Текст книги "Возвращайся, сделав круг (СИ)"

Автор книги: Ирина Тигиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Встретят?..– не поняла я и замолчала, увидев что-то мерцавшее меж камней. Послышалось приглушённое рычание, и я пробормотала:

– Собака Баскервилей?..

– Две истории,– хитро прищурился лис.– Про Изумрудный город и про эту… собаку. Как только распрощаемся с кузнецом, расскажешь!

– Хорошо…– рассеянно пообещала я, не сводя глаз с приближавшегося светящегося пятна.

Против ожиданий, это была не разрисованная фосфором морда гигантского пса, а фонарь, подвешенный к хвосту зверюги, при виде которой мне захотелось спрятаться за спину Дэйки. Каждый раз, сталкиваясь с новым представителем этого мира, думаю, что меня уже ничем не напугаешь и не удивишь. И каждый раз новое "столкновение" убеждает в обратном. Возникшее перед нами чудо сильно смахивало на Цербера, правда, имело только одну голову. Из оскаленной пасти, глаз и ушей вырывалось пламя. И, когда зверь рычал, сквозь вздымавшуюся на груди чёрную шерсть тоже проступал огонь. Камикадзе зашипел, но Дэйки и ухом не повёл, а Иошинори-сама спокойно проговорил:

– Отведи нас к твоему хозяину, Якэй[3].

Пёс угрожающе рыкнул, пыхнул пламенем, но тут же развернулся и потрусил по каменистой тропе.

– Он действительно отведёт нас к кузнецу?– шёпотом спросила я.

– Почему ты шепчешь?– передразнивая, лис тоже понизил голос.– Здесь бояться нечего. Якэй – страж и глаза Тецуо. Нежеланный гость его не минует. Конечно, к нам это не относится.

Мы прошли совсем немного, но местность вдруг изменилась, точно мы переступили невидимую черту, отделявшую от иной реальности. Скалы почернели, по ним струйками стекала лава, воздух казался раскалённым. И я поняла, зачем нужен был провожатый. Всё вокруг окутала мгла, превратившая ранний вечер в сумерки. Если бы не фонарь на хвосте Якэя, найти дорогу было бы невозможно. Густой стлавшийся понизу туман поднимался чуть не до колен, и я едва не вскрикнула, когда, сделав очередной шаг, оказалась по щиколотку в воде. Дэйки прыснул.

– Откуда вода?– не поверила я.

– Здесь собраны все стихии: воздух, земля, огонь и – вода. Эти владения кузнецу подарил отец Иошинори-сама – за верную службу. Разве не видела, мы пересекли барьер, отделяющий жилище кузнеца от остального мира?

– Какой ещё барьер?

Лис покачал головой.

– С тобой точно что-то не так. Как можно было его не заметить? Он расступился перед Якэем, и мы прошли за стражем через образовавшийся проход.

Вот почему местность так резко изменилась – мы в самом деле переступили черту. Но невидимой она была только для меня…

– Я сам был здесь лишь однажды,– продолжал Дэйки.– Но место производит незабываемое впечатление.

– Да уж, куда до него Изумрудному Городу…– проворчала я.

Ноги по щиколотку в скрытой туманом воде, тихое шипение раскалённой лавы, сползающей по склонам скал в невидимое озеро и мигающий впереди фонарь на хвосте местного "Цербера". Но вот фонарь остановился, и до меня донёсся звук металла, ударяющегося о металл. Мы подошли ко входу в гигантскую пещеру, в глубине которой горел огонь. Стук внезапно прекратился, что-то двинулось к нам из полумрака. Адский пёс издал радостный визг и бросился навстречу неведомому существу. В свете фонаря я рассмотрела исполинскую фигуру, скрытое под капюшоном лицо и… четыре руки… Две потрепали по загривку ластящееся чудовище, две другие отцепили от его хвоста фонарь. Не сразу поняла, что, стиснув лапу Дэйки, прижалась к нему всем телом.

– Это и есть Тецуо?..

Лис тут же меня обнял и лукаво фыркнул:

– Держись ближе ко мне, Момо, и он тебя не тронет!

Остановившись у порога пещеры, кузнец опустился на колени и низким хрипловатым голосом произнёс:

– Я ждал тебя, господин. Добро пожаловать в скромное жилище твоего слуги.

Мы вошли в пещеру. Иошинори-сама – царственно, Дэйки – поддерживая меня, Камикадзе – принюхиваясь, я – спотыкаясь. Пещера была скорее кузницей, чем "жилищем". Пылающий очаг, огромная наковальня, молот, по сравнению с которым Мьёльнир Тора[4] показался бы игрушкой, вдоль стен – очень смахивающие на кости предметы самых разнообразных размеров и форм.

– Это…

– Останки ёкаев и кайдзю,– подсказал Дэйки.

Его лапа по-прежнему крепко обвивала мою талию. Я было хотела отстранится, но тут Тецуо поднял голову, отсвет огня упал на его лицо, и, охнув, я прижалась к лису теснее. Из-под капюшона смотрели глаза рептилии. Коричневая, похожая на черепашью кожа, толстые губы и ноздри едва обозначенного носа. Но кузнец тотчас опустил голову и, исчезнув за ближайшим каменным выступом, вернулся, держа в руках с виду ничем не примечательный меч и длинную трость. Снова опустившись на колени, он протянул меч Иошинори-сама. Тот взял его в руки, вынул из ножен… и меч будто ожил. Издав звук, похожий на биение сердца, полыхнул ярко-синим огнём и потух.

– Он признал тебя, господин,– тихо произнёс кузнец.

Вложив меч обратно в ножны, Иошинори-сама прикрепил его к поясу. Тецуо осторожно покосился на меня.

– Я выполнил и другое твоё поручение, господин.

Ёкай величественно кивнул, и кузнец, поднявшись с колен, направился ко мне. Я наконец отлепилась от Дэйки – вовремя, чтобы остановить странное существо от колепреклонения передо мной.

– Что ты делаешь, не нужно!

Кузнец остановился, явно удивлённый, и я рассмотрела трость, которую он держал в руке.

– Невозможно…– ошеломлённо повернулась к Иошинори-сама.– Разве она не сгорела?..

Это была ветка, подаренная мне деревом-вампиром, оставшаяся в горящих развалинах "замка" ао-ниобо.

– Нет,– коротко ответил ёкай.

– Но как…

– Сейчас не время,– Дэйки легко ткнул меня в бок.– Просто прими её.

Избегая смотреть на лицо Тецуо, я стиснула поданную им трость. Концы были окованы, но она осталась лёгкой, как прежде.

– Спасибо…

Кузнец поклонился и отступил в тень.

– Для меня будет честью, если ты и твои спутники проведёте ночь под моим кровом, господин.

Скользнувший по мне взгляд чёрных глаз, и ещё один царственный кивок.

Потрескивающий огонь, невероятно вкусная похлёбка, попробовать которую я поначалу согласилась только из вежливости, мягкие шкуры, на которых мне предстояло спать. Гостеприимство кузнеца было впечатляющим и трогательным. Я довольно быстро привыкла к его странному лицу и четырём рукам, а, когда из-под длинной накидки выскользнул хвост ящерицы, даже не поморщилась. Цербер-Якэй, дремавший в углу, уже нисколько меня не пугал. Камикадзе, выпив два яйца – теперь Дэйки всегда носил несколько штук в узле – расположился на моих коленях, довольно урча. В общем, вечер оказался неожиданно приятным. Правда, Иошинори-сама, не притронувшийся к похлёбке, произнёс с десяток слов от силы. Но, когда к делу подключился Дэйки, разговор стал оживлённее.

– Я ошибаюсь, или ты действительно усилил барьер вокруг своего жилища, Тецуо-сама?– поинтересовался он.

– Кайдзю пытались проникнуть ко мне не так давно. Я счёл это случайностью, но потом…– рептилевидные глаза кузнеца утремились к Иошинори-сама.– Я видел её сквозь барьер, господин. Понимая, что не может проникнуть внутрь, она приняла соблазнительный облик и молила её впустить. Не знаю, что ей было нужно от твоего бедного слуги, но, думаю, она ищет тебя.

– Кто?– шёпотом спросила я Дэйки.

– Приспешница Ракурая, Шай…– но сразу замолчал под взглядом ёкая.

– Остерегайся, господин,– добавил Тецуо.– Вероятно, твой недруг стоит за её спиной.

Кузнец вдруг посмотрел на меня и, вздохнув, поспешно опустил глаза. Я покосилась на ёкая. Но тот лишь невозмутимо объявил, что всем пора отдохнуть. Дэйки тотчас занялся приготовлением "постелей", а я попросила Тецуо согреть мне немного воды.

– Если для ванны, можешь искупаться в озере, госпожа,– учтиво проговорил кузнец.

– Я не госпожа. Зови меня Мо… Аими. В озере – перед входом в пещеру? Покажешь, где лучше всего войти в воду?

По лицу кузнеца мелькнуло удивление, он неуверенно обернулся к Иошинори-сама. Тот коротко кивнул, и Тецуо склонил голову.

– Следуй за мной, госпожа.

Подмигнув Дэйки, не сводившему с меня недоумевающего взгляда, я подхватила полотенце и заторопилась вслед за кузнецом.

– Ещё толком не поблагодарила тебя за трость. Она окована обычным металлом?

– Нет,– Тецуо явно избегал на меня смотреть.– Для твоей дзё[5] я использовал тот же материал, что и для меча господина. По его распоряжению.

– Но я – всего лишь человек,– фраза вырвалась у меня сама собой.– То есть… в моих руках палка вряд ли полыхнёт синим светом, как меч Иошинори-сама.

– В любом случае она защитит тебя лучше, чем обычная… палка.

– Даже от этой… кем бы она ни была, которую ты видел за барьером?

Мне казалось, переход от оружия к теме, ради которой я, собственно, попросила кузнеца меня сопровождать, удался ловко. Но Тецуо напрягся, будто я спросила, есть ли у него внебрачные дети. Я притворилась, что ничего не заметила.

– Кто она? Ты посмотрел на меня, когда упомянул о ней. Почему?

– Не думаю, что я смею ответить на этот вопрос,– сдержанно проговорил кузнец.– Войти в воду лучше всего…

– Мне тоже нужно её остерегаться?

Мы уже стояли у выхода из пещеры, и Тецуо наконец поднял на меня глаза. Странно, что моей первой реакцией на его внешность было отвращение. И я совсем не обратила внимания на спокойное достоинство и ум, которые излучало его некрасивое лицо.

– Да, тебе нужно её остерегаться. Дзё от неё не защитит, это под силу только господину. И, уверен, он это сделает. Войти в воду лучше всего здесь,– одна из рук указала мне под ноги.– За тем каменным порогом дно уходит, а вода становится слишком горячей. Поэтому заплывать за него не следует.

Он поклонился, собираясь уйти.

– Спасибо, Тецуо-сама,– тихо проговорила я.

Черепашьи черты смягчились, будто он пытался улыбнуться. Я нерешительно мяла в руках полотенце. Так много вопросов, которые так хотелось задать… Конечно, есть Дэйки, но знает ли он о таинственной особе всё, что явно известно кузнецу?

– Можно ещё спросить… Кто она вообще?

Почти улыбка Тецуо погасла.

– Древний демон коварства и лжи,– и, точно опасаясь следующего вопроса, заторопился прочь.

Вздохнув, я сбросила одежду и вошла в воду. Ощущение, будто паришь в горячем тумане… в окружении извергающихся вулканов. Дэйки прав, место в самом деле оставляет незабываемое впечатление…

– Настолько не хочешь видеть меня в озере рядом с собой, что теперь не смею даже проводить тебя к нему?!

От неожиданности я чуть не захлебнулась, окунувшись с головой в воду.

– Д-дэйки…

Лис стоял на пороге пещеры, скрестив лапы.

– Господин решит, ты избегаешь меня, потому что… Я и так старался, чтобы…– он вдруг злобно фыркнул и, развернувшись, двинулся обратно в пещеру.

– Дэйки!– забывшись, я чуть не выскочила из воды.– Не уходи! При чём здесь ты?

Лис остановился.

– Почему ты попросила кузнеца проводить тебя?

– Может, потому что это – его дом, и он лучше знает местные воды?

На мгновение лис прижал к голове уши – признак сознания вины, но тут же вернул себе оскорблённый вид.

– И это – единственная причина?

– Нет,– призналась я.– Ещё хотела спросить его об этой Шай…, пытавшейся пробраться сквозь барьер. Разве не видел, как странно он посмотрел на меня, когда заговорил о ней?

Теперь Дэйки не только прижал уши, но и втянул голову в плечи, виновато протянув:

– Момо…

– Кстати, можешь ко мне присоединиться,– великодушно предложила я.

Стлавшийся над водой туман был настолько густым, что просто ничего не будет видно.

– Правда?

Я едва успела отвернуться – с такой скоростью лис освободился от одежды. Секунда – и из воды рядом со мной вынырнула его голова, а тут же ставшее человеческим лицо расплылось в улыбке.

– Доволен?– хмыкнула я.– И что теперь?

– Ничего. Хочешь что-то предложить?

– Хочу,– я чуть отодвинулась, Дэйки покачивался в воде слишком уж близко.– Хочу, чтобы ты рассказал об этой… Чему, собственно, так радуешься?

В глазах Дэйки плясали бесенята, казалось, он едва сдерживается от смеха.

– Ничему,– он всё-таки хихикнул.– Ты пустила меня в воду потому что туман?

– Если сейчас скажешь, что можешь сквозь него видеть, дёрну тебя за волосы, честное слово!

– Я не против.

На мгновение уйдя под воду, Дэйки вынырнул настолько близко, что его нога задела мою, наши глаза встретились… и мне вдруг впервые пришло в голову, что шутливые заигрывания лиса, ставшие неотъемлемой частью нашего общения в последнее время, могли быть не только… шуткой. Чувствуя, как краска заливает лицо, я брызнула на него водой и, стараясь скрыть смятение, рассмеялась.

– Вот поэтому это – первый и последний раз, когда ты купаешься вместе со мной.

– Почему?– удивился он.– Я ведь ничего не сделал! И не стал бы… пока господин поблизости.

Я снова чуть не захлебнулась, Дэйки подхватил меня за плечи.

– Ты что, Момо?

С плеча его ладонь скользнула к моей щеке, но я тут же вырвалась.

– Мне слишком жарко, пора выходить. Ты – первый!

– Мы ведь только зашли… и ты хотела, чтобы я о чём-то рассказал.

Но я состроила строгое лицо, и лис, вздохнув, повиновался.

Ещё ни разу не испытывала такой неловкости, как сейчас, возвращаясь в пещеру. Казалось, взгляд Иошинори-сама пронзил меня насквозь, хотя на самом деле ёкай едва глянул в мою сторону. Дэйки, вернувший себе лисий вид, вёл себя как ни в чём не бывало. И, следя за тем, как он возится с узлом, я устыдилась, что придала его "заигрываниям" такое значение. Конечно, это был флирт, но флирт безобидный. А я отреагировала так, будто лис предложил вынашивать его детей. Он вдруг обернулся и, поймав мой взгляд, хитро прищурился.

– Вспомнила, что хотела спросить?

– Я и не забывала,– растянувшись на приготовленной шкуре, погладила подобравшегося ко мне Камикадзе.– Спокойной ночи!

[1] Хакама – традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку. У мужчин х. крепятся на бёдрах, у женщин – на талии.

[2] Юдзё – досл. «женщина для удовольствий», собирательное название проституток и куртизанок (но не гейш), существовавших на протяжении всей японской истории.

[3] Якэй – яп. ночной сторож.

[4] Мьёльнир (др.-сканд. «сокрушитель») – в германо-скандинавской мифологии молот бога грома Тора, настолько тяжёлый, что никто, кроме Тора, не мог его поднять.

[5] Дзё – яп. посох, трость, палка. Деревянное оружие, представляюще собой палку-шест.

Глава 13

Всё-таки странно просыпаться не под щебет птиц, а под тихое шипение остывающей лавы. Я потянулась, открыла глаза… В пещере – никого, кроме меня и Камикадзе. Увидев, что не сплю, зверёк требовательно ткнулся носом мне в щёку, и я торопливо выскользнула из шкур – он проголодался. Только расколола яйцо, когда в пещеру вплыл Иошинори-сама.

– Доброе утро,– приветливо улыбнулась я.

Ёкай величественно кивнул.

– Спасибо за палку… дзё,– я скосила глаза в угол, где оставила изделие Тецуо.– Ты в самом деле вернулся к развалинам, чтобы её найти?

– Дзюбокко редко приносит дары добровольно. Оставлять один из них праху – неразумно.

– Согласна. Всё-таки палка… дзё помогла мне отбиться от ао-ниобо. Правда, потом я её выронила… Но от особы, о которой говорил Тецуо, она ведь не защитит?

– Тебе вообще не придётся её использовать, пока я рядом,– спокойно заявил ёкай.

В голосе ни бахвальства, ни высокомерия, ни заботливости – простая констатация факта. Но я расплылась в глупейшей из улыбок и едва сдержалась, чтобы не выругаться, когда в пещеру ввалились ручной "Цербер", кузнец и Дэйки. Камикадзе, видимо, заподозрив угрозу своему завтраку, взъерошил шёрстку и расправился с яйцом с такой скоростью, что я только хлопнула глазами. Дэйки, проворчав, что дольше меня спят только змеи, принялся утрамбовывать узел. Вздохнув, я поднялась на ноги. Быстрый утренний туалет, завтрак и вот мы уже покидаем гостеприимную пещеру. Ёкай и Дэйки в сопровождении Якэя двинулись вперёд, а я вежливо поклонилась хозяину – несколько дней подряд Дэйки обучал меня поклонам до боли в спине.

– Спасибо, Тецуо-сама.

Кузнец явно смутился и возразил:

– Тебе не за что благодарить меня. Я – слуга Иошинори-сама и его избранницы.

Краска бросилась мне в лицо, я даже выпала из учтивой "стойки" со сложенными впереди руками и слегка склонённой головой.

– Я… с чего ты… Мы всего лишь…

– Момо!– раздался голос Дэйки.– То есть… Аими-сан! Поторопись!

– Пусть опасность тебя минует, госпожа,– учтиво поклонился кузнец.

И я, стушевавшись окончательно, развернулась и зашлёпала по воде вслед за "избравшим" меня и его слугой. Паривший над головой Камикадзе издал воинственный клич и шлёпнулся мне на руки. Я с готовностью прижала его к груди, жалея, что не могу спрятать за тельцем зверька пылающее лицо.

– Что с тобой?– тут же привязался Дэйки.– Уже выбилась из сил?

– Хочешь меня понести?– огрызнулась я.

Но лис только покосился на Иошинори-сама, дёрнул ушами и, к моему удивлению, промолчал.

И снова вокруг сомкнулся лес, а воздух наполнился птичьим щебетом и шелестом ветра. Но, даже когда суровые скалы и проводивший нас до самой их границы Якэй остались далеко позади, слова кузнеца продолжали разъедать моё сознание. "Иошинори-сама и его избранница" – какое нелепое сочетание… У Иошинори-сама не может быть "избранницы" в полном смысле этого слова. Когда-нибудь он, вероятно, найдёт себе пару для продолжения рода – такую же чистокровную, как и он сам, мэсу-ёкай[1]. И это – единственный вид "избранницы", возможный в его случае. Ему чужды привязанности, не говоря о более глубоких чувствах. По идее, кузнец, служивший своему господину на протяжении столетий, должен был бы это знать и не озвучивать бредовых измышлений, способных настолько выбить из колеи меня… Конечно, никому не известна истинная причина заботы царственного Иошинори-сама о «всего лишь человеке», но предположить, что я – его избранница?!

– Ты не заболела, Момо?– Дэйки легонько толкнул меня плечом.– Или господин заразил тебя молчаливостью?

Я растерянно заморгала, возвращаясь из хаоса беспорядочных мыслей в "здесь и сейчас". Лис подозрительно вглядывался в моё лицо, и я почувствовала, что краснею. Нет, оставаться в этом мире дольше мне противопоказано. Нужно наконец набраться смелости и спросить ёкая, сколько ещё он будет нуждаться в моих "услугах".  Чем скорее вернусь домой, тем быстрее удастся стереть из памяти всё об этом мире. Всё и всех. Взгляд упал на мирно посапывающего в моих руках Камикадзе, и на глаза навернулись слёзы. Как же я оставлю его?..

– Момо?

– Мне… нехорошо…– промямлила я.

– Устала?– Дэйки заботливо погладил моё плечо.– Могу тебя понести.

– Что случилось?

Я съёжилась, избегая смотреть на Иошинори-сама, остановившегося в шаге от меня. Хорошо бы никогда больше не видеть этого сверхъестественно красивого лица и мёртвых глаз, не слышать ровного, лишённого эмоций голоса...

– Мне… нужно побыть одной… Я сейчас… вернусь…– и, не разбирая дороги, бросилась в лесную чащу.

Я бежала и бежала, натыкаясь на кусты и молодые деревца. И только, когда проснувшийся от тряски Камикадзе, недовольно заворчал, остановилась. С чего меня так понесло? Нелепая фраза кузнеца-черепахи ведь не повод вести себя, как бесноватая! Вероятно, дело в том, что стараюсь держать всё в себе и ничему не удивляться… но я – "всего лишь человек", и рано или поздно наступает реакция. Что до ёкая… Дэйки прав: Иошинори-сама мне нравится. Но что с того? Что с того, если он – самое сильное, бесстрашное и красивое существо, из всех, кого я когда-либо встречала или встречу… и люди, включая меня, действительно кажутся насекомыми рядом с ним… Невесело усмехнувшись, погладила раздражённо фыркающего Камикадзе.

– Прости, малыш, больше не повторится. Бег помогает, я пришла в себя.

Но задобрить камаитати оказалось не так просто. Дёрнув лапками, он взвился в воздух и, описав вокруг меня круг, опустился на плечо. Я огляделась.

– Знать бы, как вернуться обратно…

Со всех сторон меня обступали деревья, почти не пропускавшие солнечных лучей. Воздух – прохладный и влажный, звенели комары… Но вдруг до меня дошло, это – не комары, а… флейта. Тонкий, тихий звук…

– Стоит посмотреть, как тебе кажется?– обратилась я к камаитати.

Зверёк только фыркнул и зарылся мордочкой в мои волосы.

– Тогда идём смотреть,– заявила я и направилась в сторону странной мелодии.

Звук флейты быстро приближался, как если бы игравший на ней двигался мне навстречу. И вот я его увидела… Небольшую поляну окружали деревья, увитые цветущей глицинией, трава была усеяна её лиловыми лепестками. А посреди поляны на заросшем мхом валуне сидел парень. Тёмно-синие хакама, светлое кимоно и пёстрая накидка, небрежно наброшенная на плечи. Верхняя часть лица была скрыта под маской кролика, длинные уши покачивались в такт игре.

– Что за…– начала я.– Откуда здесь…

Даже не успела произнести "глициния", когда мираж рассеялся. Парень с флейтой и валун остались, но лиловые кисти и лепестки исчезли. Вокруг – обычные сосны и кипарисы. Мелодия смолкла, морда кролика повернулась ко мне.

– Хмм,– донеслось из-под маски.– Чиио-сама права. Магия иллюзий над тобой действительно не властна.

– Кто ты такой?– грубо спросила я.– Какого дьявола здесь делаешь?

Мой тон не произвёл на незнакомца никакого впечатления.

– Не вижу твоего лица,– признался он.

– Как и я твоего. Может, снимешь дурацкую маску?

– Может быть,– его рука потянулась к кроличьей морде.

Но воздух прорезал оклик, резкий, как щелчок хлыста: "Арэта-кун!", и парень отдёрнул руку. В глубине поляны возникла тёмная фигура. Неторопливо она направилась к нам, и я невольно отступила. Это была старуха, которую я видела на улице деревни, а потом в купальне…

– Прости, Чиио-сама,– покаялся парень.– Соблазн оказался слишком велик.

– Она сильнее тебя,– заявила старуха.– Открой ты своё лицо, она бы увидела, где находишься ты, а не наоборот.

– Кто вы?– пробормотала я.– Местная секта?

Старуха остановилась возле валуна, почему-то не пытаясь приблизиться. Лишь вглядывалась в моё лицо, точно хотела прочесть на нём своё будущее. Я подумала о касе, болтавшейся за спиной. Интересно, что будет, если надену её?

– Где ты сейчас, одзё-сан?– голос старухи прозвучал ласково.– Я почти вижу твоё лицо… кажется, у тебя необычные глаза. Но где ты?

– Зачем тебе знать?

За каким бесом я это спрашиваю? Самое разумное – нахлобучить касу по самые брови и бежать без оглядки. Но болезненное любопытство удерживало на месте.

– Я ищу таких, как ты, для великой цели.

– Таких?..

– Обладающих духом, подобным твоему. И способностью проходить сквозь магические барьеры.

– С чего ты взяла, что я прохожу сквозь барьеры?

Неприятное лицо старухи расплылось в улыбке.

– С того, что ты сейчас здесь, одзё-сан.

– И для какой великой цели это нужно?

– Узнаешь, как только узнаю, где ты.

Я рассмеялась и вытащила из-за спины касу.

– Мне нет дела до великих целей. Хочешь знать, где я? Ищи мою тень в Токио!

Шутка показалась мне забавной. Водрузив на голову шляпу, я жестом Зорро провела пальцами по её краю и содрогнулась от раздавшегося вопля досады. Выглянула из-под касы – поляна была пуста, страруха и её протеже исчезли. Камикадзе громко зевнул мне в ухо, и только тогда до меня дошло – он проспал всю мою встречу с дьявольской парочкой. Это было странно – обычно зверёк реагировал на постороннее присутствие чуть ли не быстрее Дэйки. Кстати, где сейчас Дэйки? И Иошинори-сама? Понятия не имею, как к ним вернуться, но их демоническое обоняние ведь уже должно было подсказать, где я?.. И, словно в ответ на эту мысль, послышался треск веток, на поляну вылетел Дэйки – шерсть взъерошена, глаза сверкают.

– Момо…

– Где ты была?

Подскочив от неожиданности, я обернулась. За спиной стоял Иошинори-сама.

– Зд-десь…– я столкнула касу обратно за плечи.– Случайно зашла слишком далеко и заблудилась. Надеялась, вы найдёте меня…

Попыталась улыбнуться, но улыбка застыла под неподвижным взглядом ёкая.

– Мне жаль, это было ненарочно…

– Ты провела здесь всё время?– уточнил Дэйки.– Мы не могли… ты будто исчезла!

– Кто-то был здесь,– констатировал ёкай.

И я удивилась:

– Откуда ты знаешь?

Мне показалось, взгляд Иошинори-сама стал угрожающим, и признание полилось из меня, как на исповеди. Когда я закончила, тонкое лицо ёкая было мрачным, точно ему напророчили бродить по лесам в моей компании до конца времён. Дэйки не издал ни звука и вроде бы разучился моргать.

– Чиио?– нарушил повисшее молчание ёкай.– Ты уверена, что слышала именно это имя?

– Абсолютно.

– Господин…– робко позвал Дэйки.– Оно тебе знакомо?

– Так звали смертную жрицу, которая помогала ему много лет назад. Не думал, что она ещё жива.

– Помогала кому?– не поняла я.

Иошинори-сама смерил меня ледяным взглядом.

– Моему врагу. Уверен, Дэйки рассказал о нём.

Лис опустил уши и смущённо тявкнул.

– Ракурай?– повернулась я к нему.– Ты ведь говорил, он ищет смертных с большой духовной силой… Как и эта ведьма! Получается, она ищет их для него?

– Возможно, но для чего ей ты?

– Потому что у меня сильный дух?– хмыкнула я.

Лис закатил глаза.

– Может, через тебя она пыталась найти Иошинори-сама?

– Вряд ли ей известно, что мы путешествуем вместе. Она понятия не имела, где я, едва видела моё лицо, так откуда ей знать, кто находится со мной рядом? Нет, ведьма определённо искала меня. Только вот… как она это делает? Что-то вроде телепатии?

– Вроде чего?– недоумённо переспросил Дэйки.

– Она чувствует твой дух,– неожиданно проговорил Иошинори-сама.– Очевидно, он способен прорваться сквозь мою защиту.

– Защиту? Барьер, скрывающий твою ауру и ауру Дэйки от других вам подобных?

– Ты запомнила, что я тебе рассказал!– восхитился лис и тут же втянул голову в плечи под грозным взглядом ёкая.– Прости, господин…

Но Иошинори-сама уже снова смотрел на меня.

– Ты – не из этого мира. Вероятно, поэтому скрыть твой дух не так легко. Но это необходимо. Для твоей же безопасности.

– И как это сделать?

– Защита будет действеннее, если нанести её на твою кожу.

– На мою…– я запнулась.– Имеешь в виду татуировку?..

– Знаки, которые проявятся только в момент опасности.

Я покосилась на Дэйки, тот кивнул, и я обречённо опустила плечи.

– Не здесь,– коротко бросил ёкай и, развернувшись, двинулся прочь.

– Ну и напугала ты нас, Момо!– шепнул Дэйки, когда мы выбрались на тропинку.

– "Нас"?

– Меня,– потупился лис.– Но, думаю, Иошинори-сама тоже был обеспокоен. Я чувствовал твой запах, и вдруг,– он развёл лапами,– ничего! Что за дьявол, Момо! Как тебе удаётся притягивать к себе столько опасностей?.. Чему ты смеёшься?

– Извини, не смогла удержаться… "Что за дьявол"?

– А что такого?– надулся Дэйки.– Ты так часто это употребляешь, и у меня вырвалось…

Я ласково дёрнула его за ухо, лис смущённо фыркнул.

– Заурчать, как твой паразит, у меня не получится!

– "Паразит" урчит, когда делаю вот так.

Я пощекотала его за ухом, но лис вдруг странно съёжился и отодвинулся.

– Прости…– поспешно извинилась я.– Камикадзе это нравится… Не думала, что тебе будет неприятно.

Дэйки неловко кашлянул, избегая на меня смотреть.

– Прости,– ещё раз извинилась я и поспешила сменить тему.– Скажи, а наносить защиту, о которой говорил Иошинори-сама… болезненно?

Дэйки наконец поднял на меня глаза.

– Конечно. Письмена выводят лезвием или когтем. Они должны сплошь покрыть кожу, не оставив ни единого свободного пятна. Это займёт немало времени. Или почему, думаешь, господин хотел найти более подходящее место?

Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица. Невольно вспомнила боль, когда когти "господина" располосовали мне спину. А шрамы!.. "Роспись" когтем будет выглядеть пострашнее любой татуировки! Но… ёкай ведь говорил, знаки видимы только в моменты опасности… И тут же, услышав сдавленное хихиканье лиса, от души шарахнула его по спине. Проснувшийся от толчка Камикадзе, зафыркал и взмыл в воздух. Дэйки, уже не сдерживаясь, расхохотался, хлопнув себя лапой по бедру.

– Так и быть, можешь купаться вместе со мной,– процедила я.– Но в следующий раз утоплю тебя, так и знай!

Задыхаясь от смеха, лис приобнял меня за плечи.

– Не злись… Момо… Видела бы ты… своё лицо!

– Посмотрю на твоё, когда буду тебя топить! А перед этим пощекочу за обоими ушами!

Он мягко потёрся пушистой щекой о мою щёку.

– Ты такая миленькая, когда злишься, Аими…– но сразу же, будто спохватившись, резко отодвинулся и кашлянул.– То есть… прости. Моя шутка была жестокой.

И, отвернувшись, ускорил шаг.

[1] Мэсу – яп. самка, особь женского пола.

Глава 14

Незадолго до заката мы вышли к небольшому утопавшему в растительности гроту. По дну его струился ручеёк, стекавший в неглубокое озерцо перед входом. Камикадзе тут же начал гоняться за вившимися над водой стрекозами, выплёвывая пойманных мне под ноги, в качестве подношения. Дэйки, за всё время так и не произнёсший ни слова, занялся подготовкой к ночлегу.

– Что с тобой?– опустившись на траву, я попыталась поймать его взгляд.– Топить тебя не буду...

– Как если бы тебе это удалось!– он небрежно дёрнул ушами, но тут же поник и совсем другим тоном проговорил:

– Иногда я веду себя с тобой слишком вольно, Аими-сан. До поры господин смотрит на это сквозь пальцы, но… это неправильно и…

– Ты серьёзно?– опешила я.– Всё из-за этой шутки?..

– Не только.

Он перестал возиться с циновками и, нервно оглядевшись, присел рядом со мной.

– Хотел убедиться, что Иошинори-сама нет поблизости…

– Иошинори-сама здесь ни при чём,– резковато перебила я.– Не ему решать, когда ты переходишь границы в общении со мной, а мне. И… если это случится, я тебе скажу, ты извинишься, и всё опять будет в порядке.

Секунды две лис смотрел на меня, словно я внезапно покрылась перьями. Потом тихо вздохнул и опустил глаза.

– Хорошо, Аим… Момо,– и, поспешно отвернувшись, продолжил возню с циновками.

Ёкай возник из-за деревьев несколькими минутами позже – я едва успела покормить Камикадзе – и привычно скомандовал:

– Дэйки.

Лис молча поклонился, развернулся и исчез меж деревьев.

– Сейчас?..– догадалась я, поднимаясь на ноги.– Что для этого…

– Моя кровь.

Большим пальцем левой руки Иошинори-сама на несколько сантиметров выдвинул из ножен меч. Ладонь правой, легко скользнув по краю лезвия, устремилась к моей щеке, и я вздрогнула от прикосновения, хотя изо всех сил пыталась сохранить хладнокровие.

– Не бойся,– тихо произнёс он.– Это не причинит боли.

– Я не боюсь…– едва расслышала собственный шёпот.

Глаза ёкая не отрывались от моих, и я смотрела на него, как под гипнозом. Ничего не видела, кроме его лица. Ничего не слышала, кроме бешеного биения своего сердца. Ничего не ощущала, кроме его ладони, прижатой к моей щеке… Будто огненные точки вспыхнули в глубине чёрных глаз, от ладони начало исходить красноватое свечение, но я не шелохнулась. Только когда он убрал ладонь, очнулась от наваждения и покосилась на свои руки. На коже мягко мерцал замысловатый узор иероглифов. Не удержавшись, бросилась к озерцу и наклонилась над гладкой поверхностью. Зрелище было завораживающим, я будто светилась изнутри. Сиял каждый сантиметр моей кожи... Лицо Иошинори-сама возникло в водном зеркале рядом с моим.