Текст книги "Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (СИ)"

Автор книги: Ирина Тигиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия

Глава 1

– Ты собралась туда переехать?

Вытащив наушник из одного уха, я подняла глаза от экрана ноутбука на остановившегося рядом со столиком Константинидиса.

– С момента, как взлетели, не отрываешься от экрана, – он протянул мне запотевший бокал с шампанским. – Мы летим туда отдыхать, а не управлять страной.

– Они бы это и не позволили, – я взяла бокал и вытащила наушник из другого уха. – Ими уже управляли все кому не лень вплоть до середины прошлого века.

Константинидис улыбнулся и сел напротив.

– На самом деле читаешь их историю?

– Эвелина таким не увлекалась?

Мой сизигос расхохотался, чуть не облив себя шампанским, и в порыве веселья хлопнул ладонью по столу.

– Ждал, когда о ней вспомнишь! Но ты ещё долго продержалась! Наверное, история острова действительно интересная, если настолько тебя отвлекла!

– Ты сейчас о чём? – не поняла я.

Константинидис лишь повёл плечом и осушил свой бокал с видом, будто ему только что открылись тайны Вселенной, но делиться ими он не хочет.

– Ладно, можешь и дальше играть в шарады с самим собой, – махнув рукой, я снова повернулась к ноутбуку.

Но оставить меня в покое в планы супруга не входило. Подождав, пока стюардесса наполнит его бокал, он приподнялся на локте, пытаясь глянуть на экран.

– О чём читаешь сейчас?

– О различиях между буддизмом, джайнизмом, брахманизмом, тантризмом и индуизмом.

Константинидис, успевший снова приложиться к бокалу, закашлялся.

– Христос… Зачем?!

– Интересно, – пожала я плечами.

Он посмотрел на меня взглядом, будто я призналась, что в свободное время препарирую хомячков.

– Что? – хмыкнула я. – Не все же интересуются пластиковой… прости пластической хирургией и рукотворными мутациями человеческого тела.

Супруг снова расхохотался и протянул мне раскрытую ладонь.

– Предлагаю пари! Всякий раз, когда прямо или косвенно упомянёшь Эвелину, сделаешь глоток, – он кивнул на мой бокал.

– А ты? – вскинула я брови.

– А я… сделаю то же, если заговорю об официанте! Хотя вспоминаю о нём только в ответ на твои издёвки. Ну? – он качнул ладонью. – Давай, будет весело!

– Кому? – хмыкнула я, но всё же вложила свою ладонь в его.

Супруг крепко её стиснул, довольно ухмыльнулся и неожиданно потребовал:

– Расскажи о себе!

– Зачем?

– То есть? – он вроде бы удивился. – Мы собираемся провести вместе две недели!

– Всего-то? Я думала, год!

– Это потом. Сначала нужно пережить медовый месяц!

– Свадьбу же пережил, – утешила я. – А, вообще, почему Шри-Ланка?

– А почему нет? – он облокотился о стол с видом, будто собирается провести за беседой все оставшиеся девять с лишним часов перелёта.

– А что ты о ней знаешь? – не сдавалась я.

– Там тепло, – сверкнул улыбкой Константинидис.

– Ну да, ты-то родом из Сибири! – съехидничала я.

Улыбка Константинидиса стала шире.

– Ладно, твоя взяла. Не я выбирал, куда полететь на медовый месяц.

– Эвел… – с удивлением начала я, но супруг вдруг ткнул в меня пальцем и радостно выпалил:

– Ха! Попалась!

От неожиданности я чуть не опрокинула бокал.

– Ты её упомянула! – продолжал ликовать Константинидис. – Пей!

– Это не считается! – возмутилась я. – Ты сам меня вынудил!

– Ничего подобного! Я просто сказал, что не я выбирал место. Это мог быть кто угодно: мой отец, мать, туроператор…

– Ладно, ладно! – я послушно поднесла бокал к губам и залпом отпила половину содержимого.

– Ого! – восхитился супруг.

– Это на будущее, – отмахнулась я. – Так это всё-таки была Эвелина? Не подумала бы, что она вообще знает, где находится остров!

Константинидис залился весёлым смехом.

– А это уже тянет на целый бокал! Элени! – он полуобернулся к стюардессе и кивнул на стол. – Оставь шампанское здесь и можешь пока отдохнуть.

Девушка вежливо улыбнулась и поставила на столик ведёрко со льдом, из которого торчала бутылка. Вот они – плюсы частного джета!

– Приятного вечера, кирье Константинидис, кириа Константинидис. Если понадоблюсь, позовите.

Кирье нетерпеливо кивнул и повернулся ко мне.

– Сам будешь не рад, если всё это выпью, – я посмотрела на бутылку.

– Почему? Последуют интересные детали твоего общения с официант… Ах, дьявол! – досадливо фыркнув, Константинидис осушил свой бокал и хитро прищурился. – Это тоже на будущее! И тогда уж вопрос: почему игнорируешь его звонки?

– Если скажу, ответишь и ты на мой вопрос? – качнула я бокалом.

Долив мне шампанского и наполнив до краёв свой бокал, Константинидис приглашающе махнул рукой.

– Я игнорирую его звонки, потому что мне нечего ему сказать, – ровно произнесла я. – Мой черёд! Всегда было интересно: что привлекает вроде бы неглупых мужчин к «с-совершенствам» вроде твоей бывшей?

Наверное, шампанское начинало действовать – иначе зачем бы я полезла в такие дебри?! Но моего благоверного разговор явно увлекал всё больше: рот растянут в довольной улыбке, лицо раскраснелось, глаза блестят.

– Честно? Не знаю, – заявил он. – У нас с Эви всё получилось само собой. Я на тот момент был свободен, она тоже…

Прыснув от смеха, я передразнила «Свободна!», и Константинидис тут же ткнул пальцем на моё шампанское.

– Это тянет на половину бокала минимум! – и вернулся к своей биографии:

– Её дядя и мой отец – партнёры по бизнесу. Уже и не помню, чья была идея поженить нас… Ответил, теперь я! – и быстро опрокинул в себя содержимое бокала. – Что тебя привлекало в официанте?

Я чуть не поперхнулась остатками шампанского. Словно вызванное заклинанием, перед глазами мелькнуло улыбающееся лицо Тео, затягивающий взгляд тёмных глаз, ямочки на щеках… И, выхватив из ведёрка бутылку, я ухнула шампанское в свой бокал так, что по стенкам побежала пена.

– По-моему, наполнить нужно было мой бокал, – слегка нахмурился Константинидис.

Но я уже взяла себя в руки и мечтательно протянула:

– В Тео меня привлекало всё.

– Сумасшедшая ревнивость? – язвительно подсказал Константинидис.

– По крайней мере, не наигранно, как у твоего «с-совершенства»!

– Пей! – кивок на мой бокал. – Что ещё? Одежда, пропитанная запахами кухни?

– Хотя бы не убийственные духи! Феромонов в них наверняка хватало, чтобы заинтересовать даже бродячих псов!

– Пей! Полное отсутствие манер? Нездоровая подозрительность? Очень посредственная внешность?

– Ох, кто бы говорил! Интеллект хомячка, чрезмерное дружелюбие к любому, кто купит обувь от Джимми Чу, и в довершение всего – внешность лоскутного одеяла! – выдала я и демонстративно опрокинула в себя бокал.

На секунду Константинидис вроде бы разозлился, но потом расхохотался так, что стюардесса выглянула из своего «убежища», видимо, проверить, не нужна ли кирье помощь.

– Элени! – тут же позвал её супруг. – Принеси ещё одну бутылку!

– Только одну? – притворно удивилась я. – Если разговор и дальше пойдёт в таком духе, пусть сразу несёт ящик!

– Сама напросилась, – пожал плечами развеселившийся Константинидис. – Могла бы просто рассказать о себе – я же просил!

– Можно подумать, тебе в самом деле интересно!

– Можно подумать, ты знаешь, что мне интересно, а что нет! – парировал он.

– Если намекаешь, что я должна попросить тебя рассказать о себе, говорю сразу: мне неинтересно, – отрезала я.

– Почему ты такая злая? – сузил глаза Константинидис. – Тренируешься, чтобы не слишком выделяться среди ядовитой фауны острова? Там же есть ядовитая фауна?

– Увидишь, – я спрятала улыбку во вновь наполненном бокале и, конечно, не удержалась:

– Хотя тебе ли бояться ядовитых гадин? Чуть не женился на одной!

Константинидис, в очередной раз поперхнувшись шампанским, отдышался и выдал:

– Начинаю думать, это всё же произошло!

Будь я в нормальном состоянии, няверняка бы оскорбилась. Но шампанское было хорошим и действовало вовсю – я только захихикала.

– Хотя с алкоголем в крови всё же кажешься добрее, – подсластил пилюлю супруг, но я его осадила:

– Видимость – не более! Испытывать доброту на прочность не советую.

– Почему? – Константинидис вдруг наклонился через стол, полностью игнорируя границы моего личного пространства. – Укусишь?

– А тебе такое нравится? – не растерялась я.

Константинидис чуть приопустил веки, разглядывая меня.

– Готов влить в себя сразу полбутылки, если ответишь на этот вопрос, – он придвинулся ещё ближе, «обдувая» моё лицо слегка пахнущим шампанским дыханием. – Почему ты всё ещё… имею в виду… почему вы с официантом ни разу… Разве он не… Или ты?

– Этот вопрос тянет на целую бутылку, причём залпом, – я с усмешкой отодвинулась. – Но, так и быть, отвечу. Из-за тебя.

Нужно было видеть лицо супруга! Выражение… ошарашенно-удивлённо-недоверчивое – даже рот слегка приоткрылся. Вообще, вопрос меня задел, всколыхнув воспоминания о Тео и нашей с ним несостоявшейся ночи, но, увидев реакцию Константинидиса, я так и покатилась со смеху.

– Господи… Ты что подумал? – вытерла набежавшие слёзы. – Я имела в виду лодыжку, которую ты мне вывернул! Если б не это, мы бы уже давно…

Но супруг, даже не улыбнувшись, меня перебил:

– Глупая отговорка! Если кого-то по-настоящему хочешь…

– …не боишься и груди величиной с мячи для регби – даже при опасности заработать сотрясение, если одна из этих штук попадёт по темечку? – я подняла свой бокал. – За пластиковое «с-совершенство»! И твою удачу, что избежал сотрясения… хотя… может, и не избежал.

– Беру свои слова обратно – под действием алкоголя ты ещё несноснее, – покачал головой Константинидис, тоже прикладываясь к бокалу. – А я на самом деле оказал твоему официанту огромную услугу!

– Может, потому он и звонит? Выразить радость, что от меня отделался?

– А давай перезвоним ему и узнаем! – Константинидис молнией подхватил мой сотовый, лежавший на столе рядом. – Какой код?

– С ума сошёл?! – я попыталась вырвать у него мобильник. – Отдай!

– И не подумаю! Тут сканер отпечатков пальцев? Какой приложить? – он вцепился в мою ладонь.

– Отпусти, псих! – я тщетно пыталась выдернуться из его хватки и одновременно отобрать сотовый.

– Не называй меня так! Может, официанту и нравилось такое обращение, но я предпочитаю другие прозвища!

– Какие, например? «Котик»? – ядовито предложила я, вспомнив, как его называла Эвелина.

– Необязательно, можем договориться о других, – гнул своё Константинидис, продолжая тыкать моими пальцами в экран.

Наконец, сотовый завибрировал, и на нём высветилась заставка: выложенное из ракушек сердечко – Тео сделал его на нашем третьем свидании.

– Как ми-и-и-ло! – с издёвкой протянул Константинидис. – А официант ещё и романтик – ко всем прочим достоинствам!

– Это не его! – с вызовом бросила я и в ответ на недоверчивый взгляд супруга припечатала:

– Алекса!

Как и рассчитывала, Константинидис оторопел, и я этим воспользовалась – выхватила сотовый из его разжавшихся пальцев. Но недооценила упёртость благоверного. Мгновенно сообразив, что его провели, он попытался вернуть сотовый в своё распоряжение, при этом неловко задел ведёрко с шампанским, и оно опасно наклонилось. Константинидис попытался выровнять ведёрко, отобрать у меня сотовый и удержаться в кресле одновременно. Но в этот момент джет очень кстати тряхнуло в турбулентности – и наследник миллионов рухнул на пол, вцепившись одной рукой в ведёрко со льдом, а другой в запястье «любимой» жены – меня. Столкновение с полом оглушило нас обоих, сотовый отлетел на несколько шагов. Я стремглав бросилась за ним, не поднимаясь с четверенек, стиснула его в ладонях, оглянулась на благоверного… и, не удержавшись, расхохоталась. Уже принявший сидячее положение сизигос растерянно хлопал глазами, волосы мокрые – ведёрко опрокинулось на него, на лбу шишка, пустое ведёрко и кусочки льда валяются рядом. На шум выскочила стюардесса, но я, периодически сгибаясь от смеха, уже подошла к супругу и обратилась к ней:

– Можете принести немного льда?

Присев рядом с сизигосом, осторожно коснулась шишки.

– Больно? Так и надо! В следующий раз не будешь хватать чужие вещи!

– Это сочувствие? – оттолкнул мою руку Константинидис. – Только что сомнение, что переживу медовый месяц, переросло в уверенность, что на Санторини транспортируют мои кости!

– Было бы что транспортировать! – фыркнула я, забирая из рук подоспевшей стюардессы свёрток со льдом.

– И костей не оставишь?! – ужаснулся супруг, демонстративно отстраняясь.

– Всё будет зависеть от тебя, не дёргайся! – я приложила компресс к его лбу.

– Как меня трогает твоя забота! – съязвил Константинидис и жалобно посмотрел на топтавшуюся рядом стюардессу. – Принеси ещё шампанского.

– Отпраздновать, что пережил турбулентность? – не удержалась я.

Константинидис смерил меня взглядом, каким скорняк смотрит на тушку животного, прикидывая, как её лучше ошкурить.

– Теперь я начинаю сомневаться, что переживу медовый месяц! – шутливо поёжилась. – Но предупреждаю: меня, в отличие от тебя, будут искать!

– Кто? Официант? – хмыкнул Константинидис.

Стюардесса уже вернулась с бутылкой, и супруг, подождав, пока она наполнит его бокал, потянулся за ним.

– А за стол сесть не хочешь? – хотела подняться, но Константинидис поспешно вцепился в мою руку, которой я прикладывала лёд к его лбу.

– Ещё нет, у меня голова кружится! Элени, подай и ей бокал!

– Не хочу я сидеть на полу! – снова сделала попытку подняться, но супруг бесцеремонно дёрнул меня обратно.

– Оставайся на месте! Пострадал я, между прочим, из-за тебя! Это – меньшее, что ты можешь сделать!

– Ладно, – я послушно села, скрестив ноги по-турецки. – Буду держать компресс, пока твоя шишка не посинеет.

Константинидис тут же отдёрнулся, а я, рассмеявшись, забрала у стюардессы наполненный бокал.

– Знаешь, а ты оказался прав – действительно весело! – и опрокинула в себя половину содержимого.

Константинидис покачал головой с видом психиатра, смотрящего на безнадёжного пациента, и, стиснув моё запястье, снова потянул руку с компрессом к своему лбу.

– Значит, обморожения не боишься? – впечатлилась я. – Ну что ж… Сидеть так всю ночь всё равно не буду!

– Посмотрим! – сузил глаза Константинидис и придвинулся ко мне ближе.

Я лишь вскинула брови и снова приложилась к бокалу. Похоже, благоверный в самом деле прав – веселье в этой поездке нам обеспечено! Но в тот момент, пролетая над водами Индийского океана, я и представить не могла насколько.

Глава 2

– Кирье Константинидис… кириа Константинидис…

Голоса доносились словно из бункера – далёкие, искажённые, слегка раздражающие.

– Мистер и миссис Смит… – пробормотала я, озвучив пришедшую на ум ассоциацию с киношной четой наёмных убийц.

Пошевелилась и, застонав, схватилась за затёкшую шею. Сижу на полу, спиной к боковой части кресла. А откуда-то с области колен слышится ещё один стон – не мой. С трудом сфокусировав взгляд, я глянула на его источник… и, охнув от неожиданности, шарахнулась в сторону, хорошенько приложив ногой Константинидиса, уютно пристроившего голову на моих коленях.

– Совсем ополоумела так лягаться! – возмутился он, схватившись за скулу, на которую пришёлся удар моего колена. – Добить меня хочешь?!

– Я тебе что, подушка? – огрызнулась я. – Предлагала хотя бы за стол сесть!

– Мне на полу больше нравилось – рядом с любимой женой, которая чуть не пробила мне череп… дважды!

– Не надо фантазировать – в первый раз ты сам долбанулся об пол, я тут совершенно ни при чём!

Потирая колено, ушибленное о лицо супруга, подняла глаза и, вздрогнула.

– Калимэра, Элени… Давно тут стоите?

Стюардесса неуверенно улыбнулась.

– Извините, кириа Константинидис, не хотела вас напугать. Хотела лишь разбудить, мы скоро приземлимся.

– Так это были вы… – я протёрла глаза, стараясь прийти в себя. – Голосов было как будто несколько…

– Наверное, к «хору» присоединились все, кто есть в твоей голове! – влез Константинидис.

– Так ты их тоже слышишь? Какая родственность душ! – с издёвкой восхитилась я и схватилась за лоб.

Вот это вертолёты… Очень смутно помнила последние несколько часов. Кажется, мы с супругом «прикончили» ещё две бутылки шампанского… и я дула ему на шишку, чтобы та не болела. А он, расчувствовавшись, клялся, что прощает мне все увечья, которые я ему нанесла – разумеется, тут же вспомнил и побои костылём, и как я наступила на него после несостоявшейся брачной ночи. Ненадолго же хватило его всепрощения!

– Ох, как кружится голова… – Константинидис со страдальческим видом поднялся на ноги и поспешно вцепился в край стола, чтобы не упасть.

– Совсем не чувствуешь турбулентности? – продолжая сидеть на полу, я ткнула его локтем в бедро. – Подожди, пока перестанет трясти, потом поднимайся. Шарахнешься сейчас в очередной раз, а виновата опять буду я!

– Конечно, ты! – с готовностью поддакнул Константинидис. – Не будь тебя, я бы так не набрался! Элени, принеси воды и аспирин… для меня и моей… кирии…

– Для кирии только воду, пожалуйста, – посмотрела я на стюардессу, и та, с трудом пряча улыбку, удалилась.

– Тебе не нужен аспирин? – с удивлением покосился на меня Константинидис.

– Господи… что же она видела ночью, если сейчас ей так весело… – пробормотала я, провожая стюардессу взглядом.

– А что она могла видеть? – хмыкнул супруг. – Будь ты нормальной, можно бы предположить, что ночью произошло… что-то. А так…

Разозлившись, я просто шарахнула его пяткой под колено. И без того едва удерживавшийся вертикально Константинидис покачнулся… и с коротким стоном ухнул вниз, подмяв меня под себя.

– Да чтоб тебя! – охнула я. – Только сцены из корейской дорамы и не хватало! Слезь с меня немедленно!

Но Константинидис навалился всем телом, явно намеренно делая вид, что оглушён падением и подняться не может.

– Честное слово, прикончу! – я возмущённо пыталась спихнуть его с себя. – А перед тем отобью всё, до чего дотянусь!

Злорадно ухмыляясь, супруг скатился, наконец, на пол и тоже ткнул меня коленом, попав по бедру.

– В следующий раз будешь думать, прежде чем пинаться, ненормальная! И при чём тут, вообще, корейские дорамы?

– Такие сцены повторяются почти в каждой, после чего герои внезапно вспыхивают страстью друг к другу! – ехидно пояснила я.

Уцепившись за подлокотник, наконец, встала – как раз вовремя, чтобы взять стакан с водой из рук появившейся Элени.

– Какое счастье, что мы не в дораме! – Константинидис тоже протянул руку за водой и таблеткой.

– Не в дораме, это точно! – я залпом осушила свой стакан. – Скорее в одном из блокбастеров Тарантино!

– Не видел ни одного, – снисходительно фыркнул супруг.

– Нашёл, чем гордиться!

– А это многое объясняет, – Константинидис посмотрел на меня взглядом «пробуждённого», только что достигшего просветления. – Слышал, в них очень много насилия. Теперь понятно, почему ты такая!

– Потому что Тарантино – мой приёмный отец и часто брал меня с собой на работу? – съязвила я.

– Хмм… а что же случилось с «чистильщиком» из Багровых Кулаков? – Константинидис похлопал ладонью по груди, видимо пропихивая проглоченную таблетку. – Как тебе такие вещи вообще в голову приходят?

– Могу задать тебе тот же вопрос!

– Кирье Константинидис, кириа Константинидис, мы готовы приступить к посадке, – стюардесса мягко улыбнулась, словно говорила с умственно-отсталыми. – Будет лучше, если вы займёте свои места и пристегнёте ремни безопасности.

– Да, Элени, сейчас, – супруг протянул мне руку и потребовал. – Помоги подняться!

– С чего вдруг? – отдёрнулась я. – Полночи прижимала холодный компресс к твоему лбу – считай, очистила карму на месяцы вперёд!

– Причём тут карма? Ты сбила меня на пол, а теперь даже не хочешь помочь…

– Ладно, ладно, только не ной! – я вцепилась в его ладонь. – Тебе действительно нравится строить из себя жертву, да?

Константинидис стиснул мою ладонь так, что кости слегка захрустели, и, поднимаясь, с силой дёрнул меня к себе – я с размаху впечаталась в его грудь, едва удержавшись на ногах.

– Ты… костолом! – выдернув ладонь из болезненной хватки, я возмущённо его оттолкнула.

– Больно? – вскинул брови супруг. – Могу тоже подержать холодный компресс – очистить и свою карму.

И, с усмешкой плюхнувшись в кресло, щёлкнул ремнём безопасности.

– Это был последний раз, когда я повелась на твоё «Помоги, не могу без тебя подняться!» – зло процедила я. – В следующий раз будешь ползать передо мной на полу – добью!

Заняв место подальше от благоверного, тоже застегнула ремень и отвернулась к иллюминатору. Смотреть, кроме облаков, было не на что – но всё же лучше, чем надоевшая физиономия «любимого» супруга. Кстати, он тоже делал вид, что я вдруг стала воздухом. Что ж, тем лучше! Сейчас один его вид вызывает во мне агрессию! Но, может, под солнцем и пальмами всё же удастся расслабиться и реагировать на него спокойнее? Ещё ведь нужно воплотить мой план и влюбить его в себя, а какое тут влюбить, если у меня руки чешутся его придушить! И ему явно хочется того же в отношении меня… Ну да ладно, в ближайшие две недели дам себе волю и просто отдохну – при этом постараюсь не пришибить молодожёна. А уже по возвращении «на родину» перейду к воплощению плана! Мысленно со всем разобравшись, я откинулась на спинку и закрыла глаза, чувствуя, как самолёт начинает потряхивать перед посадкой.

– Клио… эй! Любимая! – в голосе внезапно «включившегося» супруга явная издёвка. – С тобой всё хорошо?

Вот же… Просто напрашивается, чтобы его придушили!

– Стошнит, если открою рот! – отрезала я и демонстративно отвернулась к иллюминатору.