамбор, 8 мая, 1758 год.
Милостивый Государь.
...Граф Сен-Жермен прибыл сюда в прошлую субботу, это – его второе
посещение Шамбора. Я приготовил две комнаты для его спутников и три
комнаты на первом этаже, с кухнями и кабинетами, – лично для него. Эту
часть замка я не стал перестраивать, сделал лишь мелкий косметический
ремонт.
Аббат де ла Пажери– господину де Мариньи.
Блуа, 12 августа, 1758 год.
Милостивый Государь.
Не имея возможности лично выразить мое к Вам искреннее почтение,
вынужден довольствоваться тем, что пишу Вам это послание, которое, смею
надеяться, напомнит Вам обо мне. Я весьма признателен за все благодеяния, которыми Вы почтили меня и которые навсегда останутся в моей благодарной
памяти. Я искренне ценю их и являюсь самым преданным Вашим другом.
Я часто вижусь с господином Бегоном, который, по счастью, Вам знаком.
Он полностью поглощен своими блестящими строительными операциями.
Господин Сен-Жермен, возбуждающий всеобщее любопытство, постоянно
находится в центре внимания местного общества. Я встречал его дважды на
званных обедах. Он, по всей видимости, является человеком твердых
убеждений и обширных познаний.
...Бедняга господин де Зомери, губернатор Шамбора, не может более
терпеть, ибо нога его находится в ужасном состоянии...
Господин де Мариньи аббату де ла Пажери.
Версаль, 2 сентября, 1758 год.
Я получил, милостивый государь, письмо от 12 августа, которое Вы имели
честь послать мне. Общеизвестно, что король предоставил господину Сен-
Жермену апартаменты в замке Шамбор – и Вы, несомненно, правы, отзываясь
об этом человеке, как о весьма и весьма достойном. Я имел возможность
убедиться в этом в ходе многих моих бесед с графом Сен-Жерменом и считаю, что его обширные познания способны принести обществу немалую пользу...
Следующая корреспонденция, представленная вашему вниманию, содержит
в себе сообщения о строениях, расположенных возле замка Шамбор.
Господин де Зомери, губернатор замка,– маркизу де Мариньи
Париж:, 15 апреля, 1759 год.
...подозреваю, что эти пристройки будут использованы как жилье для
рабочих, которых граф Сен-Жермен желает нанять и использовать в своем
производстве.
(5 апреля 1759 года сделано было распоряжение по поводу этих пристроек, согласно которому они были сданы в пользу короля, вследствие чего, как нам
кажется, графу Сен-Жермену не удалось использовать эти помещения в своих
целях).
Маркиз де Мариньи– графу Сен-Флорантену.
Версаль, 8 сентября, 1760.
Милостивый Государь.
Имею честь сообщить Вам о происшествии, случившемся при дворе
Шамборского замка в половине одиннадцатого вечера 26 числа. Главным
действующим лицом этой драмы был господин Барбере (или Барбер),
находящийся здесь в свите господина Сен-Жермена. Этот последний провел год
в Голландии и отправился оттуда в Англию...
(Этим человеком была сделана попытка проткнуть господина Колле
шпагой).
Граф Сен-Флорантен– маркизу де Мариньи.
Версаль, 15 сентября, 1760 год.
В настоящее время я пишу господину де Зомери, Губернатору Шамбора, с
намерением узнать, почему господин Барбер, находящийся на службе у
господина Сен-Жермена, все еще не покинул пределов замка?
(Господин Барбер, видимо, старался удержать в своей собственности два
сада, на которые он не имел никакого права. Господин Зомери тайно
поддерживал его в пику господину Колле).
Господин Колле– маркизу де Мариньи.
(с уведомлением о недавнем происшествии, в котором главным
действующим лицом был Барбер)
Шамбор, 16 июня, 1760 год.
Господин Барбер всё еще здесь. Он подстрекает своих последователей к
распространению информации о том, что господин Сен-Жермен находится в
Париже и пробудет там еще две недели, а также о том, что все сказанное о нем
никоим образом не будет забыто, и что газеты преднамеренно распространяют
слухи о...
Приложение 2
Корреспонденция между герцогом Шуазелем и графом Д'Аффри с
упоминанием о графе Сен-Жермене, обнаруженная в архивах Парижа.
Архив Министерства Иностранных Дел (Париж). Голландия.
Номер 557. Фолио 153.
Гаага, 22 февраля, 1760. (Получено 26 февраля, ответ дан 10 марта).
Ваша Милость.
Господин Д'Астье сообщает, что в Амстердаме объявился некий граф Сен-
Жермен, проведший, как я слышал, долгое время в Англии и весьма склонный к
различного рода странностям.
Он необычайно живо говорит о состоянии наших финансовых дел и нашем
Министерстве, и прилагает все усилия к тому, чтобы окружавшие его люди
поверили в то, будто бы он наделен полномочиями к проведению важнейшей
миссии, имеющей отношение к финансовому положению страны...
Д'Аффри.
Номер 562. Фолио 200.
Д'Аффри – герцогу Шуазельскому. Государственный Архив. Зашифровано.
Гаага. 7 марта, 1760 год.
Согласно слухам, распространенным среди публики, прибывшей сюда из
Амстердама на празднества (бракосочетание принцессы Каролины с принцем
Нассау-Дилленбургским), и полученным мною письмом от господина Д'Астье, господин Сен-Жермен продолжает упорствовать в своих экстраординарных
утверждениях.
Номер 563.
Фолио 212-214.
Господин Герцог.
Позавчера ко мне с визитом явился граф Сен-Жермен. Он пытался вести со
мной те же разговоры, которые, как я уже сообщал, он вел в Амстердаме. Сен-
Жермен только что покинул мой дом. Его беседа касалась той же темы. С
самого начала он заявил мне, что нет нужды сообщать о достаточно грустной
картине состояния наших финансовых дел. Однако, у него есть некоторые
планы (замужество принцессы Клементины-Каролины) по поводу того, как
раздобыть нужные суммы. Одним словом, он вполне в состоянии, судя по его
тону, спасти королевство. Я дал ему высказаться. Когда же он иссяк, я спросил
его, известно ли Главному Ревизору об этих планах. Он ответил отрицательно и
принялся рассказывать много нехорошего о предшественнике господина
Бертена. По всей видимости, он весьма враждебно настроен к Пари де
Монмартелю и к дю Верни. Он поведал мне также о близких своих отношениях
с маршалом Белл-Излем и предъявил мне два письма от него, полученных в
Голландии, где господин Белл-Изль хвалит его за проявленное рвение. Однако, письма эти содержат в себе много общих мест и не представляют никаких
подробностей.
Я признался господину Сен-Жермену в том, что недостаточно хорошо
понял весь смысл его плана, и он охотно признал, что со своей стороны ему не
удалось объяснить своих намерений в надлежащем виде, и пообещал на
следующий день предоставить более подробные и убедительные
доказательства. Я спросил его о том, какое отношение могло иметь его
путешествие в Голландию к этому плану. На этот счет он не дал мне достаточно
ясного ответа, но заявил, что его главным намерением было убедить и
расположить в нашу пользу голландских банкиров.
Буду рад сообщить Вам, господин герцог, в ближайшую пятницу все, что
скажет мне при встрече Сен-Жермен. Я не знаю насколько истинны его
заявления, но некоторые из них не лишены весьма ценных замечаний.
11 марта.
Господин Сен-Жермен сообщил мне о своем плане, который известен
господину Бертену и даже рекомендован им. В следующую пятницу я пошлю
вам отчет о нашей беседе по этому поводу...
Д'Аффри.
Номер 564. Фолио 217.
Гаага, 14 марта, 1760 год. (Получено 18 марта. Ответ дан 20 марта).
Господин герцог.
Я имел удовольствие ознакомиться с планом господина Сен-Жермена. Я
отослал обратно этот план – и, вероятно, при первой возможности скажу ему, что дела подобного сорта не имеют никакого отношения к Министерству,
почетным представителем которого являюсь я. Не имя на этот счет никаких
распоряжений, я не собираюсь вмешиваться в эти дела и, возможно, попытаюсь
своими силами раздобыть кредит для фондов Его Высочества в Амстердаме или
же в иных городах Голландии. Думаю, что мне удалось найти причину
антипатии господина Сен-Жермена к господам Пари де Монмартель и дю
Верни, после того как я ознакомился с проектом Указа, особенно со статьей
одиннадцатой или двенадцатой, которая утверждает о необходимости к
дальнейшему привлечению "денежных средств". При первом же прочтении эта
статья буквально сразила меня наповал, и я заметил господину Сен-Же-мену, что эти "денежные средства" могут принести несметное богатство тому, кто
будет иметь к ним доступ. Он кратко ответил, что господа Пари знали об этом, добиваясь своего назначения в попечители этого вновь создаваемого фонда.
Они, вероятно, согласно его утверждениям, приберут к рукам все финансовые
дела королевства. Он же, то есть граф Сен-Жермен, отправился в Голландию с
единственной целью – создать Компанию, которая была бы способна
подобающим образом управлять этим фондом. Думаю, что в таком случае ему
весьма неприятно видеть, как это выгодное дельце уходит из рук, которым он
предназначил бразды правления этим фондом, в руки чужие.
Господин Сен-Жермен рассказал мне о том, что господин Бентинк де Роон
не доволен моей сдержанностью и нежеланием говорить с ним о подобных
делах. Он добавил, что господин Бентинк уверил его в том, что среди всех
англичан является наименее проанглийски настроенным и, будучи истинным
патриотом, весьма уважает Францию. Я отвечал господину Сен-Жермену
общими фразами, стараясь, тем не менее, дать ему почувствовать, что мне
кажется странным то обстоятельство, что господин Бентинк уполномочил его
сделать это заявление, и еще более странным, что он вызвался его сделать. Я
считаю своим долгом доложить Вам обо всем случившемся между мной и этим
человеком.
Д'Аффри.
Фолио 239. Версаль, 19 мая, 1760 год.
Сэр.
Посылаю вам письмо господина Сен-Жермена к маркизе де Помпадур,
которое в достаточной степени объясняет нелепость этого человека. Он
является авантюристом первого ранга и, кроме того, насколько мне известно, непроходимо глуп. Я хочу попросить Вас, чтобы Вы сразу же по получении
письма пригласили его к себе домой и сказали ему от моего имени, что я не
знаю, как королевский министр, возглавляющий отдел финансов, отнесется к
его поведению, которое носит характер прямого вмешательства в дела
министерства. Что же касается лично меня, то я попрошу Вас предупредить его
о том, что если мне станет известно (не важно каким способом) о его
вмешательстве в политические дела, то найду возможность добиться у короля
распоряжения арестовать и посадить его в тюрьму, как только тот вернется во
Францию!
Вам следует добавить, что он может быть совершенно уверенным в том, что
намерения мои на его счет являются вполне искренними – и намерения эти
непременно будут приведены в исполнение, как только позволят
обстоятельства.
После подобного заявления Вам следует попросить его, чтобы он более не
показывался в Вашем доме, и с Вашей стороны окажется весьма
благоразумным, если вы ознакомите всех иностранных посланников, банкиров
Амстердама и широкую публику с комплиментом, которого Вы удостоили
невыносимого авантюриста.
Фолио 215. Письмо графа Сен-Жермена к маркизе де Помпадур.
11 марта 1760 года.
Мадам.
Позвольте выразить мои искренние пожелания процветания Вашей
уважаемой нации и Вам лично, чего желаю всегда и везде, где бы ни находился.
И, кроме того, мне бы хотелось лично засвидетельствовать Вам свое почтение.
В настоящее время я нахожусь в Гааге, в гостях у графа Бентинка, владетеля
Роона, с которым я весьма дружен. Смею уверить Вас в том, что во всей
Франции, пожалуй, не найти друга столь справедливого, искреннего и
преданного, как граф Бентинк. Будьте убеждены в этом, мадам, и не слушайте
сплетен.
Этот джентльмен и здесь, и в Англии пользуется огромным авторитетом. Он
– крупный государственный деятель и честный человек. Со мною же он
абсолютно откровенен. Я рассказал ему об очаровательной маркизе де
Помпадур с искренним чувством, переполнявшим мое сердце, привязанность
которого к Вам, мадам, известна, и, безусловно, достойна той милости и
красоты душевной, которые послужили причиной возникновения этой
симпатии. Он был столь очарован моим рассказом о Вас, что пришел буквально
в восторг. Одним словом, Вы можете положиться на него, как на меня самого.
С достаточным на то основанием я полагаю, что король может ожидать от
него величайших услуг, используя влиятельность и искренность последнего.
Если король посчитает, что мои отношения с ним могут принести хоть
малейшую пользу, то я, конечно же, не пожалею своего рвения в стремлении
услужить Его Величеству, ибо добровольная и бескорыстная моя привязанность
к этому человеку ему, безусловно, известна. Вам должна быть также известна
моя преданность Вам, мадам. Поэтому приказывайте, и я – к Вашим услугам.
Вы можете установить в Европе мир, минуя утомительные и сложные
манипуляции Конгресса. Ваши намерения дойдут до меня во всей своей
полноте. Отошлите их графу Роону в Гаагу или же, если Вам угодно, господам
Томасу и Адриану Хоуп, вместе с которыми я нахожусь в Амстердаме. То, о
чем я имею честь сообщать Вам, настолько интересно, что было бы не
простительно умалчивать теперь об этом, ибо от Вас, мадам, я никогда не
скрывал, не скрываю и не собираюсь скрывать впредь ничего, что касалось
интересов государства. Если же Вам недосуг ответить мне лично, то я попрошу
Вас сделать это через какую-нибудь доверенную особу; однако, заклинаю Вас
всеми Вашими чувствами и всей Вашей любовью, которые испытываете Вы по
отношению к лучшему и достойнейшему из королей, нельзя терять ни минуты...
P.S. Смею просить Вас, мадам, обратить внимание на процесс по поводу
поимки "Акерманна", самого злостного и скандального из тех, кто когда-либо
бороздил моря. Мой интерес в этом деле исчисляется пятьюдесятью тысячами
крон, и господа Эмери и К° из Данкерка прилагают все усилия, к тому, чтобы
потребовать, от кого следует, возмещения убытков. Молю Вас о том, чтобы на
королевском совете наконец-то была удовлетворена моя просьба, ибо на этом
Совете и будет разбираться то досадное обстоятельство. Вы, конечно же,
помните о своем обещании, данном прошлым летом, не допустить никакого
проявления несправедливости по отношению к нам.
Номер 567. Фолио 245.
Гаага, 21 марта, 1760 год. (Ответ дан 31 марта, – графу Д'Аффри)
Господин герцог.
Граф Роон Бентинк сообщил мне через Сен-Жермена, а также и через
других персон о своем желании побеседовать со мной по весьма неотложным
делам. Я ответил ему на сей счет, что уж коли и в прошлом нас ничего не
связывало, то вряд ли, как мне кажется, может возникнуть необходимость
установления каких бы то ни было взаимоотношений. Однако, я всегда готов
познакомиться с теми, кто, будучи добропорядочным голландским патриотом, чувствует, что таковая дружба может принести пользу их стране. Кроме того, я
знал, что он (господин Бентинк) никогда не придерживался подобных
принципов, которые были столь желанными для него и его страны, и что речи
его по этому поводу также нуждаются в определенного рода доказательствах, которые, по моему мнению, не слишком легко будет представить. Он извещен о
моем ответе и отнюдь не обескуражен им.
Я почувствовал необходимость сообщить об этом главе правительства
господину Селингуланду (?) и графу Хомпешу. Они заявили мне о том, что
господин Бентинк желал бы связаться с нами с единственной лишь целью —
упрочить свое положение здесь и в Англии, где доверие к нему неуклонно
падает, и, помимо всего прочего, он хотел бы оказаться в числе
уполномоченных на будущем Конгрессе Распублики...
Фолио 285. Версаль, 31 марта, 1760 год.
Уважаемый граф Д'Аффри.
В ответ на мой отчет королю, монсеньор, по поводу косвенных шагов графа
Бентинка, желавшего таким образом склонить Вас к переговорам особого рода, Его Величество распорядился проинформировать Вас о том, что Вы должны,
следуя Высочайшему желанию, ограничиться в инициативах, проявляя, однако, уважение к господину Бентинку, но строго в рамках общепринятых приличий...
Номер 573. Фолио 294.
Гаага, 3 апреля, 1760 год.
Господин герцог.
...Я имею все основания полагать, что господин Бентинк, без ведома Сен-
Жермена побывавший у меня дома и узнавший, что я открыто не доверяю ему, готов отвернуться от него и заявить о том, что основанием его встреч с этим
авантюристом является крайняя его любовь ко всякого рода шутам. Однако, отцы республики слишком хорошо знают, что господин Роон не замедлит
воспользоваться предложениями этого человека, если они получат вдруг
всеобщее одобрение.
Д'Аффри.
Номер 576. Фолио 304.
Гаага, 5 апреля, 1760 год. (Ответ дан 11 апреля, номер 207).
Господин герцог.
Имею честь ответить ныне на Ваше письмо от девятнадцатого числа
прошлого месяца по поводу графа Сен-Жермена. Я не мог сделать это ранее, ибо нескромное поведение (если не сказать большего) этого авантюриста
вынудило меня к проведению расследования прежде, чем изложить Вам
следующие обстоятельства. Однако, его поведение столь вызывающе, что я
считаю своим долгом представить сообщение о нем вниманию Его Высочества.
День спустя после получения Вашего письма господин Сен-Жермен,
прибывший из Амстердама, явился ко мне с визитом. Его сопровождали
