Текст книги "Возвращайся, сделав круг (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Я смотрела на него, забыв о способности моргать.
– Ты ведь пришла из другой реальности?– продолжал монашек.– Но как попала сюда?
"Попала"… И тут меня осенило – дьявольский коридор из торий, извивающийся, словно лабиринт. Что, если я в самом деле выпала из него не с "той" стороны? Странно, это абсолютно бредовое предположение меня почти успокоило. При всей невероятности оно казалось самым логичным. Но неужели тварь, выступившая из камня, была на самом деле реальной?..
– А как я… освободила этого… ёкая?
– Ты не знаешь?– удивился парень.
Створка двери вдруг сдвинулась, и в комнатку ворвалась девица. На ней была белая рубаха с широкими рукавами, запахнутая на груди по принципу кимоно, и ярко-красные штаны вроде шаровар.
– Юрико-сан[3],– склонил голову монашек.
Пронзив меня враждебным взглядом, девица строго обратилась к нему:
– Тебе было велено узнать, пришла ли она в себя, а не говорить с ней.
На щеках парня проступил слабый румянец, но голос прозвучал очень убедительно:
– Ей стало плохо. Я не мог уйти.
– Мне и сейчас плохо,– поддакнула я.– И не отказалась бы поесть.
Глаза девицы сузились.
– Подожду здесь, пока ты вернёшься,– скромно предложил монашек.
Едва створкa за "Юрико-сан" закрылась, я скосила на него ехидный взгляд.
– Думала, монахам врать запрешено.
– Я не монах,– удивился он.– Я – гон-нэги[4]. Служу в этом святилище.
Судя по тону, парень ничуть не сомневался: я прекрасно знаю, кто такие "гон-нэги".
– А зовут тебя…
– Тэкэхиро,– подсказал он.– А как твоё имя?
– Неважно. Думаю, знаю, как сюда попала! Это могло произойти через тории?
– Тории – врата между миром людей и владениями ками[5],– задумчиво проговорил он.– Но они могут соединять и другие реальности.
– Смогу вернуться обратно, если снова пройду через них?– с надеждой спросила я.
Тэкэхиро вздохнул, но, прежде чем успел ответить, створка двери сдвинулась опять, и Юрико-сан с подносом в руках ворвалась в комнату.
– Гудзи-сама[6] ждёт тебя, Тэкэхиро-кун[7],– объявила она.
Лицо моего нового знакомого тут же приняло отчуждённое выражение. Сдержанно поклонившись мне и Юрико, он поднялся на ноги и вышел из комнаты. А я перевела взгляд на надоедливую девицу, небрежно поставившую передо мной поднос. Наверняка вызов парня к начальству был делом её рук. Подогнув под себя ноги, она с каменным лицом будды расположилась напротив меня. Очень узкие, точно прорезанные осокой глаза, мясистые щёки. Нет, Юрико-сан точно не относилась к типу людей, способных вызвать мою симпатию. Правда, она к этому и не стремилась. Пренебрежительно кивнув на поднос, скомандовала:
– Ешь!
– Спасибо,– тоненько пропела я.– Выглядит аппетитно.
Это была чистейшая ложь. Из глиняной плошки на меня печально смотрели глаза то ли вяленой, то ли копчёной рыбы. Прикрывавшая её лепёшка была преснее дождевой воды. Но я заставила себя проглотить всё – силы наверняка ещё понадобятся. Юрико-сан не сводила с меня неподвижного взгляда. Может, надеялась, что подавлюсь? Я приторно улыбнулась.
– Ты это готовила?
Никакого ответа.
– Так и будешь на меня глазеть? Думаешь, попытаюсь сбежать?
Та же реакция.
– Хочешь, расскажу о моём мире?– улыбнувшись ещё слащавее, я вытащила из тарелки рыбный хребетик.– Нас с детства учат накладывать заклятия и наводить порчу.
Лицо моей "собеседницы" едва заметно дрогнуло.
– Если нам кто-то грубит,– отломив кость, я воткнула её в циновку,– мы можем сделать так, что этого человека будут преследовать тридцать три несчастья всю его жизнь.
Лицо Юрико-сан снова было неподвижно. Я воткнула в циновку ещё одну рыбную кость, и мне показалось, её руки, лежавшие на сложенных коленях, дёрнулись.
– Думаешь, тебя защитят стены святилища?– я воткнула третью кость.– Всё это для меня – ничто. Я даже не знаю имён твоих богов.
Мясистое лицо оставалось окаменевшим, но в щёлочках глаз загоралось нечто очень похожее на страх.
– Пока ничего не произошло,– продолжала я,– но, стоит произнести заклинание…
Я начала вполголоса петь гимн Великобритании "Боже, храни Королеву" – первые три строчки, которые знала, и Юрико-сан, издав шипение, которому бы позавидовала любая змея, вскочила на ноги. В её глазах пылала такая ненависть, что у меня мелькнуло опасение – не переиграла ли я, и не прикончит ли меня эта фурия на месте. Не исключено, она и собиралась это сделать, но створка двери отодвинулась вот уже в который раз, пропустив в комнату двух одетых в белое служителей. Юрико тотчас опустила глаза и, будто забыв о моём существовании, вежливо поклонилась вошедшим. Поклонившись в ответ, один из них, постарше, обратился ко мне:
– Следуй за нами.
Очень хотелось спросить куда, но я промолчала. В конце концов, какая разница? Главное, меня избавят от общества Юрико-сан. Перед порогом стояли плетённые из соломы шлёпанцы. Я неуверенно покосилась на своих провожатых, те закивали, и я неловко всунула ноги в необычную обувь. Шлёпанцы были неудобными и неприятно щекотали подошву, но я перестала обращать на это внимание, едва оказалась за пределами комнаты. Какое яркое солнце… А воздух, наполненный запахом трав и цветов, буквально одурманивал, у меня голова пошла кругом. Территория храма скорее походила на целый храмовый комплекс со множеством построек. Миновав внутренний дворик, мы сняли обувь перед порогом одной из них, и младший служитель сдвинул в сторону створку двери. Войдя внутрь, я слегка оторопела. Комната была заполнена людьми. Они сидели на циновках в позах самураев из старых японских фильмов: мужчины, некоторые в белых, некоторые в тёмных одежах, и женщины, одетые, как Юрико. Напряжённую тишину нарушало только потрескивание огоньков свечей странной формы. Мои провожатые указали на циновку посреди комнаты, и я послушно села на неё. Напротив расположился старик, который накануне пытался остановить заклинанием освобождённого мною демона. Наверное, это и был гудзи, к которому вызывали Тэкэхиро. Сам Тэкэхиро, опустив глаза, застыл на циновке с ним рядом.
– Как твоё имя, одзё-сан[8]?– обратился ко мне гудзи.
И я выдала первое, что пришло в голову:
– Европа.
Конечно, меня в отличие от мифической "тёзки", никто не похищал[9] – сама сюда "забрела". Но с географической точки зрения подходит – я ведь из Европы. Не знаю, почему не назвала своё настоящее имя… Старик смерил меня всепроникающим взглядом и спросил:
– Откуда ты родом?
И я снова соврала:
– Из Токио.
Какая разница, назову я Лондон или действительное место моего рождения, или Тимбукту? Всё это для них такая же terra incognita, как для меня упомянутая Тэкэхиро провинция Идзуми. Старик нахмурился. Неужели понимает, что я лукавлю?
– Как ты попала сюда?
– Не знаю точно, но, наверное, через тории,– первый искренний ответ.
– С какой целью?
– С какой…– я даже запнулась от возмущения.– Думаете, я этого хотела? Вообще, где я? И не говорите в «Храме Тысячи Демонов»!
Старик помолчал, будто что-то обдумывая, и наконец произнёс:
– Вселенная – тонкое полотно, сплетённое из множества реальностей. Каждая из них подчиняется своим законам, в каждой время протекает иначе, и действительность обретает иные формы. Полагаю, ты пришла из реальности, вступившей в более позднюю временную эпоху, чем наша. Только так можно объяснить странные предметы, которые ты принесла с собой.
Он поднял глаза, и из-за моей спины выступила Юрико. В руках она держала подобие подноса, на котором были выложены мой мобильник, бутылка с водой, кошелёк и пустой футляр из-под солнечных очков – сами очки остались в рёкане. Всё это она поставила на пол перед гудзи.
– Кто позволил этой стерве копаться в моих вещах?– зло фыркнув, я протянула к подносу руку, но старик бросил на меня такой суровый взгляд, что я замерла на месте.
– Во всём, что происходит, есть смысл,– нравоучительно произнёс он.– Наш мир раздирают войны. Люди воюют с людьми, демоны с демонами, люди с демонами, и демоны с людьми. Вероятно, ты была послана Вселенной, как ещё одно наказание за наши пороки. Твоими руками освобождён демон, способный утопить эти земли в крови. Но, может, ещё не всё потеряно. Если узнаем, как ты его освободила.
Снова повисла тишина, никто не шевельнулся, но все глаза были устремлены на меня.
– Мы ждём,– объявил старик.
Я поёжилась, раны на спине, нывшие всё это время, начинали саднить по-настоящему.
– Я… понятия не имею, как это произошло.
Присутствующие зашевелились, потрескивание свечей заглушил шёпот множества голосов. До меня донеслись обрывки фраз: "Она лжёт…", "Разрушить заклятие такой силы…", "Она пришла, чтобы принести нам гибель…" "Может, она тоже злой дух…", "Нужно подвергнуть её…"
– Я не злой дух! И говорю правду! Я была на экскурсии вместе с моей подругой Цумуги. И когда мы шли к храму… не помню его название… через коридор из торий, мне стало нехорошо, и я потеряла сознание. А в себя пришла уже здесь… там,– я махнула рукой,– перед воротами. Думала, в храме мне помогут, но, вместо людей, наткнулась на эти статуи. Они… все могут ожить?..
– Что было потом?– ровным голосом спросил гудзи.
– Потом… увидела барельеф с изображением этого… ёкая и… притронулась к шипу на его доспехах,– пожалуй, о том, что меня привлекла красота лица демона, лучше не распространяться.
– И это разрушило наложенное на него заклятие?– усомнился старик.– Твоё прикосновение?
– Он ранил тебя, но не убил,– раздался голос слева.
Я перевела взгляд на говорившего – дородного мужчину в тёмно-синей одежде, и пожала плечами.
– Наверное, не успел…
– Мы видели, как он прижал ладонь к твоим ранам,– вставил один из одетых в белое служителей по правую руку от гудзи.– Он говорил с тобой?
– Если это можно так назвать… Я поранилась о шип,– приподняв кисть, продемонстрировала уродливую царапину.– Когда он вышел из камня, сказал, что этого недостаточно и… располосовал мне спину…
Повисло молчание. В глазах Тэкэхиро, не сводившего с меня напряжённого взгляда, мелькнула тревога.
– Благодарим тебя, одзё-сан,– голос гудзи зазвучал торжественно.– Теперь мы знаем, что нарушило заклятие.
И я, не веря в собственное предположение, выдавила:
– Моя… кровь? Но это же… невозможно…
Старик-гудзи вздохнул.
– Это святилище не похоже на другие. С древнейших времён служители его отличались большой духовностью. Поколение за поколением они посвящали свою жизнь защите людей от злобных существ, не сулящих человеку ничего, кроме бед. Изучая старинные тексты, служители-синсёку нашли описание древнего ритуала, позволяющего обезвредить любое нечеловеческое существо. Но провести ритуал успешно может лишь обладающий великой духовной силой. Им оказался гудзи Имбэ Кэзухиро, родившийся три поколения назад. До него многие пытались провести ритуал. Некоторым удавалось заключить в камень низших демонов. Но лишь гудзи Кэзухиро достиг того, что не удавалось никому. Перед его духовной силой не могли устоять даже самые могучие из ёкаев. Кроме одного. Борьба с демоном, которого ты освободила, стоила гудзи Кэзухиро всей его силы и самой жизни. С последним вздохом он всё же наложил заклятие, удерживавшее чудовище в камне более ста лет. Но всякое заклятие обратимо. Накладывая его, синсёку волен выбрать условие, при котором заклятие падёт, но не волен совсем не обозначить условия – иначе ритуал не может быть завершён. Гудзи Кэзухиро обозначил условие, но лишь теперь я понимаю, что мы толковали слова, произнесённые им перед смертью, неверно.
Он переглянулся со служителем, сидевшем по правую руку от него, и тихо добавил:
– На самом деле речь шла о крови человеческого существа, не рождённого на этой земле, но прикоснувшегося к ней всем телом.
Я сдавленно охнула, вспомнив, как валялась под кустом. Больше никогда не буду пить, не буду даже смотреть на алкоголь!
– Значит, мы бессильны что-либо изменить,– подытожил служитель в тёмно-синей одежде.– Судьба непреложна.
– Не в этом случае.
Головы присутствующих повернулись в сторону возразившего – старика, такого древнего, что, не удивилась бы, если он лично слышал предсмертные слова из уст гудзи Кэзухиро.
– Мне довелось повидать многое,– прогнусавил он дребезжащим голосом.– Заклятия ослабляют – ни один демон, каким бы могучим ни был, не может стряхнуть их, точно пыль с одежды. Тем более, если речь идёт о заклятии такой мощи. Сейчас ёкай ещё уязвим. Нужно время, чтобы он восстановился. Её кровь,– он ткнул в меня корявым пальцем,– даёт ему силу. Закопайте источник, и родник пересохнет. Если она умрёт, власть заклятия будет восстановлена.
Взгляды присутствующих устремились ко мне, а я, лишившись дара речи, смотрела на них.
– Мы не можем так поступить,– нарушил тишину служитель в тёмно-синей одежде.– Вы не следуете учению Будды, но ведь и для вас всякая жизнь священна. А это дитя – невинно.
– Жизнь – священна, это верно,– согласился гудзи.– Подумай, сколько их будет загублено, если чудовище не вернуть во власть заклятия, Кэцу-сама.
– Люди погибают от клыков и когтей чудовищ каждый день,– прозвенел взволнованный голос Тэкэхиро.– Но мы, призванные защищать жизнь, не можем осквернить себя пролитием невинной крови!
Ещё ни разу я не испытывала к кому-либо такой горячей благодарности, как в тот момент к этому едва знакомому парню. На мгновение наши взгляды встретились, и я беззвучно прошептала:
– Спасибо…
Но вот, будто кто-то невидимый взмахнул дирижёрской палочкой, и все заговорили одновременно. От спёртого воздуха у меня начала кружиться голова, боль от ран на спине постепенно становилась невыносимой. Гомон галдевших, точно на восточном базаре, монахов сливался в неразборчивый шум. Так хотелось прилечь, закрыть глаза и открыть их на футоне в теперь казавшемся таким родным рёкане… И вдруг меня осенило.
– Тории…– мой голос затерялся в гвалте, никто даже не глянул в мою сторону.
И тогда я набрала в лёгкие побольше воздуха и выкрикнула:
– Тории! Я ведь пришла через них!
Гвалт начал стихать, головы – поворачиваться ко мне.
– Если вернусь домой, то исчезну из этой реальности, как если бы умерла. Источник будет засыпан, и ваш ёкай упокоится с миром.
Секунда тянулась за секундой, они молча смотрели на меня – большинство враждебно, некоторые с недоверием. В глазах Тэкэхиро зажглась надежда.
– Сенсей,– обратился он к старику.– Это и есть решение, которое мы ищем! Если она вернётся в свой мир…
– …и это не подействует, мы упустим единственную возможность одолеть чудовище,– возразил тот.
– Я согласен с молодым гон-неги,– вставил монах-буддист.– Спасение невинной жизни стоит подобного риска.
– Даже если рисковать придётся благополучием деревни, в которой ты увидел свет, Кэцу-сама?– вмешался служитель по правую руку от старика-гудзи.– Жизнями твоих родных и друзей?
Во мне закипал гнев. По какому праву эта горстка полоумных решает жить мне или умереть? И за что? За проступок, последствия которого не могла представить и в бреду? Подхватив лежавшую на подносе бутылку с остатками воды, которую эти дикари вытащили из моей сумочки, я запустила ею в стену, прорвав дыру – стена оказалась из бумаги. Гомон тотчас смолк. Все, включая Тэкэхиро, уставились на меня, если не со страхом, то с настороженностью. А я яростно поднялась на ноги. Но припадок лишил меня последних сил, перед глазами всё плыло.
– Вы заслужили наказание этой вашей Вселенной… Вы чудовища… а не этот… ёкай…
Обморок будто хлопнул меня по голове. Я ещё успела подумать, что падать на циновку будет жёстко, прохрипела "дьявол" и провалилась в небытие…
[1] Синсёку – человек, отвечающий за содержание синтоистского святилища и поклонение ками, общее название служителей в синтоистских храмах.
[2] Хоши – буддийский монах.
[3] -сан – нейтрально-вежливый суффикс. Исп. младшими по отношению к старшим и при официальном обращении.
[4] Гон-нэги – низший ранг служителя в синтоистском храме.
[5] Ками – в синтоизме духовная сущность, божество. В древних текстах «Ками» называют божеств неба и земли.
[6] Гудзи – высший ранг служителя в синтоистском храме. Г. отвечает за храм и проводит в нём все ритуалы. Должность эта – почётна и передаётся от отца к сыну.
-сама – суффикс, означающий максимальное уважение и почтение. Примерный аналог обращения «господин», «достопочтенный».
[7] -кун – вежливый суффикс, означает близость, но, тем не менее формальные отношения. В отл. от «сан» употр. только по отношению к равным или низшим по положению.
[8] Одзё-сан – вежливое обращение к незнакомой девушке.
[9] Европа (финикийск. «заход», «Запад») – в древнегреческой мифологии дочь финикийского царя, похищенная Зевсом и унесённая им на о. Крит.
Глава 4
Какой раздражающий звук, не прекращающийся ни на секунду… Поморщившись, я приоткрыла глаза. В комнатке было темно, как в склепе. А раздражающий звук был стрёкотом насекомых – тонкая перегородка двери нисколько его не приглушала. Я приняла сидячее положение. Раны ныли, но боль была терпимой и, судя по всему, повязку меняли, пока я была в беспамятстве. Всё моё пребывание в этом кошмарном мире – череда обмороков и пробуждений. Но что делать теперь? Поднявшись на ноги, подошла к двери, попыталась её открыть – безрезультатно, я – пленница… Неужели они в самом деле собираются меня прикончить? До меня вдруг донёсся звук торопливых шагов, возня за дверью… и створка отодвинулась, открыв лицо Тэкэхиро.
– Одороита[1]!– выпалил он.– Ты меня напугала…
Настороженно оглянувшись, аккуратно втолкнул меня внутрь и, втащив за собой небольшой узел, задвинул створку.
– Что ты делаешь?– шёпотом спросила я.
– Рад, что ты уже очнулась. Сейчас мы не можем уйти, нужно подождать, пока все заснут. Но это недолго. Потом я отведу тебя к ториям.
Он прошёл вглубь комнатки и, присев на циновку, начал развязывать узел. И я догадалась:
– Они всё-таки решили меня прикончить…
– На рассвете.
– Зачем тогда было перевязывать раны?..
– Их перевязал я,– Тэкэхиро кашлянул.– Они тоже не желают тебе зла. Просто…
– …боятся этого ёкая.
– Он действительно страшен. В давние времена подобные ему бились между собой за земли и власть. Бессчётное число людей пали жертвами этих войн. Многие стали пищей для полчищ низших демонов. Другие погибли, когда ёкаи сводили счёты и уничтожали целые деревни на территории противника… Если демон останется на свободе, всё это может вернуться.
– И, несмотря на это, ты хочешь помочь мне бежать?..– вырвалось у меня.
Перестав возиться с узлом, Тэкэхиро поднял голову. В темноте я не могла рассмотреть лица, но голос его прозвучал взволнованно:
– Уверен, ты права. Если исчезнешь из этого мира, сила заклятия будет восстановлена.
– А если нет?
Он потупился и вздохнул. И снова меня охватило чувство горячей благодарности. Тэкэхиро ведь совсем меня не знает, я для него – никто, странно выглядящий пришелец из другой эпохи. И всё же он – здесь и готов помочь, хотя все стоящие выше приговорили меня к смерти… Повинуясь импульсу, я опустилась на циновку и легко поцеловала его в щёку.
– Спасибо, Тэкэхиро-кун.
Он издал сдавленный звук, нечто среднее между вздохом и кашлем, и я поспешно отодвинулась. Не следовало этого делать… Цумуги ведь рассказывала: многие японцы стеснительны, а этот – из древности, да ещё и служитель в храме – всё равно что монах…
– Меня удивляет поведение этого ёкая,– поторопилась я сменить тему.– Теперь понимаю, зачем он изуродовал мне спину. Но потом бы наверняка прикончил – всё к тому шло.
– Он мог и не знать, как действует заклятие,– Тэкэхиро начал рассеянно завязывать только что развязанный узел, но, спохватившись, снова его развязал.– Хочешь есть?
Из узла появились несколько лепёшек, круглые булочки, яблоки, сливы…
– Сколько, говоришь, ждать, пока все заснут?– подтрунила я.– Этого хватит минимум на неделю!
Смущённо рассмеявшись, Тэкэхиро выудил из узла мою сумочку и аккуратно сложенное платье.
– Это ведь твоё.
– Спасибо,– уже в который раз поблагодарила я. Хотя, конечно, никогда не смогу по-настоящему отблагодарить его за всё…
Постепенно глаза привыкли к темноте, и я уже различала черты Тэкэхиро и даже румянец, время от времени появлявшийся на его щеках, пока мы ели и разговаривали. Он рассказал об их реальности, очень смахивавшей на период феодальной раздробленности в Японии моего мира. А я ему – о своей. Удивительно, насколько быстро нашлись общие темы с парнем из далёкого прошлого, служителем неведомых мне божеств.
– Тебя действительно зовут Ев… ропа?– вдруг спросил он.
– А что?– хихикнула я.– Мне не подходит?
– Нет,– качнул он головой.– Не знаю, что оно означает, но звучит немного… грубо. Прости…
– И какое бы мне подошло?
Тэкэхиро смутился и, опустив глаза, прошептал:
– Аими.
– Мне нравится! Даже очень. А оно что-то означает?
– Да,– тихо проговорил он и вздохнул.– Нам пора.
Затолкав платье в сумочку, я повесила её на плечо. В полном молчании мы покинули мою темницу, трусцой пересекли внутренний дворик. Нигде ни фонаря, ни огонька – настоящее средневековье. Наверное, насекомые продолжали стрекотать – я не слышала ничего за гулкими ударами собственного сердца. Ешё одно строение на пути – пройти сквозь него, и уже будут видны тории…
– Тэкэхиро-кун!
Мы оба подскочили. От одного из помещений к нам спешил служитель – тот самый, который сидел по правую руку от гудзи и хотел моей смерти.
– Беги!– скомандовал Тэкэхиро, раздвигая передо мной створку двери, и я сломя голову понеслась вперёд.
Деревянный пол, по которому скользили мои соломенные шлёпанцы, ещё одна раздвижная дверь… Я с силой толкнула створку, вылетела наружу, и меня поглотила тьма безлунной ночи. Где-то там должны быть тории, я бежала к ним наугад… Но вот по траве мелькнул отблеск света, а потом ещё один и ещё. Со стороны покинутого мной святилища донёсся беспорядочный гул голосов. Судорожно обернувшись, я не удержалась на ногах и плашмя растянулась на земле… Они преследовали меня: около десятка служителей и несколько девиц-служительниц. Поднявшись, я, задыхаясь, бросилась к ториям – теперь они были видны в мелькающем свете фонарей. Но что-то обожгло предплечье, боль ослепила, и я снова покатилась по траве. Кровь стучала в висках, в ушах поднялся звон. Нет, только не это!.. Я не могу потерять сознание сейчас!.. Попыталась встать и поняла, откуда взялась боль – от пронзившей предплечье стрелы… Оглушённая, всё же поднялась на ноги. Преследователи были совсем близко – толпа разъярённых безликих призраков… Один из «призраков», остановившись, целился в меня из лука. Юрико…
– Спасайся! Беги! Беги!– звенел голос Тэкэхиро.
Вроде бы его фигура мельнула передо мной. Но помочь мне он бы уже не мог. И, раненая, вряд ли успею доковылять до торий. Стрела Юрико настигнет меня раньше… Выругавшись сквозь зубы, я отчаянно рванулась вперёд. Свист приближающейся стрелы… но вдруг воздух вокруг меня будто всколыхнулся, и стрела отскочила от чего-то, меня заслонившего. Отрывистые голоса за спиной переросли в один протяжный вопль ужаса, и я обернулась. Увиденное заставило меня оцепенеть. Большинство моих преследователей были разбросаны по траве, точно сухие листья. Некоторые пытались подняться и спастись бегством, другие уже застыли навсегда. Юрико-сан – то, что от неё осталось – было разнесено на несколько метров. А посреди этого побоища неподвижно стояло забрызганное кровью существо, в котором я не сразу узнала освобождённого мною ёкая… Один из лежавших на земле зашевелился, и, забыв обо всём, я с воплем бросилась к нему – то был Тэкэхиро… Ёкай смерил равнодушным взглядом его, потом меня. И едва я рухнула на колени перед стонущим парнем, что-то подхватило меня поперёк туловища и оторвало от земли. Я закричала, попыталась вырваться и услышала ледяное:
– Перестань. Иначе я причиню тебе боль.
Угроза прозвучала настолько убедительно, что кулаки разжались сами собой. Я повисла в его руках, словно пучок водорослей, чувствуя, как меня уносит всё дальше вверх. Кажется, с момента, когда последний раз ощущала под ногами опору, прошла вечность. Не смея пошевелиться, я парила в небытии… Но вот небытие расступилось, и я тряпичным мешком свалилась на землю, тут же приподнялась на локтях. Вокруг тёмной стеной возвышались деревья, в нескольких шагах от меня потрескивал костёр.
– Ты ранена.
Демон смотрел на меня сверху вниз – безо всякого выражения, точно перед ним валялся камень. Я довольно резво поднялась на ноги – злость придала сил.
– За каким дьяволом…
Но он меня оборвал:
– Дэйки позаботится о твоих ранах.
– К дьяволу Дэйки! Верни меня обратно!
– К тем, кто пытался тебя убить?
– К ториям! Я хочу покинуть ваш жуткий мир и отправиться в свой!
Он ничего не ответил, просто стоял и смотрел на меня, будто меня не было. А я впервые по-настоящему рассмотрела его. Правда, в неверном свете костра не различила цвет его глаз. Но даже в полнейшем замешательстве, израненная и перепуганная насмерть, не могла не отметить, насколько красивым было лицо чудовища, только что разметавшего дюжину людей, как стайку бабочек. Его ничуть не портили ни заострённые уши, ни едва заметные тёмные полосы на щеках – по три на каждой. Прямые белые волосы доходили ему до пояса. Тело было укутано в светлое кимоно со строгим чёрным узором, грудь покрывали металлические пластины панциря, украшенного резьбой.
– Что ты собираешься со мной делать?
Молчание.
– Значит, это правда. Ты действительно уязвим, и моя смерть вернула бы тебя в состояние камня.
Не думала, что его и без того неподвижное лицо может стать ещё неподвижнее.
– Это ведь не моя вина,– хмыкнула я.– Незачем так на меня смотреть. Сказал бы спасибо, что…
Даже не знаю, как снова оказалась на земле… Вроде бы он меня не тронул, кажется, только взмахнул рукой, но я опрокинулась навзничь.
– Никогда не говори со мной подобным тоном,– не меняя тембра голоса, произнёс он.– Ты – всего лишь человек. Не забывай об этом.
Задохнувшись от возмущения, я дёрнулась, порываясь встать, и вздрогнула от пронзительного вопля:
– Иошинори-сама! Иошинори-сама вернулся! Я ждал тебя, мой господин!
Я повернулась на вопль и, взвизгнув, шарахнулась в сторону. А вылетевшее к нам существо пискнуло и отскочило к костру. Во все глаза я смотрела на новый экземляр местной фауны. Никогда не видела ничего подобного – разве только на картинах Амано Ёситаки. У существа была фигура мужчины, оно ходило за задних лапах и было одето, как человек. Но, вместо человеческой головы, из ворота пёстрого кимоно торчала лисья морда…
– Кто это, Иошинори-сама? Человек? Зачем она здесь? Какая странная… Если это для меня, мой добрый господин, то не стоило. Я не люблю человеческое мясо.
– Что… это за тварь?..– вырвалось у меня.
"Тварь" фыркнула и, сложив лапы на животе, бочком подобралась ближе.
– Ты заставил себя ждать, Дэйки,– холодно проговорил демон.
– Прости меня, господин!– завопил лис.– Прости! Не наказывай твоего верного слугу!
– Дэйки?– переспросила я.– Оно должно позаботиться о моих ранах?
– О чьих ранах?– лис мгновенно прекратил своё нытьё.
– О её ранах,– тем же ровным голосом произнёс демон.
– Ну уж нет,– я наконец поднялась на ноги.– Это ко мне не прикоснётся!
Но напоминание о ранах будто устранило действие адреналина, до сих пор позволявшего о них забыть. Царапины на спине заныли, преплечье запекло от боли, и я рассеяно отметила, что из него торчит наконечник стрелы Юрико. Остальное, видимо, обломилось, когда вырывалась из рук демона. Колени предательски подогнулись, и я снова приземлилась на траву.
– Позаботься о ней, Дэйки,– распорядился ёкай.
– Как прикажешь, мой господин! Только не гневайся на твоего покорного слугу!
Чуть пританцовывая и поминутно кланяясь, лис приблизился ко мне и втянул в себя воздух.
– Не только странно выглядит, но и пахнет странно. Не похожа ни на девушку из деревни, ни на благородную даму…
– Ты утомляешь меня, Дэйки.
В бесстрастном голосе демона проскользнули металлические нотки, и лис повалился ниц.
– Прости моё любопытство, господин! Кто я, что смею задавать тебе вопросы! Прости твоего верного Дэйки!
Я раздражённо закатила глаза – причитания лиса начали утомлять и меня. Но вот он поднял голову. На морде читалось такое лукавство, что стало абсолютно ясно: все эти причитания – чистейшая игра.
– Как тебя зовут?– деловым тоном спросил он.
– Аими,– бросила я.
Лис хихикнул.
– "Люблю красавицу"? Твои родители тебе польстили!
– С чего ты взял, что это имя дали мне родители?– хмыкнула я и осеклась.
Тэкэхиро… Вот почему он так смутился, когда произнёс это имя, вот почему так отреагировал на мой поцелуй и почему помогал мне… И что получил взамен? Когда ёкай унёс меня с места побоища, парень был ещё жив, но надолго ли?..
– Хочу вернуться обратно и…– повернулась я к демону, но того уже и след простыл.
– Думаешь, господин будет смотреть, как я врачую твои раны?– фыркнул лис.– Сними кимоно, чтобы я мог на них посмотреть.
– Убирайся к дья…– начала я, но тут же передумала и, повернувшись спиной, послушно спустила с плеч ткань, придержав её на груди.
В конце концов, что выиграю, если раны воспалятся? Вернуться в мой мир смогу только, если выживу в этом.
– Свежая повязка, обломок стрелы,– перечислил лис.– Наконечник необычной формы… Похоже на стрелу, какими вооружены мико[2]. Неужели тебя приняли за ёкая? И с десяти ри[3] видно, что ты – всего лишь человек!
– "Всего лишь человек",– передразнила я.– По крайней мере у меня есть ладони и пальцы! Как, интересно, собираешься вытащить эту стрелу своими лапка…
Голос сорвался на вопль отвращения, когда лис обхватил "лапками" моё плечо и вцепился зубами в торчавший наконечник. Отшатнувшись, я выдернула наконечник из его пасти, и тот остался в ране.
– С ума сошёл?..
– А как ещё я его достану? Не заставляй меня прибегать к крайним мерам и позволь выполнить приказ господина!
В мгновение ока он прыгнул на меня. Прижав к земле передними лапами, снова впился в наконечник зубами и с силой его дёрнул. Я вскрикнула от резкой боли, попыталась освободиться и поняла, что меня уже ничего не держит. Лис выплюнул окровавленный наконечник.
– Готово. Теперь нужно очистить рану. Можно водой, но моя слюна обладает…
– Даже не думай!
– К воде придётся идти, а я – здесь,– он демонстративно облизнулся.
Меня передёрнуло. К частью, рана кровоточила не сильно, но повязка бы не помешала.
– Есть чем её перевязать?– спросила я.
Раздражённо тявкнув, лис оторвал кусок ткани от рукава моего кимоно и ловко обмотал им раненое предплечье. Я растерянно посмотрела на обрывок рукава, потом перевела взгляд на босые ноги – шлёпанцы потерялись во время "перелёта" в руках демона, и вздохнула.
– Как будто раньше выглядела менее нелепо, чем сейчас,– фыркнул лис и трусцой направился куда-то во тьму.– Идём!
– А твой господин? Не собираешься доложить ему о нашей отлучке?
