Текст книги "Боец Круга Поединков"

Автор книги: Ивен Кейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

2.

На поляне уже собралось человек пятнадцать-двадцать от силы, и все из нашего лагеря, а значит, из приюта. Стало тесновато, как в початой банке с кильками. Но вот только семь штук здешних «килек» имеют форменное право находиться здесь, потому как являются настоящими бойцами. Проще говоря, могут хорошо дать по морде. И мы с близняшкой тоже. Дело в том, что лет пять назад у Саноте, одной девчонки-китаянки, мы довольно хорошо освоили карате-до и несколько данов кунг-фу. Так как остальные этим практически не владеют, отдавая предпочтение приёмам уличной драки, мне и Киаре хватает наших знаний, чтобы жить-поживать припеваючи. Ну, или почти припеваючи. Моя сестра живёт по древнему принципу: лучшая драка это та, которой удалось избежать, а что касается меня… Ну, в общем-то, умения и мозгов мне занимать не надо (впрочем, последнего можно добавить, так, с полкилограммчика, я не жадная), но чтобы победить Его, всех моих ресурсов маловато.

Кто такой Он? А, потом расскажу…

– Ну как дела? – к нам подошёл в самом оптимистическом настроении Ник – Бросивший Вызов. Насколько я знаю, когда ему исполнился год, в авиакатастрофе погибли его родители-бизнесмены. А так как были они довольно молоды, то о хорошем завещании или хотя бы юристах для своего малыша не позаботились. Поэтому "добрые" родственнички зашвырнули Никиту как ненужную тряпку в приют и забрали все богатства его родителей: деньги, квартиру, процветающую фирму. Оставили только имя и фамилию – Никита Сандерс. Когда-то это была весьма известная фамилия. Но только когда-то, не сейчас.

Так же случилось, кстати, и с Джо. Он, Джошуа Шекли – сын Марианны и Николая Шекли, генетиков, которые бередили умы учёных и профессоров своими открытиями. Генетиков, каких ещё мир не видал. Не видал, и тем не менее, почему-то так легко забыл. Почему-то так легко выбросил их талантливого сына двух лет отроду в приют к бездомным детям, когда чета Шекли погибла от лап вышедшего из-под контроля экспериментального объекта. Почему? Хрен его знает… Джо не любит, когда я поднимаю эту тему. Да и вообще никто не любит вспоминать о том, что было до приюта. Даже я.

Просто мне иногда кажется, что кровь моих родителей, которых мы с Киарой нашли мёртвыми новогодним утром, никогда не отмоется с моих ладоней.

Но – не будем об этом.

Собственно, это Ник у нас постоянный "санитар" и это он сегодня выйдет на арену отстаивать какие-то свои принципы. Я решила даже не спрашивать какие, и на его месте трижды б подумала перед тем, как бросать вызов Ему. Терпеть не могу, когда надо мной, избитой и уже без сил валяющейся в траве, кто-то потешается. Пусть это даже тот самый ублюдок – мой противник.

Но ещё больше я не люблю, когда этот же ублюдок размазывает по траве моих друзей, а я вынуждена просто смотреть на всё это, уже бессмысленно шепча "Сделай его!". Ведь абсолютно ясно, что сделать-то как раз и не получится. Точнее, получится, но не тому и не того.

Иногда и часто, если поверженными оказываются Джо или Киара, я встреваю в драку без разрешения, то есть, вместо заранее назначенного Подхвата. А потом вместо него же получаю по морде.

И почему мне кажется, что сегодня – именно такой день? В гороскопе было написано, что…

Оп!

Внезапно перед моим невидящим взором кто-то щёлкнул пальцами, и я, невольно оторвавшись от своих мыслей, покачала головой:

– Ты ещё и радуешься! Ник, тебе сегодня всыпят по первое число!

– Может быть, – небрежно встряхнул густой рыжей шевелюрой парень, массируя свои накачанные предплечья, и его овальное лицо с прямым носом выражало железную уверенность. Одет он был в белую майку, просторные чёрные брюки-карго и серые кроссовки.

А ещё от него заметно попахивало маревом.

– И где это ты уже успел надраться? – скептически приподняла бровь моя сестра. Я готова биться об заклад, что с недавних пор у неё под подушкой лежит членский билет Клуба Трезвенников. Не слышала, правда, чтобы они выступали против марева.

– Я ещё не "надрался", вот это не надо. А насчёт "где?" – места знать надо, – с умным видом Никита начал перекатываться с пяток на носки, тем самым разминая стопы.

Я озадаченно осмотрела во мрак леса и произнесла:

– Ах да! Новая кафешка за шишечным углом. Называется "В гостях у белочки".

– Да я же марево пил! Так какого сразу про белочку? – скривился Ник. – Есть, вообще-то, ещё и синдромы раннего похмелья, позднего бодуна…

– От марева, если его много хлестать, обязательно вырастают огромнейшая задница и брюхо, – я слегка стукнула его по железному прессу. – Скоро не сможешь драться.

– От парней тоже брюхо вырастает, да ещё какое! – неожиданно осклабился Никита и в две глотки захохотал вместе с Джо.

– Кретин! – мои щёки почему-то вспыхнули. Осталось только понадеяться, что этого никто не заметил. Впрочем, у нас, семёрки избранных бойцов, развилось очень хорошее ночное зрение, потому что многие наши поединки происходят после заката. Так было до, при и после нас.

Глядя на ухахатывающуюся парочку, я прибавила к слову "кретин" ещё несколько известных слов. На это рыжеволосый парень только развёл руками. Мол, кому как, кому что и каждый имеет право налево и на собственное мнение.

Я очень точно скопировала его движение, так как хотела перекривлять. Тогда он начал пародировать девушку, которая рисует глаза карандашом и, разумеется, на пол-лица. Ну, это намёк на меня. На меня, которая в долгу не осталась и изобразила толстого неповоротливого бойца с большой пятой точкой и ярко выраженной зеркальной болезнью. Этот боец лез в драку и при этом пытался допить свой стакан с маревом, хотя оно в него уже не лезет, да и ноги отказывают…

Джо рядом с нами присел от хохота. Конечно! Кто ж ещё из девушек покажет такие фокусы? Только я: моя драгоценная особь что для него, что для Ника и остальных бойцов – в доску свой парень. А в такую вот пантомиму мы с рыжеволосым парнем можем играть очень долго. Как-то раз несколько дней дурака валяли.

– Поставь меня Подхватом! – неожиданно вклинилась между нами Киара, которая этими приколами была сыта, мягко говоря, по горло. Однако Джо живо осадил её:

– Ты дралась в прошлом поединке. Правила сама знаешь. Тем более что ты победила.

М-да уж, помню. Киара тогда так наваляла Алексу по яйцам за какое-то оскорбление, что я собралась заказывать тризну и покупать баян на поминки. Ан нет, сами знаете, наш сегодняшний дозорный остался жив. Способен ли, что правда, продолжать род – не знаю. Меня это никогда не интересовало.

Кстати, совсем забыла уточнить. Подхваты – это те, кто в случае поражения Бросившего или Принявшего Вызов становятся на арену и вместо него продолжают бой. А для этого необходимо всего-то, что заранее предупредить Судью и прикоснуться к крови проигравшего, тем самым взяв Право.

– Я буду Подхватом, – мой голос, когда я окончила показывать белочку, душащую одного любителя выпить, прозвучал неожиданно ровно. Я точно знаю, что хочу сегодня подраться. Уф-ф, ладно… и пусть даже с Ним.

Однако все трое посмотрели на меня с сомнением. За что? Я между слов объявила себя властительницей галактики? Или белочка получилась как-то странно?

– Ты уверена? – начала моя сестра. – Принявший вызов – это же…

– Знаю! – грубо оборвала я её. – Ну и что теперь?

– Но у меня уже есть Подхват, – улыбнулся Никита и сделал вид, будто мажет помадой губы.

А-а-а, это напоминание о празднике Последнего Звонка, который был седьмого мая, помню… В тот день Крысы выгнали меня из актового зала, мол, помада слишком тёмная, и заставили умыться. Но когда в школьном туалете я плеснула в лицо обыкновенной водой из-под крана и тем самым размазала косметику по всему лицу, завучи отвесили мне смачный подзатыльник и отправили домой.

Таким образом я успела пересмотреть в чёрт-зна какой раз "Людей в чёрном" и начать готовиться к экзаменам.

– А как же, – на плечо рыжего парня легла дружеская рука Майка (оба с ясель были закадычными приятелями и сегодня оба, опять-таки, пахли маревом). – Набьём пару морд и пойдём праздновать, я кое-что припас…

– Белочка! – улыбнулась Киара.

– Которая белая и горячая? – хохотнул Джо.

– А как же! – кивнул Майк. – Вы с нами, близняшки?

– Нет, – зевнула я. – Ты же знаешь, что мы готовимся поступать в Академию Наблюдателей Мрака, а там с этим строго. Куришь, пьёшь – пошёл на хрен. Мы и так уже поздновато завязали с этим делом.

– Как хотите, – стриженый наголо Майк пожал плечами с таким видом, словно ему плевать на то, будем мы присутствовать на пирушке или нет. Возможно, что на самом деле так оно и есть. Нашему безбашенному Майку Смитту иногда всё бывает либо до задницы, либо… короче, наоборот. Насколько я знаю, он сын известного в прошлом боксёра и рок-певицы из группы "Ауте". Его отец скончался после того, как в одном из поединков ему отбили то ли почки, то ли печень. А мать, находясь под хорошей дозой героина, вскрыла себе вены. В результате Майк сейчас с нами.

Не сочтите меня совсем уж бессердечной сукой, но порой я благодарна его и другим родителям за то, что они умерли. Просто без этого у нас с Киарой не было б ни Джо, ни Никиты, ни Майка. Они, в общем-то, не шибко у нас есть, но это лучше, чем ничего. Наша компания из пяти человек – это лучшее в моей жизни после сестры.

Неожиданно бритоголовый парень поглядел куда-то за наши спины и широко улыбнулся, при этом на его квадратном подбородке заиграла ямочка:

– Ну чё, Ник, попёрли? Труба зовёт.

3.

Успевший незаметно отделиться от нас Судья и впрямь давал знаки Бросившему и Принявшему сойтись на арене для взаимных приветствий. Глупый обычай: нужны им приветствия друг друга, как заноза заднице или мне – миксер.

Направляясь к каприссам, я имела удовольствие наблюдать, как на поляне появилась надушенная чем-то вроде "Lancome" компания девчонок. Странно, вроде и ушли раньше нас с Киарой, а полюбуйтесь, припёрлись только сейчас. Разумеется, все до единой при штукатурке на фейсах, макси-поясках на тазобедренных суставах и декольтированных кофточках на изнеженных телах. Между прочим, я одета совсем по-другому. Почти как Джо, Киара – аналогично. А всё потому, что никто из нас двоих не признаёт каблуков, платьев и остальных долбанных бабьих шмоток. Это же издевательство над собой! Мазохизм в сорок пятой степени! Синтетический нательный Освенцим! Все эти юбки, кружева, кофточки и особенно розовые платья…

У-у-у!!! Какое дерьмо!!!

Возможно, когда-то в далёком и несчастном детстве мы носили такие вещи. Но теперь носить ни за что не будем. Точка.

– А вот и группа поддержки прикостыляла! – хохотнула моя близняшка, глядя, как шайка представительниц слабого пола ломает ноги на шпильках, при этом тщательно пытаясь уберечь свои колготки-чулки от веток.

Наблюдая эту трагикомедию, я тоже не сдержала ухмылки. Самая удобная обувь – кроссовки или кеды, уверяю вас, они мне не раз шкуру спасали. А эти каблуки? А тоненькие чулки? Их разве что грабителям банков на головы натягивать. И то, если они не кружевные. Впрочем, готова биться об заклад, что эти именно кружевные. Особенно учитывая идиотскую манеру этих девиц стелиться под парня уже на втором-третьем свидании. В таком случае чулки по-своему «спасают мир» при появлении нежелательного третьего. Помню, лет пять назад я вечерком споткнулась об такую парочку в кустах возле столовой (вот это называется «пошла на шум»). Они мне своим видом аппетит на два дня перебили.

Ладно, вернёмся к нашим баранам. То есть, овцам.

Так вот, эти овцы, они же болельщики в юбках, пришли очень вовремя: на арене рядом с Судьёй уже стоят двое. И вот на них-то теперь смотрят все, кто этой ночью покинул свои уютненькие постельки и пришёл сюда. Ага, всем интересно поглазеть на бойню, что сейчас произойдёт!

Никиту я уже описала, ничего сверхъестественного в нём нет, нормальный классный парень. Но тот, кто стоит перед ним, пряча лицо от лунного света…

Я обещала о нём рассказать? Да пожалуйста!

Его имя как у моего покойного отца: очаровательно-французское и простое – Эдуард. Но вот на этом простота и очарование в четверть-оборотне исчерпаны. Его миндалевидные изумрудные глаза горят неярким ровным светом сами по себе. То есть, он ничего особенного не сделал, просто захотел этого. Конечно, Эдуард на четверть ликантроп и только на три четверти – человек.

Порой мне кажется, что это дьявольски мало. Порой так оно и есть.

Изящными пальцами зеленоглазый парень оправил длинную чёлку, разбившую не одно девичье сердце, прошёлся по аккуратной стрижке, чем-то напоминающей шапочку, и лишь тогда поднял голову. Младшая Сестрёнка осветила совершенное треугольное лицо с точеными чертами, но плавной линией пухлых розоватых губ. Кожа, обычно бледная, сейчас имеет загар (ночью он, правда, едва заметен, но я-то знаю о его наличии). Волосы – снежнее снежного. На шее, не худой и не бычьей, серебряная цепочка с кулоном в виде кошачьего глаза. В плечах не очень широк, для шестнадцатилетнего подростка в самый раз. Мышцы развиты хорошо, но не напоказ. Они есть, однако глаза не мозолят. На левом плече цветная татуировка в виде рогатого черепа. Сложен чудно, пропорционально, фигура бойца. Чем вам не тот самый желанный Принц на белом коне?

Ничем.

Но если спросите, чем мне не Принц…

Тусклые изумруды, встретившись с моим взглядом, ярко полыхнули презрением и сощурились. Я ответила таким же "дружелюбием". Как по мне, так характер у Эдуарда просто невыносимый. Однако все говорят, что только я не могу найти с ним общий язык по причине своего такого же невыносимого характера.

Верно, только я. И мне это не кажется странным.

Все говорят, что он лучший. Но я этого не признаю. И пока не признаю, мира между нами не будет – железный принцип. Только он у нас общий, и надо сознаться, по большей части из-за вредности. Он на север, значит я на юг, даже если мне хочется покататься на лыжах, а ему – позагорать и поесть кокосов. И наоборот.

Ну не буду я к нему лояльной! Я ненавижу любимчиков! Кретин он редкостный! Уж и не помню, с чего всё началось, но зато точно помню, чем закончится: смертью одного из нас. В некоторых проблемах я очень консервативна.

Кстати, чтобы потом не возникали вопросы, говорю сразу. Эдуардова бабка-оборотень никто иная, как белая тигрица, немногочисленный род которой в свое время обитал в заснеженных горах, питаясь архарами. Родителей Эдуарда (мать – человек, отец – полу-оборотень), насколько мне известно, во время их ночной прогулки по городу прихлопнул то ли охотник за скальпами, то ли киллер. Белокурого сопляка он почему-то и пальцем не тронул, видимо, в контракте нанимателя чадо пары о`Тинд (а это фамилия четверть-оборотня) не упоминалось. А жаль! В приют маленького полукровку привёл какой-то вампир, который нашёл его в одной из подворотен.

Ох, лучше бы он съел Эдуарда, чес-слово!

Во время моих размышлений белокурый парень стянул с себя майку и небрежно швырнул её наштукатуренным девчонкам, тут же зашедшимся пронзительным визгом восторга. Мне даже пришлось заткнуть уши и замурлыкать что-то из дэта, чтоб не оглохнуть. Эти овцы на каблуках (читай в скобках – извращённых орудиях пытки) радуются так, словно он бог.

Хм, кстати. А вдруг они и впрямь на него молятся? Построили где-нибудь халабуду, назвали храмом в его честь, и теперь покланяются там его кроссовку? Или это всё мои тараканы, а вышеупомянутые девицы просто рады видеть четверть-оборотня голым до пояса?

Ну ладно, каюсь! Будь то не Эдуард, я б, может, тоже порадовалась. Признаю то, что он немного красив. Но что он лучший хотя бы среди мужской половины живого, неживого, мохнатого и немохнатого населения Земли – никогда!

Обязан же найтись кто-то покруче, правда?

4.

Луна – она же Младшая Сестрёнка – вошла в зенит.

Помните эти зрелищные начала поединков в голливудских фильмах под сжимающую печень музыку, когда в замедленной съёмке показываются поочереди лица обоих соперников и тэ дэ и тэ пэ?

Забудьте.

Поединки начинаются не более захватывающе, чем футбольные матчи в прямой трансляции. Вы не успели надкусить бутерброд с колбасой и прислушаться к свистку арбитра – а они уже несутся с мячом к воротам.

На заднем плане не было пионера в куцых штанишках, который отбивал барабанную дробь, а Джо не произносил пафосных речей на фоне луны. Он просто внимательно посмотрел на каждого из бойцов, сплюнул, растёр плевок по траве кроссовком и небрежно подбросил в воздух цветок. Затаив дыхание, я немного сонно наблюдала за тем, как маргаритка полетела вверх…

Развернувшись, Судья направился к краю арены.

… замерла на сотые доли секунды…

Майк приподнял эластичные ленты.

… потом устремилась вниз…

Джо выбрался за пределы "поля брани".

… и наконец безвольно рухнула в траву между Никитой и Эдуардом, вздрогнув тонкими листьями.

Это и есть сигнал к началу боя. Очаровательно, правда? Видели б вы, во что это "очаровательно" превращается под конец поединка, когда по нему раз десять пройдутся или провезут кого-нибудь мордой.

У нас часто спрашивают, почему цветок и прочее-прочее. Мы объясняем, что этот обычай корнями уходит во времена рыцарских турниров и что это строжайшая тайна. Знаете, верят. Обычай-то действительно стар, хотя пошёл не от средневековых турниров, а всего лишь от одной невесёлой полулегенды-полусказки. Мне её рассказал Джо, когда мы в кабинете химии наводили порядок после неудачной лабы.

Итак, давным-давно…

Банальное начало, не спорю.

… жила девушка по имени Марго, то бишь Маргаритка. Не берусь ничего судить о ней самой, но было у неё два любовника. Один – оборотень Фредерик, другой – вампир Даниэль, и оба по какому-то идиотизму закадычные друзья. Выбрать кого-то одного из них она то ли не могла, то ли не хотела, то ли, понимаете, её оба в постели устраивали… Короче, кавалеры решили выбрать сами. Способ древний как чёрт – поединок. Ну, Марго, разумеется, была против, а как же ещё? Но женский пол в те годы дискриминировался – жуть, и никто не хотел её слушать. И тогда она кинула между оборотнем и кровососом маргаритку… Как же она сказала… Что-то вроде того, что этот цветок – черта, которую никто из них не смеет переступать и так далее. Но для кавалеров это оказалось последней каплей, потому что каждый решил, будто Марго кинула цветок лишь для того, чтобы защитить его бывшего друга, а ныне – противника.

В общем, они таки сцепились. Но, отходив друг друга до полусмерти, не добились ровным счётом ничего. Якобы у них не задиралась лапа оторвать "старому другу" башку. И тогда они пошли на компромисс, заключили соглашение, консенсус. И если вы думаете, что эта сказка розовая, то вы ошибаетесь.

Как-то после заката Даниэль и Фредерик пришли к своей любовнице вдвоём. Джо не особо распространялся на тему того, что там дальше было, кажется, просто безумная оргия на шёлковых простынях с купанием в вине и шампанском. Закончилась она тем, что вампир, впившись в глотку Марго, начал пить её кровь, а оборотень – жрать её заживо.

Да, она умерла. Куда ж ей было деваться? Как пить и есть дать умерла. От зубов своих кавалеров. Эдакая золотая серединка. Почему-то два друга решили, что если они не могут убить вражду в себе, то надо убить причину вражды. Убить вдвоём.

Вот такая весёлая история.

Сейчас, правда, сигнальным цветком не всегда бывает маргаритка (она не всегда под рукой), но обычай остался. Ввела его, кстати, Антропа – первая девчонка-судья. Наверно, потому, что он ей понравился как таковой, ведь вряд ли у неё были высокие побуждения Маргариты.

Хотя, кто её знает?

Всё. Судья вне арены, цветок на траве. Вот сейчас и начнётся самое интересное. То, ради чего здесь, откровенно говоря, и собралась вся наша обезбашенная компания. Ради чего каждый из нас пожертвовал частью своей человечности, искорежил себе детство и повернул всю свою жизнь в иное русло. Каждый здесь обязательно лишился чего-нибудь из своей духовной сокровищницы. Но никто об этом не жалеет.

Никто.

Ни победитель, ни побеждённый.

Оба бойца, с виду ничем не уступающие друг другу, сошлись в центре арены. Походка Никиты была немного тяжёлой и уверенной, как его характер. Зато белокурый парень шёл напротив – пружинисто и легко. Абсолютно никакой схожести с его норовом.

Маргаритка печально погибла под его кроссовком.

Киара шумно вздохнула, и я не могла её осудить: у нас бытует поверье, что раздавивший цветок, выйдет победителем в схватке. Знаете, до сих пор я этому не верила, но сейчас… Впрочем, на кой хрен загадывать? Сейчас они просто приближаются друг к другу: мой рыжеволосый друг и холодный "красавец".

– Смотри, смотри, как идёт! – с восторгом прошептала подруге какая-то девчонка из младших отрядов. – Как… как король!

– А может уже, как бог? – не удержавшись, желчно спросила я. Но она не услышала откровенной издёвки в моём голосе и, радуясь новой собеседнице, ответила:

– Точно! Ты его знаешь?

– Разумеется, Господь наказал меня таким знакомством, – ухмыльнулась я.

– Познакомишь?! – аж подпрыгнула эта малолетка от радости. – Ну пожалуйста!!!

Я недоумённо-снисходительно посмотрела на неё сверху вниз. Господи, да ведь дитя дитём! Ей нет даже четырнадцати, а в глазах уже тот фанатичный блеск влюблённости, который я ненавижу. Может, потому, что ненавижу идолопоклонство в принципе? Вот она, такая нескладная и невзрачная, эта темноволосая девчонка, пахнущая взрослыми терпкими духами. У неё даже психика полностью не оформилась! Про тело вообще молчу: плоская грудь, узкий таз, худые бёдра. Интересно, чего она ждёт с такими параметрами? Даже будь она на два года старше, её удел – рядовое место среди поклонниц Эдуарда. С такой же безнадёжной надеждой и верой…

Та-а-ак, стоп! Какого хрена меня понесло в степь сочувствия?!

Киара внимательно проследила за моим взглядом и поинтересовалась у этой соплячки:

– Тя как звать?

– Элен-Люси! – карие глаза у той горели щенячьим восторгом. Так, кажется, она решила, что я таки познакомлю её с белокурым ублюдком. Тяжёлый случай.

– Из какого отряда? – опасно прищурилась моя сестра. Это значит, что если сия малышня не старше тринадцати, Киара выдворит её отсюда пинком под зад. Хоть в лес к оборотням, хоть куда.

– Из седьмого.

Седьмой… Киаре стало неинтересно, значит, этой соплячке тринадцать лет и она имеет право находиться здесь. Но всё-таки…

– А не боишься, что кошмары будут сниться? – насмешливо поинтересовалась я. Почему-то во мне горел соблазн наорать на неё и прогнать к чёртовой матери. Не потому, что она может увидеть что-то, что потом будет на её совести. Здесь не убивают.

Теперь – не убивают.

Но хватает и другой "приятной" жестокости. Её можно запросто испытать на себе независимо от того, два бойца собирались драться или несколько компаний. Такое бывало, когда окружающие "поле брани" зрители решали отстоять своё мнение в побоище. Года два назад мы с сестрой попали в такую хрень. Мне сломали руку и ребро, Киаре – ключицу. А о том, сколько было синяков и ссадин я вообще молчу: моя кожа походила на шкуру хамелеона, который сидит на политической карте мира. С тех пор я очень часто задаюсь одним немаловажным вопросом. Почему наших "бдительных" вожатых (они же – учителя и воспитатели в приюте) не удивляют эти возникшие за одну ночь отметины? Про массовки они, разумеется, в девяноста девяти процентах из ста не знают…

Ну, или делают вид, что не знают. Я, разумеется, не считаю, что вожатые обладают какой-нибудь дьявольской проницательностью. Но и в то, что они святая простота, верится так же как и в Зубную Фею. Иногда мне кажется, что всему обслуживающему персоналу приюта глубоко плевать на нас. Иногда я в этом почти уверена. Но каждый раз в моей памяти всплывает мистер Лицкриг, мой учитель по противоестественной анатомии. Он буквально ночами не спал, помогая мне изучать пропущенный за время болезни материал, чтобы я не провалилась на годовом экзамене. Я бы сказала о нём – исключение из правил. Но такими же были мисс Эйпфил, мистер Акнез… да многие. Когда я говорила, что не приготовила домашку из-за сломанного запястья или ещё какой болезни, они никогда не спрашивали, что со мной стряслось. Никогда. Просто с добродушной улыбкой говорили: "Хорошо, мисс Браун, приходите после уроков, мы с Вами наверстаем упущенное".

– … так какие кошмары?! – сквозь пелену задумчивости донёсся до меня голосок Элен.

Вздрогнув, я оторвалась от своих мыслей и посмотрела на неё. Но в её лице расцвели доверчивость и наивность кокер-спаниеля. Такие сильные, что я лишь вздохнула и тоскливо посмотрела на арену.

Что я могу ей рассказать? Сама всё увидит. Когда-то и я была таким же радым своей "взрослости" щенком, когда вместе с Киарой впервые пришла сюда как зритель. До нашего тринадцатилетия тогда было ещё несколько месяцев, но мы были, во-первых, с Саноте, а во-вторых, претендовали на то, чтобы пополнить рады избранных "килек".

В ту ночь я возвращалась в приют совсем другим человеком.

Так, всё!!! Тпр-ру!!! У нас сегодня что, День задумчивости?!! Сейчас из-за этих мыслей всё на свете пропущу! Очень мне тогда будет весело!!!

Я сосредоточилась на поединке.

Ритуальный обход по кругу, в течение которого ты можешь "ощупать" боевую готовность противника, а так же малость проверить свою, закончился. Трижды растоптанная маргаритка печально лежала в смятой траве.

Бой начался.

Эдуард резкими движениями вправо-влево уклонился от ударов Ника. Не думаю, что это было для него так уж сложно: четверть-оборотни всё равно немного быстрее и немного сильнее человека. Как правило, каждый оборотень обладает скоростью и силой своего зверя. Белокурому парню вот достался кусочек тигриной породы, поэтому каждый бой с ними нечестен. Поэтому я всегда проигрываю, но не устаю лелеять надежду о победе.

Эх! Нет в жизни справедливости!

Внезапно рука Эдуарда вырвалась вперёд, перехватила кисть соперника и мгновенно заломила её за спину, а колено при этом угодило идеально в живот Никите. Надо отдать тому должное: он не растерялся и провернул какую-то подсечку. Разглядеть я не успела, так как отмахивалась от нагло лезущего прямо в нос комара. Но когда я глянула вперёд, Эдуард, выпустив Ника, как раз хлопнулся на спину.

– Отличное начало, – одобрительно пробормотала я, почёсывая нос.

Но тут белокурый парень легко вскочил на ноги, и оба бойца опять пошли по кругу. Зрители вокруг арены возбуждённо галдели и что-то выкрикивали.

– Эй! Тигр! Сделай его! – крикнула рядом со мной Киара, от волнения грызя уголок рубашечного ворота. Пожалуй, драки – единственное, что может нарушить её спокойствие и рассудительность. У меня этот список гораздо длиннее. То ли к счастью, то ли к несчастью.

С каким-то боевым возгласом Никита бросился вперёд, но его кулак только слегка задел Эдуарда, который скользнул в сторону, на мгновенье сжался пружиной, а потом, поймав руку рыжеволосого парня, перекинул его через себя.

– У-у чёрт… – невольно вырвалось у меня: я вспомнила, как это больно.

Фанатки восхищенно завизжали и захлопали в ладоши. Эдуард лёгким и непринуждённым движением головы отбросил мешающую чёлку и подмигнул им. Какие обещания были в этом знаке внимания – бог ведает. Но действовало это безотказно. Впрочем, каждый дворник в нашем приюте знает: четверть-оборотень так небрежно относится к своим подстилкам, что если в один прекрасный день они уползут от него, он не сдохнет от тоски. Хотя, у такого всегда будут поклонницы. Это закон жизни. У тёмного чулана всегда есть крысы, у белокурого ублюдка – фанатки. Если вы попытаетесь отобрать у крыс чулан, они вас съедят. Если вы попытаетесь увести четверть-оборотня у фанаток, они вас натянут на глобус.

Среди оживлённого гула зрительских голосов я услышала осуждающий свист Киары в адрес Эдуарда и, повернув голову, увидела, как она показала опущенный вниз большой палец. Ну да, Никите она симпатизирует больше, при этом, в принципе, не испытывая антипатии к белокурому ублюдку.

Что касается меня, то мне было как-то неудобно смотреть этот поединок… Или стыдно? Но почему? Я же ни в чём не виновата! Правда не виновата?…

Та-ак, дайте подумать… ЦУ (ценные указания) Никите дала, предупредила, на собственном примере очень красочно показала ещё месяц назад… Мозги не промыла ему – это верно…

Шумно дыша в повисшей тишине, рыжеволосый парень поднялся на ноги. Из его носа обильно сочилась чёрная в лунном свете кровь. Я переглянулась с Киарой, и наши взгляды были одинаково удивлённые: чёрт возьми, похоже, Ник сегодня не совсем в форме и хочет выиграть за счёт грубой физической силы. Это на него совсем не похоже. Дурак!… А чего там стесняться в выражениях!…

Кретин хренов, звизданутый на оба полушария и мозжечок!!!

Расталкивая пахнущих дневным потом зрителей, я бросилась к углу арены, где Майк лил на голову Бросившего Вызов холодную воду и что-то тихонько советовал. Ну не могу я допустить, чтобы мой друг оказался мальчиком для битья! Конечно, пытаться изменить неизбежное – глупость, но зато потом я смогу сказать себе без грызущего чувства вины: «Да, я пыталась».

И я, чёрт возьми, скажу это!!!

– Тигр!… – произнесла я давнюю кличку Никиты и поучительно хлопнула его по мокрому лбу. – Мать твою так, забудь про свои мышцы! С Эдуардом это не пройдёт, сам знаешь! Что на тебя вообще сегодня нашло?! Головой думай!! Будь хитрым!!.

– Я сам разберусь с ним! – в ярости отмахнулся парень, обдав меня тучей брызг, и снова повернулся к Принявшему.

Вот так всегда.

Размазывая по коже тёплые капли воды, я с шумным вздохом направилась обратно к Киаре и Люси. Что ж, по-крайней мере, попытка была, и её засчитали…

– Неужели Подхват сегодня ты, малышка Браун? – сильным и приятным голосом осведомился… нет, скорее, промурлыкал за моей спиной Эдуард. Уж у него-то Подхватов не было никогда.

Каюсь! Нельзя было этого делать! Нельзя было поддаваться на провокацию супостата! Но я замерла и обернулась.

Опёршись спиной о ствол каприссы и сложив руки на груди, белокурый парень смотрел на меня и только на меня, хотя рядом с ним без толку суетилась пара пышногрудых девиц в чём-то коротком. Наверное, это платья, которые они носили в детстве. Одна из этих фанаток, обернувшись, презрительно посмотрела на меня и шепнула что-то своей подруге, после чего все трое: подстилки и Эдуард – рассмеялись.

Нет, ей-богу, сегодня одним-двумя побитыми будет больше, клянусь. И никакие Джо с сёстрами меня не остановят!

– Так… ты сегодня Подхват? – опять спросил четверть-оборотень, когда я повернулась к нему спиной.

– Просто зритель, – я глянула на него через плечо. Мне хотелось в свои известные три прыжка преодолеть всё, что между нами есть, и приложить его мордой о ствол во-он той каприссы.