Текст книги "Возвращайся, сделав круг (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Камаитати тоненько пискнул и недовольно заворочался. Продолжая захлёбываться слезами, я немного ослабила хватку, но что-то снова притиснуло Камикадзе к груди – тело обнявшего меня Дэйки. Действующая рука лиса обвилась вокруг моих плеч, и сквозь собственные истеричные всхлипывания я расслышала его прерывистый шёпот:
– Я так… если б с тобой… я так испугался за тебя, Аими…
Раздражённо фыркая, Камикадзе выскользнул из моих ладоней и, путаясь в волосах, перебрался на плечо. Я постаралась взять себя в руки, подняла на Дэйки глаза…
– Аими…– снова прошептал он.
– Думала, они убили тебя…– с подвыванием выдавила я.– И всё из-за того, что… хотела попасть на… дурацкий праздник…
Пальцы лиса легко скользнули по моей опухшей щеке, и покрытое ссадинами и синяками лицо болезненно исказилось.
– Что он… что он с тобой…
– Ничего… Он не успел… Иошиори-сама…– и только тут вспомнила о ёкае.
Покосилась на место, где видела его, прежде чем впасть в истерику, но величавого Иошинори-сама уже и след простыл. Наверняка мои слёзы его только раздражали, и "привилегию" осушить их он предоставил Дэйки.
– Нужно отдохнуть,– ладонь лиса ласково прошлась по моей "здоровой" щеке.– Об остальном позаботимся завтра.
Его губы робко коснулись моего лба, Камикадзе предостерегающе зашипел, и впервые с момента похищения я улыбнулась.
– Кажется, твой паразит не делает особых различий между угрозой и лаской,– пошутил Дэйки.
– Или просто считает угрозой всё, что исходит от тебя,– начала было я и тут же горестно вздохнула, на глаза снова навернулись слёзы.– Спасибо, что защищал меня там… Это было… впечатляюще. Не подозревала, что ты на такое способен…
– Я тоже,– улыбнулся Дэйки.– Но, наверное, до сих пор мне просто нечего было защищать.
Я смутилась под его пристальным взглядом и тихо предложила:
– Может, искупаемся? Хочу смыть… всё это…
– Искупаемся?– переспросил он.– Одновременно?
Слабо рассмеявшись, я кивнула.
– Только сначала покормлю Камикадзе. Подашь яйцо?
Словно поняв, о чём идёт речь, камаитати высунул мордочку из-за прядей моих волос и радостно взвизгнул.
В чёрном небе плыла почти полная луна, деревья и траву заливал наводящий дрёму серебристый свет. Повернувшись к Дэйки спиной, я выскользнула из кимоно и вошла в воду. От холода перехватило дыхание – даже не сразу заметила Дэйки, мгновенно вынырнувшего рядом.
– Неужели не заставила меня отвернуться?– лукаво подмигнул он.
Я плеснула на него водой, лис захихикал. С намокших волос на лицо стекала окрашенная кровью вода…
– Мне так жаль…– севшим голосом прошептала я.– И твоё плечо…
Больше не скрытая одеждой, рана выглядела ужасно.
– Уже начинает затягиваться,– беспечно отмахнулся Дэйки.– Мои повреждения заживут быстро. Но твои…
Он осторожно погладил моё предплечье, на котором проступили тёмные пятна, оставленные грубыми пальцами самурая, и в обычно лукавых глазах мелькнула горечь, тотчас сменившаяся яростью.
– Ты такая хрупкая, Аими… Как он мог поднять на тебя руку! Как он только…
– Тш-ш,– я утешающе сжала его запястье.– Забавно, что в вашей реальности люди боятся ёкаев, хотя вы настолько благороднее их. Уже не раз они пытались причинить мне вред – такие же, как я, человеческие существа. И, если бы не ты и твой господин… Не знаю, как он нашёл нас, но…
– Это было не так уж и сложно. Думаю, Иошинори-сама сразу догадался, что мы на Гион Мацури. А запах моей крови привёл его прямо к клетке, в которой меня заперли…
– Как ему удалось справиться с сохэями?
– Сохэи!– презрительно хмыкнул лис.– Для такого, как Иошинори-сама, сохэи – ничто! Он не справился с ними, он прошёл сквозь них и освободил меня. Твой запах был едва уловимым, но достаточным, чтобы определить, где ты. А потом ты закричала и… внутри меня будто раздулся иглобрюх, и его колючки разорвали мои внутренности на клочки…
– Дэйки…– прошелестела я.
– Если бы с тобой что-то случилось, никогда бы себе не простил…
Он медленно наклонился ко мне, настолько близко, что я чувствовала тепло его тела… но вдруг, словно что-то услышав, поспешно выпрямился.
– Тебе не холодно? Пойду разведу костёр и приготовлю всё к ночлегу,– и, не оглядываясь, поплыл к берегу.
Когда, кое-как завернувшись в кимоно, я вышла к месту ночёвки, он уже приготовил мою "постель" и пытался согнать с неё Камикадзе. Раздражённый зверёк шипел и пытался полоснуть лиса коготками. Я залилась смехом.
– Паразит становится несноснее день ото дня!– возмутился Дэйки.
– "Паразит" привык спать вместе со мной и теперь всего лишь защищает свою территорию.
Присев на циновку, я ласково пригладила шёрстку камаитати и тот, фыркнув на Дэйки, с победным видом забрался ко мне на колени. Лис закатил глаза.
– Интересно, как бы он мирился с твоим возлюбленным?
– С моим…– я поперхнулась слюной, но тут же рассмеялась.– "Возлюбленному" было бы, пожалуй, нелегко завоевать расположение моего защитника. И одними куриными яйцами дело бы не обошлось!
Издав хрюкающий звук, Дэйки побросил в огонь несколько веток.
– Иошинори-сама так и не показывался?– спросила я.
– Нет,– лис вдруг поёжился и вздохнул.– Ложись спать, Момо, тебе нужно отдохнуть.
Я растянулась на циновке, и Камикадзе с готовностью расположился на моей груди. Лис намешливо хмыкнул.
– Момо, Аими,– поддела его я.– Никак не можешь определиться, как меня называть?
Дэйки потупился и, повернувшись ко мне спиной, проронил:
– Вроде того. Спи!
Улыбнувшись, я послушно закрыла глаза. Но забылась ненадолго… Сцены, отвратительные и жуткие, просачивались в затуманенное сном сознание. Я ощущала грубые прикосновения шершавых ладоней, слышала хриплый от вожделения шёпот… а потом на меня посыпались изуродованные тела и я, дико закричав, подскочила на циновке…
– Всё хорошо, Момо,– тут же раздался над ухом шёпот Дэйки.– Тебе приснился кошмар, но ты в безопасности. Я рядом и господин тоже… и твой паразит.
Встревоженно взвившийся в воздух Камикадзе действительно шлёпнулся на моё плечо и ткнулся носом в щёку. За деревьями мне померещилась светлая тень. Иошинори-сама…
– Прости, Дэйки. Не хотела поднять такой переполох…
Не обращая внимания на возмущение камаитати, лис мягко меня обнял и повторил:
– Всё хорошо.
– Можешь… побыть со мной?– робко попросила я.– Просто рядом?..
– А твой паразит?– в темноте не видела выражения на морде лиса, но была уверена, она излучала лукавство.
– Завтра покормишь его, и вы – квиты.
Тихо рассмеявшись, Дэйки погладил меня по волосам и, когда я улеглась на циновку, пристроился рядом. Прижав к груди недовольного Камикадзе, я устроила голову на плече лиса и благодарно шепнула:
– Спасибо…
Не знаю, что именно меня разбудило: переливчатые птичьи трели, настойчиво пробиравшиеся под веки солнечные лучи или пустота там, где только что ощущалось тепло Дэйки. Приподнялась на циновке, протирая глаза, и успела заметить пушистый хвост, мелькнувший между стволами деревьев. Камиказде вскочил мне на колени, требовательно заглядывая в лицо. Но я, выпалив «Дэйки!», подхватила его в охапку и торопливо бросилась вслед за лисом. Он тут же выглянул из-за деревьев.
– Что случилось, Момо?
– Куда ты?
– Сейчас вернусь, чего ты испугалась?
Я смутилась. Сама не знаю, с чего так всполошилась… Камикадзе, раздражённо пискнув, вырвался из моих рук и взмыл в воздух.
– Позаботься пока о своём паразите,– предложил Дэйки.– А там и я появлюсь.
– Появишься? Откуда?
– Мне нужно отлучиться,– лис нервно оглянулся.
Что-то в его поведении было странным. Он как будто очень волновался и изо всех сил старался это скрыть.
– Где Иошинори-сама?– резко спросила я.
– Не… Я не знаю.
– Не знаешь? То есть, его нет, и ты оставляешь меня одну?
– Не совсем… Момо, прошу тебя…– ещё один нервный взгляд вглубь чащи.
И меня вдруг осенило.
– Не может быть… Он ждёт тебя там, да?– я махнула рукой в направлении его взгляда.– Чтобы наказать?
– Да.
Подпрыгнув, я обернулась на возникшего за спиной ёкая.
– Господин…– тут же поник Дэйки.– Прости меня… я не…
– Довольно,– оборвал ёкай.
– Ишинори-сама!– яростно выпалила я и замолчала.
Ярость внезапно уступила место бесконечной усталости и грусти. Это – их мир, порядки которого мне не понять. Но в моём мире то, что собирается сделать сейчас Иошинори-сама, неправильно и несправедливо. И в моём мире я бы не осталась в подобной ситуации в стороне, как в прошлый раз сделала в этом. Там я привыкла заступаться за друзей. Так почему здесь должно быть по-другому?
– Дэйки не виноват,– теперь в моём голосе звучала покорность.– Это я хотела попасть на праздник.
– Вы оба могли погибнуть.
– Знаю. И, если нужно кого-то наказать…
– Момо, не вмешивайся!– лис торопливо подобрался ближе.– Ведь предупреждал!
– Если нужно кого-то наказать?– ледяным тоном переспросил ёкай.– Тебя?
Я поёжилась под его взглядом, но не отвела глаз.
– Пожалуйста, прояви милосердие. Мы оба уже наказаны больше, чем можешь себе представить. Я думала, Дэйки мёртв… из-за меня. Думала, они заманят туда и тебя и… Вряд ли ты можешь это понять, но…– я сконфуженно замолчала, понимая, что начинаю нести бессмыслицу.
Дэйки, шепнув "Всё хорошо, Момо, не волнуйся.", направился к ёкаю. Но, прежде чем тот успел повернуться ко мне спиной, я рухнула на колени. Сложив ладони треугольником на траве, медленно наклонилась вперёд и, почти касаясь ладоней лбом, замерла в сайкэйрэй – поклоне-самоуничижении, к которому прибегает тот, кто испытывает высшую степень раскаяния и уважения к тому, перед кем виноват… Ветер слабо колыхнул упавшие на лицо волосы, легко пробежал по траве, щекотнувшей меня по запястьям… Наверное, я оставалась в этом неудобном положении недолго, но всё равно казалось, поклон длился вечность… Вдруг что-то легко коснулось моей спины, я подняла голову. Надо мной склонился Дэйки в человеческом обличье. Его лицо было бледным, в глазах застыло смешанное с удивлением восхищение.
– Где он?– тихо спросила я.
– Ушёл.
– Ушёл… Это значит, он простил нас?
– Это значит, он проявил милосердие, о котором ты просила. Момо, я… не знаю, как… Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
Я слабо улыбнулась.
– На самом деле никто из нас ни в чём не виноват. Мы хотели лишь побывать на празднике, повеселиться, выпить саке… Виноват во всём этот изверг, назвавший себя главнокомандующим сёгуна. Так за что нас ещё и наказывать?..
Дэйки мягко привлёк меня к себе.
– Гнев господина был ужасен. А когда ты закричала… Он бросился на твой крик, будто всё остальное перестало существовать. Ни разу не видел его таким. Сохэи пытались прерадить ему путь, но, по-моему, он их даже не заметил. А сейчас… я действительно подвёл его, Момо. Слишком уж хотел угодить тебе… Но это не уменьшает моей вины. Его гнев… никогда не боялся наказаний, но в этот раз…
Губы лиса вдруг прижались к моему лбу, скользнули вниз по виску, по щеке… Но в тот же момент в воздухе раздался тоненький визг, и Камикадзе спикировал на моё плечо, попутно оцарапав руку Дэйки. Тот раздражённо охнул и выпустил меня из объятий.
– Он просто вынуждает меня его придушить!..
Я почесала зверька за ушком и вздохнула. От давившей грудь тоски хотелось разреветься, хотя и не понимала из-за чего. И уже когда Камикадзе заканчивал трапезу, поняла: из-за Иошинори-сама… «Бросился на крик, будто всё остальное перестало существовать…» Если бы только он сделал это ради меня… а не потому, что его благополучие напрямую зависело от моего…
[1] Дамплинги – шарики из теста с различными начинками (мясо, рыба, овощи, морепродукты), приготовленные на пару.
[2] Кицунэ – в яп. мифологии злой и хитрый дух, трикстер, который часто делает зло людям.
[3] Сохэй – буддистский монах-воин средневековой Японии.
Глава 16
День клонился к вечеру, когда мы вышли к большому озеру. Его поверхность была настолько гладкой, что казалось, перед нами раскинулось огромное зеркало, отражавшее небо и горы на противоположном берегу. Иошинори-сама замедлил шаг и, не оборачиваясь, скомандовал:
– Останемся на ночь здесь. Дэйки, позаботься о ночлеге,– и, так и не оглянувшись, исчез.
Я тяжело вздохнула. Два дня прошло после жутких событий на Гион Мацури. Мы двинулись дальше сразу после проявленного ёкаем милосердия. Я бросилась ему навстречу, едва он появился, собираясь поблагодарить… но Иошинори-сама даже не удостоил меня взглядом. Ни тогда, ни потом. Вообще ни разу за эти прошедшие дни… Я будто снова оказалась в начале нашего знакомства, когда величавый ёкай едва замечал моё присутствие. Но сейчас он не просто не замечал меня – я словно перестала для него существовать, превратившись в бесплотного юрэя. И сейчас меня это ранило… очень ранило, глубоко и болезненно…
– Не нравится мне здесь,– проворчал Дэйки.– Лучше бы перебрались на тот берег и затерялись в горах.
– Почему?– я проглотила подступившие к горлу слёзы и погладила дремавшего на руках Камикадзе.
– Сам не пойму. Но что-то будто давит со всех сторон,– он повёл носом.– Ничего. Никаких запахов, кроме тины.
– Тебе помочь?– я кивнула на его неразлучный узел.
Дэйки с удивлением воззрился на меня и тут же покатился со смеху.
– Могла бы, например, расстелить свою собственную постель…– обиженно уточнила я.
– Эх, Момо! В последние дни ты сама не своя. Но не настолько же, чтобы опуститься до выполнения работы слуги!
– Ты ведь знаешь, в моём мире я делала всё сама.
– Но в тот мир ты больше не вернёшься, поэтому забудь, что ты там делала. Кроме того, узнай об этом Иошинори-сама, наказания не миновать, несмотря ни на какие уговоры!
– Как будто Иошиори-сама есть до этого дело…– прошептала я и, подхватив яйцо, двинулась к воде.
Солнце село, мы с Дэйки поужинали и разошлись по циновкам. Ёкай так и не появился. Я долго лежала без сна, прислушиваясь к сопению Камикадзе и далёким крикам сов. Интересно, сколько времени прошло в моём мире? Месяц, полтора, два?.. Дэйки упомянул, что время "здесь" и "там" может протекать совершенно по-разному. "Здесь" могут пройти месяцы, "там" – дни, и наоборот. Я очень надеялась на первый вариант. Но кто знает? А вдруг я повторю судьбу легендарного Урасимы Таро[1] и обращусь в прах, едва ступлю на землю моего мира?.. Но, с другой стороны, что меня здесь держит?.. Кроме Камикадзе… Совершенно непрошенно перед глазами возникло лицо Иошинори-сама, равнодушное, лишённое всякого намёка на эмоции… И как меня так угораздило?.. Почему не могла ограничиться в своих привязанностях только Камикадзе и Дэйки? Мысли продолжали роиться в голове, причиняя почти физическую боль, и я не выдержала. Осторожно соскользнула с циновки и крадучись подобралась к самой кромке воды. В чёрной глади озера ярким серебряным пятном отражалась луна. В кустах за спиной мелькали светлячки и пели цикады. Воздух был тёплым и ласкающим. Если б только мне удалось заснуть и проснуться свободной от горечи и тоски…
– Момо?
Я подскочила от неожиданности и выдохнула:
– Дэйки… Ну и напугал ты меня…
– Что случилось?
– Не могла заснуть,– я неуверенно улыбнулась.– А ты возвращайся на циновку, я никуда не денусь, обещаю.
Но лис уже присел рядом, вглядываясь в моё лицо.
– Ты плакала?
– Пока нет. А должна?
– Что происходит? Я тебя просто не узнаю.
– Последствия Гион Мацури, психологическая травма… Пройдёт рано или поздно.
– Уверена, что дело в этом?
Отвернувшись, я уставилась на тёмную гладь озера.
– Твой господин не знает прощения, да?
– Мог бы догадаться, причина в этом,– хмыкнул Дэйки.– Но он смягчится. Просто злится и всё.
– Злится?– выпалила я.– Я уже попросила прощения, в буквальном смысле – на коленях! Что ещё он от меня ждёт?
– Тш-ш…– Дэйки приобнял меня за плечи.– Не вопи на всю округу.
– Я устала от ваших порядков! Устала от высокомерия твоего господина и твоей готовности всё ему прощать! Устала от собственной слабости и неспособности что-либо изменить! От зверств местных "людей", от бесконечных ограничений и запретов… Я хочу обратно! В реальность, где знаю, как себя вести и как себя защитить…
Голос сорвался, и, как следовало ожидать, я разревелась. Дэйки, явно растерявшийся в первый момент, прижал меня к груди.
– Момо… Аими… пожалуйста, не… плачь… Твои слёзы ранят меня в самое…
– Скажи лучше "раздражают"…– всхлипнула я.
– Нет,– возразил он.– Совсем нет…
Лис утешающе гладил меня по спине и волосам. И вдруг, ощутив прикосновение на шее, я поняла, что по коже скользнули человеческие пальцы, а не лисьи лапы.
– Дэйки…– пробормотала я, подняв на него глаза.
Он мимолётно улыбнулся и тихо произнёс:
– Аими.
Я угадала его следующее движение, прежде чем он наклонился. Но всё же не успела отодвинуться, и его губы очень робко, с невероятной нежностью прильнули к моим… Наверное, этого следовало ожидать. Почти с момента моего появления в этом мире мы с Дэйки были неразлучны, делили буквально всё, вместе ели, спали, даже купались. Я очень привязалась к нему – больше, чем могла представить в начале нашего знакомства. Но упорно не признавала признаки его привязанности ко мне, относя их к простому флирту. И вот теперь…
– Дэйки…– я мягко отстранилась от его губ.
Он ласково погладил меня по мокрой от слёз щеке.
– Это сильнее меня, Аими. Я знал многих женщин, но для меня ты – лучше всех. Только ты заставляешь меня улыбаться, а сердце трепетать. Твоя доброта… никогда не встречал ничего подобного. То, как ты заступалась за меня, как обращаешься с этим маленьким паразитом… От тебя исходит тепло, словно от горящей свечи. И имя "Аими" тебе подходит. Ты очень красивая… я лукавил, когда утверждал обратное,– он тихонько вздохнул и легко прижался лбом к моему.– Знаю, ты предназначена господину… но всё равно не могу не вздыхать по тебе…
Не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько смущённой. Отчаянно пыталась придумать, что сказать, но в голову ничего не шло, кроме одного:
– "Предназначена господину"… Это не так… Ты и Тецуо, вы оба ошибаетесь. Твой господин действительно заботится обо мне, но тому есть причина. Это я освободила его от заклятья. И, пока силы его не восстановятся полностью, он может снова обратиться в камень – если я погибну.
На лице Дэйки читалось смятение.
– Я подозревал нечто подобное, но…– он запнулся.
– Как только Иошинори-сама восстановится, я вернусь домой,– добавила я.– Мне будет тебя не хватать.
– Не думаю, что до этого дойдёт.
– Почему?
– Как "почему"? Неужели не понимаешь, ведь господин…
Внезапно замолчав, он с такой скоростью принял лисий облик, что я вздрогнула… и не поверила глазам, увидев в нескольких шагах фигуру ёкая.
– Господин…– прошептал Дэйки.
– Не отходи от Аими,– бросил тот, всматриваясь в небо.– Что бы ни случилось.
– Конечно, господин.
Я торопливо поднялась на ноги. Тут же в воздухе раздался пронзительный визг, и мне на плечо шлёпнулся Камикадзе – шёрстка дыбом, мордочка оскалена.
– Что происходит?..– шёпотом спросила я.
Дэйки опустился на четвереньки и, быстро увеличиваясь в размерах, выпустил с полдюжины хвостов.
– Они нашли нас, Аими.
– Кто?– пролепетала я.– Ракурай?..
Теперь и я ощутила тяжесть, которая с самого начала была очевидной для "моих" ёкаев. Воздух стал плотным, луна исчезла в непроглядной тьме. Но тьма была живой – до меня донеслись шипение и вой невидимых существ. Лис угрожающе зарычал.
– Дэйки,– позвала я его.– Не вздумай погибнуть! Так и знай, не буду смотреть на это со стороны!
– Если снова выйдешь за пределы защитного барьера, сам тебя придушу,– фыркнул он.
Молния кроваво-красного цвета пронзила окружавшую нас черноту, и я содрогнулась. То, что мелькнуло в красноватой вспышке, выходило за рамки моего воображения. Шипение и рычание стали ещё громче, буквально обволакивая пеленой со всех сторон. За первой последовала вторая молния, ещё одна и ещё… Оскаленные пасти, острые когти, рога, уродливые панцири и извивающиеся тела… Я едва удерживалась, чтобы не закрыть лицо руками. Но вот в нескольких шагах от нас полыхнул язык алого огня, и из него гордо выступила стройная фигура. Бесконечно длинные волосы будто плыли, теряясь во тьме за её спиной.
– Вот так неожиданность,– послышался томный женский голос.– Значит, это правда? Ёкай "с волосами белее снега" действительно забрал девицу, "способную околдовать глазами цвета ласкового моря и весенней листвы", с собой.
Точно из воздуха, в руке томной особы появился веер. Она небрежно махнула им, и к ногам Иошинори-сама рухнуло подобие человеческого тела. Сильно пахнуло палёным мясом, и я невольно зажала нос.
– Не узнаёшь его, Иошинори-сама? Как же так! Разве не у него ты оспорил право на это жалкое существо?– ещё один небрежный взмах веера, теперь в мою сторону.– Ты пытался предать всё огню, не так ли? Чтобы мёртвые не рассказали о том, что видели, пока были живыми. Но, к несчастью для тебя, пожар потушили прежде, чем тела успели сгореть дотла! И я смогла спросить, а он,– она махнула веером на труп, и тот шевельнулся,– ответить!
Алый огонь продолжал полыхать, освещая окружавший нас кошмар – тысячи тварей, готовых разорвать на куски всё, что попадётся на пути. Но ничто не внушало мне такого ужаса, как размахивавшая веером демоница и подвластный ей оживший труп.
– Это и есть… Шайори?– шёпот, едва различимый для меня самой, вырвался помимо воли. И всё же она его услышала, двинулась было ко мне, но Иошинори-сама преградил ей путь.
– Не может быть,– прошипела она.– Для чего тебе это ничтожество? Или и тебя "околдовали" её глаза цвета травы и морской грязи?
Сомнения рассеялись окончательно: некогда с Иошинори-сама её действительно связывало нечто большее, чем дружба. Странно, но даже сейчас, на пороге очень вероятной гибели, меня охватила ревность, и я с вызовом бросила:
– Говоришь обо мне, некромантка? Хочешь что-то сказать, скажи это мне в лицо!
Не сразу поняла, откуда взялась слепящая вспышка света – словно граната взорвалась прямо передо мной. Всё произошло настолько быстро, я даже не успела отшатнуться, растерянно моргая на заслонившего меня Иошинори-сама с обнажённым мечом в руке. Кишевшие вокруг твари зарычали громче. Камикадзе сорвался с моего плеча, явно намереваясь броситься в атаку, но я подхватила его на лету. Дэйки шумно выдохнул и прошептал:
– Будь осторожнее с ней, Момо…
Шайори уже парила в воздухе, по-прежнему сжимая в ладони веер, а на пальцах другой руки как будто выросли огненные когти. Видимо, чуть не поразившая меня вспышка света была их "порождением".
– Как ты смеешь обращаться ко мне подобным образом?!– прошипела она, в устремлённых на меня глазах полыхнуло красноватое пламя.– А ты, о великий Иошинори-сама! Ты обнажаешь меч ради человеческого существа?
– Она нужна Ракураю,– спокойно проговорил ёкай.– И всё же ты поднимаешь на неё руку.
Шайори вдруг "подлетела" ближе, и я наконец рассмотрела её лицо. Смесь красоты фарфоровой куколки и развратной порочности опытной куртизанки. Мечта любого представителя мужского пола – неудивительно, что Иошинори-сама пал жертвой её чар. Сейчас её лицо приняло умильное выражение, в ставшем медовым голоске прозвучала нежность:
– Как я не догадалась, мой возлюбленный… Конечно, она нужна тебе для той же цели, что и ему. Прости мою ревность. О том, что это ничтожество сейчас здесь, рядом с тобой, Ракурай не знает. И не узнает, по крайней мере, от меня. И, может, она – вовсе не та, кто вам нужен! Позволь мне избавиться от неё, и вместе мы отправимся к Ракураю. Он хочет говорить с тобой. Война – лишь один из путей, но далеко не единственный. Он готов вернуть тебе твои земли в обмен на…
– Вернуть мне?– как обычно, размеренный голос ёкая, казалось, резал воздух.– Как ты смеешь даже предлагать мне подобное.
Порочно-миленькое личико Шайори исказилось, став безобразным.
– Ты пожалеешь!– прошипела она, замахиваясь огненными когтями.
Ещё один "взрыв" света, разбившийся о грудь Иошинори-сама. Не видела его лица, но, уверена, он даже не поморщился.
– Ты мне не ровня, Шайори. Убирайся к дьяволу.
Я с трудом сдержала истеричный смех – Иошинори-сама использующий одно из моих "любимых" выражений! Рядом тихо хихикнул Дэйки… но на парившую в воздухе демоницу стало страшно смотреть. Сливавшиеся с тьмой волосы взвились капюшоном, глаза полыхнули алым огнём, а руки… их стало шесть, и в каждой – оружие, одно диковеннее другого.
– Не ровня?– прохрипела она.– Это мы увидим! Ракурай приказал привести тебя или принести твою голову! Что до смертной дряни…
Вспышка ярко-синего света, от которой Шайори едва успела увернуться, оборвала её на полуслове. Иошинори-сама выпустил когти, его глаза и меч уже светились огнём того же цвета.
– Ты утомляешь меня,– холодно заявил он и, полуобернувшись к лису, привычно скомандовал:
– Дэйки.
Тот устремил на меня умоляющий взгляд.
– Прошу тебя, Аими, не выходи за пределы этого барьера! Что бы ни случилось…
Светящаяся сфера сомкнулась вокруг меня за мгновение до того, как рычащие твари понеслись на нас со всех сторон. Я хотела закрыть глаза, но, словно в трансе, не могла оторвать взгляд от "зрелища", способного затмить самый жуткий кошмар. Все звуки слились в один протяжный рёв, сфера содрогалась от сыпавшихся на неё ударов. Камикадзе, яростно вереща, рвался во всеобщую потасовку. Я пыталась его удержать, но камаитати вырвался, устремился вперёд… и отскочил обратно, стукнувшись о сферу.
– Видишь, всё равно не можешь пройти сквозь барьер,– я судорожно прижала возмущённого зверька к груди.– Останься со мной… Хотя бы ты…
Тварей было столько, что их тела буквально переходили одно в другое. В какой-то момент показалось, они поглотили и Иошинори-сама, и Дэйки… Но вот полыхнула вспышка синего света, настолько яркая, что я зажмурилась, а когда снова открыла глаза, на сферу сыпался град из частей уродливых демонических тел. Раздиравший уши рёв смолк, марево хаоса рассеялось. Я снова увидела озеро, небо и луну, осветившую усыпанную останками чудовищ землю и три одинокие фигуры: многорукую Шайори, Дэйки и Иошинори-сама с пылающими синим огнём глазами.
– Ты стал ещё сильнее, мой возлюбленный,– послышался в наступившей тишине голосок Шайори.– Но подобные растраты энергии не проходят бесследно, даже для тебя!
Лицо Иошинори-сама не выражало ничего, кроме скуки.
– С этим ты пришла за моей головой?– он презрительно кивнул на груды останков.
– Неужели ты настолько забыл меня, что предполагаешь подобную… недальновидность?
Глумливый смех, взмах веера – и, словно материализовавшись из воздуха, на ёкая и Дэйки понеслись новые полчища чудовищ. Тело Иошинори-сама как будто полыхнуло синим огнём, и новая вспышка разнесла тварей на куски. Но за этой атакой последовала ещё одна, ещё и ещё… Снова, снова и снова сверкали синие вспышки. И после каждой я с замиранием сердца ждала, что она станет последней. А кайдзю всё не было конца… Новая атака, правда, в этот раз чудовищ было заметно меньше. Неужели ресурсы Шайори всё же подходили к концу? Я устремила отчаянный взгляд на израненного Дэйки, дравшегося со свирепостью, какую в нём даже не подозревала, на Иошинори-сама, с ног до головы забрызганного кровью… Вдруг что-то мелькнуло по земле мимо сферы и устремилось к ёкаю. Камикадзе, уже перебравшийся на моё плечо, зашипел и оскалился. За спиной Иошинори-сама выросла тень с мечом в руке, и я дико взвизгнула:
– Обернись!..
Он даже не повернул головы, но, мне показалось, по губам пробежало подобие улыбки. Тень замахнулась мечом и вдруг… размножилась, словно все души умерших разом покинули страну бесконечных ночей и устремились сюда.
– Прости, Шайори-химэ[2], но мне надоело наблюдать за всем со стороны. Ещё немного – и от могучего Иошинори-сама останется лишь тень! А я пришёл сюда не для того, чтобы сразиться с тенью!
Я оглянулась на источник насмешливого голоса. Думала, за эту ночь уже видела все несуразности, которые может предложить этот мир. Но ошиблась… Он словно выступил из стелившейся по земле тени Шайори, замершей неподалёку от моей сферы – укутанный в тёмный плащ тип с кроваво-красными волосами, собранными на затылке в хвост. Вместо лица – маска с носом Пинокио, печальными глазами Пьеро и клыками дракона. Нелепая смесь рассвирипевшего тэнгу[3] и грустного óни[4].
– Ракурай?..– прошептала я.
– Ючи,– холодно бросил Иошинори-сама.– Поэтому, прежде чем появиться во плоти, ты послал вперёд свои тени?
Из-под маски послышался смех.
– Мои тени? Меня тебе следует опасаться, Иошинори-сама!
В мгновение ока плащ слетел с его плеч, а в руке сверкнул меч.
– Долго же я ждал этой битвы! И, надеюсь, не буду разочарован!
Взмах мечом. Тени, замершие вокруг, повторили этот жест и понеслись на ёкая… А моя сфера вдруг содрогнулась с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Камикадзе нервно забегал с одного плеча на другое, путаясь в моих волосах, я дико огляделась… и похолодела. Перед сферой стоял обгоревший до неузнаваемости труп самурая. Пробитая насквозь грудь, покорёженные руки, изуродованная голова. Вид обгоревшей плоти был настолько омерзителен, что меня чуть не вывернуло наизнанку.
– Думаешь, я забыла о тебе, смертное насекомое?
Подняв голову, я поймала на себе ненавидящий взгляд парившей над сферой Шайори. Её рука, сжимавшая веер, проделала какие-то манипуляции. Труп издал жуткий рёв и, задрав почерневшие руки, начал обрушивать на сферу удар за ударом. Шайори довольно крутанулась вокруг своей оси, и на сферу посыпались огненные вспышки. Камикадзе зашёлся в яростном визге. Под совместной атакой Шайори и трупа свечение сферы начало тускнеть. Но вот что-то бросилось на демоницу – она едва успела увернуться, и я сдавленно выкрикнула:
– Дэйки!..
– Низшая тварь!– в неописуемом бешенстве Шайори замахнулась на лиса всеми руками одновременно.
Он тоже увернулся, плевался в неё огнём, пытался сбить с ног хвостами и вдруг… замер на месте. Расхохотавшись, демоница хлестнула по его морде хлыстом, который держала в одной из рук, рассекла лапу мечом, зажатым в другой. Лис даже не двинулся. Когда за его спиной выросла одна из теней Ючи, кукольное личико Шайори расплылось в жестокой улыбке.
– Ты посмел бросить вызов мне, заступаясь за это никчемное существо! Пусть теперь она смотрит, как ты обращаешься в пыль!
Никогда не узнаю, как заметила крохотный кинжал, воткнутый в землю в двух шагах от Дэйки. Никогда не пойму, как догадалась, что именно он превратил лиса в живую статую. И никогда не вспомню, как очутилась за пределами сферы… Дэйки ожил, едва я выдернула кинжал из земли – за мгновение до того, как в него понеслась огненная вспышка. В какой-то момент всё смешалось: яркий свет, лисьи хвосты, визг Камикадзе… Видимо, Дэйки всё же успел меня оттолкнуть. И, видимо, я слишком сильно стукнулась головой, потому что всё, происходившее потом, могло только привидеться… Звуки доносились словно издалека, мелькавшие вокруг существа двоились и троились. Распластавшись на земле, я смотрела на ковылявшие ко мне трупы самурая… Отдалённый воинственный визг, яростный вихрь, в котором вращались несколько камаитати – и трупы рассыпались на части прямо передо мной. Вроде бы мимо пронеслись хвосты Дэйки, мелькнули размахивавшие призрачными мечами тени, веер Шайори… Я вздрогнула, когда в сантиметрах от моего лица в землю возился меч Иошинори-сама, и едва обратила внимание на ножны, воткнувшиеся в землю у ног. Наверное, Шайори атаковала меня снова, но её вспышка разбилась о сомкнувшийся надо мной барьер из ярко-синего огня, исходившего от ножен и меча ёкая.
