Текст книги "Настя, остановись! (СИ)"

Автор книги: Ирина Зырянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Ну, что, куда дальше? – спросила Рута, с талии которой не сходила рука нашего мишки Томми.

– Предлагаю погреть уши у костра, – предложил здоровяк Ойэйэл.

– Согласен, – поддержал его Раш, и мы пошли к кострищу, у которого постепенно собиралась толпа зевак.

– Это мы вовремя подошли, – хохотнул Шайлоо, – занимая последнее свободное место на поваленном бревне.

Заводилами костровой зоны оказались трое боевиков-пятикурсников, которые сейчас как раз делились с новобранцами принципами обустройства быта в походных условиях.

За год скитания по лесам Арагона, я столько могла бы рассказать этим мальчуганам о «радостях» походной жизни, что они бы вмиг растеряли свой боевой задор. Но, решив для себя просто наслаждаться моментом, медитировала, как заворожённая, глядя на огонь, не вслушиваясь в байки пятикурсников.

Неожиданный сдавленный крик, вырвал меня из нирваны. Обернувшись, чуть не слетела с бревна, став свидетелем того, как четверо парней тащили брыкающийся мешок к полосе препятствий.

– Шило, не встревай, – схватил меня за коленку Эрик. – Нас всех предупреждали. Это традиция. Имей уважение.

– «Шило» это от Шиловской? – уточнил Шайлоо. – Тебе идёт. Острая, дерзкая.

– Ну, раз пошла такая пьянка, – оскалилась я на Эрика, тогда придумывай позывные и для остальных.

– А, это тема! – согласился Раш. – Все боевики берут себе короткие позывные, чтобы не тратить драгоценное время на полное имя.

– Тебе то, что до этого? – заржал Гордон. – Твоё имя итак из трёх букв. И, вот вроде ничего такого не сказал, но наша компашка, тут же взорвалась гоготом, чем и привлекла к себе всеобщее внимание.

– Я что-то смешное сказал?! – навис над нами старшекурсник. И, пока одни мальчишки подсмеивались, а другие выходили из стопора, я решила взять слово:

– Простите нас, – выдавила из себя сногсшибательную улыбку, порхая ресницами, – Мы с парнями просто выбирали нам позывные, – хихикнула я, невинно поведя оголённым плечом, с которого съехала почти расстёгнутая рубашка, что держалась исключительно на портупее.

– Боевики, – довольно улыбнулся старшекурсник, тут же сменив гнев на милость. – Наслышан, наслышан, что в этом году наши ряды пополнила представительница прекрасного пола.

– Не знал, что настолько прекрасного, – подошёл к нам ещё один старшой. – И, как зовут милую леди? – оскалил он свои вампирские клыки. А, ощутила, как мою руку сжал Эрик, выдавая своё напряжение.

– Ну, теперь, судя по всему, Шило, – усмехнулась я, и старшеки, видимо заценив, заржали аки кони на выгуле.

– Я – Бард, – представился первый. А, это мои побратимы: Рой и Сет. – Шило, значит, – задумчиво изрёк он, пытаясь рассмотреть во мне что-то. – Пусть так! Но, что по мне, так ты птаха. В тебе явно доминирует стихия воздуха. Хотя, немало и огонька.

Признаюсь, новый знакомый заставил меня понервничать. Мне совершенно не улыбалась перспектива столкнуться с тем, кто способен разглядеть мою сущность в обход защитным амулетам.

ЭТО ПРОВАЛ, ШТИРЛИЦ!

– И, я это сразу почувствовал, что ты из наших, – вставил свои пять копеек Шайлоо, добивая мою нервную систему. И, при этом сияет весь, зараза, словно тульский самовар. Хотя, кто бы сомневался, что он почует во мне родную стихию. Ведь он – ирлинг. Небо для него – дом родной.

В целом, не считая напряжённого момента, знакомство со старшекурсниками прошло на «Ура». Мы перезнакомились со всем отрядом, походу придумывая новые имена моим сокашникам. Сроду бы не подумала, что придумывать кликухи, так весело.

– Так, почему здесь только первые и последние курсы? – всё-таки задала я вопрос Барду, который оказался ещё и старостой боевиков.

– После того, как много адептов стало отсеиваться, не продержавшись в академии и недели, администрация решила упростить жизнь и себе и адептам, дав новеньким период на адаптацию. За две недели до официального открытия нового семестра, поступивший должен решить для себя, стоит ли ему продолжать здесь обучение или нет.

– Так, как тут можно понять, если у нас ещё занятий то не было.

– Эта академия не столько про учёбу, сколько про дружбу и толерантность в отношении других рас. А, за учёбу ты не волнуйся. Ваши занятия начнутся уже со следующей недели, – улыбнулся мне Бард. – Неужели тебе так не терпится преступить ку учёбе?

– Ага! – кивнула головой. – На то я здесь и нахожусь.

– Ты разительно отличаешься от остальных девчонок, Птаха. И всё же. Почему, именно, к боевикам?

– Не мой выбор, – призналась Барду, наблюдая за тем, как искры костра взмывают к звёздному небу, постепенно затухая на его фоне. – Так решил мой опекун.

– И, кто у нас опекун?

– Гарфилд Оргуз.

– Ректор академии?! А, ты не так проста, как кажешься, – поймали мой взгляд, карие глаза рентгены. – Навыки рукопашного боя имеются? – спросил мой собеседник, неожиданно став серьёзным.

– Бард, да оставь детишек. Пусть отдыхают, – одёрнул друга Рой, скидывая со вспотевшего лба малиновые пряди удлинённой чёлки. Однако, изрядно подвыпивший Бард, продолжал ждать от меня ответ.

– Стреляю из лука, арбалета, метаю ножи, фехтую. Сойдёт для начала? – выдала я, довольно взирая на отвисшие челюсти.

– Изобразишь? – настаивал староста выпускников.

– Где расписаться? – усмехнулась я, выводя парней из комы. И, мы направились к полосе препятствий.

– Вот цели, – указал Бард на подвешенные мешки с песком. – От тебя требуется попасть по целям, скользя по тросам переправы, – указал он наверх. – Если ты согласна, то выбирай оружие. Парни помогут тебе закрепиться в ложементе.

Вот недаром говорят, пьяному и море по колено. Подымаясь по высокой, приставной лестнице, закинув на спину лук и колчан со стрелами, я думала не о том, что как дура поведясь на слабо, вновь подвергая свою жизнь опасности, а о том, как земное название «ложемент» нашей родненькой космической промышленности, попало в мир с драконами и прочей сказочной живностью.

– Готова?! – проорал Бард снизу, когда меня подвесили метрах в десяти от земли. Ну, что можно было ответить в сложившейся ситуации, как не доброе, русское, светлое «ПОЕХАЛИ!» Резкий рывок тросов меня привёл в чувство. Встрепенулась и моя дракоша, урча от удовольствия от ощущения полёта. Зрачки тут-же запульсировали, настраивая резкость. А, после и вовсе перешли в ночной режим. Выпустив по стреле в три указанных цели и три, которые выбрала сама, доехав до следующей вышки, не стала дожидаться помощи и самостоятельно выбралась из ложемента. Внизу было так тихо, что я ненароком подумала, что меня тупо кинули. Сойдя на сочную траву полигона, обернулась и тут же столкнулась нос к носу с Бардом, в руках которого были мои стрелы с приметным красным оперением.

– Ну, как? – поинтересовалась я, давно вернув себе человеческое зрение.

– Шесть из шести, – произнёс он с придыханием. Выронив стрелы, схватил меня под коленки и принялся кружить, под одобрительный гомон остальных парней. Лишь Эйр

(Эрик, получивший от меня такое прозвище за то, что как только встал на крыло драконом, никогда не отказывал своим друзьям в просьбе прокатить их на себе с ветерком) не разделяя всеобщего веселья, кидал в мою сторону недовольные взгляды.

Стоит ли говорить, что дурной пример заразительный…

После моего полёта и парням захотелось полетать. Огонька добавили дружки «короля вечеринок», что устроили тотализатор, принимая ставки от собравшихся зевак.

После стихийного соревнования, уставшие, но довольные, мы вернулись к костру, и там Бард открыл нам тайну своего ника, вынув из-под бревна обычную гитару. Для себя решила, если услышу первые аккорды «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», зажму его в каком-нибудь тёмном углу и устрою допрос с пристрастием. Поскольку уверенность в том, что я встретила земляка, росла во мне с геометрической прогрессией. К сожалению, Бард выбрал произведение этого мира. Песня, очевидно, была в ходу, и парни принялись подпевать ему на припеве. Не теряя надежды, я вызвалась продолжить концерт, решив спеть пару русских романсов. Наиграв проигрыш композиции из кинофильма «Мы из будущего», взглянула Барда. Наблюдая за тем, как отвисает его челюсть, и начинают блестеть глаза от переизбытка чувств, не сдержав торжествующей улыбки, запела:

За всё спасибо, добрый друг

За то, что был ты вправду другом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом…

Заработав свою порцию оваций, затаилась, ожидая нужного момента. Он среагировал раньше, умыкнув меня, в то время, как парни, решив перекусить, рванули к накрытым столам.

– Ты землянка, – перешёл он на полу шёпот, стискивая меня в своих объятиях. – Как же я рад, что встретил тебя.

– Я тоже рада, – улыбнулась ему. – Ты откуда?

– Краснодар. А, ты?

– Из столицы нашей родины, – произнесла с грустью. – Давно ты здесь?

– Десять лет по местным меркам. А, ты?

– Чуть больше года. И, что, за всё это время ты не пытался попасть обратно?

– А, смысл? – усмехнулся Бард. – У меня там никого не осталось. На земле я был сиротой, а здесь обрёл семью.

– Ясно. А, вот у меня там дочь и родители остались. Поэтому, я не оставлю попыток вернуться, – призналась ему как на духу.

– Понимаю. Если бы меня в том мире держал такой якорь, то я бы точно нашёл возможность вернуться.

– Что тебе известно о порталах?

– Всё. В теории. Для построения тоннеля меж миров нужен огромный резерв.

– А, если это не проблема, – начало было я.

– Что голубки, ещё не проголодались?! – усмехнулся Шайлоо, полетев мимо нас.

– Ты, думаешь, он нас слышал? – напряглась я.

– Не думаю. Я бы его почуял.

– Почуял? – удивилась я, до этого не ощутив его внутреннего зверя.

– Я оборотень, – огорошил он меня. – Илбирс – снежный барс.

– Да, знаю я кто такие илбирсы, – отмахнулась я. – Так значит, вот каким даром тебя наделили местные боги.

– Отец мне сказал, что я всегда был оборотнем. Этот мир лишь пробудил мой дар.

– Ясно. Ну, я рада за тебя. Видно, тебе действительно повезло с опекуном, раз ты его называешь отцом.

– Нет, ты не поняла, – засмеялся Бард. – Так уж вышло, что мой отец из этого мира. Потому Мирта и притянула меня.

– Не мой случай. Я то, своих родителей знаю, – парировала я, тем не менее, задумавшись. И, было над чем…

В возрасте пяти лет мы с родителями пошли в поход с ночёвкой. Проводив вечернюю зорьку у разведённого костра, я словно выпала из реальности наблюдая, как живое пламя обретает черты то Сивки-Бурки, то раскидистого дерева, то Жар-Птицы. Сославшись на своё бурное воображение, не предала этому никакого значения, думая, что это видела только я. Но, позже, когда мама, уложив меня в спальный мешок, вышла из палатки, она произнесла странную фразу, которая зацепила меня так, что я помнила её дословно спустя много лет:

– Боюсь, что нам скоро придётся распрощаться с нашей девочкой. Её дар пробуждается, – было произнесено с такой мучительной грустью, что слёзы сами собой застилали глаза.

– Не переживай, – отозвался отец. – За двадцать лет успеешь нанянчиться.

Я ещё тогда подумала: «А, что будет через двадцать лет?». Со временем, случайно подслушанный разговор забылся и вспомнился, когда мне исполнилось двадцать пять. Тому сопутствовала попытка похитить меня средь белого дня. Помню, как обиделась тогда на Кольку. Влетев в квартиру, не сдерживая эмоций, рассказала ему о том, как отбивалась от двух амбалов. Так мало того, что не услышала от него слов утешения, ещё и получила в довесок неадекватную реакцию в виде вспышки ревности: «Ходишь, жопой перед мужиками крутишь, а потом ещё из себя невинную овечку строишь!» – было мне ответом. Я, тогда наспех собравшись, впервые уехала с дочерью к родителям, где приходила в себя пару дней, пока Николай сам не приехал за нами, прося прощение не только у меня, но и у моих родителей. После этого случая Алёнка часто оставалась ночевать у бабушки с дедушкой. Старики души не чаяли в своей внучке. Отец расщедрился настолько, что даже нанял дизайнера, чтобы тот превратил его кабинет в девичью горницу. Не скажу, что была обделена родительской любовью. И, всё же, мне хотелось больше: больше объятий; больше поддержки и похвалы; больше «мы любим тебя» и «как мы рады, что ты у нас есть». Возможно, именно дефицит родительского внимания толкнул меня в объятия Николая. Влюбилась в него как кошка, забеременев после первого же секса в своей жизни, в миг, из беззаботного детства запрыгнув во взрослую жизнь.

Хорошо так, уйдя в самоанализ своей земной жизни, вспоминая наши с отцом, отношения, пришла к выводу, что всю мою сознательную жизнь, он словно готовил меня к чему-то. Как дочь тренера по фехтованию и конному спорту, я не только с раннего детства научилась держать рапиру и отменно держаться в седле, но и успевала совмещать музыкальную школу с секцией по самбо. Даже моя беременность для него не являлась причиной отменять тренировки. Правда, с весомым послаблением на физические нагрузки. Мама же, наоборот, растила из меня юную леди. Как преподаватель этики и эстетики, от меня она требовала в разы больше, чем от своих учеников, называя их бестолковыми бездарями. В то время, как мои немногочисленные подруги трясли «булками» на дискотеках, я доводила до совершенства изгибы своего тела, оттачивая вальсы, менуэты и полонезы, не понимая, для чего мне вся эта древность. Но, у меня даже мысли не было ослушаться своих родителей. Правда, в десятом классе моя бунтарка всё же вылезла наружу. Так, в тайне от родителей, я стала брать уроки восточного танца и записалась на йогу, чтобы научиться контролировать тот гнев, что всё чаще требовал выхода. Знал бы Николай, сколько раз его жизнь висела на волоске, не выделывался бы так. Только мои медитации не давали ему стать жертвой преступления на бытовой почве.

ТАК МОЖЕТ БЫТЬ И ДЛЯ МЕНЯ ЭТОТ МИР НЕ ТАКОЙ УЖ И ЧУЖОЙ!!!

ГЛАВА 6. ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

Фразу Барда о том, что эта академия не про учёбу я вспоминала всю последующую неделю, когда вместо унылых лекций по истории Арагона и теории магических потоков, мой опекун развлекал аудиторию байками из жизни посла, в качестве которого он прослужил старому королю без малого пятьдесят лет.

Нинеэль Аркарьевна, не отставая от ректора, тоже вдалась в воспоминания. Так мы узнали: в каком платье она блистала на первом своём балу, будучи представленная королю эльфов – Лавиньету; в каком наряде она парила по паркету на первом осеннем балу и в чём соблазняла первого советника государя, который впоследствии стал её мужем. Свой рассказ она сопровождала наглядным примером, показывая танцевальные па, вызывая к доске приглянувшихся ей студентов. Надо было видеть лица парней. Лимонные физиономии и закатанные к потолку глаза боевиков – отдельная песня.

– Что ты, права богу как девственник! Обхвати меня покрепче! – разнеслось по огромной аудитории, выстроенной по принципу амфитеатра, вынуждая меня поперхнуться смехом. Бедный бытовик, от стыда пошёл серой поволокой. – Ну, что за адепт слабый пошёл, – помахала Нинеэль рукой, отгоняя от своего лица дымку, – так и норовит свалить в туман, – выдала она сокрушаясь, и зал взорвался истерическим хохотом.

– Иди уже, чудо моё! – подтолкнула она парня к партам. – Сама виновата. Надо было боевика выбирать. Аглая, солнышко, – неожиданно обратилась ко мне эльфийка, – позволь одолжить одного из твоих молодцов?

ВОТ ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ! КАК ТАК МОЖНО СТАВИТЬ СТУДЕНТОВ В НЕЛОВКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ!

Так и хотелось сделать движение рука/лицо, чтобы скрыться от всего мира. Удивительно, но парни не казались недовольными. Наоборот. Всем видом, выражали мне сочувствие.

– Они – не моя собственность! – выдавила улыбку, на которую только и была способна в данной ситуации, обмозговывая, как бы так ответить, чтобы не обидеть. Мне ведь здесь ещё учиться. – Вам не нужно спрашивать разрешение у кого-бы то ни было. Сейчас в аудитории – Вы – властительница умов и судеб! – выдала я.

– Хорошо щебечешь, пташка! – расцвела Нинеэль. – Учитесь бездари, – обратилась она к остальным. А, я уже попы своей не чувствовала, сидя долгое время сжав «булки» под косыми взглядами завистниц из других групп. И, только Рута, что сейчас сидела по левую руку от меня, грела и поддерживала своей добротой и наивностью.

Уж не знаю, как так вышло, но позывной «Шило», придуманный Эриком, не прижился. Зато «Птаха» стало моим вторым именем. И, теперь даже профессора без всякого зазрения совести использовали мой ник вместо имени.

Не смотря на внешнюю легкомысленность учебного процесса, я старалась подчерпнуть нужную мне информацию, и в отличие от других адептов, вела тетрадь, куда записывала то, что мне казалось интересным. Но, так было не со всеми предметами…

Физподготовка – вот где нам приходилось выкладываться на все сто процентов. Аскарий, который, требовал обращаться к нему исключительно «тренер», мог часами гонять нас по полигону для головастиков. Спросите, причём тут головастики. Да, всё потому, что поперёк поля пролегала полоса препятствий в виде бассейнов с галькой, песком, не высыхающей грязью, болотной жижей и резервуаром с водой, имитирующем горную реку с бурным течением.

После первой такой тренировки, снимая в раздевалке берцы, была удивлена, обнаружив стельки, равномерно покрытые слоем грязи толщиной с мизинец.

Вот кто действительно вселял в нас ужас, так это наг Тархан Акунович – магистр зельеварения, спец по ядам и антидотам. Не любитель разглагольствовать, на первом же занятии дал нам задание изготовить сыворотку, сбивающую со следа оборотня.

Надо, ли говорить, что у многих получилось не то, от слова совсем. И, как итог, наша группа в полном составе отправилась в медпункт, чтобы успеть до обеда, вернуть носу нюх, а языку вкус.

Уплетая жаркое за обе щёки, чуть не поперхнулась, увидев как к нашему столу приближается младший братец нашего тренера.

– Приятного аппетита, школяры! – растолкал он парней, усаживаясь на скамью. – Как дела, птаха?! Всё путём?! – подмигнул он мне.

– Не жалуюсь, – насупилась я под настороженные взгляды парней.

– Не пыхтите, – усмехнулся он. Я к вам по делу. Вы же знаете, что на шестой день недели намечено официальное начало учебного года. Академия будет вынуждена принимать и развлекать гостей. Основную часть, я, конечно, беру на себя. Но, по традиции, в концерте принимают участие первокурсники. С каждой группы по три номера.

– ЧТО? КАКОЙ КОНЦЕРТ? КАКИЕ НОМЕРА? – завопили парни.

– ДА УСПОКОЙТЕСЬ ЖЕ ВЫ! – рявкнула я, призывая к порядку. И, сама удивилась тому, как слажено мальчишки словили тишину, уставившись на меня как на спасательный круг. – Тревер, ты это сейчас серьёзно? – обратилась к «королю вечеринок»? Сегодня уже середина недели. Как можно что-то подготовить за столь короткий срок?

– Ну, уж изловчитесь, – усмехнулся гад, выбираясь из-за стола, оставляя нас в полном загрузе.

– Вот сволочь! Весь аппетит перебил! – бросил Раш вилку, что с лязгом ударилась о мельхиоровую тарелку.

После обеда я решила проверить полученную информацию, для чего и отправилась в кабинет к ректору.

– Это чистейшая правда! – подтвердил опекун. – Странно, что вас не предупредили об этом ещё неделю тому назад.

– Видимо, хотели сделать сюрприз!

– Сарказм тебе не к лицу, – не одобрил моего состояния Гарфилд.

– И, что нам теперь делать? Что будет, если мы не выступим?

– Вы не получите проходной бал за связь с общественностью.

– И, кто же его ставит?

– Комиссия попечителей, которая присутствует на всех торжествах, проводимых в академии.

– Ясно. Где обычно проходят все приёмы?

– В бальной зале академии.

– И, что посоветуете? – упала духом, уже представляя лица своих парней, когда они услышат от меня плохую новость.

– Вы же боевики. Вот и делайте ставку на то, что умеете. Петь и, тем более танцевать вас никто не просит, – улыбнулся мне Гарфилд.

«И, почему мне всегда так легко в его присутствии? Улыбнётся, разгладит свои морщины, что глубоко залегли меж густых бровей, и словно солнышко из-за тучек выглянуло».

От осенившей меня идеи, я расплылась в довольной улыбке. Осталось уточнить, возможно ли её осуществить.

– А, что бы ответил ректор академии на предложение провести церемонию открытия нового учебного года на свежем воздухе? – замерла я в ожидании вердикта.

– В этом году небывало большой поток поступающий, – задумчиво закивал он головой, покачиваясь в кресле. – Так, что от твоей идеи все только останутся в выигрыше. Традиции традициями, а безопасность учеников и гостей, прежде всего, – озвучил Гарфилд основную версию смены локации, словно пробуя её на правдоподобность. И, судя по лицу, остался ей доволен.

– Я или Вы огорчите нашего «короля вечеринок» о переносе места торжества? – усмехнулась, представив озадаченное лицо ирлинга.

– Пожалуй, я, – отразил он мою усмешку. А, глаза так и полыхнули азартом.

– Обожаю, – чмокнула его в лобешник, – Ну, тогда я полетела. Надо обрадовать парней хорошей новостью, – выпалила на одном дыхании, и вылетела из кабинета.

– Лети, лети, птаха! – догнало меня в приёмной.

«Всё-таки, как быстро вернулась Треверу ответка за мелкую пакость. С кармой шутки плохи!», – рассуждала я, несясь по открытой галереи, к парням, что ожидали меня во дворе у фонтана. Увидев мою довольную физиономию, они облегчённо выдохнули. А, когда я поделилась с ними своей идеей, затеяли спор, кто из них будет представлять группу. Спор разрешили три соломинки, что оказались длиннее остальных. Так, представителями от боевиков стали: Эргейль, Ойэйэл и Раш. Ойэйэл предложил поучаствовать Норду. Владея стихией земли, объединившись с водником, они пообещали возвести точную копию здания академии в миниатюре. Благо на полосе препятствий нашего «лягушатника» и воды и песка было предостаточно. Эргейль, как представитель расы непревзойдённых лучников, решил продемонстрировать навыки своего народа, для чего тут же побежал в конюшню, выбирать себе конягу. Наш менталист Раш решил работать головой. А, точнее сказать силой мысли, заставив всех присутствующих увидеть родину драконов с высоты птичьего полёта.

Вполне довольные собой, мы отправились на полигон. Парни решили со всем усердием взяться за мои боевые навыки. Я не спешила их обламывать. Им не к чему знать о том, что их сокурсница целый год оттачивала навыки стрельбы и рукопашного боя в лесах Арагона, примкнув к отряду оборотней.

Взмыленная, но вполне довольная собой, и жизнь в целом, я еле поднялась на свой этаж. И, была неприятно удивлена, встретив у своей двери Тревера.

– Ну, что надумала, птаха?! Давай делись! – на удивление легко произнёс ирлинг, задорно улыбнувшись.

– А, до завтра не ждёт? – взмолилась я.

– Не-а! – оскалил он клыки, довольно улыбнувшись.

– Ну, проходи, – впустила его с гостиную.

Коротко изложив Треверу своё видение, дала пару советов по оформлению сцены и зала, предложив возвести сцену-раковину, с хорошей акустикой и ступенчатые трибуны. Такая себе, совдеповская концертная площадка. Правда, габаритами побольше.

– Я тебя понял, – остался доволен Тревер. – А, ты, оказывается, хорошо соображаешь. Могли, бы объединить усилия. С тебя идеи, с меня воплощение.

– Я подумаю, – ответила ему, выпроваживая за дверь, даже не скрывая своей зевоты.

– Спокойной ночи, птаха! – донеслось из коридора.

«Птаха, птаха. У меня, вообще-то и имя имеется!», – пробухтела себе под нос, понимая, что сил на душ просто нет.

Наступивший день прошёл на удивление спокойно. Вечером наша команда была удостоена честью первой опробовать и площадку, и турнирное поле. Оказалось, что не только наш эльф решил блеснуть владением лука, но и его собратья с других факультетов. Так, что выступление переросло в соревнование. А, где соревнование, там и ставки, которые тут же принялись собирать рыжие близнецы.

* * *

Шестой день недели, как и седьмой день – день Мирты, был свободным от учёбы. А, посему, я решила отсыпаться до обеда. Ну, какой тут…

Часы на главной башне академии не пробили и девяти, когда меня нагло растормошили.

– Рута, я тебя прибью, – прохрипела, пытаясь скрыться от неё под подушкой.

– Сперва, помоги подруге, а потом прибивай, – донеслось с обидой в голосе.

– Ну, что у тебя произошло? – повернулась к ней, с трудом поднимая веки.

– Вот! – прокрутилась она вокруг своей оси, демонстрируя на себе какую-то древнюю ветошь из пожелтевших кружев.

– Что это на тебе? – села я, уставившись на безобразие с запахом нафталина.

– Мама прислала своё подвенечное платье, – ответила подруга, чуть ли не рыдая.

– Ну, что ты так расстроилась. Ты же мне сама говорила, что работая в лавке, успела скопить достаточно денег на приличное платье.

– Говорила, – шмыгнула она носом. – Но, теперь, если я одену другое платье, то боюсь, что моя мама обидеться на меня.

– Так, сядь, – похлопала по одеялу, – и успокойся. – Мы же уже знаем, что моя магия на тебе держится двенадцать часов?

– Да, – всхлипнула Рута.

– Ну, вот. Так, что расслабься до обеда. А, по приходу из столовой, примемся за сборы. Договорились? Обещаю, что сделаю из этого г… старья, конфетку.

– Чтобы я без тебя делала, – обняла меня Рута, и окрылённая выпорхнула из моей комнаты. После такого всплеска эмоций о сне и речи не шло. Вдоволь наглядевшись на узоры балдахина, пыхтя, как паровоз, выбралась из-под одеяла и отправилась в душ.

После завтрака с подозрительно притихшими парнями, предложила Руте прогуляться по оранжерее. Предчувствие чего-то нехорошего нарастало во мне словно снежный ком. Прислушиваясь к себе, понимала, что это вовсе не из-за волнения за парней. В этом крылось нечто другое. Словно тоска, и сопутствующая ей апатия засели занозой в моей груди. Сославшись на накопившуюся усталость и тоску о доме, я старалась отвлечься от мыслей, всеми доступными мне путями: нюхала цветы и поддерживала в тонусе словесный понос подруги, пока наше уединение не прервали…

– Вот вы где! – запыхавшись произнесла Нинеэль Аркарьевна. – Гуляют они здесь. А, ну живо переодеваться. Через полчаса общее построение на площади у курантов.

– Как через полчаса? – произнесли мы в унисон. – Концерт же в шесть?

– Правильно! А, гостей, кто встречать будет? Хард лесной (леший по земному).

Вот когда я пожалела, что не обладаю магией телепортации. Несколько раз чуть не рухнув на лестнице, мы залетели в свои апартаменты. Пока Рута надевала мамино платье, я представила на себе платье «А» силуэта из алого атласа с корсетом, что приподнял грудь, красиво заполнившую закруглённый квадрат в меру глубокого декольте. На лифе золотыми нитями изобразила эмблему боевиков – дракона и пантеру, сцепившихся в схватке, заключённых в круг. Покрутившись перед зеркалом, осталась довольна своим нарядом, и, создавая на ходу алые лодочки на устойчивом сем сантиметровом каблуке, пролетев через гостиную, влетела в комнату подруги. Встав за её спиной, представила на себе это старое платье в его первозданной красоте. Дорастив подол (всё-таки Рута ростом пошла в отца) и двойной волан, декорирующий «V»– образный вырез, прикрыв тем самым мясистые плечи и неприглядные подмышки, обозначила линию талии атласной лентой в тон платья цвета айвори. Справившись с нарядом, закрутила белокурые пряди в аккуратные локоны, и скомандовала подруге, что ещё находилась в процессе ловли своей челюсти, «На выход».

Прибежав на построение, мы заняли место в задних рядах своих групп. И, если подруга была расстроена тем фактом, что весь обзор на площадь и входную арку ей перекрыли одногруппники, то я же наоборот, была рада такому положению дел. Хотя и тут не осталась без внимания.

– Варежку захлопни, – шикнула на оскалившегося Шайлоо, что попытался отвесить комплимент, при этом, лыбясь во все свои тридцать четыре зуба. Всё-таки мальчики, они такие, мальчики.

Взглянув на помост с кафедрой, по озадаченному лицу опекуна, поняла, что что-то пошло не по плану. Прибывший Аскарий, что-то сообщил ректору на ухо, отчего тот потемнел лицом. Но, собравшись, подошёл к местной аналогии микрофона и объявил об открытии нового учебного года. Он говорил и говорил. А, его речь то и дело прерывалась паузами, что заполняли овации. Однако, я уже не была частью всеобщего торжества. Предчувствия, что мучали меня полдня, накатили так резко, словно мне дали под дых. Отчего я нервно выдохнула.

– Птаха, ты в порядке? – спросил Эрик, неожиданно оказавшись возле меня.

– В порядке, – перевела дыхание, выдавив улыбку. – Это всё от волнения.

– Не переживай малышка, – пророкотал Ойэйэл, – мы не подведём.

– Да я и не сомневаюсь, – улыбнулась зелёному здоровяку.

Когда Стерринг закончил свою речь, не забыв похвастаться диковинкой в виде единственной девушки на боевом факультете, первокурсникам было разрешено разойтись, чтобы сопроводить своих родителей до выделенного для них сектора на трибунах, я направилась к опекуну, чтобы узнать причины его расстройства.

– Ректор, в чём дело?

– А, что тебя так взволновало, Аглаюшка? Ничего страшного не произошло.

– Ой, ну кому Вы это говорите, – сморщила я носик, всем видом демонстрируя непереносимость лжи.

– Представители комитета попечителей задерживаются, – признался он, тяжело вздохнув.

– Тоже мне невидаль, – отмахнулась я. – Ну, подумаешь, задерживаются. Даже если и вовсе, не прибудут, это не повод отменять праздник. Оглянитесь вокруг, как все радуются встречи. Такое ощущение, что родных год не видели. А, прошло то всего ничего – две недели.

– Тебе грустно оттого, что среди них нет твоей семьи? – это был удар ниже пояса.

– Да, наверное, – собрала я всю волю в кулак, удержав нахлынувшие слёзы. – Ладно, пойду, найду парней, – поспешила смешаться с толпой, наспех смахнув солёную дезертиршу с щеки.

Концерт было решено начать, как планировалось, в шесть вечера. Тревер, одетый во фрак, выступил в роли ведущего. В роли его соведущей выступила эльфийка с пятого курса. Одетая в белоснежное платье, икрящееся россыпью страз, она выигрышно блистала на фоне «короля». Надо отдать должное Треверу, он умело распланировал концерт. Начав с любителей поэзии и фокусников. Зрителям зашёл наш номер с песочным замком. Ректор, обойдя миниатюру академии со всех сторон, так был восхищён тонкой работой парней, что погрузив фигуру в стазис, поручил двум пятикурсникам, владеющим левитацией, установить песочный замок в центральном холе академии.

Дальше, больше. Настало время состязаний. Сперва, на ринге схлестнулись фехтовальщики, наблюдая за которыми я поняла, что моя техника куда выигрышнее. Знала бы, могла бы и поучаствовать. Затем схлестнулись драконы. Красный и зелёный парили над полигоном, демонстрируя в небе фигуры высшего пилотажа. Когда, же дело дошло до состязания лучников, «прогретая» толпа ликовала, в то время, как лисы продолжали пополнять банк новыми ставками. Наш Эргейль вышел победителем. А, мы пополнили свои кошельки десятью золотыми. Когда же настал черёд Раша, Тревер перегородил ему путь на сцену.