Текст книги "Боец Круга Поединков"

Автор книги: Ивен Кейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

9.

Открытый бассейн окружали высокие стройные тополя и заросли волчьих ягод. В этот полдень на улице царствовал душный жаркий штиль, а с ним, соответственно, и тишина. Ну хоть бы один куст листиком о листик хлопнул! Хоть бы одна земляная жаба квакнула! Так нет же, все молчат.

Сидя на одной из тех лавочек, что по периметру окружают бассейн, я флегматично жевала шоколадный батончик – последний из моей заначки. Если в скором времени не пополню её в супермаркете Роман-Сити, то просто сдохну. Почему-то сладкое выводит из моего организма отрицательные эмоции. Вот как сегодня.

После стычки с Эдуардом я уже успокоилась и по шкале эмоций не отличалась от валенка. В конце-то концов, я осталась в выигрыше! Не мне ж по морде тарелкой с завтраком зарядили? Не мне. Правда, четверть-оборотень будет не четверть-оборотнем, если не ответит мне в ближайшем будущем какой-нибудь гадостью. Или просто вызовом.

Ладно, это будет только в будущем, пусть и ближайшем.

Дожевав последний кусочек батончика, я с сожалением разгладила обёртку и выбросила её, после чего облизала пальцы от остатков шоколада. Настроение моё росло как на дрожжах, боль в мышцах вроде бы приутихла – чем не хорош день? Мне бы ещё своё тельце какой мазью растереть, а ещё лучше, чтоб Киарка сделала мне массаж… Впрочем, мечтать не вредно.

Внезапно из-за кустов раздалось чьё-то несмелое цоканье металлических каблуков. Оно постепенно становилось громче и направлялось, по всей видимости, именно сюда. Просто вот по этой дорожке, что обрывается возле бассейна, больше никуда не придёшь. Ну и какая бедная Лиза решила сегодня утопиться?

Обернувшись, я увидела, как из-за аккуратно стриженных кустов волчьих ягод неуверенно вышла Люси. Она остановилась, словно ожидая разрешения, и виновато посмотрела на меня.

Моё хорошее настроение стремительно понеслось к нулю.

– В чём дело? – саркастично поинтересовалась я, сдерживая желание послать её позаковыристей на один известный орган. – Лапочка Эдуард опять тебя игнор-р-рирует?

– Да нет, я сама ушла… Ведь знаешь… наверное, ты была права, – тихо пролепетала та, отводя взгляд. – Не такой уж он хороший. Он плохо поступил с тобой…

– Вот как?! – я удивилась искренне, как овца, отыскавшая на лугу среди лютиков ананас. – И кто же подтолкнул тебя к этой ну очень умной мысли?

– Никто, – сарказм моего голоса, похоже, отпугнул её, так как она попятилась назад. – Ты не успела позавтракать, хочешь, я принесу тебе из столовой кусок пиццы или пирога?

Во мне где-то под урчащим от голода желудком шевельнулся зародыш симпатии к этой малявке. Пошла-ка я сделаю ему аборт.

– Нет, благодарю покорно, – резко отозвалась я и, поднявшись на плачущие ноги, вспомнила о массаже. – Ты знаешь, где Пума?

– Не знаю… – тихо отозвалась совсем поникшая Элен. – Она вышла из столовой, когда я ещё завтракала…

Хмыкнув, я обогнула её и пошла напрямик, сквозь хранящие тишину зелёные рощицы лагеря. В них было хорошо и спокойно. В них жила тишина, шепчущаяся с птицами в кронах деревьев над никем не примятой травой. Когда я делала шаг, из нёе брызгали в разные стороны кузнечики, пригревшиеся на солнце. Несколько раз мелькнуло даже ярко-салатовое тельце ящерки.

И только я нарушаю картину, так как являюсь сосредоточием раздражённого беспокойства. Во-первых, я дико хочу жрать, и кто как, но лично я от голода зверею как молодой оборотень. Во-вторых, меня просто бесит Элен. Пусть уже определится, с кем она: со мной или с Эдуардом. То, что она не крестится при виде меня как остальные девицы – это плюс на её припудренном лбу, но от титула будущей шалавы в моих глазах это её не избавляет. Есть в ней какой-то… потенциал, не спорю. Только я не буду его откапывать и развивать. Я сама пришла к Саноте, готовящейся войти в Круг Поединков, и сказала: "Научи меня драться!". Меня никто не уговаривал стать такой, какая я есть – самой собой. Вот и я не буду никого просить.

Напролом пройдя сквозь аккуратно стриженные кусты канадского клёна, я оказалась в тени боярышниковой аллейки. Как полоса размётки по ней тянулась пёстрая клумба – воплощение самой сокровенной мечты любого ботаника. Впрочем, юный натуралист тоже б восхитился, увидев ораву разноцветных бабочек и пчёл, мельтешащих над цветами. Помню, я тут как-то вместо жужелицы голой рукой пчелу поймала. Мне тогда было всего пять лет и вопила я – ой-вэй!

– Вэмпи!

Я резко обернулась.

В тени невесть как сюда затесавшегося дуба сидели на лавке Тур с Варваром. Судя по обилию карт в руках последнего, играли они в дурака. По-моему, тут и так всё понятно, кто дурак, а кто более-менее. Ставлю на кон свои грязные кроссовки, что где-то в кустах они прячут бутылку с пивом или маревом. Сушняк – это вам не хрып-хрып-га.

– Чего? – я подошла к ребятам, на ходу поймав опустившуюся на чернобривец жужелицу.

– Вчера ты выступила Подхватом вместо меня, – сделав ход пиковой семёркой, произнёс Майк, на шее у него висел медальончик с гравировкой "Nirvana", подаренный когда-то мной. – Я имею право бросить тебе вызов.

– И? – прищурилась я, поднося к уху кулак. Оттуда послушно зажужжало.

– И бросаю, – парень бросил бубновую семёрку.

И почему это меня нисколечко не удивляет?

Я, размышляя над ответом, наугад вытянула из лежащей в "отбое" стопки одну карту.

Ведьма. Пиковая каштанововолосая дама в алом платье. Это что-нибудь да значит.

– Ага, – наконец я протянула, рассматривая её треугольное лицо, – секу тему. Это тебе Варвар подкинул мыслишку во время пьянки?

– Нет, – спокойно отозвался Майк, бья валета крестей своим крестовым тузом.

Я вытащила вторую карту.

Ведьмак. Пиковый зеленоглазый валет в чёрной одежде.

Они что, сговорились что ли?

Баба – злая. Вытащила мужика – тоже злой.

– Тогда без проблем. Вызов принят, – пожала я плечами и, бросив карты на лавку, собралась идти своей дорогой, повернулась было… но тут же столкнулась нос к носу (в буквальном смысле) с Эдуардом.

Он вздрогнул, а меня передёрнуло от неожиданности.

Самое обидное, что ни салата, ни тем более соуса на нём уже не было. Солнечный свет от меня закрывала чистенькая нагленькая физиономия.

Вот к чему был пиковый валет…

– Девочка Браун, как удачно я поймал тебя, – промурлыкал с укрытой насмешкой (целый вагон сарказма) белоголовый парень, и его узенькие зрачки чуть расширились. – Ты помнишь, как нарушила правила моего поединка? И как вывернула на меня завтрак при всём населении лагеря?

Такое, ей-богу, не забывается. Вот есть в жизни такие моменты, которые даже через десяток лет свежи в памяти. Острые, незабываемые моменты торжества. Утренний случай с салатом – один из таких. Если б я ещё не страдала от голода, то претендовала бы на место самого счастливого человека сегодняшнего дня.

– Что, и ты вызываешь меня? – мне не удалось подавить лёгкого разочарования.

Нет, поймите правильно, две битвы – это для меня нормально. И даже битва с четверть-оборотнем, вторая подряд по счёту – не такая уж большая проблема. Проблема в том, что Тура мне придётся очень быстро и неаккуратно выводить из игры, а значит, ему будет больно.

Ладно, таковы правила. Это же Круг Поединков, в конце концов, а не благородный Орден Святой Богородицы.

– Вызываю, – спокойно кивнул Эдуард. – Уж не испугалась ли наша маленькая девочка?

– Вызов принят, мой маленький мальчик, – бросила я и повернулась к Майку, с кривой ухмылкой смотрящему на нас и перемешивающему карты (Сашка вон уже шмелей готов ловить от скуки). – Тур, сегодня, точнее, завтра в Роман-Сити на мосту через Канал Грешников. В полночь.

– Я буду, – спокойно отозвался парень и отсалютовал мне. – Как штык.

– А нашей маленькой киске, – я отпустила жужелицу и посмотрела в чёрные зрачки на изумрудах, – придётся подождать.

– Ничего, деточка, я сегодня терпеливый, – тонко улыбнулся четверть-оборотень.

– Киса-вуса-вибриса, смотри, чтоб тебе на завтра терпения хватило, – усмехнулась я, но тут Варвар грубо оборвал меня:

– Хватит вам ворковать! Называйте заранее Подхватов!

– У Принявшего Подхватов нет, – пожала я плечами и, переведя взгляд на белоголового парня, увидела как недобро тот смотрит на Сашку – иначе говоря, Алекса.

– Повтори, – коротко бросил Эдуард с ледяным спокойствием, какое бывает только перед грозой.

– Что? – Варвар даже не сразу понял. До меня же всё дошло быстренько.

Лучше бы Алекс шмелей ловил, а не ляпал глупости. С такими темпами он уже в двадцать будет ставить себе новые зубы.

– Да-да!!! Он сказал, что мы ворковали!!! – громко захохотала я, почти согнувшись пополам, и неспешно подалась в бок столовой, бросив под испепеляющим взглядом Сашки:

– Переломай ему кости, Тэд!

Четверть-оборотень, уже плюнувший на меня и повернувшийся к Туру, дёрнулся, как от разряда. Он ненавидел, когда его звали Тэдом, или Тэдди, или Эдвардом, или Эдди.

– Кейни Браун…

Внезапно в жарком неподвижном воздухе поползли холодные потоки скользкого разреженного воздуха. Почти как от кондиционера. Но вот только это был не воздух, а Сила. Та самая, которой обладают колдуны и нелюди. Только если колдуны могут упорядочивать эту Силу и использовать через заклинания практически в любых видах и ситуациях, то нелюди используют её только в первозданной грубой форме.

Как сейчас это сделал Эдуард.

Его Сила льдом забила мне лёгкие и оборвала смех – я раскашлялась. Однако, у меня уже был опыт в подобных делах. Главное – дистанция. Не долго думая, я как ошпаренная дёрнулась подальше от четверть-оборотня. Его Энергия вытекла из меня и милостливо позволила вдохнуть.

– Не называй меня Тэдом, – за спокойным тоном четверть-оборотня крылся Апокалипсис. – А иначе никакой Круг со своими правилами тебя не спасёт.

– Я сама себя спасу, Тэдди, верно, – кивнула я и больше не оборачивалась. Зачем? Бойцы Круга Поединков в спину не бьют, а Эдуард слишком гордый, чтобы догонять меня или что-то кричать вслед. За салат в морду он уже отомстил. Или мне показалось, что отомстил. Всё-таки, охлаждённый азот в дыхательных путях – не самая приятная хрень.

Правда, я совсем немного испугалась. Или задумалась. Дело в том, что белокурый ублюдок не так уж часто показывает свою какую-никакую, но Силу. И мне остаётся только догадываться, что будет, если он применит её в драке, и успокаивать себя тем, что четверть-оборотень поклялся ещё старому составу Совета Поединков никогда не делать такого. Ведь кому-кому, а Совету он подчиняется. Правда, сейчас он сам его часть, но дела это не меняет.

Ноги, подгоняемые воплями пустого желудка, несли меня в столовую. Оно и ясно: расход энергии большой, кушать надо много, а предстоящих поединков на данный момент у меня аж две штуки.

10.

В зале, где стояли обеденные столы, уже давно никого не было. Маленький робот, похожий на перевёрнутую жестяную миску, надраивал до блеска полы, а одинокий поварёнок лет одиннадцати что-то мурлыкал себе под нос и собирал крошки с дальних обеденных столов. Вот к ним-то я и ринулась: мой завтрак, совсем нетронутый, но уже остывший, почему-то всё ещё находился там. Такое впечатление, что кто-то позаботился о том, дабы я не голодала после драки.

Миску с салатом из креветок я вырвала буквально из алчных лап повара-недоростка. Бой был жаркий и неравный. Малолетний пацан орал, что завтрак давно закончился, я – что мне это до задницы. И только когда он сказал что-то нелитературное в мой адрес, я без слов зарядила ему в переносицу и под коленку. Тут уж это отродье в белом колпаке просекло, с кем имеет дело, и похромало куда-то на кухню.

Штатских бить нельзя, но по голодухе правила меня не волнуют. Одержав вполне честную победу в битве за завтрак, я похватала все полагающиеся мне чашки с тарелками и устроилась на просторном подоконнике. Здесь было очень удобно одновременно уплетать еду: салат, омлет с грибами – и спокойно смотреть, как за окном над жёлто-розовой клумбой, цветущей в тени черёмух, пируют шмели.

Иногда, разумеется, моя порода брала вверх, и я бросала на пол меленькие кусочки еды – нарочно – а потом с хохотом наблюдала, как робот-уборщик, не окончив вылизывать противоположный угол столовой, как ненормальный срывался с места и начинал убирать за мной. Выждав, пока он успокоится и уедет куда-нибудь на кухню, я повторяла фокус и опять задорно смеялась. Даже вернувшийся в зал поварёнок, после схватки за еду опасливо поглядывающий в мой бок, тихонько хихикал и "нечаянно" смахивал крошки на пол.

Вначале бедняга робот метался между мной и ним, а потом неожиданно три раза повернулся вокруг своей оси, издал визжащий звук ненастроенного радиоприёмника и гордо уехал.

Вот тебе и на!

Мы с поварёнком обменялись понимающе-тоскливыми взглядами и вернулись каждый к своему делу. Он убирал, а я балдела от салата с креветками. Ничего так не поднимает настроение, как хорошая вкусная еда.

Такой вот балдеющей меня нашла миссис Аерк, наша учительница-воспитательница в приюте и, по совместительству, вожатая в лагере. Старая, высохшая, сморщенная, как мятый лист туалетной бумаги, она вместе со свой сестрой миссис Клерк были сущими стервами. Злобные Крысы с седыми жидкими волосиками на голове, собранными высоко на затылке. Ненавижу их. Вечно им всё не то: неправильно дышишь, неправильно моргаешь… Терроризируют всех подряд, любимчиков у них нет. Как мистер Джоунз, директор нашего приюта, выдерживает эту пару и почему до сих пор не уволил – без понятия.

Для нас с Киарой было вообще чистой воды шоком то, что они в прошлом году стали завучами вместо мисс Лаки и мистера де Криза, которых мы с ребятами ну совершенно случайно "переразыграли" на Хеллоуин. Экс-завучи, видите ли, хотели себе романтичный ужин устроить, а мы…

– Кейни Лэй Браун!!! – от тонкого надтреснутого голоса у меня еда застряла в одном горле и упорно поползла в другое. – Вот ты где шляешься! Автобус только тебя и ждёт! Бросай завтрак к собачьей матери, и поехали!

Вот к чему была пиковая дама.

– Но… – откашлявшись, я предприняла жалкую попытку доесть обожаемых креветок, однако миссис Аерк была неумолима:

– НИКАКИХ «НО»!!! Встала и пошла, куда сказано! Сколько можно тебя воспитывать?! Так и растёшь мелкой дрянью! Что ты потом будешь делать?!.

Пока она с завидной сноровкой читала мораль (привычное что для одной, что для другой сестры и вообще для старших дело), я преспокойно доела завтрак и только после этого вылетела из столовой собирать вещи, даже не дослушав её.

Пусть обижается. На обиженных воду возят.

11.

Автобус шёл плавно, тихо, без прыжков и сальто на кочках. Ещё бы! Было б на чём подпрыгивать! Кочки на этой дороге отсутствуют, а альгово-воздушные двигатели лучше обычных, уже давно ушедших из моды: и более мощные, и для экологии не такие опасные.

А если в салоне кто-нибудь починит кондиционер, будет совсем хорошо.

Но даже по такой духоте я, сама того не заметив, уснула на своём месте возле окна. Мне можно найти оправдание: ночь будет – и была – тяжёлая, а пейзаж за стеклом: бурая пыль и тощие деревья вдоль шоссе – унылый, до боли знакомый и последние полчаса не меняющийся.

Только вот какое оправдание у Киары, растолкавшей меня за двадцать минут до приезда?

Никакого.

– … Чё те надобно, старче? – пробурчала я, приоткрывая глаза и глядя на свои говорящие, а так же кукарекающие и пищащие наручные часы с секундомером и будильником – подарок Ника и Майка на последний День варенья.

– Ты почему не сказала, что получила два вызова подряд? – услышала я откуда-то сверху голос Судьи, то бишь Джо.

– А чё, Бросившие приняли обет безбрачного молчания? – сонно пробормотала я, пытаясь осторожно потереть глаза так, чтобы не размазать подводку на всю морду лица.

– Нет. Но ты тоже обязана сообщать об этом, – возразил Русский Воин и пристроился на подлокотнике сиденья, приобняв мою сестру за плечи. Та вполне охотно прижалась к нему. Тоже мне, сладкая парочка Twix.

– Хорошо! Я сообщаю: мне бросили вызов Тур и Тень! Сегодня на мосту через Канал Грешников будут два поединка! Доволен?! – раздражённо бросила я как можно тише, чтоб не дай боже Крысы не услышали, и села поудобней. – Не было времени сказать раньше – каюсь! Но что мне теперь, повеситься на твоих чулках?!

– Я не ношу чулок!!! – праведно возмутился Джо.

Киара тоже хотела что-то сказать, но тут откуда-то с передних мест раздался надтреснутый вопль Крысы:

– Джо-ошуа Ше-екли! Сядьте на своё место СЕЙЧАС ЖЕ и не вставайте с него до приезда!!!

Пришлось очень быстро и компактно уместиться нам троим всего лишь на двух сиденьях. И не успели мы окончить препирания насчёт того, чья задница занимает больше места, как тут из-за спинки переднего кресла выглянул Никита:

– Чего это вы о попенгагенах трещите на весь салон?

– Уйди, ещё только тебя тут не хватало! – раздражённо отмахнулась я, однако пятнистого от синяков Тигра это нисколько не смутило.

– Эй, Вэмпи, – ухмыльнулся он, подпирая кулаком подбородок, – полегче! Я ж ещё ничего не сделал! И вообще, что-то у тебя с нервами плохо в этом месяце. Подправить?

Так как нервы поправляются только одним весьма интересным способом, я нелепо покраснела от неожиданности… э-э, вопроса. И, не найдя, что ответить на это чисто "дружеское" предложение помощи, послала Ника на три весёлые буквы.

– Эй, а я ведь и обидеться могу! – деланно возмутился рыжеволосый парень.

Но я вместо того, чтобы выяснять с ним отношения, глянула в окно. Автобус пополз улиткой: въехали в город.

Далеко слева взмыли под самое небо серые иглы небоскрёбов, сверкающие в летнем солнце надраенными окнами – деловой центр города. Мы не стали проезжать через него по двум причинам: во-первых, нам всё-таки надо в окраину города, в спальный район, где наш приют, собственно, и расположен, а во-вторых, уж больно много в центре пробок – до вечера не доберёмся. Да и чего мы там не видели? Ютящихся в подножьях небоскрёбов бутиков с пёстрыми до ряби в глазах витринами? Или обилия рекламных щитов, ярких закусочных и толп разношерстных прохожих? Всё таких же весёлых или серьёзных?

Не-е, видели и сыты по горло.

Ник снова выглянул из-за спинки кресла.

– Успокоилась? – улыбнулся он.

– Не-е-ет! – я состроила ему зверскую гримасу.

Открою вам большую и страшную тайну: в первом классе, когда нам было по шесть лет, Тигр считался моим женишком. Ну, печеньем и яблоками делился, таскал от школы до общаги мой портфель, в щёчку целовал…

Я посмотрела за окно, куда-то в одну далёкую-далёкую точку.

Симпатия сохранилась, но мы остались просто друзьями. Нет, это даже не симпатия, просто… Просто нам хорошо и легко вместе. Я говорила, что никогда не влюблялась? Ну так вот повторяю: я никогда не влюблялась. И упаси, Боже, меня от такого!

Каюсь, правда, было у меня… легчайшее увлечение. Мы с Ником года три назад попробовали сходить на свидание. Ну, такое, как полагается: цветы, конфеты, ужин и кино. Помню, я тогда одела строгие серые брюки и персиковую блузку, а Ник – обыкновенные чёрные джинсы и белую рубашку. Сначала всё было, честно говоря, просто отлично: ветка цветущей акации с огромными шипами, заспиртованные вишенки в шоколаде, фильм ужасов, гамбургеры и кола. Гвоздь программы – прогулка по кладбищу и поцелуи в тени крестов. Однако ближе к рассвету вопрос физиологического характера встал ребром. А мне – так вообще поперёк горла. Тигра я послала на хрен, секунду спустя бросила ему вызов, а следующей ночью колотила его до тех пор, пока он не понял: с меня как с девушки много не возьмёшь. Не такая.

Потом я, правда, долго ревела на плече Саноте, но мы забудем про эту малоприятную деталь рассказа, правда?

Теперь у нас с Ником чисто дружеские отношения, и не знаю, как он, а я точно об этом не жалею.

12.

По-правде говоря, не хочу ничего плохого сказать о Роман-Сити, а придётся: приюты у нас, хоть и огромнейшие – под стать городу – но всё равно забиты. Наш Киндервуд представляет из себя что-то вроде… санатория – не санатория…

Короче, окружает его высокая страшная ограда, в центре территории располагается жиляк (та же общага), школа и маленькая больница, которые неоднократно ремонтировали и перестраивали. Чуть дальше, за дубовой рощицей, прачечная и кухня. Всё это окружают деревья, деревья, деревья… Что-то вроде большущего парка, в котором максимум что убирают мусор и стригут кое-где кусты. А ещё в этом "заповеднике" разбросаны одноэтажные летние домики. Тех, кому от тринадцати и больше, на конец весны, лето и начало осени парами поселяют в эти дома. Что-то вроде школы выживания: сами готовите, убираете, стираете. Реалити-шоу наяву. Кто придумал эту блестящую затею – без понятия, но я его боготворю почти так же как и пиццу с сыром киариного приготовления. Судите сами: никто никогда не проверяет, есть ты ночью в этом домике или нет, а если есть, то чем занимаешься. Намёк ясен?

Я живу, разумеется, вместе с Киарой, Майк – с Ником, Джо – с Алексом и так далее по списку. Какой смысл перечислять всё население нашего лагеря, перевалившее за порог тринадцатилетия? Никакого.

Равно как и закатывать сегодня уборку. Да здравствует пыль в нашей крепости!

Ещё не дойдя от автобуса к дому, затерявшемуся далеко среди деревьев, я решила внаглую завалиться спать до полуночи. Всегда по приезду закатывающая уборку/стирку Киара имела несколько нездоровый цвет лица и на этот раз была явно одного мнения со мной. Ну, её маленько укачивает в автотранспорте, мелочь-то какая, ну с кем не бывает? Я вот почему-то не выношу американских горок: меня на них шиворот-навыворот выворачивает, и это ещё мягко сказано. Как на последнем Дне рождения, когда мы с сестрой, Майком, Ником и Джо отправились ночью в Парк. Какое жратвоизвержение там было – не передать. Но я как мыслю: хочешь экстрима – айда ночью на кладбище мертвяков гонять, но не носиться же по рельсам вверх тормашками?! Это неэстетично!

Впрочем, не только это.

Мимо нас рука об руку прошли гружёный тремя сумками Эдуард и цокающая шпильками Мажуа, голубоглазая, светловолосая и довольно смазливая. Согласно тайному и сугубо мужскому соцопросу, проведённому на территории Киндервуда, она единогласно признана самой красивой (читай – желанной) девчонкой (кхм?) в городе. Согласна, если не считать малое количество мозгов, недостаток у Мэж только один: она – собственность четверть-оборотня.

И этим всё сказано.

Она живёт с ним в одном летнем домике, хоть это против правил, готовит, убирает, бьёт морды и выцарапывает глаза всякой девице, что пытается заарканить Эдуарда, ну и, разумеется, спит с ним.

Правда, последние дней десять она выглядит просто паршиво, а всё потому, что с месяц назад умудрилась, наверное, в третий раз забеременеть от четверть-оборотня. Нет, не это довело её до истощения, а постоянные голодовки, физические нагрузки, тягание тяжестей и каблуки. Своего она добилась – дней семь назад у неё случился выкидыш. Белокурый парень был вне себя от ярости. Представьте себе такую картину: она лежит под капельницей в медпункте лагеря, больше похожая на мумию Нефертити, а он орёт, что мог достать ей денег на аборт в лучшей больнице города и что если она ещё раз выкинет такой фокус, он её удушит собственными руками. Я тогда забегала к медсестре, чтоб она мне иголкой вытащила какую-то особо изощрённую занозу, и невольно стала свидетельницей сцены.

Вот так они и живут вместе. Душа в душу. Упаси меня, Боже, от семейной идиллии, а тем более, такой.

Дом встретил нас привычной тишиной и полумраком, а так же толстым слоем пыли на полу и полках. Чёрт возьми, и откуда она только берётся? Убираешь-убираешь, пылесосишь-пылесосишь, а всё чёрту под пегий хвост!

С грохотом бросив рюкзак в тёмной прихожей, я первым делом пораздвигала шторы во всех комнатах и слегка прищурилась от яркого солнечного света. Эх, всё-таки знаете, как ни крути, а нет ничего лучше дома.

Ну да, понятно, откуда ж мне, сиротке несчастной, знать, что такое дом? Но поверьте, за всю свою жизнь я уже составила своё понятие об этом месте. Итак, дом – это такое место, где ты чувствуешь себя в абсолютной безопасности, где тебе спокойно, хорошо, уютно, где ты при наличии умеренной наглости можешь быть сколь угодно долго, не ввергая никого в неловкость. Вот это, по-моему, называется домом. Может, я и ошибаюсь, но лично для меня вот эта уютная хатка, из окон которой я смотрю на окружающий меня мир, является крепостью. И никто, никто меня в ней не тронет.

Правда, до поры до времени и при определённых условиях. Но – забудем об этом.

Бросив сумки в прихожей и с руганью дважды споткнувшись о мой рюкзак, Киара ушла в столовую получить причитающийся нам паёк полуфабрикатов, из которых ей надлежит приготовить ужин. За ней – кухня, а за мной – уборка. Равное распределение обязанностей, не так ли? Особенно если принять во внимание тот факт, что готовлю я… хм-м… не очень. С голодухи не помру, нет, но буду маяться расстройством желудка. Что я могу поделать, если кулинария не входит в число тех дел, которым я хотела бы научиться? Знаю, знаю, в жизни мне ох как пригодилось бы это дело, но… Именно что "но". Не хочу и всё тут.

Не став дожидаться сестры, я приняла еле тёплый душ и завалилась спать.