Текст книги "Когда любовь становится игрой (СИ)"

Автор книги: Иветта Армер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

Глава 24

Голова трещала по швам, словно её перемолол ледяной шторм, оставив лишь острую, крошащуюся боль и обломки ускользающих воспоминаний. Лицо пылало, словно в жерле вулкана. Казалось, этот зверь, прикрывшийся человеческой личиной, бил не по плоти – он выбивал саму душу, тренируясь на живом манекене. Как теперь покажешься на работе? Моё лицо расцвело багровыми мазками, словно холст безумного гения, – воинственный грим, от которого шарахнутся даже самые близкие, приняв за призрака из ночного кошмара.

«Теперь ночью можно гулять без фонаря, сама излучаешь свет», – прошипел змеиный голос внутри.

– Нужно срочно позвонить Свете, умолять её оставаться в Сочи как можно дольше, – пронеслось в голове лихорадочным вихрем.

Едва переступив порог, я кинулась к зеркалу, словно мотылёк на пламя. Оттуда на меня смотрела женщина, пережившая персональный апокалипсис: волосы торчали во все стороны, как обугленные головешки, на лице – гримаса боли, застывшая в смеси грязи и звериной жестокости. Не разуваясь, я метнулась на кухню и выудила из ледяного плена морозилки окаменевшую половину курицы.

«И ты так и будешь её держать? Изображаешь жертву кулинарного побоища?» – ехидно поинтересовался внутренний голос, подливая яда в котел отчаяния.

В тот момент решение пришло само собой, безумное и единственно верное: я примотаю эту окоченевшую птицу к лицу, словно спасительный компресс, словно маску, скрывающую правду. С трудом зафиксировав это подобие лекарства, я схватила телефон и набрала номер Светы по видеосвязи.

– Зоя, привет! Что случилось? И почему у тебя туша убиенной птицы привязана к лицу? – запричитала Света, с трудом сдерживая истерический смех, готовый вырваться наружу.

– Светик, сейчас не время для шуток, молчи и слушай, – оборвала я её, стараясь сохранить жалкие остатки самообладания. – Твой урод напал на меня, когда я возвращалась домой. Требовал сказать, где ты с детьми прячешься. – Я запнулась, собираясь с духом, словно перед прыжком в пропасть. – Я ему, конечно, ничего не сказала. Он взбесился и ударил меня со всей силы по лицу.

– Зоя, прости! Я не хотела, чтобы так вышло! Что мне теперь делать? – голос Светы дрожал, как осенний лист на ветру, полный ужаса и вины.

– Сиди в Сочи и не высовывайся. Я ему ничего не скажу, – отрезала я, словно высекая слова из камня. – Видимо, ему нужны деньги, чтобы покрыть свои долги. В полицию обращаться бесполезно. В прошлый раз его за погром забрали и, наверняка, выпустили, даже пятнадцати суток не дали, – махнула я рукой, полная разочарования.

– Хорошо, милая, береги себя, – прошептала Света, её голос утонул в волнах отчаяния. – Спасибо, что ты есть.

Разговор с подругой немного успокоил меня, словно глоток ледяной воды в раскаленной пустыне. Она и дети в безопасности, да и Армен рядом, оберегает их. Они за это время стали очень близки, словно их связала невидимая нить судьбы.

Ночь превратилась в пытку. Стоило мне задремать, как в кошмаре возникал один и тот же сюжет: я бегу по тёмному лабиринту, а бывший муж Светы настигает меня, как тень, и начинает избивать, выбивая из меня правду о местонахождении беглянок. В сон я провалилась лишь под утро, измотанная страхом и болью.

Проснувшись, я не сразу осознала, что за сюрреалистический кошмар предстал моему взору. Едва сфокусировав взгляд, я чуть не закричала от ужаса, сдержав рвущийся из груди вопль.

«Что за чертовщина произошла за ночь? Почему у меня вырос отросток на носу, как у Буратино?» – завопил обезумевший внутренний голос, добавляя абсурда в и без того жуткую ситуацию.

Спросонья я не сразу сообразила, что забыла снять курицу с лица. За ночь она оттаяла, и все её части тела разбрелись в разные стороны, словно разбежавшиеся крысы с тонущего корабля. Теперь у меня на носу красовалось куриное крыло, словно нелепая брошь.

С трудом оторвав от себя останки птицы, я отправилась в ванную, словно на эшафот. Зеркало отразило опухшее, перекошенное лицо с багровыми подтеками, словно карта кровопролитного сражения. Под глазом красовался внушительный фингал, переливающийся всеми цветами радуги, а нос, казалось, распух до непристойных размеров.

"Шарпей, да и только", – съязвил внутренний голос, но мне было совсем не до шуток.

Я приложила к лицу лед, надеясь хоть немного уменьшить отек, словно пытаясь заморозить боль и унижение. Нужно было срочно что-то решать. На работу в таком виде я, конечно, не могла пойти. Да и вообще, выходить из дома в ближайшее время не хотелось, словно я превратилась в изгоя, обреченного на вечное заточение.

Нужно было что-то придумать, как-то оправдать свое отсутствие на работе, ведь отпуск у меня закончился, словно кошмарное похмелье.

Тональный крем вряд ли скроет все эти "художества", а на больничный идти нужно, не могу же я в таком виде появиться на работе, да меня как увидят студенты, разбегутся в ужасе. Только как мне сейчас добраться до врача в таком виде?

В голове мелькнула безумная идея, как спасительная соломинка. Вернувшись в комнату, я отыскала старый шарф с леопардовым принтом, словно пытаясь спрятаться за маской хищницы. Подперев щеку рукой, я оценила ситуацию в зеркале. Отлично! Шарф закрывал большую часть лица, оставляя открытыми только глаза и часть лба, словно я – восточная принцесса, скрывающая свою тайну. Дополнив образ темными очками, я превратилась в загадочную незнакомку, сошедшую с обложки модного журнала, повидавшую на своем веку больше, чем хотелось бы, словно она уже несколько месяцев не просыхает.

«Прям красотка, прям сейчас можно на теплотрассу бомжей охмурять», – язвил внутренний голос, но я старалась не обращать на него внимания, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

В больнице мой экстравагантный вид вызвал бурю эмоций, словно я – экспонат на выставке фриков. Кто-то откровенно глазел, не стесняясь своего любопытства, кто-то делал вид, что ничего не замечает, стараясь не нарушить хрупкий мир приличий. Но в целом, я чувствовала себя увереннее, чем ожидала, словно надела броню безразличия. Главное, что никто не задавал лишних вопросов, словно все вокруг боялись прикоснуться к моей боли.

Выйдя от врача, который несколько минут меня пытал, как будто я скрываю тайну о том, как я получила эту травму. Сразу же набрала номер Лены, я должна была ее предупредить, что на работу в ближайшие дни не выйду по причине…не смогла придумать, просто больничный лист у меня открыт на неделю.

Спустя какое-то время я была уже дома и чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, принялась убирать и без того практически стерильную квартиру.

Через пару часов звонок в дверь, испугавшись, я на цыпочках пошла в прихожую и посмотрела в глазок.

«Ёперный театр, это Артур» – взвыл внутренний голос.

– Уходи, Артур, прошу тебя, – только и смогла сказать, – я сейчас не могу с тобой разговаривать.

– Я сказал, открой, или я снесу эту чертову дверь к чертовой матери! – рявкнул он.

«Ну, что открывай, твой выход красотка» – ехидно прошептал внутренний голос.

Открыв дверь ему, я предстала перед ним во всей красе, он аж в лице изменился

– Кто это сделал? – прорычал он, с такой яростью, что мне захотелось спрятаться. – Кто посмел поднять на тебя руку, Зоя? Отвечай!

Я молчала, опустив глаза, не в силах выдержать его испепеляющий взгляд. Артур был одним из тех мужчин, в присутствии которых забываешь, как дышать. Мощный, уверенный в себе, он словно излучал силу, способную сокрушить все на своем пути. И сейчас эта сила была направлена на защиту меня, но мне от этого не становилось легче.

– Это неважно, Артур, – прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Просто уйди, пожалуйста.

– Неважно?! – взревел он, его глаза налились кровью. – Ты говоришь, неважно, когда на тебе живого места нет?! Я тебя спрашиваю, кто это сделал?!

Я знала, что упрямиться бесполезно. Артур не уйдет, пока не добьется своего. И я, как нашкодившая девчонка, выпалила: – Бывший муж Светы. Он искал ее, а я не сказала, где она.

Глава 25

Глава 25

"Зачем ты сорвалась?" – шипел внутренний голос, змеиный, впрыскивая яд сомнений прямо в сердце. "Теперь он уверен, что пари, его Анжелика – лишь кошмар, от которого ты пробудилась в холодном поту…" – терзал он, разрывая душу на алые лоскуты.

– Почему молчала? Почему не сказала, что этот подонок поднял на тебя руку? – прорычал Артур, сквозь маску ледяного спокойствия пробивалась клокочущая ярость, готовая вот-вот взорваться.

– Ах, может, стоило сразу известить твою ненаглядную Анжелику? – огрызнулась я, чувствуя, как плотина обид, копившихся годами, дала трещину и вот-вот рухнет, погребая под собой все живое. – Пусть потешатся, чего уж там!

– Ты должна была позвонить мне, Зоя. Сказать, что он не дает тебе прохода, – настаивал Артур, словно мои слова – лишь пустой звук, эхо в бездонном колодце его равнодушия.

– Довольно! Это не твоё дело. Ты выиграл своё грязное пари? – выпалила я, неожиданно даже для себя самой. – Так иди, празднуй победу в компании своей куклы и оставь меня в покое! Это тебя больше не касается!

"Всё кончено, сейчас добьет окончательно," – скулил внутренний голос, подвывая от страха. – "Может, сразу под поезд? Избавиться от этого невыносимого кошмара?"

– Зоя, я был ослеплен, когда мы ввязались в эту чудовищную игру, – начал он, запинаясь, – клянусь, я не хотел, чтобы всё обернулось таким адом.

– Артур, ты серьёзно хочешь обсуждать это сейчас? – взвыла я, чувствуя, как осколки прошлого с утроенной силой вонзаются в сердце, оставляя кровоточащие раны. – Даже слышать не хочу. Ты предал меня. Что ты там говорил, "сама ноги раздвинула"? – понесло меня, теряя контроль. – Да, я доверилась мужчине впервые за долгие годы, и как же я ошиблась…

Он подошел и обнял меня, но острая боль пронзила щеку, словно раскаленным клеймом, заставив меня зашипеть сквозь зубы. Он наклонился и невесомо коснулся губами больного места, словно пытаясь искупить вину одним прикосновением.

– Зоя, позволь мне всё искупить, – прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. – Анжелика и это пари – пепел, пыль, ничто. Только сейчас я понял, как ты важна для меня, ты – моя женщина, – продолжал он, а я молчала, оглушённая его словами, не веря своим ушам. – Дай мне шанс всё исправить, умоляю.

– Артур, я правда не готова к этому разговору, – ответила я, чувствуя, как внутри всё дрожит, как осенний лист на ветру, обреченный на неминуемое падение. – У меня был адский день, я взяла больничный, чтобы не пугать людей на работе, студентам из-за меня пришлось перенести пересдачу.

– Кстати… почему тебя не было на экзамене и пересдаче? – вдруг осенило меня, словно молния пронзила сознание, обнажая уродливую правду.

Вместо ответа он скинул пальто и прошёл на кухню, поставив чайник, будто это само собой разумеющееся.

– Зоя, говори, что нужно этому подонку? – спросил он, повернувшись ко мне, его глаза горели тревогой, словно два темных уголька в ночи.

Я отвернулась, чувствуя, как щёки вспыхивают неконтролируемым огнём стыда и смятения. Он здесь, в моей кухне, заваривает мне чай, словно так и должно быть. Словно не было пари, Анжелики, моих разбитых надежд и его чудовищных слов. Но боль в щеке – болезненный укол, возвращающий в суровую реальность.

– Ему нужно знать, где Света с детьми, – пробормотала я, опускаясь на стул, словно подкошенная. – Он грозился убить меня, если я не скажу, где они. Но ему не они нужны, а деньги, очень большие деньги.

Чайник надрывно засвистел, словно крик отчаяния, заглушая болезненные мысли. Артур налил кипяток в чашки, добавил лимон и мёд, и подал мне одну, с заботой, от которой сжималось сердце, разрываясь между надеждой и разочарованием.

– Сколько ему нужно? – спросил он, садясь напротив меня, его взгляд был пронзительным и серьезным, словно скальпель хирурга. – Я заплачу. Он больше никогда тебя не тронет. Клянусь.

Я смотрела в его глаза, пытаясь отыскать там хоть искру правды, хоть намек на раскаяние. Может быть, он и правда осознал, во что превратил нашу жизнь? Может быть, у нас есть шанс на что-то настоящее, светлое, на что-то большее, чем обман и боль? Но страх, въевшийся в каждую клеточку тела, словно яд, не давал поверить в сказку, не позволял надеяться на чудо. Я сделала глоток чая, чувствуя, как обманчивое тепло растекается по венам, лишь на время притупляя боль.

– Я не знаю, – прошептала я, ощущая себя загнанным зверем, окруженным со всех сторон. – У него никогда не было конкретной суммы. Просто хочет денег.

"Ну же, открой ему правду! Скажи все, как есть!" – на ультразвуке вопил внутренний голос, требуя откровенности, требуя освобождения.

– Зоя, милая, тебе не кажется странным, что он требует деньги от Светы, – осторожно спросил Артур, словно ступая по тонкому льду, рискуя провалиться в пучину лжи, – если у неё их попросту нет?

На этот вопрос я не ответила. Не могла. Не имела права выдать тайну подруги, предать ее доверие, предать ее саму.

Артур вздохнул, откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в потолок, словно ища ответ там, среди потрескавшейся побелки, среди теней прошлого. Тишина в кухне давила, тяжелая и вязкая, словно патока, обволакивая и сковывая движения. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, но не могла поднять глаза, не смела встретиться с его испытующим взглядом. Знала, что он ждет объяснений, ждет правды, которую я так отчаянно пытаюсь скрыть. Но как сказать ему, что Света не та, за кого себя выдает? Как рассказать о ее тайне?

– Хорошо, – наконец произнес Артур, прерывая гнетущее молчание, – Ты не хочешь говорить – это твое право. Но знай, я не позволю этому ублюдку причинить тебе вред. Я разберусь с ним.

Он поднялся, решительно направился к двери, словно отправляясь на войну, на битву с тьмой, готовый отдать жизнь за мою свободу. Я вскочила со стула, схватила его за руку, пытаясь остановить, удержать от рокового шага.

– Артур, не надо! Ты не понимаешь, это опасно! Он… он не остановится ни перед чем.

– Тем более я должен вмешаться, – ответил он, глядя мне прямо в глаза, его взгляд был полон решимости, непоколебимой веры в победу. – Я не могу стоять в стороне, когда тебе угрожает опасность, когда ты нуждаешься в защите.

В его взгляде было столько решимости, столько заботы, что я на мгновение поверила в чудо, поверила, что он действительно готов рискнуть ради меня, ради нашего будущего. Но тут же, словно холодный душ, вернулась мысль о пари, о его предательстве, о боли, которую он мне причинил. Могла ли я доверять ему? Могла ли я позволить ему впутаться в этот кошмар, в который я сама себя загнала?

– Нет, Артур, прошу тебя, выслушай меня, – я отчаянно сжала его руку, чувствуя, как ладони предательски потеют от страха и волнения, предчувствуя беду.

– Мы обращались в полицию, если мне не изменяет память, я тебе рассказывала об этом, но его быстро выпустили, оснований для задержания не нашли.

– И что ты предлагаешь? Ждать, пока он снова появится у тебя на пороге на этот раз с ножом в руке? – Артур выдернул руку из моей хватки, его голос звучал резко и отрезвляюще, как удар хлыста. – Зоя, ты в опасности, и я не могу просто сидеть и смотреть, как этот психопат разрушает твою жизнь.

Я опустила голову, чувствуя себя беспомощной и раздавленной, словно выброшенной на берег бушующим штормом. Он прав. Я не могу просто ждать, пока этот кошмар закончится сам собой. Но я также не хочу, чтобы Артур пострадал из-за меня, из-за моих ошибок, из-за чужих грехов.

– Послушай, я понимаю, что ты хочешь помочь, но это сложнее, чем кажется, – тихо проговорила я, стараясь подобрать слова, боясь сказать лишнее, боясь разрушить хрупкую нить надежды. – Этот человек не остановится ни перед чем, он готов на все ради денег. Если ты вмешаешься, он может причинить вред не только мне, но и тебе, и даже Свете с детьми. Я боюсь за вас всех.

– Зоя, не переоценивай его. Я не позволю ему причинить вред кому-либо из вас, – заверил меня Артур, его голос звучал уверенно и спокойно, словно он был тем самым оплотом, той самой крепостью, в которой я так нуждалась. – У меня есть связи, есть ресурсы. Я знаю, как решить эту проблему. Просто доверься мне.

Я посмотрела в его глаза, пытаясь увидеть там хоть малейшую тень сомнения или страха, но увидела лишь решимость и заботу, словно он был моим рыцарем в сияющих доспехах, готовым сразиться с любым драконом ради меня. Может быть, он и правда сможет мне помочь? Может быть, у нас есть шанс выпутаться из этого кошмара вместе? Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и приняла решение, словно подписывала смертный приговор.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя, как с плеч падает груз ответственности, освобождая место для страха. – Я расскажу тебе все, что знаю. Но ты должен пообещать мне, что будешь осторожен, и не будешь рисковать своей жизнью.

«Прости меня, подруга, но я должна тебе помочь», – взмолился мой внутренний голос, обреченно шепча молитву в пустоту.

Я рассказала Артуру, что несколько лет назад у подруги умерла крестная мать, она была очень состоятельная дама и очень любила Свету. Я точно не знала, откуда ее родители знали эту женщину, но у них всегда были очень теплые отношения. Так вот, эта женщина составила при жизни завещание, по которому, на момент смерти все ее имущество, включая счета в банке, переходит к крестнице, то есть Светлане.

Подруга несколько лет молчала, пока ее муж (на тот момент они были еще в браке) не нашел документы на недвижимость и выписку из банка по счету. Тогда-то он и начал требовать деньги от нее, чтобы она закрыла все его долги.

Но каждый раз сумма увеличивалась, остальное я не стала рассказывать, потому что в целом ситуацию он знал уже.

– Дядя Ашот, мне нужна твоя помощь, – вдруг он сказал в трубку мобильного, – Я тебе скину данные одного ушлепка, пробей его через своих.

Глава 26

Глава 26

– Хватай самое необходимое, и мы уезжаем. Я не позволю тебе здесь остаться, – отрезал Артур, и в его голосе звенел арктический холод. – Зоя, ты вообще слышишь меня?

– Я никуда с тобой не поеду. Ты спятил?

– Я не спрашиваю твоего согласия, Зоя. Собирай вещи. Ты едешь со мной.

"Что он себе возомнил? Красавчик? Возможно. Но предатель – факт. Забыл про спор и свою Анжелику?" – ядовитой змей сарказма зашипел внутренний голос.

Не желая тратить силы на бессмысленный спор, я резко развернулась и, с шипением разъяренного чайника, направилась к шкафу.

– Главное – документы, ноутбук, там вся моя работа, – мысли метались в голове, словно испуганные птицы. – И гигиенические принадлежности… не забыть.

– Зоя, долго еще?

– Сейчас, – буркнула я, избегая его взгляда.

На улице сумерки сгущались, словно чернила, разлитые по холсту неба. Подняв шарф почти до глаз, я решила, что очки будут лишними. Иначе точно во что-нибудь врежусь и заработаю еще пару синяков в коллекцию.

Артур ждал у машины, прислонившись к капоту и скрестив руки на груди. В полумраке его лицо казалось высеченным из гранита – строгим и непроницаемым. Он не произнес ни слова, лишь открыл багажник и молча указал на место для моей сумки. Я безропотно повиновалась, пряча взгляд. Когда села в машину, почувствовала, как лед сковал меня изнутри. Куда он меня везет? И зачем ему это нужно? Неужели совесть проснулась?

Автомобиль тронулся, и мы выехали на шоссе. За окном мелькали редкие огни, отбрасывая танцующие тени в салоне. Я чувствовала его взгляд – тяжелый, сверлящий. Тишина давила, как густая вата. Хотелось закричать, выплеснуть всю боль и обиду, но гордость держала в стальной хватке. Я не покажу ему свою слабость.

– Пока дядя Ашот через свои связи ищет этого ублюдка, поживешь у меня, – нарушил Артур молчание, словно прочитав мои мысли. – Не волнуйся, я выделю тебе отдельную комнату.

– Не беспокоюсь. И не думай, что я тебя боюсь. И не надейся, что, сказав, что раскаялся, я тебя прощу, – отрезала я, с горечью в голосе. – Хотя… спасибо, что помогаешь. Сама бы я не справилась.

Вскоре мы подъехали к его квартире. Я нерешительно переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти.

– Проходи, чувствуй себя как дома.

– Спасибо. Покажи комнату, где я смогу расположиться.

– Идем. Да не бойся ты, ничего не сделаю… разве что, если сама попросишь.

«Вот еще, буду просить! Губу раскатал», – промелькнуло в голове.

Артур повел меня по длинному коридору, украшенному картинами в массивных рамах, и остановился у двери в самом конце. Открыв ее, он пропустил меня вперед. Комната оказалась небольшой, но уютной: светлые стены, удобная кровать, шкаф и письменный стол у окна. Все было выдержано в мягких, пастельных тонах.

– Здесь есть все необходимое, – сказал Артур, облокотившись на дверной косяк. – Если что-то понадобится, не стесняйся, говори.

Я оглядела комнату, пытаясь скрыть дрожь. Внутри все трепетало от напряжения, от его близости. Хотелось и бежать, и остаться одновременно.

– Хорошо, – отрывисто ответила я, избегая его взгляда. – Спасибо. Пойду, разберу вещи.

Артур молча кивнул и вышел, оставив меня одну. Я закрыла дверь на замок и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Казалось, после всего, что произошло, я разучилась доверять. Но у меня не было выбора. Сейчас Артур – моя единственная защита. И мне нужно быть осторожной, предельно осторожной.

– Зоя, ты где? – голос Светы звучал взволнованно в трубке. – Я не могла до тебя дозвониться!

– Все хорошо, Артур забрал меня к себе, пока не найдут твоего бывшего.

В разговоре с подругой я узнала, что она рассказала обо всем Армену, и он, проявив предусмотрительность, забрал Свету и детей к себе. Света все еще не могла поверить, что Артур, унизивший меня своим спором с другом и своей тогдашней девушкой, о которой он мне и слова не сказал, теперь помогает.

– Света, я не хочу сейчас это обсуждать. То, что он забрал меня к себе, ничего не меняет. Он предатель, но спасибо ему, что вызвался помочь. Все остальное с ним обсудим позже.

– Хорошо, подруга. До завтра. Я успокоилась, зная, что ты в безопасности.

– До завтра, Света. Поцелуй от меня ребят.

Покончив с разговором, я отправилась на поиски кухни. Живот предательски урчал, требуя немедленного подкрепления, иначе уснуть, сегодня точно не удастся.

«Уснуть мы и так не сможем, и на это есть как минимум две причины», – язвительно отозвался внутренний голос.

Кухня оказалась просторной и светлой, с белоснежными фасадами шкафов и столешницей из темного дерева. На плите стояла кастрюля, от которой поднимался аппетитный пар.

– Голодная? – услышала я голос Артура за спиной. Он стоял в дверном проеме, наблюдая за мной. – Там суп, или тебе что-то другое приготовить?

– Спасибо, супа будет достаточно, – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. Не хотелось видеть в них ни жалости, ни тем более насмешки.

Я налила себе тарелку супа и села за стол. Еда оказалась на удивление вкусной и быстро утолила голод. Артур молча сидел напротив, попивая кофе. Тишина снова стала давить на плечи, сковывая движения.

После ужина я вернулась в свою комнату. Усталость валила с ног, но уснуть никак не получалось. В голове роились мысли, перебивая друг друга. Я вспоминала все, что произошло за последние дни, и не могла поверить, что это все происходит со мной. Артур, его предательство, нападение, помощь… Все смешалось в какой-то невообразимый клубок. Поддавшись внезапному порыву, я подошла к окну и распахнула его. Ночной воздух ворвался в комнату, принося с собой свежесть и прохладу. Глядя на мерцающие огни ночного города, я попыталась успокоиться и отпустить все свои страхи. Нужно было верить, что все наладится. И что Артур действительно хочет помочь.

Ночью мне приснился кошмар. Тот самый ублюдок гнался за мной по темным переулкам, смеясь и протягивая руки. Я проснулась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. В комнате было темно и тихо. Я лежала, прислушиваясь к каждому звуку, боясь пошевелиться. Наконец, справившись с собой, я встала и вышла в коридор. Когда дошла до гостиной увидела, что там горел ночник. На диване спал Артур.

«почему не в своей спальне» – шептал внутренний голос

Я подошла ближе и долго смотрела на его спящее лицо. Казалось, во сне он выглядел совершенно другим человеком – спокойным и безмятежным. Внезапно он открыл глаза.

– Что случилось? – спросил он сонным голосом. – Кошмар?

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Артур встал и подошел ко мне. Он обнял меня, прижав к себе. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время.

– Все будет хорошо, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Я не позволю тебя никому обидеть. Я всегда буду рядом.

Я закрыла глаза и прижалась к нему еще сильнее. В этот момент мне казалось, что я готова поверить ему во все. И даже простить. Но разум твердил, что это всего лишь иллюзия. И что доверять ему нельзя.

Утро встретило серым небом. Настроение соответствовало погоде. После ночного эпизода с Артуром я чувствовала себя еще более растерянной. Его объятия, слова поддержки – все это казалось одновременно спасением и предательством. Я не знала, как себя вести и чего ожидать. За завтраком мы почти не разговаривали. Артур был подчеркнуто внимателен, но я старалась избегать его взгляда. Каждый его жест, каждое слово казались мне тщательно выверенной игрой.

Днем Артур предложил поехать в город, чтобы купить мне новую одежду и необходимые вещи. Я согласилась, надеясь, что смена обстановки поможет мне хоть немного отвлечься. Мы ходили по магазинам, выбирали вещи, и на какое-то время я действительно забыла о своих страхах. Артур был терпелив и внимателен, помогал мне с выбором и даже шутил. Его поведение казалось таким естественным, что я почти поверила в его искренность. Но стоило мне на секунду расслабиться, как в голове всплывали воспоминания о его предательстве, и я снова погружалась в пучину сомнений.

Вечером, вернувшись домой, я почувствовала себя еще более уставшей, чем утром. Вся эта игра в доверие и недоверие выматывала меня до предела. Я заперлась в своей комнате и долго сидела у окна, глядя на ночной город. В голове крутились одни и те же вопросы: зачем он помогает мне? Чего он хочет? Можно ли ему доверять? Ответов не было.

Внезапно в дверь постучали.

– Можно войти? – услышала я голос Артура.

Я не ответила. Он постучал снова.

– Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

Я вздохнула и подошла к двери.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь придать своему голосу твердость.

Артур молчал несколько секунд, потом произнес: – Я знаю, что ты мне не веришь. И я понимаю почему. Но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю все, чтобы доказать тебе, что ты можешь на меня рассчитывать.