Текст книги "Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (СИ)"

Автор книги: Ирина Тигиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Бежали, пока совсем не выбились из сил, и только тогда, задыхаясь, остановились.

– Уверен, он удрал… из-за моей… плохой энергетики… – выдал Константинидис. – Если бы не это… уже бы обгладывал… твои косточки…

– Думаешь… его можно таким напугать? – фыркнула я. – Он просто не стал связываться… с двумя полоумными… шарящимися ночью по джуглям…

Вспомнила растерянно взиравшего на нас леопарда и рассмеялась, уткнувшись лбом в плечо супруга. Хохот тут же «подключившегося» Константинидиса смешался с моим. Но тут, словно в ответ на наше веселье, в небесах что-то громыхнуло, полыхнуло… и на нас обрушился ливень.

– Да что же это! – возмутилась я. – Только воды с небес и не хватало!

– Представь, если это – потоп и выживем только мы! – выкрикнул супруг, перекрывая шум ливня. – Задача снова заселить землю людьми ляжет на нас!

– Чтобы они опять всё запороли? Ну уж нет! И потом… – зябко поёжилась. – Сомневаюсь, что и я переживу этот «потоп»!

– Замёрзла? – озаботился супруг. – Нужно поискать дерево с листвой погуще!

Мы перескочили под другое дерево, а потом под третье, но это не помогло. Ливень хлестал, будто действительно стремился скрыть под водой землю. Я уже начала постукивать зубами. И тогда супруг со словами «Иди сюда!» подтянул меня к себе. Я попыталась отстраниться, но он, обняв со спины, прильнул ко мне всем телом и шепнул:

– Не дёргайся. Обещаю, что есть тебя не буду!

Но лучше бы и правда начал есть, чем… это. Его тело на самом деле грело – моё постукивание зубами прекратилось довольно быстро. Зато началось другое… Так катастрофически близко к супругу я ещё не оказывалась. Поцелуй на свадьбе и мимолётно-случайные телесные контакты вроде тычков, похлопываний и полуобъятий не в счёт. Сейчас же обнажённое до пояса тело Константинидиса намертво притиснулось к моему, «одетому» лишь в тоненькую маечку без рукавов. Я слышала учащённое дыхание супруга и чувствовала толчки его сердца – сильные и очень частые… И моё сердце, словно не желая отставать, тоже зашлось в бешеном ритме. Я попыталась вдохнуть, но получилось что-то судорожное и слабое, подняла руки к обхватившим меня рукам сизигоса и поняла, что мои дрожат… О холоде уже не было и речи – тело пылало, будто обрушивавшиеся с небес струи были предварительно доведены до кипения. И тут Константинидис ещё крепче притиснул меня к себе, почти выдавив из лёгких воздух, и, прижавшись щекой к моей щеке, слегка запинаясь, выдал:

– Клио… давно хотел сказать…

Стук моего сердца стал оглушительным. Кажется, вся кровь разом прилила к голове… и я резко вырвалась из цепких объятий супруга.

– Уже согрелась – даже жарко стало! – выдала первое, что пришло на ум. – Да и льёт уже, по-моему, меньше!

Дождь в самом деле начал проходить – я даже расслышала тихий вздох супруга. Отступив к стволу, он кивнул на место рядом с собой.

– Сюда попадает меньше. Ещё не хватало, чтобы простудилась…

– Боишься, тогда некому будет защищать тебя от муравьёв? – улыбнулась я, стараясь за шуткой скрыть охватившее меня смятение.

Но Константинидис лишь неопределённо качнул головой, снова вздохнул и отвернулся. Ливень в самом деле прекратился – так же внезапно, как и начался.

– Наконец-то! – обрадовалась я и сдёрнула со спины рюкзачок, стряхнув с него тучу брызг. – Как думаешь, есть шанс, что хотя бы одна салфетка осталась сухой?

Константинидис равнодушно дёрнул плечами, а я заглянула в рюкзачок и радостно выпалила:

– Тут есть кое-что получше! И как про них забыла?!

– Бананы? – оживился супруг.

– Лучше! – я вытащила два небольших «конвертика» из листьев. – Бетель!

– Я должен знать, что это? – растерялся Константинидис.

– Орех… точнее… что-то вроде психотропного средства, но легального и из натуральных продуктов! Бетельный орех, плод какой-то, не помню, пальмы, нарезают кусочками, добавляют специально приготовленный табак, кардамон и гвоздкику, заворачивают в бетельный лист и – voilà…

– …наркотик готов? – сдвинул брови сизигос. – Откуда у тебя эта гадость?

– Купила на рынке, пока ты выбирал бананы, – хихикнула я. – Думала, попробуем, когда вернёмся в отель. Но, по-моему, сейчас момент более подходящий…

– …чтобы отправиться в нирвану и не чувствовать, как тебя будут грызть, если тот леопард вернётся?

– Тоже думаешь, что так лучше? – проигнорировала я издёвку в голосе благоверного и протянула ему «конвертик». – Нужно просто жевать и сплёвывать, не глотать.

– Не буду я жевать эту дрянь!

– Как хочешь, – пожала я плечами. – А я попробую!

И осторожно откусила часть «конвертика». На вкус довольно… отвратительно. Я поморщилась, но упрямо продолжила жевать «орешек».

– Христос! – раздражённо выдохнул Константинидис и протянул руку. – Ладно, давай и мне. Не отпускать же любимую жену в неизведанные дали в одиночестве!

– Как бы после такого ты смог называться супругом! – поддакнула я и вложила второй «конвертик» в его ладонь.

* * *

– Тьфу! Наконец-то дожевал эту мерзость! – супруг выплюнул остатки ореха в кусты и расправил могучие плечи. – Свободен!

– От чего? – хихикнула я.

– Не знаю, – развёл он руками и тоже покатился со смеха. – А ты права! Этот бетель и правда лучше бананов!

– Вот видишь! – я шутливо ткнула его локтем.

Свой бетель дожевала совсем недавно и теперь хотелось петь, перепрыгивать через кусты и подраться с кем-нибудь крупным – хотя бы с тем же леопардом! Но мы брели по джунглям уже довольно долго, и не то что леопарда – даже ночных грызунов не встретили. Живность будто пряталась при нашем приближении – и её можно было понять. Пожевав орехи, мы с супругом впали в состояние шумной эйфории, хохоча и перекрикивая друг друга, как подростки.

– А-а-а! – вдруг завопил Константинидис, подсовывая мне свой локоть. – Смотри, пиявка! И какая жирная!

– Не жирнее, чем моя! – я приподняла согнутую ногу, продемонстрировав тёмное червеобразное тельце, присосавшееся к колену.

– Ого! Твоя больше! – восхитился супруг, и мы оба снова зашлись в идиотском хохоте.

– Давай избавлю тебя от неё, – потянулся к моему колену Константинидис.

– С ума сошёл? Силой их отдирать нельзя!

– И что тогда делать?

– Ничего. Сейчас она наестся и сама отвалится.

Константинидис брезгливо передёрнулся и, поднеся локоть со «своей» пиявкой к уху, покачал головой:

– Судя по тому, как эта тварь чавкает, нажрётся она не скоро!

– Съест всё равно немного! – успокоила я его. – Некоторые советуют посыпать их солью, но так делать тоже нельзя. Им от этого больно, и нападет рвота.

– На кого? – не понял Константинидис.

– На пиявок, конечно! Они выплёвывают всё, что высосали, обратно в кровь, а кому это надо?

– Точно не мне! – открестился супруг. – Откуда ты всё это знаешь?

– От моих хороших друзьей Google и YouTube, – похвалилась я.

– От этих, в отличие от других твоих «друзей», хотя бы какая-то польза! – съехидничал Константинидис.

– В смысле?

– А то ты не поняла!

– Ты ведь сейчас не про Тео?

– Про него. И про Алекса! – супруг раздражённо тряхнул головой. – Он ведь тебе понравился? Ты ему – очень, я видел. Так и вертелся вокруг!

– Поэтому, едва мы приземлились на Шри-Ланке, ты побежал искать замену Эвелине? – хмыкнула я.

И чуть не прикусила себе губу – говорю, как типичная ревнивая жёнушка! Но Константинидис только отмахнулся.

– Я даже имени её не запомнил! Неужели непонятно, зачем… – но тут вдруг запнулся, бросил на меня взгляд напроказничавшего котёнка и предложил:

– Может, отдохнём? И, кажется, скоро рассветёт.

– Когда взойдёт солнце, заберусь на дерево и посмотрю, где дорога! – оживилась я, присаживаясь возле корней ближайшего лесного исполина. – Карабкаюсь по деревьям не хуже Бильбо Бэггинса!

– Это ещё кто? – фыркнул Константинидис, пристраиваясь рядом.

– Твоё невежество в современной поп-культуре и правда удручает. Не знаю, хватит ли года, чтобы восполнить все пробелы!

– Наверняка не хватит, – улыбнулся Константинидис и подставил мне плечо. – Опирайся. Или и этого боишься?

– Опять это «боюсь»… С чего мне тебя бояться? – разозлилась я.

– Не знаю, – вздохнул Константинидис. – Мне интересно… от официанта тоже так отскакивала? Хотя нет… я же сам видел… – и снова вздохнул.

– Смотри, моя пиявка уже отвалилась! – я сознательно пропустила мимо ушей всё, что касалось Тео. – Кажется, и твоя тоже. А ты переживал!

И демостративно положила голову ему на плечо. Константинидис закопошился, придвигаясь ближе, и даже приобнял меня покусанной пиявкой рукой. Но я уже почти не воспринимала, что творится вокруг. Усталось и соливость накатились внезапно – наверное, тоже действие чудо-ореха.

– Если опять придёт леопард, разбуди… – пробормотала, с трудом выговаривая слова, и уронила отяжелевшие веки.

Глава 16

– Клио! Проснись, Клио!

Я сонно протёрла глаза, стараясь прийти в себя. Вокруг – всё тот же лес, над нами – всё то же дерево, при свете дня совсем не казавшееся высоким. Вскарабкавшись на такое, дорогу точно не увидишь… И вполне бодрый супруг, суетящийся рядом в попытках привести меня в чувство.

– Слышишь это? – радостно выпалил он.

– Птичек? – зевнув, я пригладила встрёпанные волосы.

– Шум автомобилей! Мы недалеко от дороги!

Я прислушалась и, покачнувшись, поднялась на ноги.

– Ты прав! Но это – наверняка на та дорога, где напал слон. На той было днём с огнём никого не сыскать!

– Тем лучше! Поспешим! Ох, забыл… ты же лодыжку вывихнула… Или я что-то путаю?

– Путаешь, – поспешно заверила я. – Идём?

К дороге вышли быстро – она находилась всего-то метрах в ста от места нашей ночёвки. Но ночью мы с Константинидисом были просто не в том состоянии, чтобы заметить подобную «мелочь».

– Спасены! – захлопала я в ладоши. – Теперь бы ещё кто-нибудь проехал!

И снова нам повезло. Не прошли и пятидесяти метров, сзади послышался шум мотора и показалась довольно обшарпанная машинёнка. К нашему ликованию, она тотчас замедлилась, и мы с Константинидисом бросились к ней, как два дикаря. За рулём сидел средних лет ланкиец, рядом – женщина, видимо, его жена, а на заднем сидении – старушка. То, что они согласились вывезти нас к цивилизации, я, мельком увидев наше отражение в стёклах машины, посчитала чудом. Встрёпанные, испачканные грязью и засохшей после укусов пиявок кровью, Константинидис ещё и до пояса обнажённый… Забравшись на заднее сидение, я приветливо улыбнулась старушке и шепнула супругу:

– Будь я на их месте, точно бы не стала с нами связываться! Выглядим, как два отбившихся от отары барана!

Константинидис хрюкнул от сдерживаемого смеха и покачал головой:

– Как хорошо, что на свете есть добрые люди, готовые и баранам прийти на помощь!

– Я – Аршад, – представился между тем ланкиец, покосившись в зеркальце заднего вида, и на довольно сносном английском поинтересовался:

– Где напал слон?

– На маршруте А 11, километрах в десяти от Морагасвевы, – отозвался супруг.

– Так это по пути! – оживился тот. – Хотите туда?

– Конечно! – в один голос выдали мы, и ланкиец улыбнулся.

– Но оттуда сюда далеко пешком, – тут же добавил он. – И вы дошли через джунгли?

– В нашем распоряжении была вся ночь, – усмехнулся Константинидис.

– И бетель, – добавила я.

Ланкиец одобрительно закачал головой из стороны в сторону, как делают индусы, и издал звук, похожий на кудахтанье снёсшейся курицы. Его жена полуоглянувшись на меня тоже что-то сказала ему на сингальском.

– Похоже, они признали в тебе местную, – чуть наклонился ко мне Константинидис. – Но если тоже начнут сватать за своих сыновей, внуков или ещё кого-то…

Озвучить угрозу до конца не успел. С интересом поглядывавшая на нас старушка что-то булькнула Аршаду, и тот снова посмотрел в зеркальце.

– Моя матушка спрашивает, как давно вы женаты?

Мы с Константинидисом переглянулись.

– Не так давно, – осторожно ответил супруг.

Ланкиец перевёл, и бабуля что-то залопотала, а потом протянула ко мне сморщенную руку.

– Она хочет посмотреть на твою ладонь, – пояснил Аршад.

– Почему именно на мою? – насторожилась я.

– Потом и твоего мужа, – успокоил тот. – Не бойся, она умеет! Все женщины в нашем роду это умеют!

Поймав хмурый взгляд Константинидиса, я не удержалась, чтобы его не поддразнить. Вложила ладонь в руку страушки и мечтательно улыбнулась:

– Может, нагадает мне высокого красивого незнакомца?

– А чем тебя «знакомец» рядом не устраивает? – вскинул брови явно разгадавший мою игру Константинидис.

Старушка посмотрела на мою ладонь и что-то быстро забормотала.

– Она говорит, твоё сердце несвободно, но скоро перед тобой встанет испытание… выбор, – перевёл Аршад. – От того, куда пойдёшь, зависит, будет ли счастье!

– Не старушка, а Нострадамус в юбке, – фыркнула я.

– Почему? – возразил Константинидис. – Всё вполне логично. Выберешь не того – никакого счастья не будет!

– Посмотрим, что сейчас скажут тебе, толкователь! – огрызнулась я.

Бабуля как раз выпустила мою руку и потянулась к конечности супруга. Но посмотрев на его ладонь, покачала головой, снова посмотрела на мою, сравнивая, и вновь покачала головой.

– Что-то не так? – нахмурился супруг.

Старушка заговорила, но тон отличался от того, каким она рассказывала о моей судьбе. Аршад замялся, переглянулся с женой, и немного заискивающим тоном произнёс:

– Она говорит, вы оба считаете вашу встречу случайной, и в этом ошибка. Если не перестанете видеть в этом случайность, будет беда.

– То есть, его сердце свободно! – возмутилась я, кивнув на супруга.

Тот растянул губы в довольной улыбке и посмотрел на меня с нарочитым превосходством. Аршад снова замялся и, наконец, выдал:

– Его сердце… в огне. Но огонь может и согреть, и обжечь.

– Кого? – нахмурилась я.

– Любого, – сверкнул улыбкой ланкиец. – Не стоит понимать толкование буквально.

Я хотела возразить, что от умеющей читать по руке гадалки как раз-таки ожидаю толкования, которое уже не нужно растолковывать. Но посмотрела на старушку, на сосредоточенно уставившегося на дорогу Аршада и поняла: дело вовсе не в толковании, а в том, что целиком его нам не перевели. И, вероятно, там было нечто, о чём суеверному Константинидису лучше не знать. Супруг уже в самом деле начал озабоченно хмуриться, но я шутливо хлопнула его по руке:

– Вот почему ты смог так быстро меня согреть, когда шёл дождь! Всё дело в твоём пылающем сердце, Данко!

Константинидис тут же предположил, что Данко – персонаж очередного аниме или фильма Тарантино. Я, расхохотавшись, возразила, что это – персонаж произведения Максима Горького, которого знает каждый российский школьник. Константинидис вспомнил, что когда-то читал Толстого и Достоевского… я ему посочувствовала… И так, переключившись на русских классиков, мы ушли от темы туманных предсказаний. А вскоре уже добрались к месту нашего столкновения со слонами. Машина так и лежала там колёсами кверху. Поодаль валялась банановая кожура – ушлые слонопотамы устроили-таки пиршество с нашими фруктами после того, как прогнали нас в джунгли! Но наши вещи, включая сотовый и портмоне супруга, не пострадали. Аршад и Константинидис тотчас начали выламывать заклинишую дверь, чтобы до всего этого добраться. А я, улучив момент, заговорила с женой ланкийца.

– Мне показалось, Аршад о чём-то умолчал, переводя слова своей матери. Это… как-то связано с моим супругом? Ему грозит что-то нехрошее?

И зачем только это спрашиваю?! Мне-то какая разница, что ему грозит! Женщина опасливо глянула на своего благоверного, что-то доказывшего моему благоверному, и вполголоса проговорила:

– Лила действительно кое-что видела… Твой муж… женится ещё раз. Скоро.

Я закашлялась, неизвестно чем поперхнувшись, но тут же овладела собой. Чему, собственно, удивляюсь? Срок годности нашего брака – двенадцать месяцев…

– Но это не всё, – добавила женщина. – Он женится, но разрыва предыдущего брака нет ни на его ладони, ни на твоей.

– Д-двоежёнство? – заикаясь, переспросила я.

Вот ведь малакас! Хотя… это ведь не значит, что…

– Это значит… меня уже не будет?

Ланкийка нахмурилась, явно не понимая, что я имею в виду, а, поняв, замахала руками.

– Нет-нет, ты будешь жить!

– Но не с ним?

– Это Лила не смогла понять… – вздохнула она. – Ваши судьбы как будто соединены, но… почему тогда второй брак?

– Всё цело! Но хорошо, что чай уже отослали в отель! – к нам двигался сияющий «двоежёнец». – Сейчас бы пришлось с ним возиться! А так отправимся в Сигирию налегке!

Улыбается как ни в чём не бывало! Как же хочется его стукнуть… Но я сдержалась и тоже растянула губы в улыбке:

– Вот и славно.

– Довезёте нас до отеля? – обернулся супруг к Аршаду. – Расходы на бензин я возьму на себя.

Ланкиец с готовностью закачал головой – довезёт. Супруг позвонил несчастной Клитии, едва взял в руки сотовый, и она позаботилась о номере для нас в одном из сигирийских отелей. Дорога заняла около получаса, и всё это время я старательно притворялась, что сплю. А Константинидис не менее старательно укладывал мою голову себе на плечо, хотя я, делая вид, что меняю положение во сне, всякий раз её убирала.

Но вот машина остановилась перед отелем. Выбравшись из неё, мы поблагодарили дружелюбное семейство, а Константинидис ещё и сунул пачку денежных банкнот в руку растерявшегося от такой щедрости Аршада.

– Мистер… – сбивчиво начал он, внезапно перейдя на официальный тон. – Это не…

– За то, что спасли нас! – подмигнул ему супруг. – Не отказывайся.

Теперь уже наши спасители рассыпались в благодарностях, а жена Аршада, на мгновение наклонившись ко мне, шепнула:

– Он – хороший человек. Думаю, у вас всё будет хорошо. Огонь в его сердце… это из-за тебя.

Ну, конечно! И второй брак на горизонте из-за того же «огня»? Но вслух я не сказала ничего.

– Что она тебе нашёптывала? – тут же пристал Константинидис, едва мы вошли в фойе. – Что-то про то предсказание?

– С чего бы она говорила со мной о предсказании, касающемся тебя?

– Потому что ты – моя жена, и всё, что касается меня, касается и тебя, – терпеливо пояснил Константинидис. – По крайней мере, они так наверняка подумали.

– И ошиблись, – отрезала я и улыбнулась девушке на стойке администрации. – Аюбован[1]!

Супруг покачал головой.

– Что-то она тебе сказала – ещё там, возле машины. Что-то нехорошее. Иначе ты не прикидывалась бы спящей всю дорогу.

– Ты… – я ткнула его локтем в бок. – Понял, что я не сплю?! Зачем тогда укладывал меня на своё плечо?

– Почему нет? И почему ты злишься? Что бы она ни сказала – это чепуха. Неужели поверила?

– Значит, и ты не веришь, что моё сердце занято?

Константинидис вздохнул.

– Не знаю. Сама что на это скажешь?

Но я лишь усмехнулась и, подхватив со стойки карточку-ключ, приготовленную девушкой, двинулась к лестнице. С чего на самом деле так впечатлилась этим предсказанием? При том, что в подобную чушь вообще не верю!

– Клио, – сизигос удержал меня за руку. – Куда ты? Это здесь.

Да что со мой творится в последнее время?! Чуть не прошла мимо номера, не заметив огромную цифру «25» на двери… Но теперь довольно! Отныне и впредь буду вести себя как обычно и ни о каких дурацких предсказаниях не думать!

[1] Аюбован (сингальск.) – Здравствуйте!

Глава 17

Приняв по очереди душ и пообедав заказанной в номер едой, мы попадали в постель. Я даже не воспротивилась присутствию на кровати Константинидиса. И, конечно, была за это наказана – проснулась среди ночи, оплетённая его конечностями, как водорослями. Попыталась высвободиться, но супруг только сонно протянул:

– Чего ты мечешься? Спи…

И я сдалась. А наутро выспавшийся и явно готовый к подвигам Константинидис поинтересовался:

– Всегда спишь так беспокойно?

– Только когда рядом постороннее тело, – съехидничала я. – А ты всегда пытаешься притянуть к себе всё, что находится поблизости?

– Только когда рядом – моя жена, – в тон мне отозвался супруг.

Мне очень хотелось уточнить, какая по счёту, но я сдержалась и, изображая нетерпение, потёрла руки:

– Ну что, позатракаем – и к Сигирии?

В переводе с сингальского «Сигирия» означает «Львиная скала». По легенде, древний ланкийский царь Кашьяпа выбрал её в качестве своей новой резиденции после того, как немного нелегально захватил трон, прикончив родного отца. Опасаясь, что его преемник может прибегнуть к похожей схеме для достижения власти, Кашьяпа решил, что ему нужно срочно сменить обстановку. Тогда он перенёс столицу в Сигирию, воздвиг на вершине неприступной скалы дворец и жил в нём, пока не умер… или не покончил с собой – доподлинно неизвестно. В любом случае, скала очень посещаема туристами, а название ей дали ворота в виде льва, некогда возвышавшиеся на полпути ко дворцу. Сейчас от ворот остались только исполинские лапы, всё же дающие представление о былом величии всей конструкции.

– Только лапы-то не львиные, – Константинидис, внимательно выслушавший легенду в моём изложении, кивнул на два каменных остова. – У львов ведь четыре когтя, как у кошек. А тут три.

– Ты прав… – удивлённо протянула я, всматриваясь в каменные лапы.

– И форма когтей совсем не львиная, – продолжал Константинидис.

– Да… скорее, как у тираннозавра. Вот ведь! Никакой веры этому гуглу! Кстати, мне попадалось что-то про альтернативную версию истории крепости. Вроде бы здесь обитал вовсе не царь Кашьяпа, а демон Равана, похитивший жену Рамы Ситу.

– Всё одна большая ложь, – поцокал языком Константинидис и посмотрел на узкую ведущую вверх лестницу. – Будем подниматься на вершину?

– Мне что-то расхотелось. И, вообще, интереснее всего было посмотреть на львиные лапы… которые на самом деле принадлежат динозавру!

– Вот и славно, – улыбнулся супруг, повторяя недавно сказанную мною фразу. – Куда теперь?

– Побродим, – развела я руками.

И мы пошли бродить: по саду у подножия скалы и вдоль окружающих крепость рвов с крокодилами – один выпрыгнул из воды и здорово нас напугал… Константинидис тут же самодовольно заявил, что таки заразил меня своей плохой энергетикой, и теперь сыну доктора Кумари точно не светит стать моим супругом. Я натянуто улыбнулась, невольно вспомнив о предсказанном втором браке Константинидиса, и, чтобы сменить тему, дёрнула сизигоса в сторону выстроившихся поодаль лавочек с местными сувернирами.

– Идём туда! Может, найдём ещё какие-нибудь обереги!

Оберегов в лавочках не оказалось, зато в одной продавались изделия из лунного камня – Шри-Ланка известна богатыми месторождениями этого минерала. Наблюдая, как я разглядываю ряды украшений, стоявший за спиной Константинидис тронул меня за плечо.

– Выбери себе что-нибудь.

– Хочешь сделать мне подарок? – полуобернулась я. – Хорошо. Но только если примешь ответный подарок от меня.

Думала, супруг начнёт возражать – как когда я подарила ему маску, но он только улыбнулся.

– Согласен.

Из лавки мы вышли поблёскивая похожими и в то же время разными браслетами из красивых нежно переливающихся голубовато-серебристых камней.

– Неплохо смотрится, правда? – полуобняв, так что его «обраслеченная» рука оказалась рядом с моей «обраслеченной», Константинидис приложил своё запястье к моему. – Теперь, надо надеяться, никто не усомнится, что мы – пара и не станет предлагать тебе своих отпрысков в качестве потенциальных избранников!

– Если предложат – им же хуже! – высвободившись из полуобъятия, я подхватила его под локоть. – Кажется, в Сигирии делать уже нечего. Может, проведём вечер на пляже в Тринкомали? Это недалеко. А завтра утром отправимся в Калутару.

– Мне нравится, – кивнул Константинидис и, легко стряхнув с локтя мою руку, приобнял меня за талию. – Но сначала пообедаем?

В Тринкомали мы добрались к вечеру – на новой взятой напрокат машине. Остановившись в одном из маленьких пляжных бунгало и прихватив по коктейлю в ближайшем баре, вышли к морю, когда солнце уже садилось. Расположившись на песке, я лениво потягивала коктейль, смотрела на золотисто-оранжевый закат… и боролась с навязчивым желанием опереться на плечо пристроившегося рядом Константинидиса. А супруг, словно прочитав мои мысли, придвинулся так, что я ощущала его дыхание на шее и щеке. Даже слышала, как он тихо вздохнул, будто собираясь что-то сказать… но я его опередила:

– Закаты на Санторини нравятся мне больше! – небрежно кивнув на море, опёрлась рукой о согнутые колени, отодвинувшись от благоверного. – Но после всех приключений это – то что нужно. Покой!

– Приключения – это точно! – рассмеялся супруг. – Несколько раз меня едва не съели, за мной гонялись дикие слоны и чуть не погнался леопард, нападали вараны и крокодилы. Я побывал в жутких дырах, провёл ночь в джунглях, находясь под действием местного наркотика, ел еду, от одного вида которой, думал, заработаю несварение. И… это был лучший отпуск в моей жизни! Сейчас даже жаль возвращаться обратно.

– Ну, не совсем возвращаться, – с улыбкой возразила я. – Ещё пять дней. Вполне можно успеть во что-нибудь влипнуть!

– С тобой это удастся наверняка! – Константинидис легко толкнул меня локтем, сверкнув браслетом из лунного камня. – Без тебя всего этого не было бы. Спасибо.

Я отвернулась, не выдержав его взгляд, и, стараясь скрыть уже ставшее привычным смятение в его присутствии, отпила из своего бокала. Но руки супруга осторожно легли на мои плечи, заставив меня вздрогнуть.

– Клио… – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Всё хотел спросить…

Я резко поднялась, опрокинув его отставленный бокал и чуть не выронив свой. И, стараясь не смотреть на него, пробормотала:

– Ужасно устала, а завтра предстоит долгий путь.

– Но не ты же будешь за рулём, – в голосе Константинидиса проскользнули холодные нотки. – Можешь спать всю дорогу, я не…

– Предпочитаю спать в кровати, – оборвала его я. – И тебе советую. Спокойной ночи!

И, развернувшись, зашагала к бунгало, увязая в песке. Вместо большой кровати, здесь были две обычные – можно спать, не опасаясь, что ночью Константинидис подкатиться под бок. Рухнув на одну, я накрыла голову подушкой и издала стон бессильной ярости… на себя. Ну почему повела себя сейчас, как последняя неврастеничка?! И уже ведь не в первый раз… Но тут же нашла ответ: потому что совсем ещё недавно злилась на олуха-супруга так, что хотелось его придушить. Потому что собиралась влюбить его в себя, а потом бросить, чтобы он испытал ту же боль, что испытала я, когда из-за него потеряла Тео… о котором за последние дни не вспомнила ни разу. Потому, что мой чудесный гениальный план мести обратился против меня же… И самое обидное – я понятия не имею, насколько серьёзно то, что испытывает ко мне супруг! Да, он явно пытается сблизиться. Но насколько можно верить симпатиям человека, только что убивавшегося по безмозглой надувной кукле? И тут же подцепившего замену ей, стоило мне отвернуться! Но может… я села на кровати. Может, следует с ним просто поговорить? Открыто, не притворяясь, выяснить всё раз и навсегда? Что я, в конце концов, теряю? Мужа, которого как бы нет?

На ноги я поднялась с решительностью, которой на самом деле не испытывала, и, забыв обуться, отправилась на пляж. Готовая передумать в любое мгновение, мысленно проговаривала фразы, которые ему скажу, поминутно меняя их содержание. С чего начать? С извинений? С признаний? Или просто обратить всё в шутку… Но меня ждало разочарование: Константинидис… исчез. Я бродила вдоль берега больше часа, заглянула в бар, где мы брали коктейли – супруг как сквозь землю провалился! Вернувшись в бунгало и не обнаружив его и там, я попыталась ему позвонить – и снова безрезультатно. Тогда я просто завалилась на кровать и повернулась спиной к двери. Рано или поздно всё равно явится – не топиться же пошёл! И досадливо выдохнула, отказываясь признавать, что начинаю за него волноваться. Но борьба с собственными демонами довольно утомительна – я и не заметила, как задремала. Проснулась от глухого удара чего-то обо что-то, а потом раздражённый стон, смачное ругательство и звук падающего на кровать тела. Я так и подскочила.

– Кир?! Где тебя носило?!

Супруг закопошился на своём «ложе», силясь приподняться и посмотреть на меня.

– А… это моя заботливая жёнушка… Ты что… не спала? Ждала меня?

– Где ты умудрился так набраться?! – поднявшись со своей кровати, я подошла к его. – На Шри-Ланке и алкоголь-то так просто не найдёшь…

– А кто сказал, что это было просто? – захихикал он и, откинувшись на подушки, вздохнул. – Прости, если заставил тебя волноваться.

– С чего мне за тебя волноваться? – огрызнулась я, чувствуя, как беспокойство сменяет самая настоящая ярость.

– И за то, что смутил тебя на пляже, – продолжал сизигос. – Мы ведь договорились, да? А я чуть не нарушил соглашение. Но больше такого не повторится! Ты – мой приятель… ница. Только больше не отпугивай Агишек… нет Агашек… в общем, тебе ведь нет дела, с кем я развлекаюсь, верно? – и, перевернувшись на бок спиной ко мне, добавил:

– Спокойной ночи, любимая! – по-идиотски захихикал и затих.

А я, закатив глаза, рухнула на свою кровать. Вот и поговорили «по душам»!