Текст книги "Возвращайся, сделав круг (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
– Этот ваш враг может различить подобные тонкости?– не удержалась я.
– Наше обоняние – несравнимо с человеческим. И ещё мы чувствуем ауру нам подобных, когда те оказываются поблизости. Правда, некоторые, например, господин и я, способны скрывать свою ауру, создавая вокруг себя нечто вроде барьера.
– Вроде того, каким ты окружил меня во время битвы?
– Не совсем. То был энергетический барьер. Между прочим, его создание немало меня ослабило,– Дэйки вдруг замолчал и задумчиво сузил глаза.– До сих пор не могу понять, как ты из него вышла.
– А не должна была?– удивилась я.
– С тобой действительно что-то не так, Момо. Не поддалась на зов водяного змея, прошла сквозь мой энергетический щит, точно сквозь солнечный свет. И господин… Я страшно удивился, увидев тебя рядом с ним. Не уверен, что прежде он хотя бы говорил с человеческим существом.
– Потому что настолько нас презирает?– усмехнулась я.
Ответ был очевиден, но разговор переходил на опасную почву, и я попыталась сменить тему. Ёкай ведь не хотел, чтобы я распространялась о моей "связи" с ним. И злить его, выкладывая всю подноготную болтливому лису, точно не стоило.
– Его можно понять,– вступился за господина Дэйки.– Вы – слабые и трусливые создания. А Иошинори-сама происходит из рода очень могущественных ёкаев и гордится чистотой своей крови.
– В смысле, чистотой?– не поняла я.– Вы что, скрещиваетесь между собой?..
Виденные мною до сих пор существа несли в себе черты тех или иных животных. Представить, что они смешивают гены – всё равно, что допустить скрещивание кошки с собакой или орла с голубем… Лис расхохотался, а я даже замедлила шаг от пришедшей догадки.
– Или… но ты ведь не имеешь в виду… С людьми?..
Дэйки смахнул несуществующую слезинку.
– Откуда ты взялась? Задаёшь подобные вопросы!
– И как выглядят дети от таких… связей?
– По-разному. Всё зависит от родителей. Но судьбе этих детей я бы не позавидовал. Они – полукровки, равно презираемые как ёкаями, так и людьми.
– Вероятно, люди их боятся,– предположила я.– Но вы! С удовольствием "остаётесь наедине" со смертными женщинами, а собственных детей от них не признаёте? И ещё считаете себя высшей расой!
Яростно вскинув голову, я проплыла мимо ошарашенного лиса. Не знаю, с чего меня прорвало, но возмущение было искренним. И дало нужный результат – Дэйки отвлёкся от опасной темы.
– Да ладно тебе, Момо! Многие остаются со смертными избранницами… и принимают их детей… Я бы, наверное, тоже не отрёкся от своего отпрыска…
– Уверен, что у тебя их нет?
– Да…– смутился лис.– Наверное… Не знаю точно, но скорее всего нет. И вообще, лучше смотри под ноги!
Совет Дэйки был не лишним – мы вошли в лес. Ветер шумел в ветвях, и, казалось, мечущиеся пятна предзакатного солнца перешёптываются. Откуда-то донёсся звон колокола.
– Деревня настолько близко?– спросила я.– Та самая, в которой ты добыл одежду и еду?
Дэйки кивнул.
– Можешь в следующий раз взять меня с собой?
– Зачем? Никогда не видела деревни?
– Видела,– очень естественно возразила я.– Но всё равно интересно.
Лис тряхнул ушами и уставился на меня, будто видел впервые.
– Не может быть… Но это – единственное объяснение. Сначала думал, ты страдаешь слабоумием, но нет. Ты просто не отсюда, ведь так?
От неожиданности я споткнулась и чуть не наступила на нечто, похожее на круглый белёсый гриб. Дэйки отдёрнул меня в сторону в последний момент, а "гриб" внезапно ожил, у него выросли лапки. Пронзительно заверещав, существо, точно белка, вскарабкалось по стволу и исчезло в ветвях.
– Боже…– выдохнула я.
– Там, откуда ты, таких нет?– хитро прищурился лис.
Я выдернула руку из его лап и молча двинулась дальше.
– Можешь не говорить, это и так очевидно! Ты не из этой реальности. Потому и хотела вернуться к ториям! Попала сюда через них? Подумать только! Слышал истории, будто вселенная состоит из множества миров, но столкнуться нос к носу с…
– Дэйки.
Мы оба подпрыгнули при звуке этого спокойного голоса. Ёкай возник за нашими спинами, точно призрак.
– Г-господин…– пробормотал Дэйки.
– В лесу шумно от твоей болтовни.
– Прости меня, господин!– завопил лис, но, поймав мертвящий взгляд чёрных глаз, сконфуженно замолчал и потрусил вперёд.
Я тоже осторожно покосилась на ёкая, но, встретившись с ним глазами, повела себя точно, как Дэйки – втянула голову в плечи и засеменила по тропинке. К пещере мы добрались, когда уже смеркалось, вскарабкавшись на невысокую, покрытую лесом гору. Отсюда было хорошо видно сумеречное небо, и я ахнула: его покрыли беспорядочные кроваво-красные полосы, точно великан расчертил небосвод карандашом. В хаотичности "рисунка" была закономерность – полосы тянулись к одной точке где-то за горизонтом.
– Это что-то означает?– я неуверенно подняла глаза на замершего рядом ёкая.
– Битва с Рюуива не осталась незамеченной,– с готовностью подсказал Дэйки.
Очевидно, вынужденное молчание давалось ему нелегко. Интересно, как он выдерживал путешествия со своим господином один на один?
– Не следует разводить огонь,– взгляд ёкая переместился на меня.– Дэйки приобрёл необходимое, чтобы ты не испытывала холода.
– Спасибо…– выдавила я, удивлённая проявлением подобной заботы.
Но ёкай уже развернулся и исчез в глубине пещеры. Когда Дэйки и я вошли в неё, он сидел у стены в своей обычной позе – скрестив ноги и закрыв глаза.
– Что ты имел в виду, говоря о битве с Рюуива?– шёпотом спросила я Дэйки.
Лис бухнул на землю узел.
– Следы в небе оставили ёкаи и низшие твари – кайдзю. Бросились смотреть, что произошло.
– Это может повредить твоему господину?
– Надеюсь, нет. Они не смогут найти нас здесь. Но, конечно, было бы лучше пока не привлекать столько внимания.
– А как же когти и зубы дракона?– вспомнила я.
– Клыки и рога,– поправил меня Дэйки.– Господин уже отнёс их к…
Но вдруг замолчал и, будто что-то почувствовав, обернулся на ёкая. Я посмотрела в направлении его взгляда и вздрогнула. Глаза демона были открыты и неподвижно смотрели на Дэйки. У лиса поднялась на загривке шерсть и, пробормотав "Прости, господин", он начал торопливо развязывать узел.
– Что это было за существо, на которое едва не наступила?– спросила я, меняя тему.
– Детёныш кидзимуна – духов леса. Наверное, хотел напугать какого-нибудь заплутавшего в лесу путника и заснул, пока дожидался.
Я прыснула со смеху.
– Посмеялась бы, если б его раздавила!– проворчал лис.– Вообще, кидзимуна безвредны, но, убей ты их детёныша, о спокойных ночах в лесу пришлось бы забыть. Говорил же: смотри под ноги!
Расстелив циновку, он накинул сверху пару оленьих шкур и насмешливо поклонился.
– Располагайся, Аими-сан.
– Благодарю, Дэйки-сама,– в тон ему отозвалась я, присаживаясь на шкуры.
Он издал хрюкающий звук, совершенно несвойственный лисам, и шлёпнулся рядом.
– Я прихватил онигири! Ты же их любишь?
Проникавший в пещеру сероватый свет сумерек вскоре сменился серебристым сиянием луны. Наевшись до отвала онигири и булочек из рисовой муки и запив всё это водой – наверняка из озера, в котором купалась – я вдруг подумала: не все минуты пребывания в этом мире пронизаны ужасом. Дэйки уже явно не сомневался, что я – из другой реальности, но, видимо, опасался приставать с расспросами в присутствии господина и ограничился лишь намёками. Спрашивал, все ли "там" такие же неловкие и беспомощные, как я. И не изгнали ли меня "оттуда" за необычный цвет глаз. А когда я сняла "тюрбан" и ещё влажные волосы нерасчёсанной массой упали на плечи, покатился со смеху.
– И ты ещё пугаешься кидзимуна, Момо! Посмотрела бы сейчас на себя!
– Конечно, мне нужна расчёска!– я попыталась распутать непослушные пряди.
Моя вьющаяся шевелюра всегда доставляла немало хлопот. Чтобы расчесать её после мытья, не могла обойтись без кондиционера, сколько себя помнила.
– Когда снова собираешься в деревню?– я легко ткнула в бок хрюкающего от смеха лиса.– Мне понадобятся несколько вещей, в которых ты ничего не смыслишь.
– Вроде белил и румян?
– Для чего?– парировала я.– Очаровывать тебя и твоего господина? Нет, мне нужны…
– Хотелось бы мне на это посмотреть!– снова захихикал Дэйки.– Ладно, если Иошинори-сама позволит, можем отправиться в деревню и завтра. А теперь спи,– он широко зевнул.– И не надейся, что снова будешь валяться на циновке до вечера!
Лис отключился мгновенно, но ко мне сон не шёл. Завернувшись в шкуру, я бездумно смотрела на лунные лучи, призрачными пятнами растекавшиеся по сводам и полу пещеры, прислушивалась к шелесту ветра и далёкому уханью сов. Под шкурой было в самом деле тепло, и я всё же начала задрёмывать, когда чья-то тень мелькнула в освещённом луной проходе. Ёкай. Остановившись на пороге пещеры, он устремил взгляд в небо. Его необычные волосы отливали серебром. По словам Дэйки, Иошинори-сама гордится чистотой своей крови, и мне вдруг стало любопытно посмотреть на женского представителя его "вида"... Я вздрогнула, осознав, что ёкай повернулся и смотрит на меня. Наверняка он почувствовал мой взгляд. Делать вид, что сплю, было поздно, и я поднялась с циновки. Завернувшись в шкуру, подошла к нему.
– Что-то случилось?
– Нет,– коротко ответил он.
В лунном свете его лицо казалось более нечеловеческим, чем обычно, и… просто потусторонне красивым.
– Следы кайдзю исчезли,– скосив глаза на небо, я выдала первое, что пришло в голову.
– Возвращайся ко сну.
Я мысленно усмехнулась своей недавней шпильке – "очаровать" Дэйки и его господина с помощью белил и румян. Не знаю, как с лисом, но в эту статую сама Афродита не смогла бы вдохнуть эмоции.[7]
– Может, это не важно…– я с трудом заставила себя не отвести глаза под его взглядом.– Там, возле холма… у меня было чувство, что за нами наблюдают. Тебя тоже что-то насторожило? Поэтому мы пришли сюда?
Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, он задумчиво смотрел на меня, потом отвернулся и невозмутимо произнёс:
– Здесь тебе ничто не угрожает.
– Дэйки догадался, что я – из другой реальности,– зачем-то поделилась я.– Если догадается и об остальном… знай, что это не от меня.
Глаза цвета мрака снова остановились на мне, равнодушно – он просто давал понять, что принял информацию к сведению. Разговор явно начинал его утомлять.
– И ещё у меня… просьба,– торопливо проговорила я.– Мне бы хотелось наведаться в деревню. Нужны несколько вещей, которые Дэйки вряд ли сможет…
– Хорошо. Он будет тебя сопровождать.
– Спасибо,– завернувшись в шкуру плотнее, я отступила в тень.– Спокойной ночи, Иошинори-сама.
Вернувшись на циновку, укуталась в шкуру с головой. Теперь ночной воздух казался пронизывающим. Странно, что синсёку, наложивший заклинание на ёкая, обратил его в камень, а не в лёд, это бы подошло демону больше. Хотя… с чего его холодность так меня задевает? Что с того, если величавый Иошинори-сама лишний раз и не глянет в мою сторону? Главное, чтобы он выполнил обещание и вернул меня к ториям, когда придёт время. С каким же удовольствием мы с Цумуги перемоем кости и ему, и Дэйки за бокалом вина, когда наконец окажусь в моём мире! А после буду вспоминать обо всём, как о нелепом сне – не более.
[1] Кайдзю (японск.) – «странный зверь», «монстр».
[2] Эмма Дай-О – Великий царь Эмма, в яп. мифологии бог-властитель и судья мёртвых, правит дзигоку – преисподней.
[3] Бива – японский струнный щипковый музыкальный инструмент, похожий на лютню.
[4] Бэндзайтэн – богиня в синтоизме, почитается, как божество воды, вдохновительница красноречия, покровительница муз. Входит в семёрку богов счастья и является среди них единственным женским божеством.
[5] Ситифукудзин (японск.) – семь богов счастья. Поклонение этим божествам вошло в традицию среди японского купечества и горожан в период Муромати (1333-1568).
[6] Рё – золотая монета высшего номинала в период Сэнгоку (середина XV – начало XVII в.).
[7] По др. гр. легенде, скульптор Пигмалион создал прекрасную статую и влюбился в неё. Афродита, сжалившись над ним, оживила статую, и новоиспечённая девушка стала женой скульптора.
Глава 8
Я пробиралась к ториям сквозь густой, похожий на вату туман. Ноги вязли в воде – точь-в-точь, как в озере, где меня едва не сожрал водяной змей. До слуха доносился странный тонкий визг. Что-то пронеслось рядом с лицом, я отмахнулась и поранилась об осоку. А потом лист осоки резанул меня по другой руке и по шее. Я охнула от боли и… проснулась. Рывком села на циновке и вскрикнула от неожиданности, увидев рядом лицо ёкая. Он тут же выпрямился, сжимая в ладони небольшого отчаянно извивавшегося зверька. В предрассветных сумерках я рассмотрела оскаленную фыркающую мордочку и дёргающиеся лапки, заканчивающиеся похожими на серпы когтями.
– Чт-то это?..
– Камаитати[1],– Дэйки выглянул из-за плеча своего господина.– Для чего я тащил тебе эти шкуры, если не укрываешься ими, Момо? Неудивительно, что запах твоего тела привлекает подобных тварей.
Я покосилась на скомканную шкуру – видимо, во сне мне стало жарко, и я её откинула. Ёкай сжал пальцы, зверёк задёргался сильнее, из маленькой пасти вырвались шипение, хрип… и, вскочив на ноги, я не помня себя вцепилась в руку демона.
– Что ты делаешь? Ты же его задушишь! Отпусти, отпусти!
Зверёк бился в конвульсиях, но хватка ёкая ослабла. Подняв на него глаза, я впервые увидела какое-то подобие эмоции на всегда невозмутимом лице – удивление.
– Отпусти его!– повторила я, подставив ладони под сжимавшую зверька руку.
– Ты точно сумасшедшая,– подал голос Дэйки.– Это – паразит. Он порезал тебя, чтобы слизнуть кровь…
– И что? Он – совсем маленький, ничего бы не случилось!
Царапины в самом деле походили на порезы бумагой – не чета тем, что в своё время оставил на моей спине "господин". Ёкай разжал пальцы, и зверёк, хрипя, шлёпнулся мне в ладони. Шёрстка взлохмачена, глаза прикрыты, изо рта вырывалось сиплое дыхание.
– Ты всё-таки придушил его…– горестно всхлипнула я.
Ёкай ничего не ответил и, развернувшись, скрылся в клубившемся у входа в пещеру полумраке.
– Что на тебя нашло?– возмутился Дэйки.– Господин защищал тебя, а ты вместо благодарности…
– Защищал!– я презрительно дёрнула плечом.– От него?
Очень бережно положила зверька на циновку. Его глаза вдруг открылись, мордочка слабо оскалилась.
– Видишь?– прошипел лис.– Эта тварь даже не понимает, что обязана тебе жизнью!
– Я ему прощаю. А что едят камаитати? Кроме крови...
– Спроси у него.
Закатив глаза, я выудила из узла оставшийся с вечера онигири и бамбуковую бутыль с водой. От онигири зверёк отвернулся, но когда я брызнула водой на лист, в который был завёрнут рисовый шарик, слизнул каплю. Я капнула ещё, а потом ещё, пока зверёк не отвернулся и от него.
– Какой хорошенький...– проворковала я.
Дэйки шумно выдохнул.
– Там, откуда ты пришла, таких нет?
– Точно таких нет. Есть похожие.
Зверёк смахивал на ласку – длинное гибкое тельце, пушистый хвост, симпатичная мордочка. Но лапки с серповидными когтями сильно отличались от коготков ласки моего мира.
– Как думаешь, он выживет?
– Надеюсь, что нет!– отрезал лис.
Зверёк начал дремать, я протянула руку, собираясь погладить по вытянутой головке, но его глаза тотчас открылись и мордочка оскалилась. Дэйки злобно фыркнул.
– Если, когда заснёшь, он искромсает твою шею и запястья, не говори, что тебя не предупреждали!
И, яростно дёрнув хвостом, удалился вслед за своим господином. А я, придвинув к зверьку онигири, легла рядом.
Будильник звонил и звонил – громко, настойчиво. Ненавижу вставать рано... В своё время перепробовала немало мелодий, чтобы сделать переход от сна к бодрствованию максимально сносным, но, в роли будильника, всё становилось ненавистным. Всё, кроме моей последней «находки» – щебета птиц. Правда, сейчас и этот звук казался раздражающим. Я поморщилась, открыла глаза... За пределами пещеры вовсю стрекотали насекомые, чирикали птицы – особенно одна, расположившаяся в ветвях у самого входа. Это и был «будильник». В пещере не было никого, кроме меня и… Вспомнив о ночном посетителе, я осторожно приподнялась на циновке. Сердце от волнения забилось чаще – вдруг несчастный зверёк умер? Он лежал на том же месте, куда я его положила. Глаза закрыты, но спинка едва заметно вздымалась и опускалась – он дышал. Очень легко я погладила по светло-коричневому меху на головке. Камаитати беззвучно оскалился. На онигири по-прежнему не смотрел, но я накапала на листок воды, и он с готовностью её выпил.
– Что же ты ешь?..– вздохнула я.
С ночи зверёк явно ослабел, и мне было его невыносимо жаль. Представив, что к вечеру на циновке останется лишь безжизненное тельце, чуть не расплакалась. Но тут взгляд упал на тонкий порез на запястье, оставленный серповидным коготком... Идея была бредовой, и я мысленно взмолилась небесам, чтобы Дэйки не ворвался в пещеру сейчас. Всё вышло хуже. Едва я поднесла запястье к мордочке зверька, и тот, поведя носом, лизнул порез, в проёме мелькнула тень. Я слегка дёрнулась, услышав знакомый спокойный голос:
– Что ты делаешь?
Камаитати ощетинился и зашипел, я придвинулась к нему ближе.
– Пытаюсь спасти ему жизнь.
– Для чего?
Вопрос застал меня врасплох.
– В смысле… для чего?
Ёкай направился ко мне, зверёк зашипел громче, слабо зашевелил лапками, пытаясь подняться, и я выпалила:
– Остановись! Ты его пугаешь!
Ёкай остановился как вкопанный. Второй раз за сутки его лицо на моих глазах утратило обычное каменное выражение. Не то чтобы на нём отразились эмоции – скорее, их бледная тень. Но, видимо, мои действия были таким верхом безумия, что поколебали даже его ледяную невозмутимость.
– Ты ведь чуть его не убил, и он тебя боится,– пояснила я.– Уверена, когда убедится, что не причинишь ему вреда, перестанет так реагировать.
– Ты надеешься оставить это здесь?– в голосе ёкая звучало презрение.– Кормить своей кровью?
– Только пока он поправится. Нельзя же его… выбросить. Он может умереть.
Зверёк перестал шипеть и теперь настороженно смотрел на ёкая тёмными глазками.
– Видишь, уже успокоился,– улыбнулась я.– Он такой маленький… Может, это детёныш камаитати?
– Ты собиралась с Дэйки в деревню.
Наверное, это была попытка пресечь поток бессмыслицы, которую я несла.
– Да, собиралась. Ты же не убьёшь его, пока меня не будет?
Не произнеся ни слова, ёкай развернулся и вышел из пещеры. А я снова поднесла запястье к мордочке зверька. Шершавый язычок щекотнул кожу раз, другой, на порезе выступила кровь, и камаитати тихо заурчал.
– Не вздумай привыкнуть,– шутливо пригрозила я.– Это только пока тебе не станет лучше.
Зверёк в самом деле не злоупотребил оказанной ему добротой. Количество выпитой им крови могло бы уместиться в напёрсткe. Облизнувшись напоследок, он уложил голову на циновку и закрыл глаза.
– Может, всё-таки выживешь…– с надеждой прошептала я.
Хотела погладить его, но передумала и, прихватив бамбуковую бутыль, направилась к выходу.
Как всё-таки ужасно обходиться без пасты, зубной щётки, расчёски... Все эти дни я "чистила" зубы разжёванными до волокон веточками сосны. Но умываться без пенки, мыть руки без мыла, а тело без мочалки раздражало меня не меньше, чем ёкая – моё присутствие. Занятая "противостоянием" с царственным "похитителем", до сих пор я не обращала особого внимания на бытовые неудобства. Но, поскольку теперь мне всё же предстояло провести какое-то время без благ моей цивилизации, оставалось лишь присмотреться, что предложит эта. Напоминать мне о вылазке в деревню не было никакой необходимости – я ждала её, как откровения.
Прополоскав рот после имровизированной "чистки", я, как могла, привела в порядок волосы, заплела их в косу и насторожилась. Что-то за мной наблюдало! Недолго думая, подхватила валявшуюся рядом ветку, резко обернулась… и чуть её не выронила. На расстоянии в несколько шагов стоял симпатичный парень ненамного старше меня. Из-под копны густых отливающих рыжиной волос сверкали лукавые орехового цвета глаза, губы подрагивали в сдерживаемой улыбке… и я, не веря в собственное предположение, выдохнула:
– Дэйки?!..
В ответ послышалось знакомое хихиканье.
– Не может быть…– отбросив ветку, я подошла ближе.– Это твоя человеческая ипостась?
– Нравится?
Забыв вернуть глаза в орбиты, я обошла вокруг него.
– В общем, да. Ещё не видела местных "смертных женщин", но могу представить, что желающие остаться с тобой "наедине" находятся.
– Всегда находятся,– самодовольно уточнил лис.– Готова? Можем отправляться – смотреть на смертных женщин.
– И мужчин,– подмигнула я.
Дэйки расхохотался.
– Их скорее оттолкнут твои странные глаза и лицо. Или ещё лучше – напугают. Поэтому держись ближе ко мне и ни с кем не разговаривай.
– Что бы без тебя делала?– насмешливо протянула я.
Прежде чем отправиться в путь, ещё заскочила в пещеру – проведать камаитати. Зверёк спал, положив мордочку на лапки, и даже не шевельнулся.
– Тварь, которую ты приютила, ещё не околела?– презрительно поинтересовался Дэйки, когда, оставив пещеру позади, мы шли по лесной тропинке.
– Это не тварь, а очень милый зверёк,– возразила я.– Кстати, что за зверёк? Ласка?
– Да. Перемещается по ветру и режет когтями всё, что попадается на пути. Ёкаев и кайдзю не трогает, но от человеческой крови никогда не откажется. Очень кровожаден. Твоя возня с ним – глупость.
– В моём мире многие держат ласку или хорька в качестве домашнего питомца,– пожала я плечами.
Непривычные человеческие глаза Дэйки с удивлением уставились на меня.
– В качестве кого?..– но тут же по лицу мелькнуло хитрое выражение.– В твоём мире, а? Так и знал!
– Нашёл чем гордиться! Это и правда очевидно. А тебе понадобилась вечность, чтобы это понять.
– Ничего подобного! Так что это за мир?
– Может, лучше расскажешь о своём? В конце концов, мы именно здесь, а не там… к сожалению…
– Тебе здесь не нравится?– в голосе Дэйки прозвучало искреннее удивление.
– Что тут может нравиться? В вашем мире я – или корм, или… вообще ничто. Нет ни интернета, ни солнечных очков, ни туалетных принадлежностей…
– Половину не понял из того, что ты сказала,– признался лис.– Но здесь ты под защитой Иошинори-сама. Тебе очень повезло. А кто заботится о тебе там?
– Я сама. И неплохо с этим справляюсь.
Лис захохотал так громко, что из ближайшего куста испуганно выпорхнула какая-то птица.
– Хотелось бы мне на это посмотреть! Ты точно не благородного происхождения. И явно недостаточно вынослива, чтобы работать в поле. Для служанки слишком вздорная, смирения в тебе нет совсем… Скажи, мужчины твоего мира считают тебя красивой?
В первый момент я не нашлась, что сказать, краска бросилась в лицо.
– Ты… на что намекаешь?..
Лис, ничего не замечая, продолжал рассуждать:
– Если девушка красива, её можно неплохо продать… я имел ввиду выдать замуж. Так делают многие смертные.
– Не на моей улице!– отрезала я.
– Одно несомненно,– Дэйки широко улыбнулся,– с тобой весело! Не знаю, для чего ты господину… Если бы речь шла не о Иошинори-сама, точно бы решил, что он… Но нет, наверное, это всё же связано с твоей кровью. Кстати, господин пригрозил содрать с меня шкуру, если буду о тебе допытываться! Но лично я рад, что ты теперь с нами!
"Ненадолго",– подумала я, а вслух спросила – просто чтобы сменить тему:
– Помнишь, ты упоминал какого-то врага твоего господина?
– Ракурай? Он – не какой-то враг. Пойдёт на всё, чтобы уничтожить Иошинори-сама! Под его властью – сотни тысяч ёкаев и кайдзю. И сам он – очень могущественный, может, даже могущественнее господина, хотя… может, и нет. Кроме того, он всюду выискивает людей с большой духовной силой и переманивает их на свою сторону.
– Зачем?
– Неизвестно. Говорят, что-то ищет.
– А что он не поделил с твоим господином?
– Отец Иошинори-сама, Озэму-сама, был законным властителем восточных земель. Ракурай пытался завладеть ими в течение столетий и каждый раз терпел поражение. Но когда Озэму-сама погиб, а господин попал под заклятие синсёку…
– Неужели этот Ракурай ещё и убил его отца…– вырвалось у меня. Теперь история заинтересовала меня по-настоящему.
– Нет, это был не Ракурай. Подробности гибели отца известны лишь Иошинори-сама, но он никогда об этом не говорит.
– Вот так неожиданность!– съязвила я.
– Спроси ты, может, тебе скажет,– с не меньшим ехидством отозвался Дэйки.
– Но теперь, когда твой господин освободился, он собирается отвоёвывать свои земли обратно?– вернулась я к теме.
– Конечно! Как только восстановит силы, соберёт союзников и обзаведётся мечом.
Мысленно я запрыгала от радости, что этого уже не увижу.
– А, вообще, сколько лет твоему господину?
Дэйки захихикал.
– Истинно женский вопрос! Он тебе нравится?
– С чего вдруг? Конечно, нет!– слишком поспешно отчеканила я.– И следующий вопрос был бы, сколько лет тебе. Или, думаешь, и ты мне нравишься?
– Сама ведь только что сказала – да!
Дэйки шутливо подтолкнул меня плечом – я чуть не свалилась на землю.
– Прости, Момо,– он тут же подхватил меня под локоть.– Ну и слабая ты!
– Не слабее других "смертных женщин",– я выдернула локоть из его ладони.– Так что насчёт возраста?
– Мы оба старше тебя,– подмигнул мне лис.– И родись ты в нашем мире, не соврал бы, сказав, что господин был здесь во времена твоих пра-пра-пра-пра-пра… родителей. Я появился, может, двумя-тремя прародителями позже.
И снова я попыталась вернуть глаза в орбиты.
– Удивлена? В твоём мире такого нет?
– Есть…– пробормотала я.– В фильмах ужасов.
Дэйки явно собирался спросить, что я имею в виду, но тут земля задрожала под нашими ногами, а в воздухе раздались бряцанье оружия и храп лошадей. Мы уже вышли на равнину – впереди маячили очертания островерхих крыш деревенских домиков. А за нами по дороге неслись несколько всадников.
– Это самураи,– шепнул Дэйки.– Посторонись и склони голову!
Я поспешно последовала совету. Но соблазн оказался сишком велик. Настоящие самураи! Которые, по словам Цумуги, круче ниндзя! Как тут устоять? Когда кавалькада почти поравнялась с нами, я подняла голову… и сразу об этом пожалела. Заметив мой любопытный взгляд скакавший во главе отряда что-то гаркнул и замахнулся на меня хлыстом. Дэйки тотчас зашипел, явно собираясь броситься на мою защиту. Но хлыст, зажатый в руке самурая, замер в воздухе. Конь взвился на дыбы, как если бы всадник попытался перепрыгнуть через змею. Мгновение, точно застывшее в бесконечности – и всадник пришпорил коня, вся кавалькада понеслась дальше.
– Клянусь гневом Сусаноо, Момо! Как у тебя получается найти неприятности даже там, где их вообще не должно быть? Предупредил же, не смотри на них!
Я шумно выдохнула, руки слегка дрожали.
– Ну и звери… Честное слово, не знаю, кто в этом мире хуже, вы или мне подобные…
Тут же смягчившись, Дэйки утешающе приобнял меня за плечи.
– Ладно, ничего не произошло – я бы этого не допустил. Хотя,– он рассмеялся.– Ты и сама неплохо справилась! Говорил ведь, твои глаза напугают кого хочешь!
– Мои…– я запнулась.– Он… поэтому?..
– А ты думала почему? Видела его лицо? Я едва удержался от смеха! Но, пожалуй, не стоит ничего говорить господину – если и дальше хочешь ходить со мной по деревням. Теперь идём, а то и до вечера не доберёмся!
[1] Камаитати – дословно «ласка с серпом», зверёк-ёкай в яп. мифологии, летающий по ветру и рассекающий плоть людей острыми лезвиями на своих лапках.
Глава 9
Цумуги как-то упоминала традиционную деревню-музей, расположенную в семидесяти километрах от Канадзавы.
– Дома очень хорошо сохранились. Увидишь, как жили в Японии несколько столетий назад,– делилась она.– Поедем туда на целый день. Моё семейство наверняка увяжется с нами! Побродим по окрестностям, попробуем местное саке, расслабимся в купальне…
Вспомнив слова подруги, я чуть не подпрыгнула – "купальня"! Наверняка нечто подобное имеется и здесь. Горячая вода, хотя бы подобие мыла и надежда наконец-то почувствовать себя по-настоящему чистой… По обеим сторонам дороги потянулись рисовые поля, домики приближались, и я ускорила шаг.
– В самом деле не терпится посмотреть на местных мужчин?– подтрунил Дэйки.– И где была эта расторопность, когда мы бродили по лесу юрей?
– В лесу юрэй не было купальни,– в тон ему отозвалась я.– Здесь ведь есть хотя бы одна?
– Не знаю как насчёт купальни, но в гостевом доме наверняка найдётся офуро[1] с горячей водой. Неплохая идея, Момо! Пожалуй, составлю тебе компанию.
– С ума сошёл?– я даже остановилась.– Этого ещё не хватало!
Человеческие глаза лиса округлились.
– А что в этом такого?
– Что в этом… Ты совсем?..– так и не подобрав нужных слов, я махнула рукой.– Никаких совместных ванн в одной бочке!
Лис состроил несчастную гримасу.
– Но, если мыться по очереди, кто присмотрит за тобой, пока я буду в воде?
– Я сама. Говорила же, неплохо с этим справляюсь!
– Здесь – не твой мир,– напомнил лис, но я уже чуть не бегом понеслась вперёд.
Вскоре навстречу начали попадаться местные жители, и я замедлила шаг. Как же всё это необычно! Речушка, перекинутый через неё деревянный мостик, игрушечные домики, ряды камней на соломенных крышах – чтобы в ветренную погоду удерживать солому на месте, узкие улочки, лавки со всякой всячиной… Дэйки дёрнул меня за рукав кимоно и шепнул:
– Я оказался прав, тебя действительно можно показывать за деньги!
Самозабвенно глазея по сторонам, я в самом деле не обратила внимания на взгляды, устремлённые на меня. Мужчина средних лет, тащивший вязанку бамбуковых жердей, ещё один с объёмистой плетёной корзиной за спиной, молодая женщина с маленькой девочкой на руках… Всё больше людей вокруг, и каждый смотрел на меня если не с опаской, то с недоумением.
– Дьявол!..– процедила я.– На что они таращатся?
– На тебя!– фыркнул лис.
Мимо пробежал парень, нёсший на плечах длинный шест, с обоих концов которого свешивались корзины, наполненые живой рыбой. На его голове красовалась конусообразная соломенная шляпа, почти полностью скрывавшая лицо.
– Вот что мне нужно!– выпалила я.
– Каса[2] поможет только, если ведёшь себя скромно и держишь голову склонённой, а ты это не умеешь,– ехидно возразил лис.– Хотя… может, так научишься смирению!
Нужная нам лавка располагалась по соседству с местным подобием кафе. Дэйки напялил на меня одну за другой несколько шляп, слегка различавшихся по форме. Остановив выбор на последней, бросил лавочнику монету и развернул меня к себе.
– Опусти голову.
Я послушалась.
– Отлично! А теперь перекусим!– и потянул меня в сторону "кафе".
– Ты ведь не собираешься сначала есть, а потом купаться?– я выдернулась из его рук.
– Собираюсь, а что?– удивился он.
– Это вредно для пищеварения!
– С каких пор?
– Всегда. Впрочем, делай, как знаешь. Я сейчас есть не буду.
Дэйки озадаченно поскрёб затылок и уточнил:
– Уверена, что ты – из другой реальности, а не просто не в себе?
