Текст книги "Конец фирмы Беняева (Записки следователя)"

Автор книги: Иван Василенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Да, я это знал.

Так закончилось мое первое дело.

ДВОЕ С ОБРЕЗОМ

Ночь. Трещат на морозе деревья, гуляет на просторе вьюга, извиваясь бежит злая поземка, заметает дороги.

Старик Андрианов сидит в сторожке, неподвижно уставив глаза в окошко, за которым в свете фонаря, подвешенного у входа в магазин, мельтешат алмазными искрами снежинки.

Подслеповатые глаза его слезились, мысли путались, обрывались – хотелось спать.

«В такую непогодь все живое спит, никто носа не высунет… – подумал старик и тут же решил: – Обойду-ка разочек-два вокруг магазина и тоже немножко вздремну». Кряхтя поднялся со стула, натуго запахнул полы тулупа и вышел из сторожки.

Сначала проверил пломбы на дверях, потом, волоча длинными полами тулупа, медленно пошел вокруг магазина. Идти – не то, что сидеть, – стылый воздух обжигает лицо, ноги в заплатанных белых валенках раз за разом проваливаются в сугробах.

Андрианов повернул было уже за угол, как внезапно услышал позади себя:

– Руки вверх! Ложись!

Старик, проклиная себя за оплошность, – заряженное картечью ружье оставил в будке, – плюхнулся ничком в сыпучий, как мука, снег.

– Дед, ни звука! Не то будем стрелять! – предупредил его чей-то низкий голос.

– Хлопцы, пощадите старого, – стал проситься Андрианов.

– Давай свяжем его, – предложил второй голос.

– Дед, ты же нарушитель. Зачем оставил ружье в будке? Напишем на тебя жалобу в сельпо, с работы прогонят, – насмешливо отозвался первый.

– Пошутили, хлопцы, и будет. Отдайте ружье и идите себе с богом, – просил их Андрианов.

– Ошибаетесь, дидусь. Мы не шутим. Где деньги? Скажешь – живым оставим, а соврешь – кокнем. Понятно? – угрожающе прошипел первый.

– Не знаю, где деньги, хоть убейте, не знаю, – дрожащим голосом ответил старик.

Грабители в один миг связали его, сунули в рот кляп и пошли к магазину.

Взломав дверь, они зашли в магазин, забрали деньги – семь тысяч рублей, – пять костюмов, два тюка шевиотовой ткани, три куска штапельного полотна. Все украденное сложили в мешки и, выглянув на улицу, – нет ли случайно прохожего, – ушли из магазина, прикрыв за собой дверь. Минуя сторожку, грабители обнаружили, что связанного ими сторожа за углом уже не было.

– Развязался, гад, – выругался коренастый. – Надо было прикончить.

– После драки кулаками не машут, – обозвался второй, голосистый, высокого роста. Подмышкой левой руки он нес винтовку сторожа. – Надо удирать, пока дед людей на ноги не поднял.

А вьюга не утихала. Снег сыпал и сыпал, укрывая следы грабителей плотным слоем, наметая сугробы на улицах, у подходов к жилью.

…На место происшествия в село Демурино работники милиции прибыли только утром.

Сторож Андрианов объяснил им, что воры напали на него, когда он обходил объект, свалили в снег, забрали ружье, связали, но не стреляли. Когда грабители зашли в магазин, сторож пополз, перекатываясь через сугробы, едва не отморозив себе руки.

– Назовите приметы грабителей, – попросил его старший уполномоченный Нагнойный.

– Приметы? – задумался старик. – Я только обратил внимание, что один был высокий, голосистый, а другой – ниже ростом, коренастый, говорил басом.

При осмотре места происшествия были обнаружены отпечатки пальцев, однако найти грабителей работникам милиции Межевского района не удалось, и дело было приостановлено.

А два месяца спустя меня разбудил среди ночи телефонный звонок. Звонил Войный.

– У нас в районе «чепе». Недалеко от станции Демурино двое неизвестных ограбили нескольких человек. Грабители были вооружены и выстрелом из обреза тяжело ранили одного из них. Фамилия пострадавшего Стеженко.

– Как туда добираться? – спросил я.

– Только поездом, – ответил Войный. – Доедем до станции Демурино, а там нас встретит председатель сельсовета.

Через полчаса мы с Войным уже ехали товарным поездом. На место происшествия приехали только к ночи. Занялись сразу потерпевшими, а осмотр места происшествия перенесли на завтра. Меня интересовали прежде всего приметы преступников.

Первая из свидетелей, потерпевшая Надежда Донченко, молодая круглолицая женщина, рассказала:

– Оба преступника молодые, а вот лица их не разглядела. По-моему, один из них был в маске, в руках у него был обрез из двуствольного ружья. Второй был в буденовке, с рыжеватыми усиками, а рот и подбородок у него закутаны шарфом. У меня они отобрали триста рублей, кофточку новую, настольные часы. Анатолий Стеженко хотел выбить обрез у того, что был в маске, но не успел – тот выстрелил в него в упор.

Аналогичные показания дали и остальные потерпевшие.

Закончив допросы свидетелей, мы с Войным принялись составлять план оперативно-следственных мероприятии, начали строить разные догадки о совершившемся грабеже, предполагать версии.

То, грабители пользовались маской, наводило нас на мысль: они из местных, иначе зачем им прятать свои лица. Стало быть, искать их надо здесь, в ближних селах. А поскольку они вооружены обрезом из охотничьего ружья, мы решили узнать в милиции количество охотничьих ружей и их владельцев, чтобы путем подворного обхода проверить их состояние.

Кроме того, нужно поинтересоваться в соседнем Межевском районе, не было ли у них аналогичных случаев, закрытых или приостановленных дел. Решили направить ориентировку и в другие районы.

Но самым важным этапом расследования у нас был осмотр места происшествия. Нам нужно было обязательно найти пыжи. Там, где стреляют из ружья, всегда остаются пыжи – картонные, фабричные или сделанные из обычной газеты.

Искать их было трудно, ибо зима выпала снежная. Редкий день не посещали нас метели да вьюги. И сегодня к утру набежали с запада низкие темно-серые тучи, повалил крупными хлопьями снег.

– Что же делать? – спрашивал не то меня, не то себя Войный.

Я решил обратиться за помощью в сельский Совет. Колхоз мобилизовал людей, разбили место происшествия на квадраты и буквально руками стали прощупывать весь снег в поисках пыжей. Ведь должны же они там быть.

Место, где лежал раненый, мы сразу нашли, там в снегу проступало бурое пятно крови.

Сантиметр за сантиметром мы осматривали местность. Верхний слой снега снимали деревянными лопатами, ссыпали в корзины и в стороне просеивали его. Работа продвигалась медленно.

В это время подъехал к нам председатель сельсовета Рябоконь. Он только что вернулся из больницы. Сообщил нам, что во время операции умер Стеженко.

Во второй половине дня снегопад прекратился. Похолодало. От напряжения и яркой белизны снега резало глаза. Руки зябли. Через каждые полчаса мы поочередно бегали в бригадную будку греться. Там на «буржуйке» не переставая кипел чайник. Выпив кружку горячего кипятка, вновь брались за дело. Обработанная площадь расширялась, кучки снега увеличивались, а результатов – никаких. Войный начинал нервничать, часто возвращался к перерытому снегу, снова и снова просматривал его.

И все-таки наши старания не были напрасными. Внезапно один из понятых нашел пыж.

– Пыж, пыж! Смотрите! Вот! – закричал он, и мы все окружили его плотным кольцом.

– Шестнадцатый калибр, – определил Войный, осматривая войлочный пыж.

В это время к нам приблизился голубоглазый мужчина невысокого роста в туго подпоясанном белом полушубке.

– Здравствуйте, товарищи! Я – Нагнойный, старший оперуполномоченный Межевского отдела милиции, – представился он.

– А, Николай Иванович! Здравствуйте, дорогой! Сколько лет, сколько зим! – радостно воскликнул Войный, крепко пожимая его руку.

– Я приехал помочь вам. Ведь преступление совершено на границе наших районов, – деловито произнес Нагнойный. – Из вашей ориентировки я понял, что преступники были в масках и вооружены обрезом, сделанным из охотничьего ружья.

– Совершенно верно. Мы только что нашли войлочный пыж, выстреленный из ружья шестнадцатого калибра, – объяснил Войный.

– Точно шестнадцатый калибр? – переспросил Нагнойный. – В декабре прошлого года в нашем районе было совершено ограбление магазина. Преступники похитили ружье сторожа, двуствольное, шестнадцатого калибра. Мы их до сих пор так и не нашли. Снегом замело все следы.

– А приметы преступников есть? – спросил Войный.

– Очень скудные. Сторож Андрианов показал, что один был высокий, другой – низкорослый, – ответил Нагнойный.

– Негусто, – заметил я и предложил изучить их нераскрытое дело: может, в нем отыщется зацепка с этим происшествием.

Нагнойный согласился.

– Хорошо, я сейчас же позвоню в райотдел, чтобы привезли дело.

Продолжая осматривать местность, я наткнулся на кусок обожженной бумаги. Это был второй пыж.

– Ну-ка, дайте мне посмотреть, – попросил находку один из понятых.

Взяв пыж в руки, он тут же воскликнул!

– Так это же из «Русского языка»! Мой сын учится во втором классе, в его учебнике я даже помню эту страницу.

Я внимательно осмотрел клочок бумаги – пыжа и подробно записал в протоколе: «Нижняя часть листа из книги. 123-я страница с текстом „Дед Мазай и зайцы“. На обратной стороне клочка цветной рисунок, на котором изображена часть трактора с прицепленным плугом».

– Теперь нам остается найти книгу с оторванной страницей, и делу конец, – обрадовался Нагнойный.

– Искать книгу все равно, что искать иголку в стогу сена, – пробормотал Войный.

Он, безусловно, был прав: найти книгу с вырванным листом – дело нелегкое, но ничего не поделаешь – надо искать. Я предложил начать поиск со школы.

– А если этот лист из старой книги, по которой давно никто не учился, валялась где-нибудь дома? – спросил Войный.

– Резонно. Мы этот вопрос обсудим после, – согласился я и обратился к Нагнойному:

– Ружье у сторожа похищено с патронами?

– Да, – ответил он. – Преступники забрали ружье и два заряженных картечью картонных патрона.

– А выстрелов было шесть. Надо искать и гильзы, – пришел я к выводу.

Заканчивая осмотр, мы вдруг обнаружили под верхним слоем снега следы, оставленные на зачерствелом снегу подошвами тех, кто шел след в след.

Присмотревшись к следам, мы установили, что на одном из преступников были кирзовые сапоги, на каблуках которых имелись подковки. Мы пошли по этим следам. Сначала они вели нас в сторону лесопосадки, потом параллельно ей.

На расстоянии двухсот пятидесяти метров от места нападения грабителей на шедших со станции людей мы обнаружили в снегу две стреляные бумажные гильзы. На капсюлях имелись одинаковые следы от бойка.

– Гильзы стреляны из одного и того же ружья, – сделал заключение Войный.

Уже темнело, когда мы подошли к лесопосадке, черневшей вдоль железнодорожного полотна. Следы вели нас в глубь зарослей. Под кустом орешника мы приметили свеженасыпанный снежный холмик.

– Ручаюсь, что здесь награбленные вещи, – сказал Войный.

– А вот и следы от саночек, – сообщил понятой.

– По-видимому, сегодня преступники пытались увезти эти вещи на саночках, – присмотревшись, определил я.

И тут мы увидели те же следы с подковками.

Войный спросил, что будем делать: разроем холмик дли оставим засаду, чтобы поймать грабителей на месте преступления.

– Лучше сделать засаду, – высказал свое мнение Нагнойный.

Я был уверен, что напуганные преступники совсем не придут или придут не скоро за вещами, но не стал спорить с товарищами: пусть подежурят ночь.

Замерив при свете фонариков размеры следов, оставленных полозьями саней, и сняв с помощью гипса копию, я сложил свой следственный чемодан и поинтересовался у товарищей из милиции, как они мыслят себе организовать засаду. Ведь людей-то у нас мало, и все они безоружны, а бандиты будут с обрезом. Да и все мы устали, перемерзли.

– Ничего, ради общего дела можно еще померзнуть, – ответил Войный. – Первым останется в засаде Нагнойный, он тепло одет, а через два часа я его сменю.

– В засаде одному быть нельзя, – возразил я. – Грабители вооружены. А не лучше ли нам для этой цели мобилизовать охотников с ружьями?

– Славно придумано! – согласился Войный. – Так мы и сделаем.

В контору колхоза возвратились поздно. Там же, я конторе, все вместе и поужинали.

После ужина Войный с тремя охотниками пошел сменять Нагнойного, а я с понятыми отправился отдыхать.

Никто, как я и предполагал, в эту ночь за вещами не пришел. Я распорядился привезти вещи в контору и при понятых осмотреть.

В карманах одного из похищенных пальто я обнаружил фонарик, буденовку без подкладки, маску, два патрона, заряженных дробью, шарфик и носовой платок. Ни один из потерпевших вещей не опознал, и я сделал заключение, что они принадлежат преступникам. Очевидно, когда преступники переносили награбленные вещи, один из них набросил на себя пальто, положив в его карманы фонарик, маску, шлем, а потом забыл о них.

Теперь перед нами стояла главная задача: найти преступников. И найти как можно быстрее.

Посоветовавшись с Войным и Нагнойным, решили в первую очередь заняться проверкой охотничьих ружей и поиском тех санок, с которыми кто-то побывал в лесопосадке возле награбленных вещей.

Два дня комсомольцы и сельский актив ходили по дворам, будто бы проверяя наличие скота в хозяйствах, и интересовались в каждом дворе санками, но нужных нам не нашли.

Ничего нового не открыла нам и проверка охотничьих ружей.

Посетил я школу на станции Демурино, провел беседу с учителями, предъявил ученикам буденовку, маску и фонарик, будто утерянные кем-то, но никто их не опознал.

Итак, дело осложнялось.

Решили мы с Войным пройтись по тем дворам, где уже побывали товарищи, проверяя наличие скота.

Иду я по улице, а навстречу мне подросток тянет санки. Когда он скрылся во дворе, я в одно мгновение замерил рулеткой следы полозьев, оставленных на снегу. Размеры совпали. Это были те сани, которые мы так долго и тщательно искали. Вот так неожиданность!

Я зашел во двор, в котором скрылся мальчик. Мальчика во дворе уже не было. Сани же, перевернутые вверх полозьями, стояли у порога. Я постучал в дверь. Вышла женщина в одном платье, с черными, как ягоды терла, глазами.

– Вы к нам?

– Да, – ответил я и представился.

– А… что-то случилось? Муж уже набедокурил? Он у меня такой… стоит ему приложиться к рюмке… с тревогой в голосе произнесла хозяйка. – Да вы заходите, пожалуйста.

Я зашел в дом. Мальчик уже стоял у печки, отогревая озябшие руки.

Увидев меня, он застеснялся и ушел в спальню.

Я подошел к столу и присел на скамейку у самого окна.

– Понимаете, – начал я, обращаясь к женщине, – мне хотелось поговорить с вашим мужем. Он ведь охотник, имеет неплохое ружье…

– Мой муж охотник? – удивилась хозяйка. – Никогда он им не был, и ружья в помине у нас нет.

– Извините, меня неправильно информировали, – сказал я и поинтересовался: – Откуда у вас такие хорошенькие санки?

– Санки?.. Ах да, это Сережка притащил их сегодня от деда. Дед наш – знаменитый кузнец, – ответила хозяйка.

Я решил быть откровенным и рассказал ей, что ищу сани, следы от которых найдены в лесопосадке.

– Что вы, мой Сергей там не мог быть, – уверенно ответила хозяйка. И, немного подумав, продолжила: – Может, вас интересует мой муж Севастьян. Он сегодня в поездке. Сложная у него работа. Попробуй вести составы ночью, когда каждое живое существо хочет спать. Севастьян будет дома только завтра. А он вам очень нужен?

– Да нет, нет! – возразил я. – Мне хотелось бы поговорить с вашим отцом. Где он живет?

– Я вас проведу к нему. У меня сегодня выходной день, – засуетилась хозяйка.

– Не утруждайте себя, прошу вас, – возразил я. – Если вы позволите, пусть меня проведет Сережа.

– Сережа! Иди сюда! – сразу же позвала сына хозяйка. – Пойдешь с дядей к дедушке.

Через несколько минут мы с Сергеем шли заснеженными улицами села. Когда Сережин дом скрылся из виду, он почти шепотом спросил у меня:

– Дядя, а вы преступников ловите?

– С чего ты взял? – ответил я ему вопросом на вопрос.

– Об этом все село знает. Да вы не бойтесь, я вам помогу, если нужно, – скороговоркой выпалил Сергей. – Ведь я же пионер!

– Кто у вас в селе носит буденовку? – спросил я его.

– Так бы сразу и спросили, а то тянете, – обрадовался мальчик. – Когда мы летом играли в войну, то Митька Чугун хвастался, что у него есть буденовка с большой красной звездой.

– А где живет Митька?

– Живет он по соседству с дедом. Вон уже видно их дом под соломенной крышей, – указал Сережа и добавил: – Хвастун он и задира. В школе младших обижает, боятся его.

– А сани у него есть? – поинтересовался я.

– Не знаю. Может, и есть. Я с ним не дружу, – ответил Сергей.

Дальше шли молча. У ворот дедушкиного дома Сережа остановился и сказал:

– Здесь живет мой дедушка. Ох и нравится ему, когда я прихожу к нему в гости.

Дедушка встретил нас радушно и пригласил в дом. В комнатах было уютно, чисто и тепло.

– Раздевайтесь, – предложил он.

– Я к вам по делу, – начал было я.

– Что вы! О деле потом. Вы же у меня гость! Садитесь, будьте ласковы, к столу. Я угощу вас пирожками с парным молочком, хотите?

– Спасибо, дедушка, мы только что поужинали.

– Ну, тогда садитесь ближе к огню. Отогрейтесь…

Я не мог больше тянуть со своим вопросом и, присев поближе к печке, тут же спросил его:

– Максим Ионович, кому вы делали железные санки?

– Санки? – переспросил старик. – Да я их многим делал. Кто их только не заказывает у меня. Даже приезжали из других сел. Вчера я и Сережке сделал. Зимой сани для детей – что летом велосипед. Каждый хочет покататься с горки.

– Максим Ионович, а размеры их вы выдерживали? – поинтересовался я.

– А как же! – подтвердил дед. – Все детали для саней готовлю с лета, лежат в кузнице.

– Можно их посмотреть? – спросил я.

– Отчего же нет? Сейчас оденусь, и пойдем. Что, жалуются на меня? – поинтересовался дед.

Я не ответил, а когда вышли на улицу, сообщил ему цель своего прихода.

– Вот оно что… – задумчиво произнес Максим Ионович.

Я попросил его вспомнить, кому он делал сани в последнее время.

– Сразу всех и не вспомнишь, – вздохнул старик. – Стар я уже. Память никудышная стала. Но ничего, подумаю.

Мы подошли к кузнице. Открыв тяжелую дверь, дед пригласил меня в помещение. Пахло холодом и железом, везде – колеса, лемехи, бороны. Максим Ионович из-под верстака вытащил железные заготовки для саней.

Я быстро сделал замеры и определил, что ширина их полозьев совпадает с шириной следов, обнаруженных на месте происшествия.

– В этом году я сделал сани своему соседу Чугуну, точно такие, как у Сережки, – вспомнил Сережин дедушка.

– И размеры те же? – спросил я.

– Точно такие же, – ответил старик. – Не нравится мне он, какой-то скользкий человек. Нигде не работает. Лазит по чужим сараям, ворует фрукты, с поля тащит зерно. Я уже не раз об этом говорил нашему участковому, но пока никаких мер не принимают.

– А ружье у него есть? – спросил я.

– Было, было ружье. Он собак в прошлом году стрелял. Такой злодей, что и на человека может руку поднять, – с гневом произнес старик.

Поговорив с ним еще несколько минут, я поблагодарил его и ушел в сельсовет.

В сельсовете меня уже ждали Войный, Нагнойный, председатель и секретарь сельсовета, другие товарищи, помогавшие нам. Из их информации я понял, что за день больших успехов не достигнуто. Моей информации о санках все обрадовались, а Нагнойный добавил, что и ему один дед подобное рассказывал о Рептухе, но при проверке ничего подозрительного у Рептуха не нашли.

– Нужно у них сделать обыск, – посоветовал Войный.

– А если при обыске ничего не найдем, тогда как? – возразил я. И предложил в первую очередь проверить образ жизни Рептуха и Чугуна: где бывают, чем занимаются, на какие средства живут. – Проверку скота у них в хозяйстве уже сделали?

– Да. Проверял секретарь сельсовета Шрамко, – ответил Войный, посмотрев списки.

Я попросил Шрамко подробно рассказать о проверке.

– Есть коровы, свиньи, – сказал Шрамко. – Куры зерна не клюют, хоть ни Чугун, ни Рептух нигде не работают.

– А что еще вы заметили у них?

– У Чугуна на шкафу лежал патронташ с патронами, – вспомнил Шрамко. – Очевидно, у него есть и ружье. Когда мы зашли в дом, он как-то растерялся, побледнел, даже заикаться стал. Узнав причину нашего визита, успокоился, был очень любезен, угощал нас мочеными арбузами.

Сообщение Шрамко вызвало интерес. Я стал прикидывать в уме, как, с какой стороны подступиться к Чугуну, как проверить его тщательнее и не вспугнуть. Поделился своими мыслями со всеми.

– А что, если Рептуха и Чугуна вызвать в сельсовет под каким-нибудь предлогом и проверить их обувь? – предложил Нагнойный. – В коридоре положим тряпку, смазанную дегтем, а в комнате, у порога, расстелим белую бумагу. Вот и отпечатаются следы их обуви. Мы их сверим с теми отпечатками, которые обнаружили на месте происшествия. А вдруг…

На том и порешили.

Утром Шрамко вызвал в сельсовет Рептуха и Чугуна для сверки документов, касающихся их хозяйств. Рептуха дома не оказалось, а следы обуви Чугуна мы получили без всяких затруднений и с участием понятых.

Пока с Чугуном вел длинную беседу Шрамко, мы тщательно изучили и сверили отпечатки.

– Смотрите, те же подковы на каблуках, – обрадовался Войный.

– А теперь подсчитаем количество шипов на подошве, – предложил Нагнойный и тут же начал считать. – Всего двадцать четыре.

Такое же количество шипов оказалось и на гипсовой отливке следов, оставленных преступниками на снегу у лесопосадки. Кроме того, на подкове левого сапога отсутствовал гвоздь. Стало быть, Чугун был на месте происшествия и у кустов орешника.

И тем не менее отпечатки надо было отправить на криминалистическую экспертизу.

Войный выразил недовольство: пока эксперт даст заключение, мы потеряем много времени, преступники могут скрыться.

Я позвонил прокурору с просьбой дать санкцию на обыск.

Прокурор, подумав, санкционировал наше решение делать обыски немедленно и в одно и то же время: я – у Чугуна, а Войный – у Рептуха. Нагнойного мы оставили в сельсовете для охраны подозреваемого Чугуна.

Дом у Чугуна добротный, с большими дубовыми ставнями на окнах. Двор огорожен высоким деревянным забором, во дворе на цепи пес. Долго стучали мы в калитку, пока наконец-то нам открыли ее.

– С утра вас черти носят, – ворчала себе под нос старуха.

Я объяснил ей цель нашего прихода, напомнил понятым об их правах и приступил к обыску.

Шло время, но как я ни старался, ничего нужного мне не находил.

«Неужели ошибка?» – терзала меня мысль, и я вновь и вновь осматривал комнаты, сарай, чердак, подвал, даже собачью конуру, но ни ружья, ни дроби, ни патронташа не обнаружил.

– Бабушка, а где же ружье вашего сына? – решил я спросить хозяйку.

– Ружье? – удивилась старуха. – У нас в доме его сроду не было.

– Спрятали уже, – шепнул мне на ухо Шрамко. – Вчера патронташ лежал на шкафу.

И я продолжал искать: перекидал постель, пересыпал мешки с зерном, разгреб пепел в печи перекопал в подвале песок.

Уже было сел за стол писать протокол обыска, но что-то внутри меня одергивало. «Не спеши, не спеши». И я снова брался за поиски. Полез под кровать, вытащил оттуда старую фуфайку, калоши, валенки, брюки в заплатках и… ватную подкладку, похожую на подкладку от буденовки.

Осматривая эту подкладку, я обратил внимание на нитки, похожие по цвету на обрывки ниток на буденовке.

– Скажите, пожалуйста, на чем была эта подкладка, давно она у вас? – спросил я хозяйку.

– Не знаю, – прищурив глаза, удивленно двинула бровями старуха. – Может, сын принес. Она у нас давно валяется.

– Она все знает, не верьте ей, – шепнул мне Шрамко.

В третий раз я подошел к столу, выдвинул ящики, выбирая из них бумаги, вытряхивая все до пылинки на газету. На этот раз нашел несколько самодельных дробин.

– Домашнего производства, катанная вручную, – объявил я вслух.

– Именно такой дробью был ранен Стеженко, – заметил понятой Кондратенко.

Больше ничего нам найти не удалось, и я сел писать протокол.

Только мы собрались уходить, пришел Войный.

– Рептуха будто корова языком слизала. Обшарили все уголки – как в воду канул. Теперь ищи ветра в поле… – не находил себе места Войный.

– Вы все книги у Рептуха осмотрели? – спросил я.

– Какие книги? – словно в полусне прошептал Войный.

– А «Русский язык» для второго класса забыл?

– Мать честная! Забыл! Я сейчас… – тихо воскликнул Войный и бросился стремглав к двери.

– Обожди, пойдем вместе! – остановил я его.

По дороге к дому Рептуха я рассказал Войному о результатах обыска у Чугуна.

– Теперь он не выкрутится. – Войный довольно улыбнулся и тут же сокрушенно покачал головой. – С Рептухом дело сложнее.

– Если Рептух причастен к этому делу, то найдем доказательства, – успокаивал я Войного. – Скрыть все следы не так просто.

Дом Рептуха стоял в самом конце села. Мы быстро пригласили новых понятых и поспешили к Рептуху, чтобы дотемна произвести обыск.

Я предложил начать обыск с осмотра книг. Их в квартире оказалось немного, и мы в течение получаса перелистали все. Увы, «Русского языка» среди них не было.

– Где у вас еще книги? – обратился я к жене Рептуха.

– На чердаке валяются какие-то, – недовольно буркнула она.

Я зажег керосиновый фонарь и вместе с понятыми и хозяйкой забрался на чердак.

Кучку книг нашли у дымовой трубы. Поднял первую из них и чуть было не вскрикнул. Это был «Русский язык» для второго класса. При свете фонаря я начал медленно листать страницы.

Вот и страница 123, нижняя ее часть оторвана, сохранилась часть рисунка трактора…

Вместе с понятыми и Войным осмотрев страницу, я спрятал книгу в сумку и принялся осматривать чердак. Интуиция подсказывала, что патроны заряжались именно здесь.

Вскоре нам удалось отыскать войлочный пыж к патрону шестнадцатого калибра, крупицы дымного пороха и шомпол.

Таким образом, мы были близки к цели.

В сельсовете я коротко допросил Чугуна. Он все отрицал, даже знакомство с Рептухом. Отложив допрос на завтра, я пригласил Нагнойного снять у Чугуна отпечатки пальцев и заполнить дактилоскопическую карту.

Утром Чугуна как будто подменили: плечи еще больше ссутулились, на лбу ярче проступили рябины, рыжие усы обвисли, пронзительный взгляд серых глаз потускнел.

– Почему вы нигде не работаете? – спросил я его.

– Потому что не принимают.

– Кто конкретно отказал вам в приеме на работу? – спросил я.

– Не помню, – буркнул Чугун.

– Значит, вы и не пробовали устраиваться на работу. Воровать легче, не так ли? Не пошло вам наказание впрок. Снова в тюрьму захотелось?

Чугун жался, не знал, что ответить.

– Где обрез, из которого вы стреляли в людей возле станции Демурино? – в упор спросил я.

– Какой обрез? – поднял на меня глаза. – Мокрое дело мне не пришьете. Я мелкий воришка. Зерно носил с токов, курочкам головы откручивал. А другого греха за мной не водится, гражданин следователь.

– Мелким хищением, Чугун, вы не отделаетесь, – продолжал я наступать. – Как бы вы ни хотели замести следы, все-таки они остаются.

– Какие еще следы? – огрызнулся Чугун. – Нет за мной никаких следов.

– Есть, Чугун, есть следы. Оставили вы их и в Первомайском, и близ Демурино, в лесопосадке, – медленно и очень твердо произнес я.

После моих слов Чугун не сказал ни слова, только тяжело переводил дух. На его бледном, как полотно, лице показался пот, губы дрожали.

Я отпустил его, посоветовав хорошенько обо всем подумать.

В течение нескольких дней занимался иными вопросами: допрашивал свидетелей, объявил всесоюзный розыск на Рептуха.

Рептуха задержали в Харькове вместе с несовершеннолетним Юсуповым, которого он подговорил уехать с ним в Архангельск. При задержании Рептух пытался применить оружие, но работникам милиции удалось предотвратить это.

На допросах он отрицал свое участие в совершенных нападениях, заявляя, что обрез нашел в лесопосадке. Однако дактилоскопическая экспертиза установила тождество отпечатков пальцев, оставленных в магазине, с отпечатками пальцев Рептуха.

Кроме того, баллистической экспертизой было установлено, что дробь, вынутая из тела потерпевшего Стеженко, выстрелена из обреза, изъятого у Рептуха. Также было установлено, что нитки на шлеме и подкладке идентичны по цвету, составу волокон и изношенности.

Таким образом, цепь доказательств в отношении Рептуха и Чугуна сомкнулась, и они вынуждены были во всем признаться.