Текст книги "Домино 2 (СИ)"
Автор книги: Иван Катиш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15
Мы молча осматривали огромный фиолетовый топиар, который вальяжно расположился перед нашим домом. Очередное расширение Домино наш двор почти не затронуло за исключением появления вот этой штуки.
– А? Хоть кто-нибудь из вас мог представить себе такое? – с довольным видом спрашивал Драк, как будто лично вырастил этот сложно подстриженный куст.
Мы дружно замотали головами.
– Это то, что я думаю? – Котий с подозрением обнюхивал топиар. Потом уперся лапами в плотный бок растительной конструкции и попытался прощупать ее. – Да вроде на самом деле куст.
– Уфф, что ты думаешь? – спросил я, высаживая камень на боковую сторону топиара.
Уфф вырастил себе еще пару лап и забрался на самый верх. Посидел там, подумал и вернулся:
– Похоже и впрямь куст. Но с какой-то скрытой внутренней силой. Сейчас он спит. И ему здесь нравится.
– Котий, а ты заметил, как этот шедевр похож на тебя? – веселился Драк. – Ты, когда спишь, ровно так выглядишь.
– Да ладно, – фыркнул Котий. – Это уж, скорее, бегемот.
– Кот-бегемот! – не унимался Драк.
– В любом случае, – Котий оставил топиар в покое и двинулся к дому. – Вещь симпатичная, сделанная с большим вкусом. Домино умеет удивить.
– А она может быть опасной? – с некоторым напряжением спросил Георгий.
– Мы тут все опасные, – выдал ему дежурный ответ Драк.
Что безусловно было правдой. Ну, подумаешь, еще одна опасная вещь, зато красивая!
– А его надо будет стричь? – озаботился я. – Вроде топиары требуют ухода. Есть среди нас садовники?
– Ну уж нет, – отмахнулся Драк. – Сам пришел, пусть сам и растет как хочет. Надеюсь, он не займет весь двор, а то куда же мы машины будем ставить.
– Мне кажется, он это понимает, – задумчиво проговорил Уфф.
– Очаровательно, – развеселился Котий. – То есть он знает, что если захочет нам насолить, надо занять весь двор.
– Ну наверное, – предположил Уфф.
– Будем надеяться на лучшее! – жизнерадостно предложил Котий. – Что эту штуку не надо стричь и что она сама знает, как ей расположиться в пространстве.
Ну а что еще делать? Садовников среди нас не было ни одного. Даже начинающего.
***
Ночью я, как и собирался, занялся бляшками с бантием, поскольку на утро рассчитывать было нельзя. Однако мне до смерти не хотелось производить еще и сами бляшки, тем более, что от базового материала ничего не требовалось. Подошло бы буквально что угодно. Хоть монета. А, кстати, монета!
На Домино было мало бумажных денег и монет, мне кажется, наши лидеры заказали их специально, чтобы гости их растаскивали на сувениры. А прямую функцию они почти не выполняли. Монеты вообще изначально планировались как жетоны для покупки интерактивных открыток в автомате на входе в Управление, но открытки кончились, новых не завезли, а монеты остались. У нас на кухне стояла банка с такими монетами, вот в эту-то банку я и залез. Надеюсь, у нас не предусмотрено никаких штрафов за издевательство над национальной валютой, как на Митре. Завтра у Котия спрошу. Ну а если что, использую все в нашей пещере, никто не узнает.
Все наши уже спали, никто ничего не рассказывал, не носился по дому, бодрствовали только мы с верным Уффом. Я пришел на кухню налить себе чаю и выглянул в окно. Топиар стоял на прежнем месте и переливался под светом из окна. Хотя бы не скачет по окрестностям, и то хорошо. Еще я подумал, что надо бы выяснить, не появились ли еще такие же штуки в других местах. Иначе мы рискуем стать местной достопримечательностью, а забор ставить не хотелось бы.
Что-то я отвлекся. А ведь собирался плавить иглы, а не в окно смотреть. Я вернулся в мастерскую, установил горелку и приступил. Прошло полчаса, иглы сегодня плавиться не очень хотели. Рядом завозился Уфф, кажется, ему стало скучно:
– Марк, скажи, а как вышло, что ты не закончил учебу в университете?
– Да я и не начинал, – проговорил я задумчиво.
– Это необычно.
– Учитывая биографии моих родителей? Ну да. Там довольно глупо получилось. Моя школа потеряла лицензию на проведение экзаменов примерно за месяц до сдачи. Можно было перенести документы в другую, можно было подать заявление на досрочную сдачу, она не привязана к школе. А у меня только что умер отец, и я как-то растерялся. А потом примчалась мама. Пять лет ей не было до нас дела, а тут вдруг приехала. И я разозлился. Заявил ей, что обойдусь безо всяких университетов. И вышел с одним аттестатом, без конверсионных экзаменов.
– И обошелся.
– Да. Хотя еще года три назад это не казалось таким хорошим вариантом. Но сейчас это уже не важно.
– А что мама?
– А что ей будет? Умчалась обратно, исследования сами себя не проведут. Я посылаю ей открытку на Новый год. И она мне тоже. Все норм, если вдуматься.
– А что бы сказал на это отец?
– Если б он был жив? Сейчас уже ничего, я думаю, он был бы доволен. Приехал бы в гости, распивал бы пиво с Котием и обсуждал с Драком зависимость убойной силы от диаметра шаров. У него были тогда идеи, что она развивается нелинейно. Впрочем серьезно он этим никогда не занимался. А тогда он сказал бы позвонить Баруху. Это друг его, мастер всякого схематоза.
– Это в честь него ты своего крокодила назвал? – уточнил Уфф.
– Ну да. Сейчас собираюсь ему написать, но, думаю, обидится ведь, если узнает. Или нет. Никогда не знаешь. Отец, кстати, звал его Бар. Так что разница все-таки есть.
– Может, тебе надо было проявить больше упорства? – осторожно спросил Уфф.
– О, да. Я с тобой совершенно согласен. Вообще я всегда согласен с советами, которым не собираюсь следовать даже в теории. Они кажутся идеальными. И, главное, безопасными лично для меня, – усмехнулся я.
Уфф помолчал и продолжил:
– Не жалеешь?
– Да о чем? Я понимаю, если б мне было с чем сравнивать: вот одна жизнь, вот другая, эта вроде получше. Но она всего одна. Вот куда бы я точно не попал, если б поступил, это на побережье – в питомник лемуринов. Я там год проработал. И это был лучший год! Не считая Домино, конечно.
– Лемурины?
Лемурины были редкой и совершенно очаровательной разновидностью полосатых тюленей. Им не повезло, что их способность делиться с человеком энергией и решительностью была открыта слишком рано, когда люди еще не научились беречь полезных ближних. Да и вообще что-либо беречь. На Тривии они сохранились чудом, потому что никто не знал, что они могут жить и северных морях, а вот Меркатор и Спарта извели своих еще лет сто назад.
Лемуринов любили забирать из моря и держать в домашних бассейнах. Перед значимыми магическими событиями пообщаться с лемуринами подходила не то что вся семья, а зачастую весь местный гарнизон. И лемурины делились, делились, делились. Эффект невозможно было не заметить. Потом пара умирала и ловили следующую. И как-то пропустили тот момент, когда однажды ловить стало некого, слишком многим они были нужны. Попробовали разводить в неволе, но ничего не вышло. Лемурины были решительно против: играть, общаться – пожалуйста. Но не размножаться.
– Ну так вот, только у нас они остались. Постоянно на побережье не оставляют никого, даже профессоров, разве что смены у них подлиннее. Я ездил на год, а профессорам разрешено жить целых пять. Но потом – будь добр, назад. Желающих слишком много.
– И как ты? Вернулся готовым к свершениям?
– Что-то вроде того, – усмехнулся я. – Я тебе сейчас другое расскажу. Однажды мы вышли утром на берег – смотреть, не нужна ли помощь кому, как вообще дела, а они все сидят на берегу. Вот вся популяция. Живого места на пляже нет вообще, прямо на голове друг у друга. И назад лезть не хотят. Меня послал профессор брать пробы воды, чую, говорит, в этом дело. Я полез прямо через них, они как ты понимаешь, никаких троп не оставили, а они не дают мне пройти. Я и так, и эдак, преодолею метров десять, а они, такие, хоп, поднимают меня на ласты и назад передают, как мешок с картошкой. Чувствую себя идиотом. А они телепаты в принципе, но тут у меня функционал ограниченный, а тогда было еще хуже. Тогда я сел на краю их скопления, показал им пробирку, объяснил с чувством, что мне нужно набрать воды, чтобы мы могли понять, что с водой не так. Они только ластами машут и свистят. Я им говорю, друзья мои, я не смогу на такое расстояние донести воздушной петлей пробирку, опустить ее в воду и забрать назад. Это для меня слишком далеко. Ну пропустили бы поближе, хотя бы метров на пять, если уж вы считаете, что к воде мне нельзя. Поговорил, руками помахал, ничего не происходит. Вдруг смотрю, начали шевелиться.
– И что?
– И, представляешь, разошлись ровно настолько, чтобы я подошел к воде ровно на пять метров. Я подошел опустил пробирку в воду на воздушной петле, забрал и донес аккуратно. Еще специально перчатки надел на всякий случай. Они меня выпустили, и снова разлеглись.
– Ничего себе!
– Вот. Я принес пробирку, профессор нахмурился и поставил ее в анализатор. Оказалось, что около нашего побережья образовалось скопление красных водорослей, которые сначала размножаются и уплотняются, а потом, если колонию не уничтожить, она собирается в шар, взлетает и летит, пока не упадет в какой-нибудь крупный водоем. И губит его на корню, и все, что внутри, и все снаружи в радиусе километров ста.
– Кошмар какой! И вы что?
– Мы сообщили в столицу, оттуда прислали специальную команду. Они как раз успели: шар взлетел, они поймали его в ловушку и увезли уничтожать. Лемурины наши посмотрели на это действо, подождали пару часов и залезли в воду обратно. Но как-то я понял, что они очень нашу команду одобряют, и потом мне гораздо легче с ними общаться. И, честно говоря, если б не ротация, я бы, может, не стал оттуда уезжать. Там офигенно. Правда, делать нечего, только если на берегу сидеть и свистеть.
– А ты научился свистеть как они?
– Нет, – я усмехнулся. – Я научился только говорить их «привет».
– Ух-ты! – восхитился Уфф. – А покажи.
– Я потом, – пообещал я, потому что Бантий наконец принял нужную кондицию для закатывания в него монет.
Изначально я хотел сделать три монеты, но покрытия получилось даже больше, чем надо, и сделал сразу пять. Два заберу сразу нам, три пригодятся, продадим. Если я все правильно рассчитал, и наконечник копья будет работать, как я предполагаю, то на такие вещи будет спрос. Мда. Вопрос о добыче новой порции игл встает особенно остро. Да еще копье мне надо восстановить, как же я без копья?
Все закончил, поставил монеты сушиться и пошел спать.
***
Утро в столовой Шмидта началось раньше обычного. Еще вечером с Бодайбо приехало все необходимое, чтобы устроить встречу как положено. Кракко недовольно вспоминал инструкции Галины Ивановны и с некоторым ужасом ждал ее появления, но вместо Галины Ивановны к ним явился довольно помятый Боргер.
– Ого! Не ждал тебя так рано, – заявил Шмидт.
– Я и сам себя не ждал, – буркнул Боргер. – Но поступил сигнал.
– Какой же?
– Что в продуктах нам прислали яд. В каком-то одном что-то есть.
К Боргеру и Шмидту подбежал Кракко.
– Какой яд? У нас никакой яд не пройдет. Я все проверяю. Я сам кого хочешь отравлю.
От этого заявления Боргер и Шмидт заржали.
– Тогда ищи сам, – Боргер вынул из кармана магический тестер. – Меня, правда, Балакирев снабдил видишь чем? Можем вдвоем пройти.
– Ну давай, – нехотя ответил Кракко, которому не понравилось, что кто-то подвергает сомнению его ядодетекторные способности.
Кракко и Боргер два раза проверили все привезенные продукты. Потом на всякий случай залезли в кладовую и перевернули все там. Чутье Кракко, как и детектор, молчали.
– Слушай, – стукнул себя по лбу Кракко. – А был еще один ящик. Но там не еда. На нем была пометка «для Ирины Никитиной» и еще «не переворачивать, охлаждения не требует». Мы его оставили во дворе.
Боргер и Кракко выскочили во двор и метнулись к подозрительному грузу. Кракко ничего не почувствовал, а вот детектор Боргера запищал. Главный полицейский Домино в задумчивости посмотрел на показания:
– Это не яд. Но магический фон повышенный. Ладно, вскрываем, у меня есть полномочия.
– А если там животное? – спросил осторожный Шмидт. – Мне кажется, там что-то шевелится. Мы его будем вместе ловить?
– Не похоже, – нахмурился Боргер. – Все равно открывай. Я к любым трудностям готов.
Они осторожно сняли крепления с ящика. Внутри ящика завозились активнее. Шмидт и Кракко отступили, а Боргер размял руки, достал из кобуры местное изобретение – пистолет-Термит, универсально отравляющий жизнь магическим существам, – и пинком сбросил крышку на землю. Внутри ящика обнаружилось симпатичное растение с толстыми листьями, которое немедленно распрямилось, встало вертикально и задергалось.
– Не животное, – задумчиво прокомментировал Шмидт. – Но странное все равно.
– Растение, – заявил Боргер и убрал пистолет. – Толстянка. У моей бабушки такая была. Ну не совсем такая, та не фонила ничем. А это что-то их местное.
– Ой, вы его уже открыли, большое вам спасибо! Мой дорогой, ты отлично доехал, – раздался за их спинами мягкий женский голос.
Мужчины повернулись и уставились на симпатичную двухметровую блондинку, которая ловко обошла их и протянула руки к растению. Она нежно коснулась листьев и успокоила растение. По крайней мере, так казалось со стороны.
– Забыла представиться! – блондинка повернулась к искателям ядов. – Ирина Никитина. Это мое растение. Извините, что я отправила его на ваш адрес вместе с тетиным грузом, потому что у меня не было больше ничего такого крупного.
– Нам поступил сигнал, – мрачно сообщил Боргер и продолжил, – что нам прислали яд. И единственное, на что сработал детектор, ваше растение. Объяснитесь.
– Что? – изумилась Ирина и полезла в поясную сумку. – Это Толстянка Северная, вот, пожалуйста, бумаги. Разрешено ко ввозу, иначе бы через таможню не пропустили. Мы с ними это целый месяц обсуждали, можно или нельзя ввозить такие растения, но, основываясь на прошлом опыте, мне разрешили. Здесь уже есть два таких, они нормально себя чувствуют, с местной флорой не конфликтуют. Но отлично защищаются, если их разозлить или напасть на хозяина.
– А как оно защищается? – заинтересовался Кракко.
– Оно лупит листьями нападающего, получаются довольно увесистые пощечины. Поверьте, вам не хочется это проверять. У него нет режима демо, оно сразу приступает к битве. Ну и вообще это он. Я зову его Толстик.
Все помолчали, с уважением разглядывая растение.
– Ааа, я знаю, что произошло! – воскликнула Ирина. – Моя соседка по комнате почему-то решила, что это растение должно остаться у нее. Сообщение ведь было анонимным?
– Да, – подтвердил Боргер. – Но мы обязаны реагировать, сами понимаете.
– Да-да, – согласилась Ирина. – Большое вам спасибо.
– Куда вам его донести? – спросил Шмидт.
– Да он сам дойдет, – махнула рукой Ирина. – Давай, Толстик, пошли.
Растение выскочило из ящика и встало рядом с ней.
– Потрясающе, – восхитился Кракко и тут же схватился за голову, – О, боже мой, мы же должны были подготовить вам торжественную встречу. У нас ничего не готово! Позор на мою седую голову.
– И вовсе у вас не седая голова, – засмеялась Ирина. – Вас, наверное, моя тетушка настропалила. Дайте угадаю, мы должны непременно приготовить салат Бодайбо.
Кракко со Шмидтом энергично закивали. И Кракко опять схватился за голову:
– Мы не предложили вам даже кофе, какой кошмар!
– Так предложите, я с удовольствием, а есть ли есть с молоком, то будет просто замечательно, – ответила Ирина, и теперь уже четверо вставших ни свет, ни заря, отправились пить кофе. Необычное растение запрыгало за ними.
Таким образом, к обеду, когда собственно и планировалась торжественная встреча в теплом бодайбовском кругу, было готово все что нужно, Боргер отбыл, имея в копилке еще одно раскрытое преступление, и все подружились.
– Как ты умудрилась приехать раньше? – обнимал Ирочку Илья. – Я был уверен, что ты будешь к полудню. Собирался тебя встретить. А ты здесь!
– Я и собиралась. Но, ты знаешь, мне было совершенно нечего делать, потом я беспокоилась, что будет с Толстиком.
– Я смотрю, он процветает, – кивнул Илья на растение.
– Ну не так чтоб очень, – засмеялась Ирина. – Мне тут надо было съездить на Землю, так он, бедненький, за это время похудел и загрустил. А Люся даже не поливала его, представляешь, мерзавка. И при этом хотела оставить его себе!
И утренняя история была рассказана новоприбывшим в три голоса с хохотом и массой подробностей. А бодрое растение проскакало три круга вокруг счастливой пары.
***
Мое утро было однако не столь лучезарным. Хотя бы потому, что я проспал завтрак.
Глава 16
– Привет, соня, – поприветствовал меня Котий, который сидел в одиночестве на кухне с чашкой чая и любовался топиаром. При свете дня тот был даже лучше, чем ночью. Плотные бока, собранные из фиолетовых листьев и цветочков, вызывали острое желание потрогать куст.
– А где все? – зевая, спросил я.
– Бегают по лесу, тренируются. Звонила Карима, сказала, что не смогла с тобой связаться.
– Что случилось? – забеспокоился я и попытался вспомнить, где я бросил телефон.
– Совершенно ничего. Куда вы там копье припрятали? В общем, это работает. Они сегодня утром, как планировали, залили фиррий в формы, а твари ни во что даже сформироваться не смогли. Она собственно это и просила передать, и еще – что будет наблюдать, но пока ей все нравится. Это новый метод?
– Да, мы решили попробовать. Бантий, похоже, замедляет формирование опасных тварей, а сформировавшиеся при контакте с ним теряют энергию.
– Полезно! А ты не хотел патентовать!
– Я уже признал, что я был неправ! Но теперь надо думать, где взять еще игл.
– Придумаем. А, может, и дырка в твою Тривию проковыряется.
– Я тоже на это рассчитывал, но пока что у нас вылупляются только топиары.
– А что? Красиво! – засмеялся Котий. – Драк собирается после зарядки слетать обозреть окрестности, нет ли еще таких.
– Я тоже хочу! Но не могу сегодня. Обещал Лимам посмотреть и почистить их пещеру.
– Ну тогда пусть Драк слетает, а ты съездишь куда хотел. Парней возьми, один не ходи.
– Да у меня Барух есть.
– Знаешь, я не очень доверяю созданиям, которые не разговаривают. Вот как ты определяешь, что он тебя понял?
– Не, ну по этому критерию в принципе трудно судить. У тебя есть уверенность, что Стефан с Георгием нас правильно понимают?
– Хех, есть такое. Хотя, когда Драк практикует армейское «понял? повтори!», вылезают удивительные вещи.
– Да, я слышал. Шикарно. Но и это не гарантия. Только действия.
Котий вздохнул: ничего надежного в этом мире. Тем не менее, надо было уже шевелиться.
По такому случаю я решил пропустить завтрак и сделать хоть немного зарядки. Хотя я и прилично окреп тут, до нормальной формы мне еще далеко. Если, конечно, равняться по Драку.
Кое-что я успел, а тут вернулись и наши. Мы быстро выпили кофе, я положил в карман монеты с Бантием и вместе со Стефаном и Георгием помчались. Стажеры очень хотели ехать на новой машине, но я отказал. Втроем мы и в старую поместимся. Сначала мы заехали в нашу пещеру, согнали там со стены туманных червей, их было так мало, что я даже со сбором в контейнер возиться не стал, бросили по одной монете в одну пещеру и в другую, и уже поехали к Лимам. Прикрепить свои поглотители тумана к стенам я тоже не успел, потом заедем, придумаем, куда их поставить.
Интересно, теперь, когда Илья уже почти семейный человек к нему можно будет так же в лабораторию заваливать? Или надо будет записываться за месяц?
У Лимов все было по-прежнему, Жулиа все еще жила с ними и только махнула нам через окно, разве что Аны не было. Старшие Лимы были в превосходном настроении, кажется, за свою пещеру они ничуть не беспокоились, и я было подумал, что не делают ли они нам любезность своим заказом. Однако, когда мы вошли в пещеру, я понял, что нет.
Вероятно сказывалась близость реки, потому что влажность в пещере была как в бане. Она вся парила, и ничего толком видно не было. Внутри этой парилки промелькивали какие-то щупальца. Вполне возможно, что тут завелась какая-то разновидность Несмертинов, но при такой видимости они нас укатают быстрее, чем мы их. Мы вышли наружу посовещаться. Собственно совещаться я мог только сам с собой, поэтому быстро решил, что это отличный повод прокачать новых крокодилов. Пусть вытягивают этот пар.
Я вытащил из артехрана Баруха и оба контейнера с крокодилами, Баруху велел стоять рядом, а крокодилов загнал в первую треть пещеры и велел собирать всю эту взвесь, но пока не сбрасывать. У меня не было никакой уверенности, что из этого что-то получится, поэтому мы со Стефаном и Георгием встали в полной готовности палить по новым тварям.
Поначалу дело шло бодро. Крокодилы, как и Барух раньше, всасывали в себя туман, а для сброса лишней воды я выводил их наружу, чтобы не устраивать внутри замкнутую систему. Однако крокодилы потихоньку прокачивались, но принципиально ничего не менялось. Плотность тумана оставалась прежней, только щупальца мелькали где-то в глубине.
Я повернулся к Лимам, которые уселись на камнях по близости, и с интересом наблюдали за нашими действиями.
– Я не понимаю, – решил наконец спросить я. – Почему так жарко в пещере? Никогда еще такого не видел.
– А это нам посоветовали поставить сушитель, – пояснила Мария. – Он стоит у стенки. Заряд на два месяца.
– Ну, мне кажется, он-то вам эту парилку и организует, – предположил я. – А уж твари как довольны. Тепло, хорошо, расти – не хочу.
Виктор откашлялся.
– План был подсушить пещеру целиком. Чтобы в принципе было поменьше воды. Еще у него был дистанционный регулятор температуры, но он сломался.
– А у него не было дистанционного регулятора перемещения? Я бы его вытащил оттуда. Потому что он не то что не борется с тварями, он с ними сотрудничает.
– Нет, к сожалению, – вздохнул Виктор.
– А где он хоть стоит? Мы сейчас попробуем его достать.
– Он стоит у дальней стены в углу, метрах в пятидесяти отсюда. Воон там, – показала Мария в самый затуманенный угол. – Как нехорошо получилось. Мы думали, будет лучше.
Я вздохнул.
– Тут никогда не знаешь, как будет лучше. Давайте заберем его оттуда. Сколько он хоть весит?
Выяснилось, что килограмм двадцать. Ну ладно.
Крокодилы между тем работали не покладая рук, если можно так сказать. Бока у них уже лоснились, как у Баруха, и тот с подозрением поглядывал на конкурентов. Туман потихоньку редел, они, похоже, успевали его уничтожать быстрее, чем появлялся новый. Но нужный нам угол пока оставался непроглядным. Других идей у меня пока не было, Баруха я решил поберечь для непредвиденных осложнений, и новая боевая пара продолжала трудиться.
Прошло какое-то время, я уже устал, хотя ничего толком не делал, только гонял крокодилов туда-обратно. Стефан, Георгий и даже Барух ощутимо скучали, парилку. однако. нам удалось проредить. Я разрешил стажерам снять из ружей туманных червей, притаившихся на стене, чтобы не скучали, и тут наконец новые крокодилы проели нужный нам угол и остановились.
– Дратути, – пробормотал Стефан.
Что-то такое я и сам подумал.
На помигивающем синими огнями ящике сидело нечто похожее на осьминога и грелось. Нечто выглядело очень плотным, гораздо плотнее, чем предыдущие экземпляры Несмертин.
– Так, – сказал я и обратился к любопытствующим Лимам. – Вам дорог этот ящик?
– Нет, раз он ничего хорошего не делает, – решительно ответил Виктор.
– Ну, может, вы на нем собирались ягоды сушить?
– Если только ягоды…
– Тогда так. Если он уцелеет, вы получите его назад. Если нет, штош.
– Согласны, – закивали Лимы.
Тогда я выгнал из пещеры всех безоружных, мы с братьями немного отошли, всех крокодилов я тоже отогнал, и мы немного постреляли в осьминога, чтобы сбить ему плотность. Распадался он так же плохо, как и предыдущие версии Несмертинов, но некоторую плотность утратил. И тогда я натравил на него Баруха.
Заскучавший Барух радостно бросился на тварь, одно щупальце он оторвал и всосал сразу, а вот со вторым получилось уже не так просто. Крокодилу удалось вцепиться в середину щупальца, но осьминог обмотал его остатком и потащил его себе в пасть. Я посожалел, что у меня нет копья с Бантием, но вспомнил, что привез монеты и метнул одну прямо в рот осьминогу.
Осьминог замедлился, но совсем отбиваться не прекратил. Он больше не тащил Баруха к себе, но зато обмотался вокруг него целиком. Впрочем ничего больше не происходило. Крокодил тихонько жевал осьминога и уже отъел второе щупальце и теперь, исхитрившись, вцепился в третье. Но остальные конечности все еще доставляли ему немало проблем: задние ноги были пережаты полностью.
Чтобы жизнь малиной не казалась, у задней стенки появилась довольно крупная Лапушка. Петь арию ей было некому (что-то Барт делает сейчас?), и я велел братьям стрелять в нее до полного уничтожения. А на осьминога натравил новых крокодилов.
Получилось весьма неплохо. Крокодилы помогли Баруху, тот при виде помощников-конкурентов тоже ускорился, и они быстро забороли тварь.
К сожалению, в последнем броске осьминог разрубил своим щупальцем одного из крокодилов, и управляющие диски грустно покатились по камням. Одного бойца мы потеряли. Зато второй просто лоснился от новых возможностей, к тому же он уплотнился достаточно, чтобы не быть поглощенным Барухом при прямом контакте: добивая осьминога, они радостно толкались боками.
Остаток осьминога переформировался уже вполне в безобидного туманного червя, выронил из себя монету с Бантием и юркнул в щель. Этим можно было уже пренебречь. Я с грустью собрал с пола все металлические диски: теперь мне нужен новый крокодил. Но два крокодила, это уже лучше чем один. Теперь они бодро стояли передо мной и блестели боками. Отличались они только количеством лап, у нового было четыре, тогда как у Баруха по-прежнему шесть. Надо будет попросить Илью сберечь исходную форму, мне он нравится шестилапым. Пусть останется особенным, если вдруг придется его восстанавливать.
Я выключил сушитель, чтобы он больше не устраивал парилку вокруг себя, и мы с Георгием выкатили его из пещеры. Крокодилам я велел схлопнуться до исходного размера, поскольку в борьбе с осьминогом они изрядно разожрались.
– Ну вот, – сказал я Лимам, – принимайте работу. Там сейчас немножечко мокро, но никого опасного нет.
Виктор с Марией зашли внутрь, посмотрели на пополнившийся в результате наших трудов заборный пруд, и, довольные, вышли.
– Сушитель этот я не рекомендую ставить внутрь пещеры, – уверенно сообщил им я. – Не знаю, для чего его сделали, но для борьбы с тварями он точно не годится. Он им очень нравится, только лишние набегут. Мы ему немного повредили верхнюю часть, когда стреляли по осьминогу, но ее легко заменить. Вам в любой мастерской сделают. В принципе он полностью функционален, просто некрасиво.
Они закивали головами. Наверняка, сами восстановят девайс, умеют же. В общем мы честно отработали свой гонорар, а заодно я продал им монету с Бантием, которую мы тут же и кинули в канавку у дальней стены, поскольку вся нечисть у Лимов зарождалась именно там.
– Это не гарантия, просто профилактика, – объяснил я. – С этой штукой они становятся медленней и не так быстро формируются в опасное. Я еще с этой темой поработаю, расскажу, когда появится что-то лучше.
Лимы обрадовались, они, оказывается, уже успели услышать от Каримы о новом средстве борьбы с туманными тварями. Опять здесь все всё знают!
При этом передо мной все равно стояла задача набрать туманного материала на второго крокодила. Мне эта история безусловно нравилась, и я даже толком не знал, сколько мне их надо.
Я даже успел помечтать, как подъезжаю к пещере, загоняю туда армию крокодилов, и они все делают сами. Или сдаю их в аренду для постоянного дежурства на местах. Я даже мысленно прикинул тарифную сетку, но запутался и бросил. Ну посмотрим.
Лимы накормили нас жареной рыбой, расплатились, и мы поехали назад. По дороге я спросил Уффа, как поживает наша пещера (что довольно глупо, учитывая, что мы там сегодня были, но уж очень нужен туманный материал), тот ответил, что у нас тишь да гладь, так что мы направились сразу домой.
Дома мы застали кучу народа, которые приехали смотреть на наш топиар. Приехал Аз, Хансен, Роман Николаевич, Боргер, конечно, Балакирев, который ровно в этот момент стоял, приложив ухо к топиару и прислушивался к внутренней жизни куста, и еще пара человек, которых я помнил довольно смутно.
Котий раскочегаривал гриль, чтобы кормить толпу, а Драк объяснял Азу, что если тот будет привозить сюда своих туристов, то он не выдержит и сожжет кого-нибудь. Потому что у него слишком слабые нервы, чтобы терпеть не пойми кого на своей территории. Тем более, что на выросшем куске обнаружились еще два топиара, ничуть не хуже этого. Аз упирался, и в результате они сели в машину и уехали смотреть два других топиара. Я подошел к Котию:
– Смотрю, у нас тут аншлаг.
– И не говори, – махнул рукой Котий. – Но все же выдающаяся вещь, согласись. Еще она, представляешь, пищит.
– И громко?
– Не очень.
– А в какой момент?
– Если ее начать гладить. Вот если цветок оторвать или лист, переносит спокойно, вроде как ей все равно. А если погладить, пищит. Негромко так, и вибрирует в руку.
– То есть это все-таки кот? – заржал я.
– Ну нет, – не согласился Котий. – Где ты видел статичного кота? Меня другое беспокоит. Есть ощущение, что частота у этого писка болтается, подозрительно это.
Я пошел послушать, как пищит наш топиар, погладил его, но ничего не добился, видимо, создание было слишком занято обработкой новых сигналов. И действительно вокруг него крутилось слишком много народу.
Ко мне подошел Роман Николаевич.
– Тебе привет от Ильи. Он передавал тебе приглашение приезжать, у Ирины есть новые идеи по поводу наших пещер, они мечтают поделиться.
– Здорово! – обрадовался я. Еще один участник наших экспериментов. Это же прекрасно. – Спишемся, и я съезжу.
– Как ваши крокодилы?
– Очень успешно. Сегодня я правда одного угробил, зато второй такой же красивый, как Барух.
– А покажи, – встрял Балакирев.
Я выгнал из артефакта обоих и поставил рядом. Народ тут же оторвался от топиара и набежал смотреть.
– О, второй, – обрадовался Хансен. – С четырьмя ногами! Улучшенная модификация?
– Скорее, новая базовая. Улучшают они себя сами.
– И кто круче?
– Пока первый. Но там видно будет.
Барух с гордостью глянул на товарища и уставился на толпу. Всё понимает, шестилапое чудовище.
– Марк, – протолкался ко мне один из смутно знакомых персонажей, – а ты не думал еще таких сделать? Я уже наслышан, мы бы хотели такого к себе в пещеру на постоянку.
– Думал, – вздохнул я. – Но это не очень просто. Их надо мало того что сделать, потом надо прокачивать в борьбе, и это не всегда получается. Например, еще сегодня утром их было трое. А теперь, видишь, только два. Третьего твари уделали.
