Текст книги "Возвращайся, сделав круг (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Annotation
После буйной вечеринки – отоспись. Если грозит опасность – беги. Если занесло неизвестно куда – попытайся вернуться. Правильно? Да! Только я сделала всё с точностью до наоборот. После вечеринки отправилась на экскурсию. Когда грозила опасность, ринулась ей навстречу. Когда оказалась неизвестно где, согласилась остаться.
И ещё ведь не упомянула, что занесло меня не куда-то, а на кишащие монстрами просторы среневековой Японии! А рядом со мной… в общем, он тоже не совсем человек. Я хочу вернуться в мой мир – к цивилизации. Но один очень мудрый монах уверяет, что и в этой реальности я ещё нужна, и так просто она меня не отпустит...
Тигиева Ирина
Тигиева Ирина
Унесённая демоном 1.
Возвращайся, сделав круг
Глава 1
– Значит, так японцы представляют себе преисподнюю?
Мой вопрос предназначался Цумуги Асато – миловидной девушке с короткими, выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами. Когда мы только познакомились, у обеих волосы доходили до талии, и даже цвет был похож – тёмно-каштановый. Но она с тех пор поменяла причёску раз шесть и каждый раз кардинально. Различив в моём голосе насмешку, Цумуги слегка нахмурила брови.
– Читай внимательнее,– она кивнула на табличку под картиной, настолько пёстрой, что рябило в глазах.– "Вселенная", а не "Преисподняя". Или для тебя это одно и то же?
– Если судить по этой "иллюстрации", разницы и правда никакой.
– Прояви немного уважения к гению! Это же Амано Ёситака, а не какой-нибудь…– Цумуги запнулась,– другой художник.
Я склонила голову набок, пытаясь рассмотреть в картине признак гениальности. Очень яркие цвета, отточенная до совершенства техника, фанатичное внимание к деталям, удивительная фантазия, собравшая на одном полотне самых невообразимых существ, но всё вместе…
– Всё-таки это – ад! Вон смотри – чем не один из Всадников Апокалипсиса? А это существо, похожее на жабу, или вон те зубастые призраки. Девица с жутким лицом – просто Дракула в юбке!
– Это всё – ёкай,– терпеливо пояснила Цумуги.– Причём здесь преисподняя?
– Ёкай в смысле демоны?
– В смысле сверхъестественные существа. В древности верили, что они населяют небо, землю и воду.
– Совсем, как бесы в христианстве.
– Не совсем. Ёкай не обязательно злые. Это лишь общее название существ нечеловеческого происхождения. К ним относятся и монстры-обакэ, и призраки-юрэй, и óни – демоны-людоеды, и цуру, которые…
– Всё, прекращай!– взмолилась я.– И хватит уже таращиться на этот шедевральный кошмар. Идём дальше!
Цумуги закатила глаза, но передвинулась к следующему творению того же Амано Ёситаки. Это было изображение совершенно нелепого гибрида человека и ягуара – голова зверя, мускулистые покрытые шерстью, а в остальном – человеческие руки и ноги, и в довершение всего почему-то полосатый плащ.
– Ещё один продукт гения,– вздохнула я.
Идея пойти на выставку с многообещающим названием "Аниме: искусство или поп-культура?" принадлежала Цумуги. И в самом деле чем ещё заняться в Токио двум студенткам дизайнерского факультета Голдсмитса[1]?
Мы с Цумуги познакомились на одном из мероприятий, организованных для студентов-первокурсников сердобольными активистами университета. Потом случайно сели рядом во время одной из вводных лекций. А когда выяснилось, что ещё и живём на одном этаже в студенческом кампусе, наша дружба предстала чем-то предопределённым. Первые месяцы на новом месте всегда самые трудные, а в Англии мы обе были иностранками. Поначалу, нас сильно сблизило именно это, а позднее… совместная победа в конкурсе "Сотвори шедевр из ничего" – мы создали целое панно из спичек, зубочисток, иголок и скрепок – несколько поездок по окрестностям Лондона, пара разгульных вечеринок, после которых без помощи друг друга мы бы просто не добрались до кампуса, – и вот мы стали закадычными подругами. Настолько закадычными, что после окончания учебного года Цумуги пригласила меня погостить у родных. Семья её жила в Канадзаве – главном городе префектуры Исикава. Но до знакомства с родственниками Цумуги хотела познакомить меня с Японией. И начала с Токио. Прежде чем "перевестись" в Англию, она год отучилась в токийской академии дизайна и успела завести немало друзей. Посещение выставки было лишь разминкой, ведь "как-никак мы – будущие дизайнеры и не должны забывать о приобщении к прекрасному". Но на этот вечер было запланированно "настоящее" знакомство с Токио – при самом активном посредничестве ночных клубов. Цумуги уже бросила клич среди своих приятелей и подруг, и они откликнулись – с готовностью и нетерпением.
– Им очень интересно на тебя посмотреть, поэтому будут все,– сообщила она мне, блестя глазами.– Это так здорово! Для начала пойдём в "Womb"[2], а там…
– Куда?..
– "Womb" – лучший ночной клуб, вот увидишь. Я бы предпочла "Ageha", он ещё круче, но тебя туда не пустят.
– Это почему?
– Из-за возраста. Алкоголь и сигареты у нас продают только с двадцати. А тебе ещё нет девятнадцати.
– А в "женском органе" на это плюют что-ли?
– Ну… в общем, да. Там не так тщательно проверяют документы, и с ними можно договориться. Я сама попала туда, когда мне было восемнадцать, так что… И потом, ты – иностранка, они ни за что не определят твой возраст по внешнему виду.
Цумуги двадцать уже исполнилось – совсем недавно, но, судя по её рассказам, "Ageha" с драконовским отбором допускаемых к развлечению лиц, был единственным ночным клубом, который она не посетила за год учёбы в Токио.
Вообще, в столице Страны Восходящего Солнца мы собирались задержаться на три дня. Потом на поезде отправиться в Нагою, из Нагои – в Осаку, из Осаки – в Киото, а уже из Киото – в Канадзаву, где бы остались на неделю. Прибыв в Токио прошлым вечером, мы расположились в "Кими", выбранном Цумуги"специально для меня". О том, что "Кими" на самом деле – рёкан[3], я узнала лишь, оказавшись перед крохотной дверью совершенно невзрачного на вид здания. Гостиница находилась в каких-то пяти минутах ходьбы от Икебукуро – второй по величине железнодорожной станции мегаполиса. Но улица была тихой и безлюдной, точно по ней недавно прошёлся гигантский робот "Евангелион", управляемый Синдзи Икари[4]. А когда нас заставили снять обувь и провели по холодному полу в комнату, где, вместо кроватей, ждали два узких матраса-футона[5], я уже едва сдерживала эмоции. Нельзя сказать, что культура и традиции Японии меня не интересовали – даже наоборот. Подружившись с Цумуги, я начала учить японский, причём с таким фанатизмом, что теперь могла довольно сносно на нём изъясняться. Но одно дело читать о футонах, и совсем другое оказаться перед этим самым футоном босиком на полу. Тем более в Токио – столице комфорта и зашкаливающего потребительства.
– Нравится?
Лицо Цумуги так и светилось от удовольствия – она нисколько не сомневалась, что подобное культурное "погружение" приведёт меня в восторг. Не желая её расстраивать, я лучисто улыбнулась.
– По крайней мере, монстров под кроватью можно не опасаться.
– Конечно, нет!– довольно отозвалась она.– Наши монстры приходят не из-под кровати, а с потолка!
Я поёжилась, переминаясь с ноги на ногу. Циновки-татами[6] нисколько не спасали от холода, а шлёпки перед входом в ванную комнату – общую для всех – предназначались только для ванной комнаты. За её пределами ходить в них запрещалось.
– Поужинаем где-нибудь поблизости – здесь полно ресторанов, ляжем спать пораньше, а завтра с утра начнём!– распорядилась Цумуги.
И я, изображая радость, кивнула. Но, как оказалось, путь к сердцу лежит через желудок не только у мужчин. После посещения маленького шумного ресторанчика неподалёку, где мы до отвала наелись барбекю с овощами и запили всё это немалым количеством саке, рёкан представился мне чуть ли не родным домом. И спать на футоне оказалось гораздо удобнее, чем я думала. А пол, устланный циновками, был не таким уж и холодным. В общем, на следующее утро я поднялась с футона в наилучшем расположении духа. И даже возносимая Цумуги "гениальность" Амано Ёситаки – создателя жутких монстров на холсте, не поколебала моего настроя. Правда, выставкой тема аниме в этот день не закончилась. Хитро улыбаясь, Цумуги завела меня в кафе, снаружи сильно смахивавшее на пряничный домик. А внутри навстречу нам засеменили кукольного вида девушки в коротеньких пышных юбочках и белоснежных фартучках и тоненькими голосками запищали:
– Госпожи вернулись! Добро пожаловать домой!
– Это… что?– выдавила я.
Едва сдерживая смех, Цумуги поклонилась уже раз десять поклонившимся нам девушкам, и они, чирикая, словно экзотические птицы, провели нас к столику. Тут же передо мной оказалась большая открытка в форме сердца, в которой я со второго взгляда узнала меню. Подавшая его девушка проделала какие-то манипуляции руками, тоненько попискивая в унисон движениям.
– Делай, как она, тут так принято,– шепнула мне Цумуги.
Постаравшись вернуть глаза в орбиты, я согнула руки в локтях. Повторяя за девушкой "Микс, микс, трях, трях", сделала вид, что взбалтываю коктейль. И только тогда заметила, что Цумуги, хрюкая от сдерживаемого смеха, снимает всё это на камеру.
– У вас что, принято так издеваться над иностранцами?– шутливо возмутилась я.
Тем временем девушка-официантка начала листать меню, расписывая достоинства закусок, больше похожих на засахаренных покемонов, чем на еду.
– Это мэйд-кафе[7] – для поклонников манги и аниме,– шёпотом пояснила мне Цумуги.– Девчонки изображают горничных, а мы – вроде их хозяйки.
– Так вот к чему эти "госпожи вернулись"…
– Мы будем латте с шоколадом,– объявила Цумуги девушке и повернулась ко мне.– Закажи что-нибудь, а то она будет читать меню до конца.
Я ткнула пальцем в первого попавшегося "покемона" цыплячьего цвета, Цумуги – в другого, и девушка, поклонившись, наверное, в сотый раз, засеменила прочь.
– Ты бы предупредила, что ли,– выдохнула я.
– И свести на нет весь сюрприз? Кстати, девчонки ещё и поют!
Еду нам принесли до начала выступления. Теперь девушек было две – по одной на каждую из нас.
– Тут всё построено на "кавайи"[8],– напутствовавала меня Цумуги.– Единственное, что от тебя требуется – хихикать и умиляться.
Я обречённо подняла глаза на девушку, поставившую передо мной тарелку с рисом, залитым взбитым яйцом.
– Какую картинку кетчупом ты хочешь?– пропищала она.
– Не знаю,– пожала я плечами.– Какую-нибудь…
Закивав, девушка подхватила пластиковый бутылёк и очень ловко вывела несколько красных полос и окружностей на жёлтой поверхности моего блюда. Овал лица, кудри по плечам – я закашлялась, узнав в нарисованной кетчупом картинке себя.
– Для глаз нужен васаби,– прощебетала девушка.– Такой необычный цвет! Могу принести.
– Не надо!– поспешно запротестовала я.
И без зелёных глаз картинка получилась более чем правдоподобной. Но на этом художества не закончились. Мой латте получил выведенную шоколадом мордочку мышонка. С тарелки Цумуги смотрел Пикачу, а из стакана с латте – котёнок. И, только разрисовав все имевшиеся в наличии поверхности, девушки удалились.
– И как теперь это есть?– вздохнула я.
– Ложкой, как ещё?– хихикнула Цумуги.– Совсем на тебя не похоже, не волнуйся. Вот с глазами из васаби – это да. А так… Кстати, девчонки на самом деле восхитились цветом. Слышала, как одна шепнула другой, что ты наверняка носишь линзы.
– Да уж, вставила их специально для этого места, чтобы быть похожей на одну из анимешных мультяшек!– хмыкнула я.
Предположение, что ношу линзы, озвучивал каждый второй, с кем мне приходилось общаться. Цвет глаз и правда был слишком насыщенным для того, чтобы казаться естественным. Но за все годы домыслы о линзах мне настолько надоели, что я начала реагировать на них агрессивно.
– Не хорохорься, сейчас начнётся шоу,– подмигнула Цумуги.
"Шоу" действительно заставило забыть о раздражении. Девушки-горничные, включая наших "официанток", пели и танцевали под мультяшную музыку. А потом долго кланялись, хихикали и складывали пальцы сердечком. В общем, из кафе я вышла, так ни разу и не моргнув.
– Что, совсем не понравилось?– опечалилась Цумуги.
– Если честно, не знаю. Но очень рада, что мы сюда зашли. Это кафе я не забуду долго!
– Вот и здорово! А теперь – по магазинам и в рёкан. Нужно же ещё переодеться к вечеринке! Кстати, ночью в рёкан мы не вернёмся, он будет закрыт с десяти вечера до семи утра. Имей это в виду.
– Закрыт?– ужаснулась я.– А как же…
– Экскурсия по храмам? Так она в одиннадцать! Миллион раз успеем и вернуться, и в душ сходить, и переодеться!
– А спать когда?
– Спать!– Цумуги закатила глаза.– Спать будешь в автобусе. Храмов в программе десять. Пока будут возить из одного в другой, выспишься.
На словах всё кажется так легко осуществимым! Мне и голову не пришло спорить. А стоило бы…
[1] Голдсмитс или Голдсмитский колледж (англ. Goldsmiths, University of London) – высшее учебное заведение в Лондоне. Основные направления – искусство, общественные и гуманитарные науки. Считается одним самых престижных высших учебных заведений этой направленности.
[2] Womb (англ.) – матка.
[3] Рёкан – традиционная японская гостиница. В рёканах, как правило, работают общественные бани, предоставляются номера с татами и футонами, и обустроены места отдыха для гостей. Как и отели, рёканы бывают разного класса: от бюджетных до класса люкс. История рёканов началась в 713 году, тогда они являлись бесплатными постоялыми дворами для путешествующих на большие расстояния.
[4] Евангелион – аниме-сериал жанра «меха» режиссёра Хидэаки Анно. Е. зовут и гигантского робота, которым управляет 14-летний подросток Синдзи Икари.
[5] Футон – традиционный беспружинный японский матрас.
[6] Татами (японск. дословно «то, что складывается») – маты, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа. Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой. По сравнению с обычными матами т. более жёсткие.
[7] В отличие от обычных кафе в «мэйд-кафе» в качестве официанток работают девушки, следующие определённому образу, чаще всего «навеянному» аниме или мангой. С клиентами официантки общаются, как с хозяевами.
[8] Кавайи – японское слово, означающее «милый», «прелестный», «хорошенький». В японской культуре это субъективное определение может описывать любой объект, который индивидуум сочтёт прелестным.
Глава 2
– О нет, чуть не проспали! Вставай скорее!– хрипловатый вопль Цумуги вывел меня из состояния, близкого к коме.
Я попыталась приподнять голову с футона, и поняла, что на футоне лежат только ноги и часть туловища – остальное, включая голову, покоится на полу.
– Цумуги…– не узнала собственного голоса.– Может… никуда не поедем?..
– Что значит "не поедем"?– возмутилась она.– Знаешь, как давно я заказала эту экскурсию, чтобы получить места?
Охая, я приняла сидячее положение. Голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота.
– Нет, не поеду… Какие сейчас храмы?
– Почти все, какие есть в Токио! Буддийские и синтоистские! Вот только попробуй отказаться!
– И за каким дьяволом ты заказала экскурсию на сегодня?..
С трудом поднявшись на ноги, я поковыляла в сторону ванной. Забыв надеть тапки, прошлёпала босыми ногами по полу и окатила лицо водой, так и не решившись глянуть в зеркало. В ушах грохотали музыка ночного клуба и весёлые вопли вчерашней компании. А в голове был совершенный хаос. Я помнила, как Цумуги знакомила меня со своими подругами и приятелями. Помнила, как они восхищались моими познаниями в японском. Помнила, как один из парней, кажется, Кеиичи… или Кенджи умильно улыбаясь, постоянно тёрся рядом. Помнила, как всей весёлой гурьбой мы закатились в "Джойполис"[1], отстреливались от зомби, раскачивались на каких-то маятниках, носились по виртуальным джунглям… После был "Womb" – расхваленный Цумуги ночной клуб, и алкоголь… очень много алкоголя… А потом я помнила всё очень смутно. Кеиичи-Кенджи будто раздвоился, и один из них подсунул мне какую-то таблетку. От неё мне было весело как никогда, а позже стало как никогда плохо… Цумуги держалась на ногах немногим лучше меня, но её друзья проявили заботу и доставили на такси наши почти безсознательные тела до рёкана. По-моему, подсунувший мне таблетку Кеиичи, Кенджи или кто-то третий требовал номер моего мобильного. Но всё, на что я была способна к тому моменту – промычать фразу на японском, которой обучила меня Цумуги в самом начале нашего знакомства: "Самураи круче ниндзя!". Не знаю, какое впечатление это заявление произвело на моего поклонника – рассмотреть выражение его лица я была уже не в состоянии. Не помню, как добралась до комнаты и как оказалась на футоне…
– Ты там скоро?
И откуда в Цумуги столько энергии? Она пила не меньше меня. А ещё говорят, азиаты не переносят алкоголь!
– Сейчас…– простонала я.
Может, прикинуться мёртвой, и она отстанет? Тем более, что прикидываться особо и не придётся…
– Поторопись, а то опоздаем!
– Хорошо бы…
– Потом будешь жалеть!
Когда я вползла в комнату, Цумуги вручила мне стакан воды. Вообще-то, выглядела она весьма плачевно. Наверное, упрямство придавало ей сил.
– Выпьем по дороге кофе, и всё как рукой снимет!
Не в состоянии спорить, я единым духом опрокинула в себя содержимое стакана, шатаясь, подошла к чемодану, выудила несколько вещей… Понимая, что ни за что не попаду ногами в узкие штанины джинсов, напялила короткое платьице изумрудного цвета и потащилась к выходу. Уже переодевшаяся Цумуги торопливо засеменила следом. К месту сбора мы успели в последний момент. Поддерживая друг друга, забрались в автобус… и путешествие началось.
Посещение первых двух храмов прошло как в тумане. Так и не поняла, какой из них был буддийским, а какой синтоистским, хотя Цумуги путанно пыталась объяснить, в чём различие. Толпы людей, хлопки в ладоши, звон монет…[2] Мы тоже бросили монетки в специальный яшичек, и в качестве "награды" получили записки с предсказаннием того, что нас ждёт в этом году. Цумуги ещё пыталась что-то прочитать. Своё предсказание я закинула в сумочку и тут же о нём забыла. В одной из кафешек мы наконец раздобыли кофе, и, когда стаканчик опустел, у меня вроде бы начало проясняться в голове.
– Ну и ночка…
– Было весело,– Цумуги покосилась на свой мобильный.– Кстати, Кеиджи спрашивал, есть ли у тебя бой-френд. И просил твой номер. Что ему ответить?
– Кеиджи?– поморщилась я.– Это тот, который подсунул мне таблетку? Или тот, кто спрашивал, какая у меня группа крови?
– Он спрашивал твою группу крови? О, значит, ты ему очень нравишься! Решил проверить вашу совместимость.
Я прыснула со смеху, на мгновение забыв о тошноте.
– Таблетку тебе предложил, а не подсунул Коичи,– продолжала Цумуги.– Но его я бы всерьёз не воспринимала. А вот Кеиджи – партия что надо. У него хорошее образование, уважаемая семья…
– И подруга-европейка?– усомнилась я.
– А что?– вскинулась Цумуги.– Думаешь, они бы тебя не приняли?
Я только вяло пожала плечами. Какой смысл спорить о семье Кеиджи, лица которого даже не помню?
По дороге к третьему храму Цумуги стало хуже. Она едва дотерпела до остановки и, вылетев из автобуса, понеслась к кустам. У меня страшно кружилась голова и, торопясь ей на помощь, я чуть не упала. Правда, Цумуги справилась и без посторонней помощи. Вышла из-за кустов мне навстречу, покачиваясь и икая.
– Совсем плохо?– я протянула ей бутылку с водой.
Она прополоскала рот и, глянув на бодро высыпавшую из автобуса группу, перевела несчастный взгляд на меня.
– Не знаешь, за каким бесом мы потащились на эту экскурсию?..
– Конечно, знаю. "Цумуги" его имя.
Цумуги нервно хихикнула, обречённо вздохнула и, с трудом перебирая ногами, побрела вслед за группой. А я, в глубине души поражаясь упорству подруги, – за ней. Высокие ритуальные ворота-тории[3], бесконечная дорога из серого камня, деревья и чириканье птиц. Не кружись голова так сильно, наверное, оценила бы красоту пейзажа. Цумуги плелась передо мной, опустив плечи и обращая на пейзаж ещё меньше внимания, чем я. Но вот впереди снова замаячили оранжевые ворота – целый коридор из них. Едва в него вступила, головокружение усилилось. Шаг, другой, третий… я спешила изо всех сил, но спина Цумуги и силуэты членов нашей группы всё удалялись, а дурацким оранжевым аркам не было конца. Они скользили мимо меня, как рёбра гигантской змеи, извивались, точно лабиринт, и будто уводили куда-то в сторону. Мне начали слышаться отдалённые голоса и песнопения. И вдруг настречу вырвалась стайка птиц, я попыталась от них отмахнуться, не устояла на ногах и, выпав из коридора торий, растянулась на земле. Головокружение вызвало такую тошноту, что меня тут же вывернуло наизнанку. Слабость была невыносимой. На четвереньках я кое-как доползла до ближайшего куста и рухнула лицом вниз на траву…
[1] «Джойполис» – интерактивный парк развлечений, вершина индустрии компьютерных игр и инноваций. Парк построен компанией Сега, всемирно известным поставщиком популярных приставок и компьютерных игр.
[2] По синтоистскому обычаю, при обращении к богам-ками в специальный ящичек для пожертвований кидают специальную монетку с дырочкой посередине, чтобы её звоном «разбудить» божество. Потом звонят в небольшой колокол, кланяются и хлопают в ладоши, обращаясь к божеству с молитвой. Обычно хлопать нужно дважды, но в некоторых храмах принято это делать четырёхкратно или даже восьмикратно. Кидать монетки и звонить в колокол принято и в буддийских храмах, но не принято хлопать в ладоши.
[3] Тории (букв. с яп. «птичий насест») – ритуальные врата, устанавливаемые перед святилищами религии синто. Традиционно они представляют собой выкрашенные в красный или орнжевый цвет ворота без створок. Состоят из двух столбов, соединённых сверху двумя перекладинами.
Глава 3
Когда очнулась, был уже явно вечер – в лучах предзакатного солнца трава, листья деревьев и крыша храма в отдалении казались окрашенными кровью. Я поспешно поднялась на ноги, правда, тут же снова шлёпнулась на куст, под которым только что лежала. Голова кружилась, будто всё это время я просидела на винте вертолёта. Выудив из сумочки бутылку с водой, освежила лицо, отпила несколько глотков. Головокружение начало проходить, и вторая попытка подняться увенчалась успехом. Я сокрушённо оглядела своё помятое платье. Колени в пыли, из волос выпало несколько травинок… Нечего сказать, туристка! Ругая себя и мысленно клянясь, что больше никогда не буду настолько слетать с катушек, я побрела к храму. И вдруг обратила внимание на необычную тишину и покой. Ни тебе туристических автобусов, ни туристов, ни сувенирных лавок – ничего. Оглянулась на тории. Одна высокая арка, и за ней ни единого транспортного средства. Вроде бы сюда я пришла через целый коридор из торий… Или я путаю этот храм с другим?.. И где Цумуги? Она бы никогда меня не оставила. Судорожно полезла в сумочку за мобильным, но он разрядился и отключился. А портативная подзарядка, естественно, осталась в рёкане. Выругавшись сквозь зубы, я ускорила шаг. В храме мне наверняка помогут связаться с Цумуги. Но святилище встретило гробовым молчанием. Ни служителей, ни информации для туристов, ни самих туристов. Может, храм попросту закрыт? Но тогда почему не заперты ворота? Я прошла во внутренее помещение и замерла на пороге. Смутно помню, как выглядели другие храмы, потому что всё время боролась с тошнотой. Но ничего подобного в них не было, это точно. Стены относительно просторного зала украшали барельефы, а сам зал был уставлен статуями. И какими! В жизни не видела более уродливых существ! Вот куда стоило бы наведаться Амано Ёситаке! Даже его паноптикум по сравнению с этими чудесами фантазии – ничто. Существа многорукие, длинноухие, зубастые, с щупальцами и присосками, с телами сороконожек, жаб и животных, которых я никогда не видела. И сделаны мастерски – просто со сверхъестественной точностью. Не думала, что камень можно обработать с таким совершенством.
– Ну и уроды…– вырвалось у меня.– Хотя вот ты ничего.
Комплимент относился к жутковатому барельефу, изображавшему молодого воина. Тот будто выступал из стены – одна рука вытянута вперёд, другая сжата в кулак, длинные волосы разметались по плечам. Но лицо парня, несмотря на хищный оскал, было поразительно красивым. Правда, человеком он явно не был. Удлинённые клыки, заострённые уши, на пальцах вытянутой руки – когти, как у животного. Грудь покрывали доспехи, украшенные сложным узором и шипами. Неужели подобное действительно можно создать из камня? Подойдя ближе, я очертила пальцами узор доспехов, осторожно коснулась одного из шипов… И вдруг неподвижную тишину буквально взорвало многоголосное пение – совсем близко, наверное, за воротами. Вздрогнув от неожиданности, я сильно ссадила о шип кожу на тыльной стороне ладони, испачкав статую кровью.
– Вот дьявол…
В панике попыталась стереть кровь, но сделала только хуже – теперь она была и на доспехах и на шее воина. Пение между тем приближалось, и я запаниковала ещё больше. Но внезапно одумалась. Чего, собственно, ипугалась? Кстати, крови почти не видно, точнее совсем не видно, она… исчезла. И тут мне сделалось нехорошо. Наверное, до сих пор действовала таблетка Коичи… Барельеф зашевелился. Вытянутая вперёд рука дрогнула и опустилась, глаза вспыхнули красноватым огнём, кожа начала светлеть, волосы взметнулись, как от порыва ветра. Я в ужасе попятилась, не в силах даже закричать. А парень вышел из камня… Волосы его побелели, кровавые глаза с вертикальными зрачками остановились на мне, и на лице, вместо оскала, появилось отчётливое отвращение.
– Какое унижение,– раздался очень низкий голос.– Но пока этого недостаточно.
Рука с острыми когтями взвилась вверх и, внезапно осознав, что сейчас произойдёт, я с визгом бросилась прочь. Удар настиг меня, едва успела отвернуться, и визг сорвался на хрип – я задохнулась от боли и плашмя повалилась на пол. Казалось, спину обдали кипятком, содрали кожу до костей, исполосовали колючей проволокой – и всё одновременно. Я слышала, как он обходит вокруг меня, чувствовала, как наклоняется, но боялась поднять голову, понимая, что час мой пробил. Слабо дёрнулась, когда он положил ладонь на мою израненную спину, и вдруг поняла, что песнопения смолкли. Всё же оторвала взгляд от пола и похолодела… Надо мной склонился демон с пылающими алым огнём глазами и мерцающей кожей – красноватый свет расходился по его телу волнами, будто разгоняя остатки каменной пыли. А в нескольких метрах полукругом стояли около десятка монахов. По неподвижности ничем не отличаясь от застывших вокруг статуй нечисти, они с ужасом взирали на демона и меня. Но вот один, наверное, главный, пришёл в себя и, вскинув руки, выступил вперёд, произнося что-то нараспев. Остальные тотчас начали повторять за ним слова – по всей видимости, заклинание. Правда, на ожившую тварь это не произвело особого впечатления. Не дрогнув ни единым мускулом, он выпрямился и вдруг, точно ураган, понёсся на монахов, опрокинул их навзничь и унёсся прочь сквозь неплотно закрытые ворота. Едва оказавшись на ногах, монахи, охая и потирая ушибленные бока, окружили меня. Несколько секунд я молча смотрела на них, приподнявшись на локтях в луже собственной крови, а потом окровавленный пол взвился и стукнул меня по голове… и всё вокруг окутал мрак…
Цумуги ласково гладит меня по волосам, словно утешая. Конечно, она меня нашла! И наверняка волновалась. Ну и посмеёмся же мы, когда я расскажу о моих «приключениях»! И нужно будет придушить Коичи, чтобы больше никому не «предлагал» свои таблетки. А ещё дам обет безалкогольного существования на ближайшие пятьдесят лет… Прохладные пальцы подруги скользнули по моей щеке, я улыбнулась, попыталась приподняться, спина отозвалась глухой болью. С каких пор футон в нашем рёкане стал таким жёстким? Приоткрыла глаза и, вскрикнув от неожиданности, шарахнулась в сторону. Спину пронзила острая боль. Застонав, я снова рухнула на жёсткую циновку.
– Не шевелись, иначе раны откроются опять,– рядом, подогнув под себя ноги, сидел монашек, немногим старше меня.
Удлинённые глаза, очень миловидное лицо, коротко остриженные волосы и немного потрёпанная одежда с широкими рукавами.
– Кто ты такой?– просипела я и откашлялась.– Откуда здесь взялся?..
"Здесь" было небольшой комнаткой с раздвижной дверью. Сквозь неплотно задвинутую створку в комнатку проникали лучи солнца и щебетанье птиц.
– Моё имя Тэкэхиро,– представился монашек.– Хочешь пить?
Борясь со слабостью, я приподнялась на циновке, и он протянул мне глиняную посудину с водой.
– Спасибо…– сделала несколько глотков и вруг заметила, что одета в кимоно из грубой ткани, а не в изумрудное платье, которое было на мне накануне.
– Где моя одежда?– тон получился резковатым.
Монашек потупился.
– Её пришлось снять. Ты была ранена, потеряла много крови. Но раны выглядят хорошо. Если часто менять повязку, то…
– Раны?..
Значит, всё это – вышедшая из камня тварь, перепуганные монахи, изображения нечисти – мне не привиделось?..
– Где я вообще?
– В Храме Тысячи Демонов.
Я уронила посудину, остатки воды выплеснулись на циновку. Может, это какое-нибудь дурацкое телешоу? Что-то вроде "Скрытой камеры". И, стоит лишь поддаться панике, откуда-нибудь выскочат гогочущие телевизионщики? "Оживший" демон – наверняка виртуальный трюк. А я, испугавшись, споткнулась, упала и ободрала спину об… пол. Интересно, можно предъявить им счёт за телесный ущерб?
– Это… "Скрытая камера"?
– Что скрыто?– монашек недоумевающе оглянулся.– Где?
– Ты с токийского телевидения?
Он непонимающе хлопнул глазами и вдруг рассмеялся. А я невольно поморщилась – парню бы точно не помешали брекеты.
– Я – из провинции Идзуми,– сообщил он тоном, будто теперь мне всё должно стать понятно.– А ты?
– Из Токио. Слышал о таком?
– Нет,– признался он.– Ты выглядишь необычно. И никогда не видел такого цвета глаз. Там все, как ты?
– Где "там"?– настороженно переспросила я.
– В Токио.
Мне стало по-настоящему страшно. Предположения одно ужаснее другого зароились в голове, как обезумевшие мотыльки. Может, меня похитила какая-нибудь секта? Я попала во власть психопатов? Или всё это – последствия треклятой таблетки? Монашек следил за мной теперь уже с тревогой и заботливо спросил:
– Тебе плохо? Можешь прилечь, а я принесу поесть. Ты долго была в беспамятстве…
– Какого дьявола тут происходит?– я даже не пыталась скрыть истеричные нотки.
Лицо парня омрачилось, он печально вздохнул.
– Ты освободила очень могучего и очень опасного ёкая. Старшие синсёку[1] в ярости и напуганы. Даже странствующие хоси[2], услышав о том, что произошло, поспешили к стенам нашего святилища. Все они хотят узнать, как тебе это удалось.
