Текст книги "Боец Круга Поединков"

Автор книги: Ивен Кейт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

– Ты представляешь себе, что глотаешь живьём слизней? Или что видишь меня обнажённым? – ненавязчиво поинтересовался четверть-оборотень, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. – У тебя такое интересное выражение лица.

Подняв глаза от собственных ноющих колен к его улыбающейся морде, я скептически произнесла:

– Второе, можешь не сомневаться. И вообще, всегда можно договориться, Тэд. Почему именно сегодня ты угрожаешь мне смертью?

– Смертью? – чуть удивлённо переспросил Эдуард и переглянулся с малюткой Нефертити. – Нефи, ты слыхала? По-моему, эта дурочка решила, что я блефую.

Котёнок громко возмущённо мяукнул и посмотрел на меня. Ч-чёрт, кажется, они понимают друг друга!

– Ты разговариваешь со своей кошкой? – постучав пальцем у виска, спросила я.

Однако вместо ответа Эдуард утомлённо издал что-то вроде "Пфуф!" и резко сел в постели. От этого небрежного движения атласное одеяло скользнуло с его груди по кубикам пресса до пупка и даже чуть ниже. Я сообразила о его намерениях ещё раньше, чем он повернулся и свесил одну ногу с кровати. Собственно, я и сомневаться в них не собиралась…

– Подавись!!! – зло рявкнула я и швырнула медальоном в четверть-оборотня. Он ловко поймал его и водворил на шею в том виде в каком он был. Ах, ну да, одна и та же кровь, чего бояться. И вообще, обидно отступать просто потому, что твой противник – извращённая скотина, готовая голяком бегать за тобой по всему приюту из-за какой-то там побрякушки. Интересно, что бы люди сказали, когда увидели такую картину? Избитая и очень усталая Кейни Браун убегает от Эдуарда, одетого в костюм Адама…

Фу, гадость-то какая!!!

– Семейная реликвия? – спросила я, чтобы хоть как-то разрядить очень уж нехорошую обстановку.

– Это принадлежало моему отцу, – с этими словами белокурый парень снова вытянулся на простынях под одеялом с мордой сонного кота. Я посмотрела на него, потом на Нефертити и на пиранью.

– А как зовут это страшко? – стукнув пальцами по стенке аквариума, поинтересовалась я. Нет, мне и впрямь было интересно! Господи, до чего я докатилась.

– Кейни.

– Что "Кейни"? Я уже почти шестнадцать лет Кейни, – раздражённо посмотрела я на белокурого парня.

Он тихонько рассмеялся от удовольствия и произнёс:

– Кейни – это её имя.

– Че-е-его-о-о?! – я задохнулась от возмущения и вытаращилась на белокурого парня.

– Эту пиранью зовут Кейни, – мягко повторил тот.

– В честь меня? – несмотря на злость, я продолжала делать вид, что я – баран, а четверть-оборотень – новые ворота.

– Да, в честь тебя, малышка Браун, – очаровательно улыбнулся Эдуард. – И знаешь, это имя не то что идёт – едет.

– Почему? – тупо моргнув, я продолжала бурит в нём дырку.

– Ну как, – слегка пожал плечами белокурый парень, – глупа, агрессивна, прожорлива, обожает маленьких мышат и палец ей в рот не клади.

– Сукин ты сын, – произнесла я. И в моём голосе было столько злобы и возмущения, что четверть-оборотень весело рассмеялся и добавил:

– Зато в любой здешней компании фраза "Уже обед, мне надо покормить Кейни" производит настоящий фурор.

– Ублюдок, – процедила я.

Ещё раз пожав плечами, Эдуард взял Нефертити и усадил себе на живот. А я, кипя от ярости, оттолкнулась от тумбочки и на воющих, еле гнущихся ногах пошла прочь из комнаты. Всё, наш сегодняшний разговор окончен! Если ему что-то ещё надо, пусть сам ко мне приходит, а я его больше видеть не могу! Ещё пять минут в таком "изысканном обществе", и кого-то из нас вынесут из этого дома вперёд ногами. И что самое обидное, сегодня этот "кто-то" на двести костлявых процентов – я.

– Эй, малышка Браун, ты не забывай, что ты всё-таки мой должничок! – неожиданно раздался мне вслед хохоток, на который я бросила через плечо своё коронное:

– Да пошёл ты!

30.

Говоря по совести, которой у меня нет, домой я пошла не сразу. Точнее, сразу, но не по прямой: я не стала жалеть себя и заглянула сначала к Джо и Алексу. Заглядывание состояло в том, что я забросила мокрый и неимоверно вонючий рюкзак с гулевым мясом в открытое окно их кухни. Значки и нашивки я предварительно отодрала: рюкзачку моему бедному всё равно кранты. Жаль, жаль…

Только развернувшись на сто восемьдесят градусов и поплёвшись в сторону уже точно своей хатки я сообразила, что в такую рань после пьянки и Джо, и Алекс наверняка ещё дрыхнут у нас с Киарой. Вот здорово-то как! А я хотела им аппетит за завтраком испортить! У-у-у, чёрт! Если б у меня было побольше мозгов, я была бы уже дома. Ну что поделаешь, я сегодня торможу.

Солнце и не думало выглядывать из-за туч, за что ему отдельное большое спасибо. Мне сейчас ещё только солнцепёка не хватает, чтобы вырубится под ближайшей берёзой. Хотя эта вот обильная роса, от которой уже и штаны, и кроссовки насквозь мокрые, тоже радости не прибавляет. От сырости у меня опять разболелись старые переломы, а к ним вдобавок ещё и голова. Надо выпить аспирину, кофе и послушать что-нибудь тяжёленькое. Мне это всегда помогает от головной боли.

В Киндервуде стояла мёртвая тишина, словно приезд Саноте вчера отмечали все до единого. Вроде как девять часов – и не рань несусветная. Самое оно для массового похмелья. Птиц слышу, опохмелились первые, молодцы, партия одобряет. А где же остальные?

Тебе так хочется, чтобы тебя кто-нибудь увидел в таком виде? Кстати, у тебя край трусов опять выглядывает.

Как же хорошо, что все ещё спят.

Уже на подходе к своему домику, серенькому, одноэтажному, с бурой крышей и милыми окошками, я почуяла что-то не то. Почуяла так, что аж пятки зачесались. Это "не то" было засунуто в щель между дверью и косяком. Небось опять реклама какого-нибудь вуза! Я столько уже этой макулатуры выкинула – кошмар. Странно даже, что приютских детей приглашают в университеты наравне с остальными. Где тут закопан подвох, даже Джо ещё не раскумекал.

Что тут у нас…

Чё-о-орт!!!

"Дорогой друг!

Мы сердечно поздравляем тебя с праздником, Днём трёхсотлетия Киндервуда, и приглашаем на праздничный бал-маскад, который состоится в Зале Торжеств шестнадцатого июня в 19:00.

Администрация Киндервуда."

Читай в скобках: явка обязательна. Вашу мать! Ну как я могла забыть про такое! Нам же весь год жужжали в уши: готовьтесь, готовьтесь! Мы даже на уроках труда маскарадные костюмы себе шили. Из своего – я должна была быть Прелестной Клыкастой (Зубной) Феей – я давно уже сделала половую тряпку. И тут вдруг – как серпом по причинному месту! Я ненавижу маскарады!!! В детстве меня наряжали белокурой феей а-ля Тинкербелл и плевали на мои настойчивые просьбы дать мне костюм ведьмы. Даже когда я "нечаянно" облила чаем своё блестящее платье, его умудрились отстирать, высушить и отгладить до праздника. А на последний День рождения приюта я пришла в облике смерти и до смерти, извините за каламбур, перепугала младшие классы. Потом месяц за ними посуду в столовой мыла… Фу! Гадость!!! Не пойду я на этот "праздник", хоть вы меня крюками за рёбра цепляйте и тяните туда!!! Уж лучше завалиться в "Носферату" и вспомнить молодость за бокалом пива. Вот Киара – она пойдёт на бал, это я точно знаю. Оденет какой-нибудь костюм типа "Элизабет Батори" и пойдёт. А я – пас!!! Спасибо, что окончательно испортили жизнь!!!

Предварительно выплеснув фонтан ненормативной лексики на ни в чём не крыльцо, я как можно тише приоткрыла входную дверь. Вроде тихо. Не грянул гром и ведро с пеной для бритья не хлопнулось мне на голову, как однажды в летнем лагере. Приободрившись я осторожно, пытаясь не скрипнуть половицами – особенно третьей справа, которая ещё палец прищемить может – вошла внутрь и прикрыла за собой дверь. Дом крепко спал. Пьянка Круга Поединков – это вам не рюмочка для аппетита перед ужином, хотя при старом составе случались такие дебоши, что вспоминать страшно. В один из стрип-клубов Блад Амур до сих пор не пускают даже Русского Воина.

И не надо.

Перемать, как же хорошо, что все спят. Не хватало ещё объяснять прямо на месте свой внешний вид и то, почему рожа у меня отмыта до блеска. Отмазки вроде "Мойдодыр в числе моих поклонников" не проедут, а других сказок мне братья Гримм ещё не написали. Надо будет черкнуть им на дольче, чтоб поднатужились на что-то вроде: "Была на балу у нью-металлистов. В двенадцать часов Прекрасный Принц обернулся… э-э-э… злой ведьмой, а дворец… тьфу, то есть, бар, то есть клуб – пряничным домиком. Еле спаслась!". Гляньте, а я и сама сказочник!

Дверь в зал была прикрыта, видимо, там творится то, чему даже у меня нет погонялова. По правде говоря, я не так уж рвусь увидеть это безобразие, поэтому ну его. Мне куда интересней, где Киара.

Со шкурой, полной до краёв не мясом и костями, а горячей болью, тяжело красться по полутёмному коридору и при этом ещё не подвывать оттого, что в коленях гудит как в трансформаторе, но я сумела. Сумела вполне бесшумно, если не считать того, что мой таз всё-таки задел тумбочку, прокрасться к двери в киарину комнату и заглянуть внутрь.

Как всегда, у моей сестры царит идеальная чистота и порядок. С люстры не свисают цепи, напульсники не застёгнуты вокруг ножек стула, футболки, майки и просторные джинсы-карго не навешены на одну и ту же дверцу шкафа. Они сложены аккуратными стопками на письменном столе. Значит, она успела постирать. Интересно, когда, же она всё успевает?

Видимо, ночью.

Киара спала поверх покрывала в своей любимой футболке с "КоЯn" и в любимых спортивных штанах. На ней всё ещё был макияж, и спала она очень неспокойно, то и дело слегка подёргивая руками и ногами. Чёрные от карандаша и подводки веки трепетали, и она что-то шептала во сне, кажется, моё имя. Что же ей снится и где, интересно, Джо? Неужели в том самом зале?

Я хотела было зайти в комнату и укрыть сестру: на улице прохладно, а окно у неё как всегда нараспашку, но потом поняла, что сделать это так тихо, чтоб она не проснулась, не смогу. Мой копчик обязательно захочет поцеловать сначала дверной косяк, потом угол шкафа и ещё что-нибудь. А если Киара проснётся, то начнёт требовать рассказа о моих приключениях и никаким "Была на балу у нью-металлистов…" не поверит. Ч-чёрт…

Поломавшись пять минут как соломка, я всё-таки вползла побитым гадом в комнату, подобралась к постели и, подцепив один край покрывала, укрыла им сестру, после чего быстро ретировалась в коридор.

Ф-фух, вроде бы пронесло. Спит. Отлично.

Оказавшись у себя в комнате и убедившись, что никто не остался в ней ночевать, я закрыла дверь на замок и тихонько взвыла от облегчения. Ничто так не радует, чем вот эти вот морды на плакатах и знание того, что Киара мирно спит за стенкой.

Первым делом я порасстёгивала все напульсники и только тут поняла, что мой шипованный ошейник пропал. Видимо, вампирша его выкинула в Канал Грешников, чтоб ей осиновые колы позабивали во все дыры! Это же был подарок Ника!!! Ух ты ж чёрт!

Я расстроенно пнула шкаф, отчего тот с противным скрипом приоткрыл свою дверцу и показал мне полочки с аккуратно сложенной чистой одеждой. Нет, это не Киара, а просто сокровище! Когда она успела?!.

От мысли, что я наконец-то оденусь в нормальную одежду, мне стало почти хорошо. Сунув руки в шкаф, я начала искать свои любимые вещи и опускаться к всё более нижним полкам. Возможно, именно это поставило мне вопрос о содержимом обувного ящика. Признаться, я не сразу догнала, что за свёрток лежит там вместо моих кроссовок. Вначале думала, это гастрономическая нычка на чёрный день… тогда почему не протухла и не воняет?

И только сев с эти свёртком на ковёр, я вспомнила, что это такое. За восемь… почти за девять лет его должна была съесть моль. Его теперь только выбросить, поэтому я гляну и…

Ч-чёрт.

Поверх жёсткой чёрной ткани на моих коленях лежал серый потрёпанный медвежонок с ухом, бурым от крови. К его собравшейся комками шерсти скотчем то тут, то там были приклеены пакетики со средством против моли. Ты смотри, и ведь сработало же.

– Значит, тебя не сожрали, – я бросила медведя на ковёр, и он послушно упал мордочкой вниз.

С таким знакомым стуком.

Поднявшись на ноги, я начала стягивать с себя грязную одежду, всю до последних трусов, таких же окрашенных кровью Блад Амур, как и майка. Вот это всё теперь просто выкинуть. Или сжечь. А что, можно прямо посреди комнаты устроить небольшой костёр, поджарить сосиски, а заодно спалить медведя и, если найдутся, ещё какие-нибудь игрушки. Вкусные будут хот-доги.

Кое-как развязав резинку, я позволила косичкам рассыпаться по плечам и спине. Скальп болел, наверное, не меньше коленей. До-олго же я буду отходить от этой прогулки, очень долго.

Открыв левую дверцу скрипучего шкафа, на внутренней стороне которой было большое зеркало, я в дневном свете начала внимательно осматривать свою кожу. В высокой траве кладбища живёт множество паразитов, и мне не хотелось бы ходить по дому с десятком-другим на шкуре. Да и ждать с проверкой больше нельзя. Завтра марит {подразновидность кровососущих паразитов, в нашем мире не существует – прим.авт.} я ещё обнаружу, а вот хотя бы островиц {подразновидность кровососущих паразитов, в нашем мире не существует – прим.авт.} – вряд ли. Они имеют нехорошую привычку делать себе норы в коже.

Парочку фанатов симбиоза я всё-таки нашла и посадила в спичечный коробок. Отдам Джо, а то его злобная лягушка скоро его пристрелит из-за мухо-комариного меню. Надеюсь, мариты ей понравятся. Я не говорила, что у Джо есть домашний любимец? Что это я так… Есть, лягушка… или нет, лягушонок, большой и ярко-салатовый, зовут Кермит. Джо его ещё из головастика вывел и очень им дорожит. Ещё бы, если б я столько нервов потратила на какую-нибудь скотину, я бы тоже ей дорожила. Вот собой же я дорожу!

Тщательно осмотрев себя ещё раз, я больше ничего, кроме массы синяков, не нашла.

Ладно, вру. Укус вампирши. Он слегка поджил и теперь и впрямь напоминал две аккуратные ранки от шила или толстой иглы. Две такие багровые точки на фоне зеленоватого засоса. Отведя косички в сторону, я шагнула назад и осмотрела себя целиком, избитую, усталую, в ссадинах и гематомах, с бинтом на левом локте и очень заметными следами от клыков на шее.

Настроение плыло к нулю, а я смотрела на своё отражение и не могла оторваться. Особенно от укуса. Чёрт возьми…

– Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми… – прошептала я и прибавила череду подобных ругательств. Правда, легче от этого не стало. Скорее, наоборот.

Чем дольше я смотрела на эти багровые точечки, тем сильней меня охватывало пахнущее страхом волнение. А что, если диренидролл не подействует? А что, если она позовёт меня, и я захочу прийти? Если я приду? Если она сможет войти теперь в дом потому, что прикажет мне пригласить себя, и я приглашу? Это ведь не сказки про приглашение. С давних пор любая вода, которую добавляют в стройматериалы: цемент, сухую краску и прочее – это святая вода. Сил у неё не то, чтобы много, но она всё-таки не пускает вампиров в дома. Почему-то именно в жилые, в офисы и магазины, хоть ты их из кубиков святого льда сложи, кровососы и энергетики входят свободно. Мистер Лицкриг говорил, что это как-то связанно с богом и теми святыми, что покровительствуют людям. Я не знаю, я богом не интересуюсь.

Но если она и впрямь позовёт меня?

Я слышала удары собственного сердца о рёбра и, сделав ещё шаг назад, чуть не растянулась на полу. Только нелепый взмах руками и глупое подёргивание в стиле Майкла Джексона позволили мне сохранить равновесие.

– Чёрт бы тебя подрал! – с тихим шипением схватила я медведя, собственно виновника этой феерии. Он смотрел на меня маленькими печальными глазами-пуговками.

Тэдди. Тэд. Эд. Эдвард. Эдди. Тэдди. Как только мама не называла моего отца, и вот из этих вариаций его имени я выбрала прозвище для своего медвежонка. Тэдди. В честь папы. Ведь это папа подарил нам с Ки двух одинаковых медвежат. Её медвежонка звали Йода. Наша тётка в своё время просто пошутила с именем, но Киаре оно понравилось, она зафардыбачила… Вот и получились Йода и Тэдди. Второй сейчас в моих руках, а где первый, я не знаю.

И ухо до сих пор в крови. Пятно как свежее. Как будто я секунду назад уронила медведя, и он попал ухом в лужу родительской крови.

– Помнишь? А я вот до сегодня забыла, – произнесла я, глядя на печальную мохнатую мордочку. Забыла. Я забыла, как умерли мои родители, забыла о них, о том январском утре, о той зиме…

Наверное, это плохо.

Надрывно гудящие ноги подогнулись, и я, прижимая Тэдди к груди, послушно опустилась на ковёр. Из зеркала на меня смотрела голая, измазанная "кровью" девушка с медвежонком в руках. На шее у неё алел укус вампира.

Ах да, а ещё она плакала.

31.

В сток сбегала красно-розовая вода. Кажется, я смыла с себя всю кровь, и свою, и Блад Амура. Ну и, разумеется, тонну грязи. Если она не вырвется фонтаном из унитаза, всё будет на мази.

Выбравшись из ванны на мягкий коврик, я быстренько вытерлась полотенцем и заново перебинтовала рану на левом локте. Она была не то, чтобы страшная, просто локти – это именно та часть моего тела, которая страдает больше всего. Вечно я то распихиваю ими людей, то просто могу об стенку удариться. Так что бинт и лист каланхоэ – это вроде перестраховки.

Кофту мне пришлось взять с высоким воротником и без рукавов. Она не очень шла к джинсам карго, но зато надёжно скрывала вампирский укус. Натянув сверху рубашку, я осмотрела себя в зеркало и решила, что сойдёт для сельской местности. Надо ещё очки с большим волосатым носом одеть, и тогда точно никто ни о чём не догадается.

Тихонько выбравшись из ванной, я на цыпочках прокралась в комнату и осторожно прикрыла за собой дверь. Киара спит, и нехорошо будить её своим топаньем и дверными хлопками. Мне бы вообще последовать её примеру, потому как рот от зевков у меня порвался, осталось только вывихнуть челюсть.

– Куда крадёшься?

…Задорно хохочущую близняшку я разглядела только покачиваясь на люстре. Ну хорошо, это шутка, ни на какую люстру я не забралась, просто прыжком развернулась на сто восемьдесят градусов и схватилась за сердце. Откровенно говоря, подумать я успела обо всём на свете и трижды переменилась в лице. Разлёгшуюся на моей постели Ки это очень позабавило.

– Явилась таки, сволочь! А я говорила тебе никуда не ходить, – с этими словами Киара вскочила на ноги и стиснула меня в крепких объятьях. Не выдержав, я взвыла от боли, и тогда она с причитанием "Извини-извини-извини!" отстранилась от меня. Её серьёзные карие глаза осмотрели меня с ног до головы, я ощутила себя как под рентгеном. Впечатление было такое, словно она посмотрела на меня и враз узнала обо всех моих похождениях так, словно сама их пережила. Разумеется, это было не так, но пятки от волнения у меня всё равно зачесались.

– Я смотрю, тебе досталось, – произнесла Киара, продолжая рассматривать меня. Чтобы хоть как-то оттянуть время допроса, я, превозмогая боль, улеглась на кровать возле стенки и как ни в чём ни бывало поинтересовалась:

– Когда ты постирать успела? Или у нас дома живёт парочка домовых?

– Если б некоторые поменьше дрыхли после больницы, они бы помогли мне если уж не со стиркой, то с сушкой вещей за домом, – фыркнула Ки и устроилась на постели рядом со мной. – Ты даже поленилась ночью выглянуть из окна кухни, иначе б увидела целый сонм бельевых верёвок и одежды. Интересно, в чём же ты на охоту ходила? В нижнем белье?

– Теперь это только выбросить. Какие-то идиотские шмотки, – я коротко, но весьма красочно описала ей видок, в котором разгуливала по кладбищу и периодически прятала края трусов за край спортивных штанов. У Киа это вызвало новый приступ смеха. Так, теперь я точно могу рассчитывать на горячие бутерброды с сыром.

– Сильно тебя помяли? – спросила меня сестра, поворачиваясь на бок лицом ко мне. – Вообще рассказывай, какого хрена ты вернулась так поздно, и как сильно тебя побили. Я с ночи ещё чувствую твою боль в левом локте и на шее.

Я посмотрела в её карие глаза. Конечно, она чувствует, мы же близнецы. Мы по желанию чувствуем и слышим друг друга, иначе быть не может, потому что мы – это всё, что у нас есть и будет до конца наших дней.

– Меня послали на какое-то странное кладбище… – замялась я.

– Дай-ка угадаю, там все давно передохли, – тихонько прыснула Киара и, посмотрев на меня блестящими глазами, ласково дёрнула меня за косичку. Ну как от неё можно что-то скрывать?!

– Ты прямо телепат, – улыбнулась я, а потом описала ей свои ночные похождения на кладбище, умолчав только про ошейник с бубенцами. Ки слушала меня с интересом, то и дело задавая вопросы, когда я останавливалась перевести дыхание или подобрать подходящий эпитет.

– Это только ты можешь откопать на кладбище старого гуля и маленькую соплячку, – подвела она итог. – Ну а шея-то у тебя почему болит?

– Ну так слушай. Мы с Элен возвращались через Блад Амур… Да хватит ржать, ничего там особенного не было! Ну, кроме парочки Наблюдателей, которые прицепились к Элен, пока я умывалась в фонтане. Пришлось их послать куда подальше, чтоб шлюх себе поискали… Ну и они ушли, надутые такие, обиженные. А мы вышли в Кварталы и встретили Винсента с его клыкастой шпаной. Кстати, тебе привет от него… Короче, я ему на руки сгрузила Люси со всеми потрохами и попросила препроводить её домой, а сама отправилась в "Носферату", не одним же вам тут шиковать. Там вообще сегодня ничего особого, только компания какая-то ко мне привязалась. Сама знаешь некоторых тамошних постояльцев, не успели приехать из провинции, как тут же завалились в первый же бар и нажрались до чёртиков Майка. А на мне был ошейник, – скривившись, я почесала шею, – когда мы сцепились. Да я ещё от усталости удар пропустила… Короче, они поближе познакомятся с реанимацией Роман-Сити, а мне придётся покупать новую цацку.

Под вопли собственной совести и поддакивание интуиции я солгала ей в глаза и даже не моргнула. И кажется, она мне поверила. Слава богу.

– Была б ты поумнее, вернулась сразу к нам, – произнесла Киара и, перевернувшись на спину, забросила руки за голову. Я тут же внаглую примостила свою башку на её локте и поинтересовалась:

– Почему это?

– Потому что Саноте сегодня рано утром уехала.

– Как уехала?! – я аж села в постели. Киара посмотрела на меня снизу вверх и пожала плечами:

– Вот так. Разбудила меня в шесть и сказала: "Пумка, я уезжаю, передавай Хо-Лун привет!". И всё. Только её и видели.

Я озадаченно привалилась спиной с стенке. Сан уехала, даже толком не повидав меня. Мы же с ней не поговорили! Мать-перемать, значит, они приехала, озадачила меня словами, типа надо много тебе рассказать, а сегодня утром слиняла обратно в Гонконг!!! Ну нихрена себе раскладец получается! Сначала она координально меняется, потом симпатизирует Эдуарду, а теперь выясняется, что…

– Знаешь, а ведь она, оказывается, стала настоящей вэмпи, – продолжила Киара, глядя в потолок. – Это она нам так сказала. У неё и зрачки расширялись на всю радужку, как у Эдуарда, и клыки стали острыми, когда Алекс её чем-то разозлил.

Шумно вздохнув, я удивлённо посмотрела на сестру. Вэмпи, значит… А я-то думала…

– Ты ведь первая заметила, что с ней что-то не так? – спросила Киа, когда я хлопнулась обратно на постель. – Я тогда ещё не поняла, почему ты так странно на неё смотришь.

– У неё зрачки сильно сузились на солнце, – растерянно пробормотала я.

В и без того плохо варящей голове ничего не укладывалось. Саноте – вэмпи, настоящая вэмпи. За то время, как мы с ней не виделись, она стала ею и чувствует себя, судя по всему очень даже неплохо. Но как такое могло произойти с ней? Она всегда была такая осторожная и опасалась…

– Она говорила, что влюбилась в какого-то гонконгского Лорда вампиров, а он вроде как в неё. Вот и получился милый дуэт, они даже вроде как расписались, – Киара умолкла и посмотрела на меня. – Да не расстраивайся ты так. Она ещё приедет. У неё же учёба в Академии Наблюдателей, там, в Азии. Ей и так дали большой отпуск, а тут ты как на зло в больницу попала, отхоженная Эдуардом. А потом ещё и на охоту утопала, тоже мне, храбрый охотник Двустволкин.

Рука сестры опять дёрнула меня за косичку, словно требуя ответа. Но я, поймав её руку и переплетя с ней пальцы, ничего не ответила. Саноте была здесь, в Роман-Сити, почти неделю, а я видела её только полчаса от силы. Она выросла и изменилась, а я осталась прежней, чёрт подери. И она теперь лояльна к этому белокурому ублюдку, Принцу оборотней, мать его растак. Такое впечатление, что она специально приехала, чтобы убить меня этой новостью.

– Ого, что это я нашла… – Киара вытащила из-под подушки Тэдди и изумлённо вытаращила глаза, а я выругалась про себя и на себя. Нет, ну это ж надо было так сплоховать! У великой и всесильной Кейни Браун под подушкой был обнаружен мягкий медвежонок – и прямо на первые полосы нашей местной приютской газеты. Вот это будет здорово.

– Представляешь, – стараясь говорить как можно более невозмутимо, произнесла я, – откопала его, когда шмотки себе выискивала. Мне казалось, его моль должна была сожрать.

– А я думала, я одна своего Йоду сберегла, – задумчиво произнесла Киара, а потом внимательно посмотрела на меня. – У тебя точно всё в порядке? Я сегодня ночью уснуть не могла.

– Это потому что я тоже не спала, – улыбка у меня получилась натянутая, как шарик на манекене, но всё-таки улыбка.

Близняшка недоверчиво посмотрела на меня, а потом устроила Тэдди под моей рукой и обняла меня с шёпотом:

– Ну ладно, спи.

Уткнувшись носом в её плечо, я ощутила растекающееся по сердцу тепло.

Наконец-то я дома.