Текст книги "Тайна Белого Крыла (СИ)"

Автор книги: Ива Миленич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Это была часть плана и взять с собой меньше я не могла, иначе пришлось бы курсировать по одному маршруту всю прошедшую неделю. А у меня много дел и приходится делать их неспеша, чтобы никто не задавался лишними вопросами.

В мансарде собралось множество игрушек и сегодня я относила пока только любимые, которые в разное время пожалела выставлять на продажу. Ещё предстоит доделать сколько успею брошенных или начатых недавно и доставить в лавку груду новых деревянных безделушек, которые были недорогими, составляли значительную часть оборота и делались солидными партиями непрерывно.

Я не хотела привлекать внимание, прося у отца экипаж, поэтому игрушки даже такими порциями придётся переправлять три дня подряд, если не четыре.

План был простым – сказать близким почти правду.

Тёте и отцу я собиралась оставить на рабочем столе письмо с объявлением, что во мне проснулся магический дар. Запечатанное в конверт, чтобы Рут раньше времени не обратила внимание. Извинюсь, поблагодарю за всё хорошее и объясню, что давно копила деньги, а теперь уезжаю учиться.

Тётушка Ди лучше меня придумает, что сказать подружкам и соседкам, чтобы вышло прилично. Например, отправит на словах к дальним родственникам в резервацию на другом краю страны. По какой-нибудь очень приличной причине. И уж точно она не станет искать – поплачет и смирится. Глубокие переживания Диане Миртл чужды.

А отец даже не привязан ко мне, одним своим существованием я напоминаю ему о жене. Вот уж кто только вздохнёт с облегчением!

Искать могут только в первые часы, без огласки и посторонней помощи, пока не ушла далеко. Чтобы попробовать отвратить глупую девчонку от непременного падения и разложения в большом мире.

Поэтому я и собиралась оставить послание запечатанным, а перед уходом сказать, что собираюсь с ночёвкой к Роззи Хоук, чтобы рано утром, до жары, уйти в предгорье собирать травы для красителей. Я даже по-настоящему напрошусь к Хоукам, как только мы с Ником точно определимся с днём. Только вот не явлюсь туда. Роззи решит, что я передумала, а дома хватятся и найдут письмо не сразу.

Ник заверил, что в услугах Плаксы Алвы нет нужды – мы покинем Гленрок вдвоём. И беззлобно посмеялся в ответ на мой вопрос, хватит ли изначально на обустройство моих накоплений в придачу к тому, что я отложила на благодарность Алве. Сказал, что деньги мне больше никогда в жизни не понадобятся, но в тягость я никому не буду. Я уточняла и переспрашивала много раз.

Поэтому все мои сбережения и второй конверт лежали сейчас в тряпице на дне одного из коробов. Это касалось последней, но очень важной части плана – Эвы и лавки, ради чего я и маялась теперь со своей тяжёлой поклажей.

Эвелин Растон была чуть младше меня. Дочь соседей и неходячая калека с рождения. С детства я смотрела, как она с утра до ночи сидит на крыльце родительского дома или маленьком балкончике напротив окна нашей мансарды. Семья ей ничего не поручала – в придачу к увечью ног, Эва была немного странной. Не от мира сего, как говорит тётушка Ди.

Она всегда своим видом напоминала мне о том, что в мире полно более одиноких людей, с несчастьями куда глубже, чем пропавшая мать и пятнистая кожа. Мне становилось стыдно кукситься и во многом именно Эва вдохновила меня на собственное дело. Чтобы не зависеть от родни и не пропасть в отсутствие мужа.

Я с самого начала, когда, после пары удачных ярмарок, скопила на аренду магазина и открылась, стала носить Эвелин небольшие заказы. Она на удивление быстро училась. Потом мы и вовсе договорились с её старшим братом и он пять дней в неделю отвозит сестру в лавку.

Так Эва стала моим продавцом, помощницей и быстро расцвела и осмелела, общаясь с людьми и получив смысл жизни.

Теперь я собиралась оставить магазин ей, нисколько не сомневаясь, что она справится. «Лавка игрушек Эвелин Растон» будет процветать в Гленроке долгие годы, пусть и без моих сложных механических штучек. Эве я расскажу об отъезде лично и прямо сейчас, чтобы она не растерялась и подготовилась – она никогда не предаст, да и смысла в этом для неё никакого, с учётом моего наследства.

Я дождалась момента, когда после полудня посетителей не бывает, а дети, вечно торчащие у витрин и возле Эвы, разбегаются по домам обедать. В лавке это тоже традиционное время для чая и перекуса.

– Эва, нам нужно поговорить об одном серьёзном деле.

– О том, что ты собираешься уехать из города и я снова буду без работы?

Вот это новости!.. Неужели я чем-то себя выдаю?!

– Почему ты так думаешь?

– Из-за твоих мыслей. Они отражаются в глазах и давным-давно уже не здесь.

Фух!..

– Ты права, но не совсем. Я действительно уезжаю, но ты вовсе не останешься без дела. Хочу оставить тебе магазин.

Я принесла и развернула захваченный из дома узелок.

– Этот конверт не открывай сейчас, мы его спрячем. В нём официальное письмо, что я перепоручаю тебе лавку. Ты должна вскрыть его только при моих родных и арендодателе, мистере Пирсе. И своих родителей тоже позови. Собери всех вместе и только тогда показывай бумагу! Иначе с мисс Миртл станется её забрать и начать воевать с тобой за имущество. Ты поняла, что это очень важно?

– Поняла.

– В письме указано, что все игрушки твои, поскольку ты тоже их делала. Но в первый год ты должна отчислять моей семье половину дохода. Без этого условия всё будет выглядеть подозрительно, а тётушка точно взбесится. Она тебя задурит и скажет, что я отписала лавку, повинуясь порыву. Не сумеет придраться юридически – затравит сплетнями!

Я придвинула и открыла шкатулку.

– Это мои сбережения. Они помогут тебе справиться в первое время без части доходов и богатых заказов на мои механизмы. Найми кого-нибудь посмышлёнее из старших ребят, которые ошиваются здесь. Отто или Плифа. Делайте побольше простых деревянных игрушек, бумажных хлопушек, гирлянд…

Вдруг Эва, до сих пор слушавшая внимательно и спокойно, вся затряслась и схватила меня за руку. Она смотрела на шкатулку так, словно из неё расползается клубок змей!

– Я так и знала! Тебя соблазнил демон!

– О чём ты, Эва? Опять наслушалась бредней проповедника про внешний мир, он снова приходил?

– Я думала, ты копишь деньги, чтобы уехать и не скрывать, что ты маг, Лия! Но дело вовсе не в магии, я так и знала! Дело в твоей сове! Тебя соблазнил страшный демон! Не будь совы, ты забрала бы шкатулку с собой, она была бы тебе нужнее!

Я не знала, что и подумать… Эвелин живёт напротив, но я всегда зашторивала окно перед занятиями, а Ник обязательно проверял! Неужели мы когда-то забыли про занавески и она что-то видела?.. Что?

– Ты можешь объяснить свои странные выводы? Про магию и остальное? – я постаралась спросить спокойно и строго.

– Про магию теперь не важно. Важно, что твой филин – вовсе не сова!

Я сглотнула и кажется покрылась холодной испариной. Сохранять самообладание становилось всё сложнее. Эва продолжила:

– У вас ночи напролёт горит свет и через шторы постоянно видно движение. Раньше, если ты засиживалась с игрушками, то не так долго и не каждый день. И работала за столом, а не ходила по комнате! А под утро он улетает, но всегда, всегда возвращается ровно к твоему пробуждению!

Моё дыхание восстановилось, потому что всё это было сущей ерундой. Её не сложно будет переубедить.

– Ну и что же ты из этого всего придумала? Что у меня не сова… а кто?

– Чудовище, Ли. Демон. Он тебя погубит! Иди и возьми наконец брошюру!

– Какую брошюру?

– Я пытаюсь подсунуть тебе её уже месяц, кладу на видные места. Она сейчас возле кассы, в счётной книге. Седьмое предостережение.

Предостережение? Как пить дать – не обошлось без проповедника! Я вздохнула и поплелась в подсобку. Среди счетов действительно белела тоненькая книжица, изданная на ужасной бумаге.

«Предостережения проповедника Оуэна о демонах и соблазнах Гленрока и близлежащих земель».

Ох, ну так я и думала! Но никакого Оуэна я не знала, нашего пастора, который вечно пудрит доверчивой Эве мозги, звали Диланом Файзелом.

Я перевернула обложку – газетная типография Гленрока. Шестьдесят лет назад. Понятно… наверняка экземпляр Файзела, который он всучил моей помощнице – единственный выживший, остальные ещё шестьдесят лет назад пошли на растопку городских каминов после воскресной проповеди. А эта брошюрка досталась нашему фанатику в наследство от предшественника-графомана.

Пролистав почти в самый конец, до седьмой главы, я в первую очередь увидела на правой странице разворота картинку и уставилась на неё.

Кажется – очень надолго…

Типографская гравюра была немного смазанной. Она изображала существо с огромными крыльями и худым человеческим телом – кости, обтянутые кожей. А ещё – с крючковатыми когтистыми пальцами, птичьими лапами вместо ступней и… головой совы! Конечности до коленей и локтей были покрыты редкими драными перьями.

Из ступора вывел тревожный оклик из приоткрытой двери:

– Лия, с тобой всё в порядке? Ты нашла?

– Отвлеклась на счета, Эва! – я едва наскребла в себе сил на бодрый ответ – Нужно привести их в порядок. Но брошюра есть, скоро посмотрю.

Я перевела взгляд налево и прочла заголовок: «Оборотни-стигини». Кажется… всё сходится. Не вампир, не оборотень, не человек, не сова. Некто иной.

Дальше был написан полный бред.

Стигини – Двуликие. Чтобы монстру стать совой, он вынимает и оставляет в укромном месте собственное сердце. Нападает в виде чудовища, питается человеческими внутренностями на убывающей луне. Услышать приближение невозможно – летает бесшумно, ходит тоже, потому что кости лёгкие, как у птиц. Чтобы победить стигини, следует найти тайник с его сердцем. Тогда он умрёт и упокоится в облике совы. И, конечно, монстры соблазняют невинных девушек и увлекают их в леса, чтобы они рожали им новых стигини. Как же без этого!

Я не верила ни слову – понимала уже разницу между реальным большим миром и чепухой о магах и Двуликих, при помощи которой отвращали от него в резервациях. Правда – почти всё знала со слов Ника…

Вдруг вспомнился герцог Гленрок. Ну вот его я видела своими глазами. Посмотрим же теперь на творчество мистера Оуэна! Наверняка, вампирам с гор посвящена самая большая глава. Я открыла начало – разумеется, первое предостережение называлось «Кровопийцы Призрачного замка».

Картинки подтвердили, что я мыслю в правильном направлении. Вампирская ипостась представляла собой клыкастое и когтистое чудище. Но и человеческая тоже внушала страх и была не на много симпатичнее – горбатый ходячий мертвец с чёрными кругами вокруг глаз. Я улыбнулась – мало общего с красавцем, очаровавшим тётушку Ди!

И что это значит? Думай дальше, Лия! Да – портретного сходства не много. Но герцогу не пририсованы рога, лишние конечности или ещё что-нибудь для острастки. Тощий, отталкивающий, но… почти человек внешне, что соответствует действительности. Даже горбатый, хотя горб преувеличен раз в пять. Назван вампиром, как и есть. Никаких откровений…

Я снова пролистнула до седьмого предостережения. Голова у монстра была от сипухи – похожая на человеческое лицо с раскосыми глазами, длинным носом и без рта. Может это просто и есть обезображенное человеческое лицо, обрамлённое перьями вместо волос? А рот всего лишь не пропечатался на оттиске?

Я не уговаривала себя, просто с головой вообще не сходилось!.. У Призрака не было горячего ароматного дыхания Ника. И не понятно, как вообще можно говорить, да ещё и таким завораживающим голосом, имея… клюв.

Но в принципе – всё равно… Так вот кто ты, Ник! Не человек, как сам и говорил. Стигини. Мужчина с крыльями и лапами Призрака, а возможно – и с головой филина.

Сердце бешено билось и готово было выпрыгнуть из груди. Эва даже представить себе не может, какую надежду подарила сейчас этому влюблённому сердцу!

Может мне вовсе ничего и не почудилось – хриплый голос из-за вестей о женихе, нежные руки, желание обнять и вообще быть ближе? Может ли быть, что такому… необычному созданию не важно, какого цвета моя кожа?

Глава 15

Из подсобки я вышла ещё минут через десять, когда окончательно пришла в себя и почувствовала себя достаточно уравновешенной, чтобы успокоить и помощницу.

– Я видела книжку, Эвелин, и даже немного почитала. Неужели сама не понимаешь, какая ерунда нам описана?

– Ты просто пытаешься меня успокоить.

– Конечно пытаюсь! Потому что проповедника следует гнать отсюда метлой. Из-за него ты волнуешься, после его глупых страшных сказок. Хочешь, а тебе докажу?

Мне ещё возле кассы придумалось, как отвлечь внимание Эвы от Ника и я пролистнула брошюру до нужной главы.

– Посмотри сюда, что ты видишь на этой гравюре?

Эва едва взглянула и сразу ответила – явно знала книжку наизусть.

– Там колдунья с рунами. Тоже страшно.

– Да, которая ворует младенцев для чудовищных ритуалов и наводит порчу на невест. Узнать можно по яйцам, которые мгновенно становятся тухлыми при её появлении, а также по моментально вянущим и высыхающим в пыль в её присутствии цветам. Так вот – вся эта пурга в предостережении… как бы обо мне. У меня именно рунная магия, твоё первое предположение было верным.

Я многозначительно покосилась на маленький букетик васильков на нашем чайном столике, который выглядел вполне свежим и бодрым.

– Я похожа на это чудовище на картинке? Можешь поверить, что я ворую младенцев? И много ли тухлых яиц ты съела на обед в магазине?

– Это не доказательство, Лия. Просто слова. Ты всё придумала, чтобы я отстала и позволила тебе уйти с монстром, потому что он тебя зачаровал!

Я вздохнула и обвела взглядом лавку, подыскивая что-нибудь подходящее. На одном из стеллажей была выставлена птичка из перепелиных пёрышек в соломенном гнезде, перевитом сиреневыми и белыми ленточками. Пёстрая рыжая пичужка чем-то была похожа на меня. Вот её и оставлю Эве на память.

Сперва я закрыла глаза и сплела руну для птички. Отправила зримый светящийся символ взглядом – игрушка поднялась в воздух и опустилась к Эве на колени.

– Вот так я использую руны, Эва. Только теперь не давай её никому в руки!

В сторону гнезда поплыл второй синий знак – я переместила его с витрины на крышу высокого шкафа за прилавком.

– И не носи домой. Не продавай. Если найдут – смело говори, что ничего не знаешь и игрушка осталась от меня. Никто не усомнится – ты даже не сумеешь дотянуться до верха шкафа со своей скамейки. Но сама можешь позвать её, если будешь одна в лавке и вспомнишь вдруг обо мне. Она прилетит. Как прилетает ко мне Призрак, потому что он просто ручной филин! Под утро он всего лишь отправляется на охоту. А я ночами занималась и тренировалась. Теперь хочу уехать, чтобы учиться делать более сложные механизмы с помощью рун. В Гленроке мне не место.

Еще пару часов мы с Эвелин посвятили генеральной уборке залежей под прилавком, после чего я с облегчением покинула магазин. Но не успела пройти до конца улицы, когда услышала, как меня окликнул по имени отец.

Обернувшись, я заметила его двуколку для объезда пациентов в подворотне. От страха даже слегка затошнило – интуиция кричала об опасности.

Подходить совсем близко не стоит – Ник настойчиво просил ни при каких обстоятельствах не оставаться с отцом наедине и запираться в комнате даже днём. Я, конечно, ничего конкретного ему не обещала. Убеждала, что чёрствый родитель просто излишне жестоко обрывает мои связи с домом перед сватовством, чтобы я с облегчением побежала потом утешаться в объятия добряка Эдди. Но на всякий случай стоит быть осторожной. Неделя прошла и всё отравленное угощение Призрак «съел».

Я вернулась к подворотне и стала гладить морду нашей лошадки Эппл.

– Здравствуй, отец!

– Что твоя сова, Таллия? Ей пришлась по вкусу дичь?

Я на неделе несколько раз передавала через Рут благодарности. Вряд ли она забыла. И она, кстати, сообщила, что пару тушек отец велел подать к обеду ещё в среду. Нам с Ником сразу стало ясно, что он специально припас и неотравленных глухарей, чтобы Рут даже в голову не пришло связать дичь с плохим самочувствием совы.

– Спасибо, Призрак всё съел. Правда он в последние дни какой-то квёлый. Не думаю, что сейчас нужно ещё, но когда к нему вернётся аппетит – сама буду заказывать у Эдди. Отличная идея.

– Садись в экипаж. Поедем к Хоукам и возьмём сейчас. Раз приболел – как раз важно здоровое питание.

Интуиция ответила раньше меня:

– Прости, но у меня срочный заказ, тороплюсь в мастерскую.

– Не будь неблагодарной и садись, Таллия! Я приказываю!

Сердце велело послать интуицию ко всем демонам проповедника Оуэна. Опасность грозила Нику, а не мне, и будет даже очень хорошо, если я сама что-нибудь конкретное узнаю.

Я глубоко вдохнула и забралась в двуколку. Что же – вполне вероятно, что сейчас и состоится брачный сговор, раз он тянет меня на соколиный двор. Я успокою Ника и через пару дней, наконец, покинем город.

Ехали мы в абсолютном безмолвии. Вдруг на перекрёстке, вместо того, чтобы повернуть в сторону заставы и дороги на предгорье, отец резко натянул вожжи и увёл двуколку на пыльную сезонную колею, едва различимую среди пригородных овощных полей. Одновременно он подстегнул Эппл так жестоко, что дальше мы почти полетели по ухабистой беспутице над окружающей её капустой.

Я не успела даже вскрикнуть – в ту же секунду в нос уткнулась тряпка, приторно воняющая полынью и чем-то тошнотворно-сладким.

Очнулась я всё ещё в экипаже, который стоял теперь в подлеске за полями. Связанная. Недалеко отец невозмутимо читал, сидя на пне, свой любимый медицинский журнал. Эппл паслась рядом распряжённой, а солнце было низким. Значит я была без сознания довольно долго.

Заметив мои движения, он неторопливо свернул журнал трубочкой, сунул его в сапог, достал из кармана какой-то флакон и подошёл. Откупорил пузырёк и протянул мне.

– Пей! Будь любезна – сразу до конца, Таллия.

– Что это?

– Яд.

– Почему же ты думаешь, что я стану пить сама?

Отец поморщился.

– Не устраивай сцен. Ты прекрасно понимаешь – я врач и умею влить питьё в любого отпирающегося пациента. Умирать ты будешь долго, но в бреду, так что это твои последние минуты в сознании. Неужели хочешь провести их, бесцельно крича и царапаясь?

Я насупилась и отвернулась от склянки.

– Не выпьешь сама – обещаю хорошенько ощипать твоего Призрака, прежде, чем убить его. Каждое перо выдерну, а пух подпалю над горелкой. Только тогда порешу.

Выдавать свой страх за Ника нельзя! Я замолчала ненадолго и продумала руны. Не много пока умею, но флакон вполне улетит чуть выше и в сторону, руки и ноги освобожу, а отца ослеплю на несколько секунд ярким светом.

Именно в таком порядке и яд нельзя сразу пролить, потому что иначе он что-нибудь лишнее заметит раньше срока. А так – на следующие воздействия будет время, пока он растеряется, а затем попытается хватать бутылочку.

Но что дальше? Двуколка без лошади, как и куда бежать? Надо тянуть время и думать ещё. И у меня есть вопросы!

– Хорошо, я выпью. Но сперва ответь на несколько вопросов.

– Пей, это успеется. Ты будешь в сознании минут десять. Я могу ответить, пока запрягаю.

– Ты вполне можешь и врать судя по тому, что вытворяешь. Чтобы поменьше возиться. Поэтому – нет. Или будем бороться и царапаться, или спокойно приму яд, узнав ответы. Если влить так просто – сделал бы это, пока я спала. Тебе желательно убедиться, что я приняла строго определённую дозу, раз умирать я должна в заданном темпе.

– Удивительно, что ты выросла такой сообразительной у тупицы Дианы. Спрашивай.

– Почему? За что ты меня настолько не любишь?

– Мне не с чего тебя любить, ты не моя дочь.

Я вздрогнула.

– Пожалуй – не удивлена и даже подозревала подобное. Но нельзя за такое убивать! Дай мне просто уехать!

– Ты умрёшь не поэтому. Ты ненужная наследница Миртлов. Если вдруг придёт весть о смерти Мисти, я могу потерять всё – состояние, дом, практику. Поэтому вас обеих должен убить я.

– Но есть же ещё тётя Ди. Неужели ты и её убьёшь? Люди же не идиоты и сложат дважды два! Все Миртлы один за другим умерли, и выгода только твоя. Деда Гровера ведь, как я теперь понимаю, тоже ты отправил на тот свет? Тётушка до сих пор причитает иногда, что он следил за здоровьем и странная хворь для всех была неожиданностью. Выхаживал его ты.

– Да, болезнь Гровера и его смерть сразу после свадьбы – дело моих рук. А Диана безобидна. Будь я официально вдовцом, она только бы вздыхала и ждала, что сделаю предложение. Всю жизнь всего лишь мечтает об этом, выходя со мной под руку с проповедей, а так стала бы ждать и намекать. Она уродлива и глупа, но супругой была бы удобной. Не будь сестры – стоило жениться на ней ещё в молодости. Но я понимал, что нужна младшая. Диана и так уже была старой девой на обочине, а вот Мисти могла упорхнуть и нарожать ненужных наследников без меня, у неё уже тогда был любовник. Что, впрочем, она и умудрилась всё же сделать.

Отец, то есть не отец, скривил рот и презрительно кивнул при этих словах на меня.

– Но никто же не знает! Официально – я твоя дочь. Живи себе спокойно, а если станет известно, что мать умерла – женишься на тёте и я буду наследницей только после вас обоих. Да мне и не нужно вовсе это наследство, хочешь – подпишу какой-нибудь отказ? Я вообще уеду, обещаю! Я и так собиралась уехать. Прямо завтра, или даже сегодня. Дай только взять кое-какие вещи и заполни разрешение для заставы, пока собираюсь!

– Нет. Я не стану зависеть ни от Дианы, ни от твоих обещаний. Вы с матерью просто должны умереть и тогда точно не останется проблем. Ты будешь умирать долго, чтобы она успела узнать и прийти к тебе. И чтобы люди видели, что ты болеешь, а я стараюсь тебя спасти, как полагается отцу и доктору. А с Мисти покончу быстро и так, чтобы никто никогда не узнал о её кончине. Я все эти годы жил на пороховой бочке и до сих про не избавился от тебя, потому что ты была приманкой для матери.

– Она больше двадцати лет не появлялась, почему вдруг теперь придёт? Хоронить и оплакивать меня? Какой-то ненадёжный план…

– Ошибаешься, она следит за твоей жизнью. И обязательно объявится, когда узнает, что ты умираешь.

Эта новость, в отличие от того, что Вернон Хилз – не мой отец, выбила меня из колеи. Я теперь уже не осуждала мать за то, что она сбежала от такого чудовища. Но почему бросила меня, почему не забрала?.. И как это – следила?!

– Почему же ты раньше её не убил, если знаешь, что она приходила?

– Мисти не появлялась сама, у неё был удобный соглядатай. Но теперь она его лишилась. Поэтому умирать ты будешь запертой в медицинском крыле, под моим присмотром. И так, чтобы каждая сплетница знала, что ты смертельно больна. Мать непременно попытается к тебе попасть. А если что – у меня в запасе ещё один способ вывести её из себя.

– Какой способ?

– Не твоё дело. Ты хотела знать, почему умираешь. Я терпеливо объяснил, всё же – последнее желание. Но мне надоело, Таллия, ты уже просто тянешь время. Пей! Мне потом слушать тебя ещё десять минут.

Склянка снова оказалась перед моим носом.

– Проливать бесполезно, у меня с собой запас. Здесь сильная доза, ты почти ничего и никогда не почувствуешь. Пара глотков – и никому не нужной рябой курице больше не надо ежедневно бороться за место под солнцем и одобрение окружающих. Я привезу тебя при смерти, чтобы сразу забрать во флигель. Дальше буду травить малым количеством, чередуя с противоядием, сколько понадобится до прихода Мисти. Но сознание к тебе уже не вернётся. Поэтому пей спокойно, для тебя всё закончится прямо здесь.

Он слишком хладнокровен и последователен, а я взволнована известием о том, что матери на меня не наплевать. Мне нужно как-то сбить его с толку прежде, чем использовать руны! К тому же – есть действительно главный незаданный вопрос:

– Малым количеством – это как мою сову глухарями? Я знаю, что они тоже были напичканы ядом. Филина-то зачем травить и именно медленно?

Вернон бросил на меня быстрый взгляд, злой и тревожный. Прищурился и прошипел:

– Сову? Ты хотела сказать – твоего любовника? Конечно мне известно. Вся в мать! Мерзость!!!

Он испугался и соображает, откуда я знаю про глухарей. Будет теперь выяснять, кто может быть в курсе ещё. Выдал эмоции, как мне и хотелось.

Только вот такого ответа я никак не ожидала и теперь тоже нервничала ещё сильнее. Что он знает про Ника? При чём здесь моя мать?!

Мне пора действовать! Но начать плести руну или спросить еще о чем-то я не смогла, потому что дальше случилось невообразимое.

Глава 16

Я наблюдала происходящее отстранённо. Словно сценку из приютского воскресного спектакля, для которого всегда шила перчаточных кукол.

Вот только ни смешно, ни любопытно не было. Как не было и никакой надежды на невидимого кукловода, который разыграет счастливый конец, когда достаточно подержит зрителей в напряжении.

Сперва взбеленилась и отчаянно стала рваться с привязи Эппл. Затем из густого орешника вылезла шипящая тень. Я попыталась посмотреть на неё интуицией, но моментально сдалась, натолкнувшись на преграду – завесу, как у Ника, только ледяную и невидимую. Я лишь в страхе успела понять, что эта аура не только стремительно движется на нас вместе с тенью, но и расширяется. За считанные секунды она достигла меня и накрыла целиком.

Вот тогда-то и стало всё совершенно безразлично.

Умом я поняла, что сейчас, когда я внутри воздействия, можно снова попробовать обратиться к интуиции. Но боялась, что это убьёт меня раньше, чем сама тень – такой невыносимой тоской, безысходностью и горем веяло от неё совершенно осязаемо. Смотреть на это ближе просто нельзя! Такая боль высушит намертво изнутри…

Вернон метался рядом с Эппл – пытался отвязать её, чтобы сбежать. Зачем? Разве не ясно, что тварь движется быстрее ветра? Лошадь без седла, а он в панике.

Кажется понял. Развернулся на монстра… с револьвером.

Так вот почему он не придумал более хитрый и простой способ напоить меня ядом. Поэтому потратил столько времени на поездку и пространные объяснения. Мой фальшивый отец не исполнял последнюю волю обречённого на смерть, а всего лишь тянул время. Я просто уже на этой поляне была приманкой. Только вот привлёк он внимание не того, на кого рассчитывал.

Неужели он правда думал, что за мной придёт мать? Или Ник… Да кому я нужна!.. Тоска накрыла с новой силой. Никому нет и не должно быть дела до рябой Лии Хилз. Я готова умереть. И Вернона тоже не жаль…

Доктор бился в уродливой истерике и сам напоминал чудовище. Бледный и мокрый – весь в поту, соплях и слезах.

Тем не менее, трясущимися руками и с перекошенным от ужаса лицом, он поворачивал и поворачивал барабан, пока не выпустил из пистолета все пули. Монстр лишь вздрагивал от каждой, не прекращая шипеть, словно огромная гадюка в балахоне.

К чему Вернон это делает? Разве не видит, что это вампир, который нападает? Конец близок, ничто его не отвратит. Всё хорошо, так и должно быть… пусть умирает. И мне тоже жить незачем.

Вдруг я поняла, что аура исчезла.

Тоска не отступила так же быстро, как она, но к страху сразу прибавилось желание бежать, он перестал сковывать. Я судорожно закрыла глаза – нужны руны, хотя бы скорее освободить ноги. Но быстро распахнула их от скрипучего, ржавого визга:

– Уходи! Немедленно!

Вампир приказал это не мне, а доктору. Тот рухнул на колени и пополз к жидким зарослям, отделявшим прогалину от полей. Чудовище сперва молча наблюдало, затем просипело тише, но ещё страшнее:

– Быстрее!

Доктор вскочил и побежал. Спотыкаясь, падая, не переставая рыдать и подвывать.

Монстр рванул привязь Эппл, после чего та тоже помчалась прочь и на опушке наступила тишина. Тень обернулась на меня и мгновенно переместилась к повозке. Всё, моя очередь.

Случайно ли я стала последней или просто из меня лучше закуска, чем из Вернона? Моложе кровь или пол имеет значение?.. Я освободила руки и ноги, но снова не видела в этом ни малейшего смысла.

Затошнило – приблизившийся вампир обдал приторным запахом подпортившейся говяжьей печени, гнилых яблок, плесени. Где-то я уже чуяла всю эту мерзость и именно в таком сочетании… только не так сильно.

Ещё один неприятный оттенок – дешёвый щёлок для стирки – врезался в ноздри и подтолкнул к ответу.

– Алва?!

Я подняла голову и посмотрела прямо на монстра. Из грязных лохмотьев торчали неестественно длинные руки – сплошные кости без мышц и неживая бумажная кожа, которую, казалось, при малейшем движении должны рвать торчащие суставы. Узловатые когтистые пальцы. Капюшон, скрывющий голову. Из-под него выбились и свисали жидкие пряди слипшихся волос, цвет которых даже не угадывался из-за сальности. Они обрамляли тощую высокую шею и угловатую бледную челюсть с отвратительными клыками, торчащими из бескровного рта, лишённого естественных очертаний. Двуликий вампир в своей страшной ипостаси. Всё хуже, гораздо хуже, чем представлял себе проповедник Оуэн!

Но скорбно опущенный капюшон этот я знала всю жизнь. Как знала прячущуюся на боку в складках балахона бесформенную торбу, с которой Алва не расставалась даже во время работы, вызывая смешки окружающих. И бесконечные заплатки из хозяйственной мешковины по всему одеянию – старые и поновее. И запах нищенки, которого все отчаянно сторонились. Запах, с которым я имела дело… с детства. В голову поползла вторая смутная догадка…

Чудовищные когти потянулись к верёвкам на моих руках и поддели. Капюшон вскинулся на миг, но тут же опустился, когда они от этого движения змейками легли на колени без малейшего усилия.

Следом я сама широко раздвинула ноги – показала, что они тоже не связаны. Но я не нападаю и не бегу. Разве от неё можно убежать?..

Я медленно подняла свободные кисти к плечам ладонями вверх – я не нападаю и не бегу!

– Алва, пожалуйста, дай мне уйти, я никому никогда не скажу! Он хотел меня убить. Мне нужно теперь в Гленрок быстрее него, мой друг в опасности!

– Тебе нельзя в город, – проскрипела Плакса – через четверть часа везде будут стражи и все мужчины, у которых найдётся храбрость. Он позовёт на помощь, едва добравшись до дороги. И скажет, что ты рехнулась от страха, если станешь утверждать, что это он тебя хотел убить.

– Я должна попытаться, мне нужно!

– Нельзя в город, нужно в горы! Тебя найдут и отдадут ему снова. Только больше не спасёшься – любую смертельную рану, найденную доктором уже после, оправдает моё нападение. Нужно убираться обеим и быстро.

– Горы – это бессмысленно. А я должна хотя бы попробовать. Он может причинить вред моему другу!

– У Призрака больше шансов, чем у тебя. Поймёт неладное и улетит. Да и Вернон не сразу о нём вспомнит. Станет искать со всеми тебя и надеяться найти первым, чтобы порешить на месте. Потом будет долго бояться и думать. Он трус.

Я замерла. Догадка, которая закралась в голову раньше, оформлялась и укреплялась.