Текст книги "Боец Круга Поединков"

Автор книги: Ивен Кейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

– Тебе очень идёт, – мягко обняла меня за плечи Ким, пытаясь хоть как-то утешить, – посмотри в свои глаза, Кейни Лэй Браун. Никому этот образ не пошёл бы так, как тебе, потому что у тебя действительно есть то, на что он у других девиц просто намекает – внутренний дьявол. В твоей табакерке действительно есть чёрт, Кейни. Это – твоё.

– Не утешила.

– Я старалась.

– Вижу.

Дерзость, спрятанная под невинностью. Сглотнув, я коснулась белокурых волос. Не люблю что-то прятать. Шило в мешке не утаишь, кота сажать в мешок не гуманно, а уж продавать его в таком виде людям – тем более. Если я настоящая сука, так я это показываю сразу, а не драпирую гламуром и чем-то, что идёт вразрез моей породе.

– Итак, давай всё повторим, – взяв мои руки в свои, произнесла Ким и поймала мой взгляд, – ты из центра Роман-Сити, твой дом находится на улице имени Александра Пушкина, какой дом и квартира – никому не говори просто потому, что это неприлично. Ты пришла на бал с Броком из девятой группы, вам по четырнадцать лет, и вы поругались из-за того, что он понаставил тебе рога со своими одногруппницами. Эдуард не станет проверять эту историю, так как городских девчонок у вас на праздниках всегда предостаточно, но ты всё равно не завирайся. Понятно?

– У-у, – голосом мрачного носорога отозвалась я. – Сто раз уже проехались по этой сказке.

– Теперь давай определимся с самым главным, – русоволосая девушка продолжала удерживать мой взгляд, – ты себя ведёшь как мягкая, нежная девчушка, внутри которой – слышишь?!! глубоко внутри – есть железный стерженёк. Характер свой спрячь куда подальше и ни в коем случае не матерись. Помни, что отныне все твои знакомства аннулируются. И кстати, зовут тебя – Лэй. Можно взять другое имя, но ты на него просто не станешь откликаться. Только запомни, что этотвоё Лэй – сокращение от Лейла. Ты – Лейла, просто Лейла без фамилии. Ясно?

– Ага.

– И не строй такие рожи! – слегка потрясла меня Ким. – Всё отлично! У тебя исчез твой запах, ты пахнешь только парфумами, твой голос изменил тональность и звучит выше, у тебя другой цвет волос и кожи. И если ты перестанешь смотреть на всех вокруг, как на Пасхальных Зайчиков, тебя никто никогда не узнает.

Шумно вздохнув, я кивнула. Настроение моё было ниже фундамента и, наверное, именно поэтому я смирилась. Ощущение у меня было идиотское, но хуже всего было то, что мне казалось, словно окружающие будут воспринимать меня так же, как я воспринимаю себя. Это был такой странный, лёгкий, но удушающий страх. Пожалуй, давненько в своей жизни я не делала чего-то, о чём совершенно не имею понятия. За исключением сегодняшнего приготовления котлет, но это не считается: со мной была миссис Джэм из радиопередачи "Готовим для родных". Её очень хорошо олицетворял графин с компотом, так что я была не одна.

Но это… Меня бесит то, что я делаю это потому, как у меня нет выбора. У меня всегда был выбор! Точнее, был выбор с, как минимум, парой устраивающих меня вариантов! А здесь, если я сяду и всю ночь просижу дома, моя жизнь полетит к чертям собачьим!!!

Ну ладно, ладно, не расстраивайся. Это всё пройдёт, ты же сама знаешь, что за дрянь это время. Оно всегда уходит. И будут потом минуты, когда ты вернёшься в эту комнату, стянешь с себя чулки и проворчишь, включая на магнитофончике что-то тяжёлое: "Наконец-то я дома!". Эти минуты обязательно будут.

– Ким, – подняла я взгляд на подругу, – ты не могла бы выйти первая и осмотреть всё вокруг? Я не хочу, чтобы кто-то видел, как из домика близняшек Браун выплывает розовое страшко.

43.

В Зал Торжеств я попала, затесавшись в компанию девятигруппников. Не для того, чтоб охранники у входа меня не заметили, просто я хотела соответствовать своей сказке про Ганзель и Гретель. Я пришла сюда с парнем из девятой группы, угу. И ничего страшного, что я из этих охламонов в маскарадных костюмах никого не знаю! Они меня тоже не знают – по-крайней мере, им так кажется – но очень счастливы! Правда, я уверена, что большую долю счастья им добавила распитая в кустах бутылка коньяка или бренди. На любом празднике у нас есть два сорта питья: безалкогольное и алкогольное. Первое идёт совершенно бесплатно от доброй как старуха из Пряничного Домика администрации приюта, а второе сюда тащат все, у кого есть деньги. Распиваются напитки в кустах и туалетах параллельно с выкуриванием пачки сигарет. Правда, добрые дети очень старательно прячут бутылки, одноразовые стаканы и ещё много интересных штучек по кустам, но всё равно уборщикам Киндервуда завтра утром придётся попотеть. Не все могут остановиться после десятой рюмки и удержать в себе ужин. Если я к этому времени буду где-то далеко, то прощу все грехи даже своим розовым чулочкам.

Что касается меня, то я уже оставила тот подростковый период, когда на каждом празднике ты с компанией тайком от учителей и охраны нажираешься до чёртиков, а потом до утра веселишься на танцполе и при этом свято полагаешь, что это и есть крутая взрослая жизнь. Возможно, это всё из-за того, что мы с Киа собираемся поступать в АНМ. Киара так вообще особо никогда не любила выпить, только курила, а вот мы с Майком и Ником на каждый праздник оглашали закоулки Чёрных Кварталов невнятным пением.

Зал Торжеств, собственно, был отдельным высоким зданием с небольшими пристройками под туалеты, гардероб и ещё какую-то ахинею. Изнутри он был выкрашен в мягкие кремовые оттенки и выложен паркетом. На окнах висели тяжёлые белые драпировки, а на потолке – масса светоаппаратуры. Приятно знать, что некоторые люди считают и сироток людьми, имеющими право на веселье. На сегодняшний праздник, в плане которого два пункта: поздравительная речь и танцы – из зала вынесли все стулья, и только по краям стоят столики с небольшими диванчиками. Зал Торжеств действительно очень просторный. Определённую его часть занимает сцена с закулисьем и даже какими-то театральными механизмами – я в это никогда не вникала. Сейчас на этой сцене мужички в зелёных комбинезонах с упрямством муравейника проверяют аппаратуру и диджейский пульт. Если Майк с Ником сегодня не напоят ди-джея и не сменят его тайком ото всех, вечер можно считать неудачным. Просто Рики – тот самый шлягерман – никогда не принимает заказов и крутит что-то однообразное. А Тур и Тигр – как и все здесь, впрочем – на одну ночь становятся очень терпимыми ко всем музыкальным направлениям. Они вам даже звёзд Гран-де-Опера-Баллетте поставят, если принесёте им холодного пива.

Когда я оказалась, собственно, внутри Зала, то немного расслабилась. Вокруг меня все выглядели не лучше: блестящие, пёстрые, кто с крыльями, кто в шляпах, кто в длинных плащах. Здесь были феи, колдуньи, принцессы, королевы, герои комиксов и знаменитых фильмов, масса принцев и ведьмочек, вампиров, приведений и тэ дэ и тэ пэ в том же духе в тех же масках. Возраст от тринадцати до шестнадцати, что заставляет млеть от счастья: наконец-то для младших групп стали проводить утренники отдельно. Не надо постоянно смотреть под ноги и держать язык за зубами. А то ко мне однажды подошла соплячка лет пяти и спросила, почему я так часто при разговоре вспоминаю чью-то мать.

Итак, очутившись в облаке духов, одеколонов, сигарет и перегара, замаскированных ароматом сока и мятной жвачки, я расслабилась. По-крайней мере, выгляжу не хуже остальных, если не лучше. Всё-таки, мой имиджмейкер – Кимберли, она же Жаниль, Придворная Дама Белых Тигров.

Только лучше об этом никому не знать.

Осторожно ступая по усеянному конфити полу, я двинулась вперёд. Меж подростков то и дело проскальзывали официанты в ливреях и напудренных париках. Они шлялись то тут, то там с подносами до тех пор, пока у них начисто не сметали все бокалы. Разумеется, можно подойти к одному из двух баров, уютно примостившихся по разным углам, и заказать барменам холодного чаю со льдом, но, думаю, здесь каждый стремиться вначале принять на грудь в кустах, а потом уже официально пить кофе. На каждом таком празднике учителя и воспитатели целиком и полностью оставляют нас на попечение охраны и официантов, а тем плевать, где мы и чем занимаемся. Правда, стоит только учинить драку, как они разнимут всех в два присеста, но в остальных случаях им всё до лампочки. Нанимаемые уборщики тоже ни с кем не делятся секретами о том, что именно им приходится убирать… В такие дни я уверена, что на самом деле на нас всем плевать.

Я не успела пройти даже в середину зала, как оживлённый галдёж и хохот вокруг меня разорвал пронзительный визг микрофона. Так мистер Джоунз, директор приюта, обычно привлекает внимание всех присутствующих и заставляет их умолкнуть. Следующие пятнадцать минут можно расслабить мозги и ни о чём не думать: Джоунз никогда ещё не говорил ничего интересного.

И тем не менее я вместе со всеми остальными подтянулась поближе к сцене. Наверное, именно мой трезвый организм помог мне оказаться в десятом или одиннадцатом ряду, то есть, в той полосе, откуда с каблуков лучше всего видно сцену. Вокруг меня все возбуждённо перешёптывались и тихонько смеялись – мысль о предстоящем празднике несказанно будоражила их. Сладостное волнение или, скорее, предвкушение висело прямо в воздухе и заражало ощущением радости или счастья. Только у меня было ощущение грустного счастья, потому что последний свой праздник в приюте я проведу вот так, в этих розовых тряпках. Вот уж будет, что вспомнить! Из истории «Как Кейни Браун пыталась закадрить Эдуарда о`Тинда» можно будет сделать отличный сценарий для глупой американской комедии. Это всё и впрямь глупо.

Знаешь что, раз уж поспорила с ним, так заткнись и наслаждайся праздником. Можешь вообще к Эдуарду не лезть, просто веселись и прекрати скулить как кастрированный пингвин.

Ха, а это идея! На белокурого ублюдка и впрямь можно забить – сегодня – и никто мне не оторвёт за это голову!

Эта мысль ободрила меня как кофе с коньяком или холодный душ. Чуть улыбнувшись, я оглядела вышедшего на сцену мистера Джоунза. Он вообще типичный представитель бизнесс-класса: высокий, смуглый, с волевым подбородком, уверенным взглядом и внутренним обаянием, всегда одет с иголочки и невозмутим как паровоз, хрустящий колёсами по ногам Карениной. Так как весь Круг знаком с ним лично – Крысы об этом позаботились – то могу смело сказать, что наш директор Алан Джоу умеет говорить и коротко по делу, и длинно-красиво о лаптях из Тюмени. С каким хмырём надо заключить договор, так и разговаривает. Праздничную речь он всегда толкает на полчаса и ни о чём, а самое страшное то, что все его слушают. Если бы Гитлер обладал таким же умением промывать мозги народным массам, я б сейчас была фройлян Бургер и жила в городе Раммштайн.

– Прежде всего, – оправив бабочку чёрного смокинга, мягко заговорил Алан Джоу, – я рад приветствовать всех вас на этом празднике… Что?… Да, Майкл Смитт, и даже официантов…

Все вокруг меня захохотали. Так, понеслось. И началось раньше обычного. Если Тур выбрался в первые ряды и задаёт вопросы Джоунзу, то Рики можно сегодня даже не подходить к диджейскому пульту, потому что Майк уже "в настроении". Интересно, где он здесь и где все остальные? Никита наверняка рядом, Ки опять играет в удавочку с Джо, Варвар с девочками, а сукин сын Эдуард с Мэж. Чёрт возьми, и какого хрена я позволила Ким уговорить меня на эту розовую ахинею? Мать с ним, с этим долгом у белокурого ублюдка! Я – здесь и сейчас!

И я хочу повеселиться!!!

– … Ну почему же, официанты тоже люди, – с улыбкой ответил Джоунз на какой-то вопрос Тура, и уже из этого стало ясно, что он тоже изрядно "в настроении", иначе никому б не позволил прерывать себя. – Так вот, я рад приветствовать всех вас здесь, на празднике в честь трёхсотлетия Киндервуда! То, что наш приют – это одна большая и дружная семья, целиком ваша заслуга, а не моя…

От первых рядов по принципу взрывной волны опять понёсся заражающий хохот – Тур что-то ляпнул.

– Да, Майкл, – сдерживая улыбку, кивнул Алан Джоу, – я вам только декор оформил… За ремонт в школьном туалете для мальчиков всегда пожалуйста. Итак, мы с вами понимаем, что и вам, и мне – а особенно этой сцене – надоело из праздника в праздник выслушивать долгие нудные речи. Мы с вами знаем, что я хочу вам рассказать, и что хотите ответить мне вы… Нет, Майкл, это не анекдот про «Ню-ню» и бегемота… Вот выйдете на сцену вместо меня и расскажете. А я хочу лишь пожелать удачи всем вам. Кому-то в тех годах, которые ещё предстоит провести в стенах Киндервуда, кому-то – в новой жизни, которая начнётся у них с сентября, когда они станут официальными студентами вузов Роман-Сити и навсегда покинут наш приют. А теперь позвольте мне удалиться со…

Первые ряды опять захохотали, а в месте с ними и все остальные.

– … Нет, Майкл Смитт! – сдерживая улыбку, произнёс Алан. – Меня и завучей ждут не бочка спирта и огурцы, а – если уж Вам так интересно – кагор, коньяк и салаты. Я думаю, дети, вы не станете возражать, если ваши завучи не будут сегодня произносить речей?…

Все вокруг меня – и я тоже – ожесточённо завопили: "ДА!!!".

– … Вот и отлично, – кивнул Джоунз. – А выпускные группы тоже не хотят послушать своих завучей миссис Аерк и миссис Клерк?… Нет, Майкл, они ещё не "валяются пьяные в закулисье", как Вы соизволили выразиться. Они запоминают каждое Ваше слово… Да, Матрица нашла Вас, мистер Смитт. И пока она с Вами разделывается, я хочу сказать всем присутствующим… Нет, Майкл, на этот раз без официантов, и вообще, я жду Вас завтра у себя в кабинете, поговорим о Вашем поведении… Нет, рассол можете оставить дома для огурцов, а вот себя в двенадцать дня соизвольте принести на порог моего кабинета… Итак, я хочу сказать всем присутствующим: с праздником вас ещё раз. Веселитесь!

Уход со сцены Алана Джоу был сопровождён взрывом аплодисментов и восторженным свистом. Здесь все понимали, что хотя этот мужик и появляется в приюте от силы раз в месяц, но именно ему мы обязаны хорошей жизнью. Он отчасти спонсирует наш приют, он занимается делами нашего благотворительного фонда, он заключает договоры с летними лагерями и санаториями на наше оздоровление. Ходят упорные слухи, что ещё лет двадцать назад в Киндервуде не было так хорошо, тепло и сытно, и что в других приютах жизнь куда хуже. Не знаю, не интересовалась и никогда об этом не думала.

Для меня есть только здесь и сейчас. И здесь и сейчас даже в этом идиотском наряде я хочу хлебнуть горяченького и повеселиться.

Отвернувшись от сцены, я направилась было к ближайшему бару, как внезапно позади меня народ опять оживился и загалдел, словно начали легально разливать холодное, вкусное, а главное, халявное пиво.

Однако это Джоунз вернулся на сцену и, внимательно оглядев толпу, произнёс:

– Так… Майкл Смитт, Майкл Смитт… Ага, вижу. Дорогой наш сокол… Тур? Ну хорошо, дорогой наш Тур, ты не удаляйся в сторону "халявных", как вы, молодёжь, любите говорить, напитков. Для тебя сегодня наряд на всю ночь, – и с этими словами он указал на диджейский пульт.

Зал радостно взревел, Алан Джоу ленивой походкой отправился в закулисье, из которого был чёрный ход на улицу, и я наконец-то увидела Майка. Проигнорировав имеющиеся по бокам лестницы, он с разгону взлетел на сцену и обернулся к зрителям. На нём были чёрные брюки, пиджак и английский котелок – всё в строгом стиле, но зато рубашка и маска отсутствуют напрочь, и вместо них видны все внутренности: ливер, сердце и лёгкие. Это стопудово рисовала моя сестрёнка, не зря её хвалили учителя по анатомии и рисованию.

– Ну что, народ, зажигаем?!! – радостно завопил Майк в микрофон на диджейской установке и театрально метнул шляпу в орущий от счастья и алкоголя зал. – Вы там… ну да, вот вы, дядя с большими… усами!… Вы только пока свет не отключайте: ещё не все собрались! А то потом выяснится, что впотьмах половина народу танцевала в гардеробе.

Ему в ответ раздался хохот и свист. Тур, нацепив на шею наушники, оживлённо перелопатил стопку имеющихся дисков, потом продемонстрировал кому-то из зрителей – наверное, Тигру – свою коронную пантомиму "Пойди и принеси то-то" и произнёс в микрофон:

– Кто там поближе к выходу? Сбегайте позовите всех сюда, скажите, что Джоунз окончил толкать телегу и умотал на попой… – внезапно он осёкся и посмотрел куда-то в видимое только ему закулисье. – Глэм… э-э… на по… полностью безалкогольный ужин в нашу честь… Вроде свалил… Так и ещё, кто там пошёл за народом? Сразу передайте, что завс-сучи не будут гнать базар, они типа объявили страйк и требуют вод… кхм… – Тур опять покосился влево и стряхнул пыль с воображаемых погон. – Вот я и говорю, что вод… в отличие от других учителей, требующих у шефа зарплаты, наши требую хороших оценок от своих учеников! Ну ладно, начинаем тихо зажигать под то, что есть, а там ещё подключим… Чего бы вам… А давайте потрясём задницами под «Chemical Brothers»!!!

Шквал электронной музыки, вырвавшийся из колонок, затмил радостные вопли всех присутствующих. Я моргнуть не успела, как уже очутилась в самой гуще танцующих тел и теперь походила на дохлую рыбу в бочке с ещё живыми. Все вокруг извивались в ритм и не очень, а я стояла святым столбом и не знала, куда себя деть. Танцевать я умею, а уж тем более в такт, но не охота мне сейчас "трясти задницей". Этот идиотский костюм как геморрой какой-то, и чтобы это понять, необязательно сначала переболеть вышеупомянутой болезнью. Ну не могу я в таком виде взять и подойти к кому-нибудь из Круга! Теоретически, я должна сейчас вообще заниматься тем, что искать Эдуарда и охмурять его! Но я этого делать не буду, потому как НЕ ХОЧУ!!! И пусть он мои долги себе в задницу сунет.

Шумно вздохнув, я начала мужественно прокладывать себе дорогу на окраину зала, точнее, в туалет. Не то, чтобы мне приспичило, просто в туалете не так шумно, пока ещё не так грязно, а значит, можно собраться с мыслями в единое целое и сгенерировать одну-единственную супер-мега-мысль. Большую и гениальную.

Пару раз меня внаглую утянули танцевать, словно я была куклой напрокат. Я рта не успевала открыть, как какой-нибудь Дракула обвивал загребущими лапами мою талию и начинал болтать меня в такт музыке. Никогда в жизни не пойму, как это я не убила каждого из них? Я даже матом их не обложила, просто орала на ухо: "Сори, меня ждёт парень!" – и давала драпу, чтобы через десять метров попасться очередному донжуану.

До двери в туалет я добралась взмыленная и злая. Надо что-то делать. Если со мной ещё раз хоть кто-нибудь поведёт себя как с простой шалавой, я устрою массовую драку! И все будут знать, что Вэмпи из Круга Поединков, хоть в розовом костюме ангела-недоростка, но была на этом долбанном маскараде! Хорошо ещё, что светомузыку пока не врубили, я хоть вижу морды этих камикадзе. Нет, ей-богу, я так долго не протяну и даже пытаться не буду! У меня пятки немеют от ужаса, стоит только представить, что некоторые девицы так и живут: по лапам, по лапам, по лапам…

Чёрт возьми, какое дерьмо!

В ярости толкнув дверь, я буквально ввалилась в туалет и онемела от неожиданности.

– Дверь, дверь, дверь! – пропела Мажуа, указывая куда-то мне за спину изящной рукой с зажатой между средним и указательным пальцем сигаретой. – Котик, прикрой, s`il vous pilait!

Послушно захлопнув дверь и привалившись к ней спиной, я начала искать свой единственный и неповторимый дар речи. Правда, в прокуренном туалете это проблематичное занятие, но я сталась изо всех перьев.

Здесь собрались со своими под "сливки" всех десятых групп, начиная с душеньки Мэж и оканчивая пухленькой Лив, типично некрасовской женщиной, которая и коня из шляпы вытащит, и по морде съездит учителю – ходячий диагноз. Я никогда её не боялась, не боюсь и теперь, но уж как-то слишком неожиданым было встретиться нос к носу в одном помещении сразу с пятнадцатью "готовыми" фуриями.

– Ой, классный наряд! – Мажуа матросской походочкой процокала шпильками ко мне и осмотрела с ног до головы. – Просто супер! Сама шила?

Только в этот момент я сообразила, что они меня, как и положено, не узнали, а я могу выкрутить из этого какую-нибудь выгоду. Да-да, сама! И ткала, и шила, и мыла, и красила – всё сама!

– Нет, мне подружка подогнала, – произнесла я, чувствуя сухость в горле. Они тут надымили как в паровозном депо, хоть топоры развешивай над каждой шеей.

– Хорошая подружка, – со знанием дела кивнула Мажуа. На ней были украшенная стразами полумаска и длинное голубое платье из тонкого трикотажа, из-под которого чётко вырисовывался каждый изгиб её роскошного тела.

– Ну что ты стоишь, проходи! – подала голос, судя по чёрной гриве, Лика – в костюмах принцесс и в коронках они все на одну морду. – Как тебя зовут, ангелок?

– К… – я вовремя раскашлялась и обложила себя трёхэтажным матом. – Лейла, можно просто Лэй.

Чуть было не сказала "Кейни!", мать-перемать, надо было таки записаться в театральный кружок. Может, исполнение роли Мойдодыра и не принесло бы мне славу и успех, но вот уж точно дало б кой-какие навыки.

– Налейте бедняжке! – провозгласила Мажуа, подняв вверх свой стакан. – У неё же в горле пересохло!

И с этими словами она фамильярно обняла меня за плечи той рукой, в которой ещё тлела сигарета. Я открыла было пасть, чтобы завопить: "Не спаси мне патлы, сука ты нажравшаяся!!!" – как внезапно мне в руки нагло сунули одноразовый стакан и до краёв наполнили его белым вином, при этом едва не облив платье.

– Зажигаем! – Сара лихо ткнула мне в зубы сигарету и чиркнула зажигалкой, а мгновенье спустя завопила. – За нас хороших и за них уродов!

Остальные поддержали её радостным визгом и опрокинули в себя вино так же легко, как моряки опрокидывают в себя дешёвый ром в забегаловках. Эти шалавы были основательно пьяны и не собирались тормозить на достигнутом. Когда их желудки объявят им бойкот, лучше мне быть далеко отсюда. Даже Майк – и тот пьёт аккуратней. Точнее, он либо пьёт, либо курит и никогда – натощак. Смышленый парниша.

– Ну пей-пей, – потрясла меня Мэж, и я, вытащив сигарету из рта, послушно осушила стакан. Всё равно хотела принять горяченького.

Вино оказалось горькое, и моя физиономия живо перекосилась по диагонали. Какое ж дерьмо они тут распивают! Не могли выбрать десертное или вообще взять шампанского? Впрочем, это, по-крайней мере, не водка, а иначе кто-то отсюда никогда б не ушёл живым.

– Ни у кого травки нет? – бросив окурок в раковину, проворочала языком Лика. – Я вчера совсем забыла сбегать к Мэни за порцией.

Девицы хохотнули, и Лив произнесла за всех:

– Знаем мы, как ты забыла. Небось, опять кувыркалась с Туром из Круга Поединков?

Я чуть не подавилась сигаретным дымом от такой новости. М-да уж, теперь я знаю, где надо собирать компромат… Ну Майк, вот это ты дал маху! Любую шлюху одобрила б, будь она не из этой компании. Даже Невесту Франкенштейна! Но Лика!…

– Ты просто завидуешь! – фыркнула черноволосая девушка. – Все знают, что в постели он – охренеть… Мэж, а ты чего весь вечер молчишь? Что там у вас нового с Эдуардиком?

Я повторно чуть не подавилась. Эдуардиком?!! А он ещё на Тэдди обижался.

Белокурая француженка, всё ещё обнимающая мои бедные плечи, затянулась и с лёгким акцентом меланхолично произнесла:

– Чё те сказать? Послала я его.

Стены туалета сотряслись от липовых вздохов-ахов-причитаний и приторных сочувствий. Тут даже моим подвязкам видно, что никому на самом деле не жаль, что "… всё так получилось!". Они сейчас откроют бутылку шампанского и выпьют за этот светлый момент в их тёмных годах. Эдуард свободен – даже аплодировать не надо. Дерьмо какое-то, если я ещё пять минут пробуду в этом обществе, меня вырвет от сигаретного дыма и отвращения. Когда парни в лобзик пьяные и спорят, у кого что длиннее, и то не так противно. Правда, они при этом не пытаются обнять и напоить меня, но всё же.

– Замахал он уже, – раздражённо произнесла душенька Мэж, – днём спит как вампир, ночью где-то шляется. Спрашиваешь его по-хорошему: "Милый, где ты был?" и получаешь – "Это моё дело!", нет, ну это нормально? А если он не хрен-зна где, так с этим долбанным Кругом Поединков! У меня такое впечатление, что я там уже заросла и опять стала девственницей! И эта сучка из «Ночного Оплота»… как же её… Кимберли! Она постоянно с ним!

– Слышь, – промямлила Лив, – так может, она того… Типа надавать ей по харе и…

– Чё, больная что ли? – грубо прервала её Лика. – Все знают, что Ким – чистокровный оборотень! Она тя сожрёт и не подавится.

И правильно сделает! Жаль, конечно, её пищеварительную систему, но Лив жаль ещё меньше. Точнее, не жаль вообще.

Шумно вздохнув, пигалицы на время умолкли и сосредоточенно дымили. Кажется, каждая из них строила планы по приватизации Эдуарда и устранению конкуренток. Тоже мне, душеньки-подруженьки. Как стайка пираний: когда проголодаются, сожрут друг друга.

Но вдруг, не успела я раскрыть рта, чтобы выдать какой-нибудь липовый предлог и смыться, как Мажуа на моём плече шевельнулась и, глядя на меня окосевшими глазами, произнесла:

– Ну, а ты Лэй? Чё у тебя на, мать его, любовном фронте?

Шумно вздохнув и тут же пожалев об этом, я раскашлялась и сипло произнесла:

– Нихрена. Встречалась я тут с одним ублюдком из ваших, девятая группа, кажется. А эта мразь ни одной юбки пропустить не может. Я его послала их догонять.

Мне даже злость и раздражение наигрывать не пришлось. Они сами ютились у меня в декольте, там же, где и серебряный крест. Я почти забыла о нём, но зато чётко помнила перед выходом. Дело не в том, что мне там что-то надо охранять, просто я вроде как собиралась выходить в Кварталы. А там в таком виде делать нечего, с крестом – тоже не особо, но против иктанов должно сработать. Пока Ким ходила на разведку, я взяла цепочку подлиннее, чтобы крест прятался аккурат между… как бы это назвать… холмиками моей бедной приподнятой груди. При быстрой ходьбе он бился то об один, то об другой, и ощущение было странное.

– А-а, так ты городская? – прищурившись, посмотрела на меня Лив, и я вынуждена была обратить на неё внимание. – А мне показалось, что я тебя уже где-то видела и не раз.

Ага, я ж тебе по морде надавала за то, что ты в летнем лагере измазала меня ночью зубной пастой.

– Если часто бываешь в "Ночном Оплоте", – пожала я плечами и ощутила, что скоро начну кипеть от раздражения. – Мы там с Броком обычно встречались.

– Ой, так мы ж не познакомились! – встрепенулась какая-то русоволосая пигалица в малиновом платье. – Я Сара.

– Лика.

– Мажуа.

– Лив.

… И пошло-поехало. Мне пришлось выпить с ними за знакомство, и только после этого они отпустили меня в кабинку. Я готова была просидеть там до самого утра, если бы не их идиотская болтовня о том, кто кому дал и кто в постели круче, а так же сигаретный дым. В той части туалета, где были унитазы, к нему примешался мерзкая чуть сладковатая вонь – кто-то уже выселил всё из желудка. Чёрт возьми, в следующий раз пойду либо в мужской туалет – там приятней компания – либо на улицу.