Текст книги "Когда любовь становится игрой (СИ)"

Автор книги: Иветта Армер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27. Артур

Глава 27. Артур

За стеной, в соседней комнате, тихо дышала Зоя. Я лежал, погруженный в ночную тишину, чутко ловя каждый шорох, каждый едва слышный вздох. Ее присутствие, ощутимое сквозь зыбкую перегородку, отзывалось во мне глухим набатом, разжигая неутолимое пламя желания. С того самого мгновения, когда я впервые увидел ее – такую… неземную… – что-то надломилось во мне, словно древнее заклятие пало, и я осознал, что пути назад больше нет. Нет, я и прежде смутно догадывался, что Зоя – та женщина, с которой я готов разделить не только кров и кров, но и саму душу. Но сейчас это стало неоспоримой истиной, выжженной огнем на скрижалях моего сердца.

Этот зверь не успокоится, пока не найдет Свету. Лишь теперь, узнав все подробности, я постиг всю глубину его отчаяния, ту первобытную ярость, что заставляет его выбивать из Зои местонахождение бывшей жены и детей.

Меня захлестнула волна ярости, обжигающая, всепоглощающая. Он посмел поднять на нее руку! Что, если бы она не вырвалась? Что, если бы я не успел ее вытащить, не увез в безопасное место? Даже мысль об этом замораживает кровь в жилах. Завтра же позвоню Армену. Зоя говорила, что это новый мужчина Светы, кажется, он уже взял ее и детей под свое крыло.

С этими мрачными мыслями я рухнул на диван в гостиной. Едва задремал, как почувствовал на себе ее взгляд. Мне не нужно было открывать глаза. Она стояла передо мной, словно испуганная лань, маленькая, хрупкая, и в то же время такая сильная… Моя.

Я сразу понял, что ей приснился кошмар. И тут же проклял себя. Зачем я ввязался в этот чертов спор? До конца жизни буду винить себя за то, что не был рядом, когда этот… мерзавец… не нахожу слов, чтобы не сорваться на крик, посмел ее коснуться. Я пообещал Зое, что теперь я ее щит и меч. Наверняка она мне не верит. И имеет на это полное право. За эти несколько недель я причинил ей столько боли… Она делилась со мной своими тайнами, открывала душу, и я нутром чувствовал, что нельзя ее ранить. Но я, как всегда, поступил как последняя сволочь. Нет, я всегда знал, что я не подарок судьбы, но только сейчас осознал, каким же я конченым мудаком был, поступив так с девушкой, которая мне поверила.

Зоя собрала самое необходимое, но я видел, что этого недостаточно. Ей нужно было нечто большее, чем просто смена платья. Поэтому я предложил ей отправиться на шопинг, купить все, что пожелает ее душа.

Вечером я решил поговорить с ней. Чувствовал, как она напряжена, как ее гнетет вся эта ситуация. Да еще и я…

– Можно войти? – спросил я, постучав в дверь ее спальни.

В ответ – тишина. Я постучал снова, настойчивее.

– Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

На этот раз она подошла к двери и распахнула ее, одарив меня суровым, настороженным взглядом.

– Что тебе нужно? – спросила она, стараясь придать голосу твердость, но в нем все равно звучала едва уловимая трещина.

Я помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, ища нужные слова.

– Я знаю, что ты мне не веришь. И я понимаю почему. Но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю все, чтобы доказать тебе, что ты можешь на меня рассчитывать.

Зоя молчала, но в ее глазах, в самой глубине зрачков, я уловил слабую искру надежды, робкую попытку поверить.

– Артур, спасибо за все, что ты делаешь для меня. Правда, мне очень дорога твоя помощь. Я чувствую себя в безопасности рядом с тобой.

Через пару часов позвонил дядя Ашот. В общих чертах он обрисовал ситуацию: эта тварь погрязла в долгах перед какими-то серьезными людьми. За плечами у него статья за разбой, вышел по УДО. Но долги никуда не делись, а лишь росли, подобно раковой опухоли.

Мы договорились с Ашотом встретиться в ближайшее время. Он обещал рассказать мне все в деталях, поделиться информацией, которую накопали его бывшие сослуживцы.

После разговора с дядей Ашотом меня захлестнула волна ярости. Все эти грязные подробности о прошлом отморозка, о его криминальных похождениях, лишь разжигали мое желание защитить Зою. Я понимал, что опасность не миновала, и теперь она угрожает не только Свете, но и Зое, лишь за то, что она оказалась рядом, за то, что решила помочь. Я должен был действовать быстро и решительно, как хирург, отсекающий пораженную ткань.

Ночью Зоя не сомкнула глаз. Я слышал, как она мечется в своей комнате, как тихо плачет, стараясь сдержать рыдания. Мне отчаянно хотелось ворваться к ней, обнять ее, прижать к себе, сказать, что все будет хорошо, что я не позволю ей пострадать, но я сдерживал себя, обуздывал этот порыв. Я боялся ее спугнуть, боялся, что она снова воздвигнет вокруг себя неприступную стену, за которой я не смогу до нее достучаться. Вместо этого я вышел на балкон и закурил, пытаясь хоть немного унять бурю эмоций, клокочущую внутри.

На следующий день мы встретились с Ашотом в небольшом кафе на окраине города. Он выложил все, что знал: о непомерных долгах, о связях с криминальным миром, о том, как этот тип рыщет в поисках Светы, чтобы выбить из нее деньги. Ашот предложил свою помощь, своих людей, но я отказался. Я хотел сам разобраться с этим дерьмом, хотел доказать Зое, что я могу ее защитить, что она может на меня положиться, что я не просто трепло, а мужчина, способный держать свое слово.

После встречи с Ашотом я вернулся домой и застал Зою за чтением книги. Она казалась спокойнее, чем накануне, и это немного меня успокоило. Я решил не давить на нее, не ворошить прошлое, не говорить о том, что узнал от Ашота. Вместо этого я предложил ей пойти погулять в парк, развеяться, насладиться тишиной и красотой осеннего дня. Она согласилась, и мы отправились на прогулку.

Вечером я снова постучал в дверь ее спальни. На этот раз она открыла сразу, без колебаний. В ее глазах я увидел не только надежду, но и какое-то новое, незнакомое, щемящее чувство. Я взял ее за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась, а лишь подалась навстречу. Не в силах больше сдерживать себя, я коснулся ее губ. Нагнулся и провел языком по ее губам, она не отстранилась, но я боялся ее спугнуть, поэтому слегка прикусил ее верхнюю губу. В ответ она робко начала отвечать на мой поцелуй, словно расцветающий бутон.

Наши губы встретились в долгом, нежном поцелуе, в котором было все: и страх, и надежда, и любовь, словно исповедь двух душ. Время словно замерло, перестало существовать. В этом поцелуе я чувствовал всю боль, что мы пережили, все невысказанные слова, все наши страхи и потаенные желания. Казалось, что в этот момент больше ничего не существует, только мы двое, наши губы, сплетенные в одно целое, и сердца, бьющиеся в унисон. Я углубил поцелуй, чувствуя, как она расслабляется в моих руках, отдаваясь мне без остатка. Ее руки нежно коснулись моей шеи, притягивая меня ближе, словно тонущий хватается за спасательный круг.

Когда воздух стал заканчиваться, мы неохотно отстранились друг от друга, словно прощаясь с чем-то невероятно важным. Ее глаза были прикрыты томной негой, а губы слегка припухшие от поцелуя, словно созревший плод, готовый упасть в мои руки. Она смотрела на меня с нежностью и уязвимостью, которую я никогда раньше в ней не видел. Я нежно провел пальцем по ее щеке, чувствуя ее тепло, как прикосновение к чему-то святому.

– Я… я не знаю, что сказать, – прошептала она, глядя мне прямо в глаза, словно ища там ответ.

Я улыбнулся ей, зная, что слова сейчас излишни. Они могли лишь разрушить хрупкость этого момента. Вместо этого я снова наклонился, чтобы коснуться ее губ, но на этот раз поцелуй был коротким и нежным, как обещание, как клятва.

– Тебе не нужно ничего говорить, – ответил я ей, также шепотом. – Просто будь здесь, со мной.

Она кивнула, и я обнял ее крепко, прижимая к себе, чувствуя, как она прижимается ко мне в ответ, ища защиты и утешения. В этот момент я знал, что все изменилось навсегда. Что-то новое родилось между нами, что-то хрупкое и прекрасное, что мы должны были беречь и защищать от всего зла этого мира.

Я снова ее поцеловал, но этот поцелуй уже был наполнен безумной, всепоглощающей страстью, как пожар, охвативший все мое существо. Она отвечала мне с такой же неистовостью, кусала за губы, издавала тихие стоны, а наши языки сплелись в безумном танце, понятном только нам двоим. Я прижимал ее к себе так сильно, чтобы она чувствовала, как я ее хочу, как каждая клеточка моего тела кричит о ней. Мой член набух и налился такой силой, что казалось, вот-вот разорвет ткань брюк. Она почувствовала это, ее рука скользнула внутрь, охватывая его во всей длине, и я издал утробный рык, толкаясь бедрами в ее ладонь.

Я подхватил ее на руки и понес к кровати. Она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом, и шептала что-то бессвязное мне на ухо. Я опустил ее на кровать, нависнув сверху. В ее глазах горел огонь страсти, не было ни тени страха или сомнения. Я сорвал с себя рубашку, затем с нее – ее домашнее платье. Наши тела, наконец, соприкоснулись, кожа к коже. Я осыпал поцелуями ее шею, плечи, грудь, спускаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не добрался до ее клитора, изнывающего от желания. Я коснулся его языком, слегка всасывая, и она протяжно застонала, чуть приподняв бедра. Ее дыхание сбивалось, бедра дрожали от напряжения и желания. Спустя мгновение я проник языком внутрь нее, а на клитор нежно надавил пальцем. Она продолжала что-то шептать бессвязно, а я, как кот, добравшийся до сметаны, продолжал доводить ее до пика наслаждения своим языком. Она извивалась подо мной, стонала, царапала мою спину.

Глава 28

Глава 28

«Мать моя женщина, да что ж ты натворила-то, а? Мы тут злобу пестуем, обиды холим, словно драгоценные жемчужины, а ты – здрасте, приехали, забор покрасте!» – истошно вопил внутренний голос, разрывая тишину души на мелкие, звенящие осколки, точно хрустальную вазу, брошенную о каменный пол. Душа кровоточила.

Прошло несколько дней с тех пор, как Артур вырвал меня из ледяных тисков страха и укрыл в своем доме, словно бесценную реликвию в старинном ларце, оберегая от надвигающейся бури. Звонок Армену, его ровный, словно зеркальная гладь лесного озера, голос – сладкий бальзам на израненное сердце, уверял, что Светлана и дети в безопасности, под надежной охраной. Но тревога, словно ядовитый аспид, кольцом сжимала душу, отравляя каждый вдох, лишая покоя. Предчувствие беды, густое и неотвратимое, как погребальный плач старой скрипки, окутывало сознание, предрекая грядущую катастрофу, словно дамоклов меч, нависший на тончайшей нити над головой. Я тщетно пыталась прозреть в этом кромешном мраке, угадать, откуда грянет гром, где сверкнет испепеляющая молния возмездия.

– Зоя, мне нужно ехать по делам. Хочешь, поедешь со мной? – предложил Артур, выдергивая меня из бездонной пропасти мрачных предчувствий, словно спасательный круг, брошенный утопающему.

– Спасибо, Артур. Лучше, если ты отвезешь меня на работу. Синяк почти сошел, да и там остались незаконченные дела, – ответила я, стараясь вложить в голос хоть искру уверенности, хотя внутри все дрожало, как осенний лист, сорванный безжалостным порывом ветра.

Едва переступив порог университета, я нос к носу столкнулась с Леной. Казалось, прошла целая вечность. По ее лукавому прищуру я поняла – до кабинета сегодня не добраться: подруга жаждала узнать все подробности, словно жадный путник, истосковавшийся по живительной влаге. Но выворачивать душу наизнанку, делиться болью и страхом, не было ни малейшего желания. Ограничусь дежурным рассказом о поездке к подруге и внезапно свалившейся простуде, сотку ложь, как паутину, стараясь уберечься от неминуемого.

– Зойка, привет, ты где пропадала? Почему не звонила? Как здоровье? – обрушила на меня Лена целый водопад вопросов, словно прорвало плотину.

– Лена, привет, все хорошо, извини, несколько дней провалялась в постели, температуру никак не могла сбить, – ответила я, чувствуя, как слова звучат фальшиво.

«Ой, не могу, температуру она сбить не могла, ну и врушка», – ядовито прошипел внутренний голос, словно потревоженная гадюка, выползшая из нагретого солнцем камня.

– Пойдем в кафе, поболтаем немного, – предложила Лена.

– Идем.

В кафе Лена, как обычно, без умолку щебетала об университетских новостях, о своем новом поклоннике, а я лишь машинально кивала в ответ, чувствуя себя словно посторонним зрителем в чужом спектакле, невольным наблюдателем, затерявшимся в декорациях чужой жизни.

Внезапно она замолчала, пристально посмотрела на меня, словно рентгеном просвечивая насквозь, и спросила:

– Зой, а что у тебя с лицом? Синяк какой-то. Не похоже на аллергию.

Внутри все похолодело. Ледяной ужас сковал сердце железными цепями. Я попыталась улыбнуться и отшутиться, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы:

– Да так, неудачно навернулась дома. Дверца коварная попалась.

Лена недоверчиво прищурилась, но, к счастью, не стала настаивать. Сменила тему, вернувшись к обсуждению профессорских сплетен и предстоящей конференции. Я с облегчением выдохнула, словно с плеч свалился неподъемный груз, давивший невыносимо.

Спустя какое-то время, когда я смогла остановить словесный поток Лены, словно бурную реку, мы отправились в универ, где я смогла привести в порядок документы, назначить время пересдачи неуспевающим студентам.

– Зоя, выходи, я приехал, – пришло смс от Артура, словно долгожданный сигнал SOS.

– Иду.

Выйдя из университета, я увидела машину Артура. Он сидел за рулем, сосредоточенно глядя вдаль, словно высматривая что-то в зыбком тумане. Я села в машину, стараясь скрыть дрожь в руках, словно провинившийся ребенок, боящийся неминуемого наказания. Он бросил на меня быстрый взгляд, словно сканируя мое состояние, и молча тронулся с места.

Всю дорогу до дома мы ехали в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом мотора, словно биением сердца огромного, притаившегося зверя. Я смотрела в окно, наблюдая, как мелькают за стеклом серые городские пейзажи. Каждый дом, каждое дерево казались мне зловещими предвестниками грядущей беды, словно мрачные тени, скользящие по стенам старинного замка, где за каждым углом подстерегает опасность. В голове, словно заевшая пластинка, крутились обрывки событий, слова Армена, взгляд Лены, ее вопрос про синяк, – хоровод навязчивых, пугающих мыслей.

Дома меня ждал горячий чай и молчаливое сочувствие Артура, словно тихая гавань после беспощадного шторма. Он усадил меня в кресло, накрыл ноги теплым пледом и просто сел рядом, не задавая лишних вопросов, не требуя объяснений. И в этом молчании, в этом простом человеческом участии было больше утешения, чем в тысяче слов, словно теплый луч солнца, пробивающийся сквозь густые, свинцовые тучи. Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь, почувствовать себя в безопасности, хотя бы на мгновение, словно израненная птица, укрывшаяся от непогоды в спасительном гнезде.

Вечером раздался звонок, словно выстрел в ночной тишине, разорвавший звенящую пустоту. Артур взял трубку и, молча, с каким-то странным выражением лица, протянул мне телефон, словно раскаленное клеймо. На экране высвечивался незнакомый номер.

Я сглотнула комок, подступивший к горлу, и нажала кнопку ответа. В трубке раздался хриплый, зловещий голос этого урода, от которого по коже побежали мурашки: "Зоя, ты думала, что спряталась? Ты глубоко ошибаешься. Я найду тебя и Светку везде. И тогда вам не поздоровится. Передай привет своему дружку Артуру", – слова, словно ледяные иглы, пронзили сердце, оставив после себя лишь сосущую пустоту и всепоглощающий страх.

Я бросила трубку, словно отбросила ядовитую змею. Руки дрожали, словно в лихорадке, тело била крупная дрожь. Артур смотрел на меня с тревогой, в глазах – немой вопрос. Я не могла вымолвить ни слова, лишь судорожно вцепилась в его руку, ища защиты и опоры. В голове пульсировала одна мысль: он близко, он уже здесь.

Артур молча обнял меня, прижал к себе, словно хрупкую вазу, которую вот-вот разобьют. В его объятиях я почувствовала себя немного спокойнее, словно в коконе, защищенном от внешнего мира. Но страх не отступал, он затаился где-то глубоко внутри, готовый в любой момент вырваться наружу. Ночь прошла в кошмарах. Просыпалась в холодном поту от каждого шороха, от каждого стука в дверь. Казалось, что зловещий голос из телефонной трубки преследует меня, звучит в голове, словно навязчивый мотив.

Утром Артур настоял на том, чтобы я осталась дома. Он понимал, что мое состояние оставляет желать лучшего, что мне необходимо побыть в безопасном месте. Но как можно чувствовать себя в безопасности, когда враг где-то рядом, когда он дышит в спину? Целый день я провела, глядя в окно, словно пленница, заточенная в высокой башне. Каждый прохожий казался подозрительным, каждое движение – угрожающим.

Глава 29

Глава 29

– Зоя Анатольевна, я готов ответить, – произнес студент. Его голос, казалось, пронзил напряженную тишину аудитории, словно тонкий лед треснул под напором.

– Попробуйте удивить, если получится, – парировала я, безуспешно борясь с предательской дрожью в голосе.

"Зачем ты мечешься, как загнанный зверь? Можно подумать, что здесь все обречены", – шептал внутренний голос, усугубляя и без того мрачную ситуацию.

Действительно, хуже и представить было сложно. С того кошмарного звонка, когда этот негодяй сыпал угрозами, я чувствовала себя преследуемой, вздрагивая от любого звука, пугаясь собственной тени.Только в тихом убежище квартиры Артура я находила слабое подобие утешения в его молчаливом присутствии. Рядом с ним тревога отступала, будто окутанная невидимой защитой, позволяя на миг забыть о своей квартире, ставшей чужой и враждебной. Ежедневные звонки подруги лишь подливали масла в огонь: ее бывший, этот отвратительный тип, словно сошел с ума, одержимо продолжал поиски ее и детей.

Нам вызвался помочь дядя Ашот, таинственный друг отца Артура, о котором я мало что знала. Как говорил Артур, он когда-то работал в правоохранительных органах и, к счастью, сохранил там нужные связи.

SMS: "Ты вообще планируешь сдавать экзамен?" – написала я Артуру, напоминая, что наше вынужденное совместное проживание не освобождает его от ответственности студента-заочника, которому грозит исключение за несданную сессию.

SMS: "Зоя Анатольевна, как только улажу свои дела, обязательно приду на пересдачу", – ответил он, подчеркнув официальный тон. Легкая улыбка коснулась моих губ.

В аудитории воцарилось давящее молчание, предвещающее грозу. Студент, казалось, наслаждался своим моментом, неторопливо листая конспекты и оглядывая аудиторию. Я старалась сохранять спокойное выражение лица, но сердце бешено стучало, отбивая панический ритм. Внутри все сжалось от страха и безысходности.

Студент начал отвечать. Говорил уверенно, четко формулируя мысли и умело используя сложные термины. Я должна была признать – он хорошо подготовился. По мере того, как он говорил, напряжение постепенно спадало. Казалось, мир вокруг стал немного светлее, и даже ядовитый внутренний голос затих, словно пристыженный.

Вечером, после тяжелого дня, я сидела в кресле, завернувшись в теплый плед, и смотрела в темное окно. Артур тихо хлопотал на кухне, создавая уютную атмосферу из запахов и звуков. Этот простой, домашний комфорт казался невероятной роскошью, оазисом спокойствия в бушующем море тревог. Разговор с дядей Ашотом вселял слабую надежду, хрупкую, как первый весенний росток. Он пообещал разобраться в ситуации и принять меры.

Внезапно телефон завибрировал, возвращая меня из состояния полудремы.Я с тревогой открыла сообщение. "Все будет хорошо. Скоро этот кошмар закончится," – написал дядя Ашот. Невольные слезы навернулись на глаза. Я не знала, как он это сделает, но верила ему. Верила в его связи, в его опыт, в его непоколебимую уверенность. На мгновение почувствовала себя не загнанной ланью, а хищником, готовым к схватке.

Приближались выходные, и я мечтала навестить подругу, но понимала, что поездка в Сочи на один день, чтобы пообщаться и побыть с ее детьми, будет слишком утомительной.

Я попыталась отвлечься, погрузившись в чтение рабочей почты, но каждое уведомление казалось подозрительным, каждое новое письмо – потенциальной угрозой. Артур поставил передо мной чашку горячего чая с лимоном, и я благодарно улыбнулась ему. Его присутствие, такое тихое и ненавязчивое, успокаивало, словно целебный бальзам.

Ночью, когда Артур уже спал, я долго не могла заснуть. В голове крутились мысли, переплетаясь в хаотичный узор страхов и надежд. Я представляла, как тяжело подруге, как ее дети боятся каждого шороха, хотя знала, что они под защитой Армена, и я не сомневалась, что он не даст их в обиду. Эта мысль терзала меня, вызывая острое чувство вины за то, что не могу быть рядом, поддержать ее в трудную минуту.

Утром, несмотря на бессонную ночь, я почувствовала прилив сил. Слова дяди Ашота, словно заклинание, звучали в голове, придавая уверенность и решимость. Я решила не сидеть, сложа руки, а действовать, сделать хоть что-то, чтобы приблизить долгожданное "все будет хорошо".

Я позвонила Артуру и попросила его узнать у дяди Ашота, чем я могу помочь. Возможно, есть какие-то ниточки, какая-то информация, которая может быть полезной. Я готова была на все, лишь бы этот кошмар закончился и подруга с детьми могли вернуться к нормальной жизни. Даже если придется встретиться лицом к лицу с этим подонком, я больше не буду бежать и прятаться. Я дам отпор, защищу себя и тех, кто мне дорог.

Артур передал мою просьбу дяде Ашоту, и ответ не заставил себя ждать. Он посоветовал мне вспомнить все детали, связанные с бывшим подруги, каждую мелочь, которая могла бы пролить свет на его мотивы или указать на его нынешнее местонахождение. "Иногда самое очевидное ускользает от взгляда," – напутствовал он через Артура. Я погрузилась в воспоминания, перебирая в памяти обрывки фраз, случайные встречи, общие праздники.

Новая мысль вспыхнула в сознании, словно молния в ночном небе. Я вспомнила о его брате, с которым он был в натянутых отношениях. Подруга рассказывала, что они не общались из-за какого-то давнего спора. Вдруг брат знает что-то о его местонахождении или о его планах? Это была слабая надежда, но я ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. Я попросила Артура разузнать контакты брата и, если это возможно, организовать встречу.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый час ожидания казался вечностью. Я старалась заниматься обычными делами, чтобы отвлечься, но все мысли возвращались к подруге, к ее детям, к этому чудовищу, отравляющему им жизнь. Я чувствовала себя обязанной помочь, хотя и понимала, что мои возможности ограничены. Но я верила, что вместе мы сможем найти выход из этой тьмы.

Наконец, Артур сообщил, что дядя Ашот договорился о встрече с братом бывшего подруги. Она должна была состояться на следующий день. Я чувствовала одновременно страх и предвкушение. Что, если он откажется говорить? Что, если он окажется таким же мерзким типом, как и его брат? Но я решила не думать о плохом. Я верила, что смогу убедить его помочь. Ведь на кону стояла жизнь невинных людей.

На следующий день я проснулась с ощущением решимости. Я надела строгий костюм, чтобы придать себе уверенности, и отправилась на встречу, чувствуя себя воином, идущим на битву. Впереди ждала неизвестность, но я была готова ко всему. Я знала, что должна сделать все возможное, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Этот кошмар должен закончиться, и я сделаю все, чтобы приблизить этот момент.

***************

P.S. И вот, мы почти у финала. Готовы ли вы узнать, чем закончится это путешествие? Готовы ли расстаться с полюбившимися героями? Поделитесь своими мыслями, своими чувствами. Мне очень важно знать, что вы думаете о книге. Ведь именно для вас, для своих читателей, я и пишу. Расскажите, что вам понравилось больше всего, а быть может и не понравилось вовсе? И, конечно, что бы вы хотели увидеть в моих следующих книгах? Ваше мнение бесценно.