Текст книги "Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия (СИ)"

Автор книги: Ирина Тигиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

– Ещё немного ты и для хопперсов созреешь! – впечатлилась я, когда он закончил говорить с Клитией. – Или до ланкийского чая!

– Чай закажу за обедом, – расплылся в улыбке сизигос. – Утром всегда пью чёрный кофе. Насчёт хопперсов сомневаюсь.

– Мне предложили несколько экскурсий по Калутаре и посоветовали один ресторан. Там точно не будет омлетов из пяти яиц, вот и познакомишься с типичной ланкийской кухней!

– Всё уже за меня распланировала, – прищурился супруг. – Поэтому так хотела здесь остаться?

К нам снова подошёл официант и поставил на столик огромное украшенное цветами блюдо с нарезанными фруктами.

– Это – подарок отеля для мистера и миссис Константинидис, – сложив ладони вместе пояснил он.

– Поэтому тоже, – улыбнувшись, я кивнула на фрукты. – Нечто подобное мне обещали прислать и в номер. А все экскурсии – за счёт отеля.

– И когда ты всё успеваешь? И за мной проследить, и насчёт экскурсий договориться!

– Столько возможностей, когда не отвлекаешься на Эвелин и Агашек, правда? – подмигнула ему я, взяла с тарелки кусочек манго… и вздрогнула, когда со ствола пальмы на наш стол спикировал маленький полосатый зверёк с длинным пушистым хвостом.

– Христос! Этого здесь ещё не хватало! – брезгливо отдёрнулся потянувшийся было к блюду Константинидис. – Эксо! Эксо![1] Пошёл вон!

– Тс-с-с! – замахала я на него руками. – Это же бурундучок, смотри, какой хорошенький! Не слушай его, малыш, иди сюда.

Зверёк и не собирался обращать внимание на враждебность двуногого и, тихонько фыркая, подскочил к блюду. Я подсунула ему кусочек манго, который держала в руке, и умилилась:

– Смотри, он ест! Какая лапочка… – подняла глаза на благоверного и, поймав его взгляд, покачала головой. – Только не говори, что и его боишься…

– Никого я не боюсь! – поморщился Константинидис. – Но почему здесь животные… везде, даже за столом?!

– Большинству посетителей это нравится, – я скосила глаза на соседний столик, за которым сидели азиаты, начавшие с жаром фотографировать нашего бурундучка. – Видишь? А про этих зверьков я читала. Это – пальмовая белка, их специально прикармливают во многих отелях… Уже доел, малыш? Хочешь теперь ананасик?

– О, Пресвятая Дева! – супруг возвёл глаза к небу.

– Хватит причитать! – разозлилась я. – Лучше бы покормил малыша!

– Не буду я его кормить, – отшатнулся Константинидис.

– А ты попробуй, это поможет преодолеть страх, – я протянула ему кусочек банана. – Держи! Скорее, он почти доел!

– Теперь я под него ещё и подстраиваться должен?

– О Господи! Ну, давай же, а то он уйдёт к азиатам! Видишь, они уже пытаются его переманить!

Те действительно шустро ковырялись в тарелках, вытаскивая кусочки поаппетитнее, и некоторые начали очень недвусмысленно махать ими и цокать языками в надежде привлечь внимание зверька.

– После этого твой долг передо мной станет огромным! – сдался Константинидис, протягивая руку за кусочком банана. – И почему я это делаю?

– Потому что глубоко-глубоко в душе ты милый, добрый и тайно любишь бурундучков! – я кивнула на зверька. – Теперь протяни ему банан, а я вас щёлкну!

Поспешно сунулась в сумочку за сотовым… но тут послышался дикий вопль Константинидиса, возмущённый стрёкот бурундучка – и вот уже последний, облизываясь, уносится вверх по стволу. А Константинидис, зажимая окровавленный палец, смотрит на меня взглядом, будто ему отгрызли руку по локоть и отдали конечность мне на хранение. Не удержавшись, я прыснула от смеха, но тут же сделала вид, что закашлялась – вид у супруга был очень уж несчастный. Однако попытка прикрыть смех кашлем не удалась – Константинидис меня «раскусил» и рассвирепел:

– Тебе смешно?!

– Совсем нет! – открестилась я, чувствуя, как от сдерживаемого смеха подёргивается каждая клеточка лица. – Как тебя угораздило? Бурундуки – травоядные…

– Как меня угораздило?! – рыкнул супруг. – Знал, что это путешествие мне не пережить, и вот – пожалуйста!

– Знал, и всё равно отправился покорять Шри-Ланку, экстремальщик? – подхватив со стола салфетку, я обмотала её вокруг укушенного пальца.

– Тебе ещё хватает наглости шутить?!

– Ты как будто меня винишь в произошедшем!

– А кого ещё? «Ой, посмотри, какой миленький, покорми его!», – передразнил он меня.

– Откуда мне было знать, что твои пальцы понравятся ему больше банана? Или хочешь сказать, это я подговорила его укусить тебя?

– Но тебя-то он не укусил!

– Может, потому, что мои пальцы не тряслись, когда я предлагала ему фрукты?

– Ты… – не найдя слов, Константинидис оттолкнул мои руки и сдёрнул с пальца салфетку. – Мои пальцы не тряслись! Просто не люблю диких животных – и, как видно, не напрасно!

– Кровь пойдёт сильнее, – кивнула я на его руку. – Идём на стойку регистрации, попросим аптечку, а потом – к врачу.

– К врачу-то зачем? – растерялся Константинидис.

– Сам же говоришь, животное – дикое. Лучше обработать укус. Может, и прививку какую-нибудь сделать придётся.

– Прививку?! Из-за такой ерунды?

– Теперь это уже ерунда? – вскинула я брови. – Ну, как хочешь. Но заразишься бешенством – я к тебе близко не подойду.

– Б-бешенством? – заикаясь, переспросил супруг.

Но я уже поднялась из-за стола и потянула его за локоть.

– Между прочим, ради тебя отказываюсь от экскурсии по мангровым зарослям Калу Ганги! Так что мой «долг» перед тобой почти уплачен.

– Уплачен? – злобно сверкнул на меня глазами Константинидис. – Только что он стал неоплатным! И будь уверена, взыщу всё до последнего… фунта плоти!

– Плотью с тобой расплачиваться точно не буду, – возразила я, подталкивая его к выходу, и махнула официанту, появившемуся с нашим заказом. – Уже не нужно, у нас экстренный случай. Закажем потом в номер!

– Чтобы туда слетелось и сползлось всё, что обитает на острове?! – ужаснулся Константинидис.

– Может, попросить врача на всякий случай сделать тебе прививки от… всего? Тогда перестанешь от любой тени шарахаться? – вздохнула я и приподняла его кисть с укушенным пальцем. – Держи так, будет меньше кровить. Идём!

[1] Эксо (греч.) – Вон!

Глава 9

Реакцию служащих отеля на появление моего сизигоса с торчащим вверх окровавленным пальцем следовало бы снять на камеру! А потом показывать всем желающим, какими бывают лица, когда люди испытывают ужас, недоумение, желание расхохотаться и убежать без оглядки одновременно. Но первую помощь нам оказали и даже доставили на супервычурном джипе в частную клинику, одну из лучших на острове. А там пожилой неулыбчивый, но очень уважаемый доктор Лакшан Кумари осмотрел палец моего супруга, не слишком обнадёживающе покачал головой и велел медсестре готовить его к вакцинации от бешенства. Раздражённый супруг хотел было воспротивиться, но доктор на отличнейшем английском языке заявил, что бешенство – штука серьёзная и, в принципе, смертельная. Единственное лекарство против него – вакцинация, причём чем раньше, тем лучше. Он, доктор Кумари, не думает, что бурундучок был болен, но советует не быть беспечным и исключить малейший риск. Если мистер Константинидис всё же готов на такой риск, это, конечно, его право, но…

– Ладно, ладно, – сдался Константинидис и, глянув на кивающую меня, тихо процедил:

– Долг неоплатный вдвойне!

Я только хмыкнула и обратилась к врачу:

– То есть, если прививку сделать сейчас, опасность моему супругу грозить не будет?

– Вакцинация даёт 98 %-ную гарантию, – уклончиво ответил доктор.

– А почему тогда вы качали головой, как будто ничего хорошего его не ждёт?

Вопрос явно удивил моего сизигоса, но совершенно не удивил доктора Кумари.

– Бурундуки – травоядные, – без малейшей заминки ответил он. – И всё же один из них кусает вашего супруга, хотя вы кормили того же бурундука без какой-либо агрессии с его стороны. Вывод очевиден: у мистера Константинидиса не очень хорошая энергетика, и животное на это отреагировало. Как давно вы на острове?

– Второй день…

Снова покачивание головой.

– Думаю, вам придётся нелегко. Судя по всему, остров не принимает вашего супруга.

– Вы уверены, что заканчивали что-то то связанное с медициной, а не шаманские курсы? – возмутился Константинидис. – При чём здесь энергетика? Ваша задача – ставить правильные диагнозы, а не рассуждать о предпочтениях острова!

– Я заканчивал Оксфордский университет, там не учат шаманству, – невозмутимо ответил доктор и, повернувшись к медсестре, что-то сказал на сингальском. – Мистер Константинидис, вам следует прийти на повторную вакцинацию через три дня. Повторяю, я не думаю, что животное было больным, но в вашем случае вакцинация… можно сказать, необходима. Хорошего дня! Миссис Константинидис, – он вежливо склонил голову и неторопливо выплыл из кабинета.

– Это… что было?! – ошарашенно повернулся ко мне супруг.

– Похоже, он считает, что меня остров принимает, – развела я руками. – Но, главное, что и для тебя укус обойдётся без последствий… не считая уколов. Но, может, он и прав: вакцинация не повредит.

– Потому что у меня плохая энергетика?!

– Потому что мы всего лишь второй день на острове, славящемся разнообразием фауны, которой ты боишься! Радуйся ещё, что поводом к вакцинации стал укус маленького бурундучка, а не какого-нибудь камышового кота или шакала!

– Тут и такое водится?!

– Не в отелях, – тут же постаралась его успокоить.

– И на том спасибо! – ядовито отозвался Константинидис. – Хотя если верить этому шарлатану в халате, мне и муравьёв стоит опасаться – они ведь тоже часть этого острова, который меня, видите ли, не принимает!

Судя по всему, «теория» о неприятии его местной фауной, произвела на супруга впечатление. По дороге в отель он пренебрежительно фыркал, что на Санторини подобное, то есть, доктор Кумари, лишилось бы лицензии врача на следующий же день. Но здесь, в этом «шаманском зверинце», оно лечит людей, да ещё и пользуется известностью! Я, как могла, утешала возмущённого сизигоса, говорила, что на острове действительно верят в духов, судьбу и гороскопы, и не следует обращать такое уж внимание на мнение родившегося здесь эскулапа. Но… слова эскулапа оказались пророческими.

* * *

На следующий день покусанный, но не сломленный Константинидис пригласил меня погонять в близлежащей бухте на гидроциклах. А я, чтобы добавить к затее немного перца, предложила ещё и покататься наперегонки. В предвкушении предстоящего состязания супруг весь завтрак возбуждённо сверкал глазами, но выяснить, кто из нас лучший «наездник», так и не удалось.

Начиналось всё просто замечательно – море, солнце, ветер в волосах, бешеный адреналин! Мы сделали несколько «пробных» кругов, чтобы привыкнуть к гидроциклам и разогреться, но шум мотора и наш хохот привлекли внимание нескольких дельфинов. Поначалу они просто резвились вокруг, особо нам не мешая, но потом один решил познакомиться со мной поближе. Мы как раз остановились и решали, в какую сторону плыть, когда клювомордый начал выпрыгивать из воды, тыкаться носом в моё бедро и всячески выражать желание подружиться. Никогда не понимавшая испытываемого многими восторга в отношении этих жутковатых существ, будто скалящих зубы в неизменной улыбке, я довольно прохладно отнеслась к «заигрываниям», предположив, что, вероятно, дельфин уже сталкивался с туристами, и они его подкармливали. Но отправившийся с нами инструктор неловко кашлянул и предложил убраться от дельфинов как можно быстрее и как можно дальше. Дело в том, что эти якобы дружелюбные млекопитающие довольно часто проявляют… сексуальный интерес ко всему, что движется, включая людей. И нередки случаи, когда туристы подвергались самым настоящим домогательствам со стороны морских сластолюбцев. Я поёжилась при одной мысли о перспективе стать «самкой для утех» клювомордого извращенца. А когда он в очередной раз «выпорхнул» рядом с видом á-ля «Поплыли ко мне, покувыркаемся!», отшатнулась и чуть не свалилась в воду. Константинидис тут же подогнал свой гидроцикл ближе, намереваясь оградить меня от притязаний хвостатого «поклонника». Но, видимо, дельфин посчитал его соперником и яростно шарахнул носом по гидроциклу. От сильного толчка Константинидис вылетел «из седла» и с шумным всплеском булькнул в воду. Но дельфину этого показалось мало. Издавая пронзительные вопли, на которые подоспели его собратья, он мигом с ними объединился. И вся банда накинулась на моего сизигоса. Тот, не растерявшись, врезал в «клюв» одному буяну, отпихнул локтем другого. А мы с инструктором, выйдя из оторопи и поспешно включив моторы, бросились на выручку. Но один из озверевших дельфинов успел ткнуть «клювом» в плечо моего супруга, слегка выбив сустав. А потом словно дежа-вю… Вытянувшиеся физиономии персонала отеля, супер-джип, приёмная… и неодобрительное покачивание головой доктора Кумари.

– Что?! – возмутился Константинидис. – Он приставал к моей жене! Самым наглым образом! У меня на глазах! Или у вас принято уступать жён дельфинам?

Доктор посмотрел на меня с долей заинтересованности. Кивнув, я развела руками: да, так и было. Эскулап снова качнул головой – теперь уже вроде бы с одобрением.

– Я не удивлён. В отличие от вас, у вашей жены очень хорошая энергетика, и животные к ней тянутся.

– Хотелось бы мне показать, что тянуло к ней это «животное»! – рассвирепел супруг.

– Не нужно, я имею об этом приблизительное представление, – возразил доктор. – О вас сейчас позаботятся. Травма несерьёзная, но пока советую воздержаться от гидроциклов. Мисссис Константинидис, приятного дня, – вежливый кивок и неторопливые шаги в сторону двери.

– Вот же… – супруг процедил смачное ругательство. – Мне начинает казаться, у него к тебе тот же интерес, что и у дельфина!

– Фу! – передёрнулась я. – Он старше, чем мой папа!

– Я и не говорю, что у тебя интерес к нему. Но все эти «миссис Константинидис», «у вас хорошая энергетика», «животные к вам тянутся» уже начинают действовать на нервы! А меня он ненавидит – если бы мог, точно накинулся бы, как тот дельфин!

– И, уверена, как «тот дельфин», получил бы по «клюву»! – рассмеялась я. – Кстати, это было впечатляюще!

– Правда? – мгновенно смягчился Константинидис.

Я кивнула.

– Теперь точно знаю, что дельфинов, когда ты рядом, можно не бояться.

– Будто ты их боишься! – улыбнулся супруг. – Видел, как отпихивала одного ногой.

– Ну, если мы, двуногие, не будем держаться вместе, даже не знаю, что нас ждёт!

– Дельфины захватят Землю и заберут всех женщин в рабство!

– В таком случае пусть пеняют на себя! Несколько Эвелешек в гареме – и никакой Аквамен хвостатых не спасёт!

Снова улыбка. Надо же – не разозлился, что помянула его бывшую и последнее «увлечение», чуть не ставшее новой пассией! В такие моменты начинает казаться, что дружить с Константинидисом, в принципе, возможно – несмотря на его «плохую энергетику», боязнь бурундучков и ужасный вкус в выборе партнёрш.

По дороге обратно мы тоже довольно мило болтали, но, видимо, волнения последних дней не прошли для супруга бесследно. Я отвлеклась на бегающего вдоль дороги варана – хотела сфотографировать и потом пугать им сизигоса. Но, когда повернулась к благоверному, он клевал носом. Невольно улыбнувшись, я снова отвернулась к окну и слабо дёрнулась, почувствовав, как что-то ткнулось в плечо. Видимо, Константинидис окончательно потерял связь с реальностью – предметом, приткнувшимся на моё плечо, была его голова. Я попыталась её стряхнуть, но супруг, что-то проворчав, начал ещё и устраиваться поудобнее, оплетя меня руками и слегка подмяв под себя – наверное, принял за подушку. Уже примерилась шарахнуть его так, чтобы мгновенно оказался в противоположном конце салона, но посмотрела на забинтованный палец, на перевязанное плечо и вздохнула. Конечно, Константинидис – самовлюблённый, эгоистичный олух. Но подраться с вараном, быть покусанным бурундучком и покалеченным дельфином в первые же дни медового месяца после свадьбы с незнакомкой… пожалуй, он заслужил хотя бы небольшую передышку.

Однако Константинидис оказался тем, кто, получив палец, пытается отхватить всю руку. Когда мы въехали на территорию отеля, он уже прилип ко мне всем телом и несколько раз даже пытался сложить на меня конечности. А, когда предупредительный шофёр открыл перед нами дверцу и я осторожно попыталась разбудить супруга, тот, пройдясь ладонью по моему бедру, мазнул губами по шее и сонно пробормотал:

– Сейчас встану, любимая…

Отшатнувшись от неожиданности, я лишила благоверного опоры в виде своего плеча. А тот, «уронив» лицо на подголовник, мгновенно проснулся… и, конечно, накинулся на меня:

– С ума сошла? По-твоему, я недостаточно покалечен?!

– Рука затекла – дёрнулась непроизвольно, – бросила я и поспешно выбралась из джипа.

Но Константинидис, шустро выскочив следом, мгновенно меня догнал.

– Что там сейчас произошло? – нахмурившись, он кивнул на джип.

– Ничего, – искренне заверила я. – А тебе что показалось?

– Что ты меня толкнула!

– С чего бы? Вот если бы ты перепутал меня с подушкой и всю дорогу сопел на моём плече, полностью его отдавив…

– Я?! – удивился Константинидис.

– Нет, десятиголовый Равана! – съязвила я. – Между прочим, из-за тебя не сделала ни одного снимка. А кадры были впечатляющие!

– Нашла из-за чего расстраиваться, – фыркнул супруг. – Через день-другой всё равно туда отправимся – после укуса очередного обитателя этого острова, отреагировавшего на мою «плохую энергетику»!

– Не буду я таскаться с тобой всякий раз! Пора бы уже запомнить дорогу!

– Я это, может, и переживу, а твой поклонник-шарлатан – вряд ли, – парировал Константинидис.

– Передашь ему какой-нибудь цветок, заряженный моей хорошей энергетикой, и всё будет в порядке, – улыбнулась я. – Чем хочешь заняться сегодня? Отважишься показаться на пляже?

– Что значит «отважусь»? – оскорбился Константинидис. – Думаешь, дельфины будут поджидать меня, чтобы хорошенько проучить? Хотя я-то в воду заходить не буду, – он качнул повреждённым плечом. – Это тебе следует остерегаться – как-никак приглянулась их вожаку!

– А с чего ты взял, что это был вожак? И почему так уверен, что на суше будешь в безопасности? Дельфины довольно коварные и запросто могли договориться с крабами, чайками и прочей надводной живностью, чтобы те не давали тебе расслабиться.

– Об этом не подумал! – нарочито округлил глаза супруг. – Останешься со мной возле бассейна – защищать своей хорошей энергетикой от мух и муравьёв?

Не удержавшись, я прыснула от смеха. Но против мрачных прогнозов Константинидиса, остаток дня прошёл без инцидентов. На пляже царило умиротворение – ни наглых возбуждённых дельфинов, ни подговорённых ими крабов. Никакая фауна не беспокоила нас ни за обедом, ни за ужином, и осмелевший Константинидис спросил о моих планах на следующий день. Я рассказала, что с удовольствием посетила бы Калутару, а оттуда прокатилась бы на лодке вдоль берегов Калу Ганги, заросших мангровыми деревьями. И небрежно поинтересовалась, чем собирается заняться он. Здоровой рукой сизигос взъерошил волосы на затылке:

– Калутара ведь что-то вроде города?

– Что-то вроде, – поддакнула я. – Население превышает количество жителей Санторини всего-то в три раза.

– Это если не считать туристов, – не подался на провокацию Константинидис. – С туристами Санторини густонаселённее Токио. В любом случае, в городе живности должно быть меньше.

– Хочешь проверить? – прищурилась я.

– Не валяться же на пляже всё оставшееся время! – резонно заявил супруг. – Тем более, что дельфины ещё могут передумать и приплывут поквитаться за тот удар в челюсть. Думаю, в Калутаре безопаснее!

Я улыбнулась и кивнула, даже не подозревая, что считать «вылазку» в Калутару безопасной было ошибкой.

Глава 10

Калутара – древний портовый город, знаменитый своими специями и буддийскими храмами. Самый известный из них – Гангатилака Вихара, гигантский белоснежный купол которого виден уже при въезде в город. С него мы и начали знакомство с местной культурой. Добравшись в город на такси, прошлись по мосту через реку Калу Ганга и, миновав вычурные ворота, зашли на территорию храма. Здесь, к великому недовольству супруга, нас заставили снять обувь и указали на лавочку, где продавали живые цветы.

– Это ещё зачем? – нахмурился Константинидис.

– Наверное, чтобы не шли с пустыми руками, – я кивнула на огромное дерево, увешанное разноцветными лентами.

Вокруг дерева – массивная ограда, скорее похожая на витрину с выставленными в ней позолоченными статуэтками будды. Перед каждой статуэткой – место для подношений.

– Это – священное дерево Бо. Считается, оно выросло из одного из тридцати двух саженцев дерева, под которым Будда достиг просветления, и ему двадцать три тысячи лет, – я указала на ленты. – Местные записывают свои просьбы на кусочках ткани и привязывают их к ветвям. Если желание чисто и благородно, оно обязательно сбудется.

– Но перед этим нужно сделать подношение? – догадался Константинидис. – Дереву?!

– Ну да, – кивнула я. – Хочешь попробовать?

– Я похож на идолопоклонника? – фыркнул сизигос. – А для чего здесь столько будд?

– Их тридцать два – по количеству саженцев. Говорят, если согрешил, нужно обойти вокруг дерева тринадцать раз, брызгая водой на статуэтки, читая молитвы и вспоминая свои добрые дела. Тогда прегрешение будет прощено и карма очистится.

– Христос! – покачал головой супруг и двинулся к возвышавшемуся перед нами куполу. – Это и есть тот знаменитый храм, о котором ты говорила?

– Единственный в мире, построенный в виде полой ступы[1] – обычно ступы не полые, – уточнила я. – Видишь этот высеченный из камня полукруг перед самым входом? Это – «лунный камень», порог, символизирующий переход из мирского пространства в священное. Он состоит из семи уровней, соответствующих циклам существования. Нужно наступать на каждый по очереди, читая мантры и вспоминая о сделанных тобою хороших делах – тогда будешь достоин войти в…

– …Нирвану? – подсказал сизигос.

– Нет, в этот храм, – я шутливо толкнула его плечом. – Сможешь наскрести семь хороших дел, добрый христианин?

– Вряд ли, – в тон мне отозвался Константинидис. – Но, может, ты со мной поделишься, мать Тереза?

– А с чего ты взял, что мне и для себя-то хватит?

– В самом деле – с чего? Ведь в индуизме жёны почитают своих мужей? А ты…

– Настоящих – да, – перебила его я. – Ты-то здесь при чём?

По губам Константинидиса пробежала улыбка. Но он тут же отвернулся, будто не желая показывать, что ему весело, и нарочито маленькими шажками вошёл внутрь, наступив на все полукружия.

По узкой витой лестнице мы поднялись внутрь ступы – в просторный круглый зал. В центре его стояла ещё одна ступа – совсем небольшая. А вокруг, каждая лицом к «своей» стороне света – четыре золотых статуи будды.

– Мне кажется, или лица у всех разные? – Константинидис склонил голову набок, разглядывая одну из статуй.

– Кажется, разные, – улыбнулась я. – Будд очень много. Или забыл те тридцать две статуи внизу?

– Думал, это один и тот же…

– У каждого своё имя и порядок становления «просветлённым», – я насмешливо покачала я головой. – Чему только вас, санторинцев, учат в школе?

– Общаться с мужем во время медового месяца, а не читать про буддизм, джайнизм и… чем ещё ты калечила себе мозг половину полёта? – съязвил Константинидис.

– Наливаться шампанским было, конечно, веселее, – согласилась я. – Но кто бы рассказывал тебе сейчас о местной культуре, не «калечь я себе мозг половину полёта»? Хотя, понимаю, драться с варанами и дельфинами – гораздо интереснее!

И немного растерялась, когда развеселившийся супруг «ласково» ткнул меня локтем, чуть не выбив дух.

– Теперь на мне тренируешься?! – я шлёпнула его по спине, и он, дурачась, согнулся с видом, будто у него перебит позвоночник.

Я только покачала головой – ещё не видела благоверного в таком игривом настроении.

Закончив обход ступы, мы выбрались наружу и, обувшись, пошли гулять по городку. Всё это время Константинидис сыпал шутками и не очень острыми шпильками, явно пребывая в отличнейшем расположении духа. Я отшучивалась, старательно возвращала шпильки и… ловила себя на мысли, что прогулка в обществе супруга, в принципе, доставляет удовольствие и мне. Умеет же, когда хочет, малакас!

Мы бродили по узким улочкам, заглядывая в попадавшиеся по дороге лавочки, в которых продавалось всё – от золотых украшений до специй и аюрведических масел. Особенно впечатлила моего сизигоса лавка с традиционными ланкийскими масками:

– Вот это уроды! От одного взгляда на них хочется перекреститься!

– Не сдерживайся, – проронила я, снимая со стены пучеглазую зубастую маску с высунутым языком и кобрами вместо волос.

– Ланкийская Горгона? – Константинидис выглянул из-за моего плеча.

– В какой-то мере. Это «нага ракша» – маска демона-кобры. Как и изображение Горгоны, её используют для защиты от злых сил – в частности, змей. Может, тебе подарить – чтобы больше никто не кусал?

– Подари – если хочешь, чтобы я переселился к тебе на кровать, – согласился супруг. – На диване один на один с этим страшилищем не останусь!

– Тогда, пожалуй, мне стоит приобрести эту – для себя! – я потянулась к другой маске, с клювом и перьями вместо волос. – Она защищает владельца от злых людей и нежелательных гостей.

Супруг тихонько фыркнул, и тут же вскинул брови:

– Ещё и знаешь, для чего они?

– Конечно! Маски с выпученными глазами, клыками и всякой всячиной вместо волос, вроде перьев, змей или огненных языков, используют во время религиозных церемоний и в качестве оберегов. А с помощью вот таких, без волос, но с покорёженными лицами, – я махнула на стену, увешанную разноцветными масками с жуткими гримасами, – шаманы изгоняют из людей демонов болезней.

Константинидис хлопнул себя по бедру.

– Так и знал, что местная медицина и шаманство – одно и то же! Может, подарить одну из них твоему поклоннику-шарлатану?

– Уверена, он будет в восторге! Но ланкийцы различают восемнадцать демонов, вызывающих у людей заболевания – столько же и масок. Какую выберешь?

– Есть что-то вроде: «Посети медицинские курсы и перестань нести чушь про плохую энергетику»?

– Можем спросить, – подмигнула я и обратилась к владельцу лавки, зевавшему рядом. – Можно посмотреть во-о-он ту?

С помощью специального шеста он снял «пучеглазика» с языками пламени вместо волос, висевшего почти под потолком. Повертев маску со всех сторон, я подняла глаза на наблюдавшего за мной супруга.

– Этот не такой уж и страшный, правда?

– Неправда, – хмыкнул Константинидис. – Зачем он тебе?

– Не мне – тебе, – улыбнулась я. – Это – «гиниджал ракша», маска, привлекающая энергию денег и способствующая финансовому успеху, – и протянула её владельцу лавки. – Заверните, пожалуйста.

– Т-ты что… Зачем?! – по выпуклости глаз супруг стал очень походить на одного из «пучеглазиков».

– Из-за нашей свадьбы ты лишился состояния и расположения отца. Тебя ведь это сильно задело – я видела. Когда разведёмся, оставлю маску тебе – может, всё и вернётся.

– Когда разведёмся? – по лицу благоверного промелькнула тень.

– Можно и сейчас. Всё равно она твоя, – я забрала из рук торговца свёрток и протянула ему купюры.

– Клио… – дёрнулся ко мне Константинидис. – Давай хотя бы заплачу…

– Зачем? – фыркнула я и засунула маску в рюкзачок.

– Тяжело? – супруг протянул руку к моей «ноше».

– Из-за невесомой маски? – я закинула рюкзачок за спину. – Их делают из специального дерева – кадуру. Его древесина очень мягкая и лёгкая. Или думаешь, шаманы таскают на голове груз в несколько килограммов, пока изгоняют демонов? Идём? – и, махнув на прощанье торговцу, направилась к выходу.

Константинидис вышел следом. Игривости – как не бывало: брови озадаченно сдвинуты, взгляд – задумчивый.

– Эй, – я легко толкнула его локтем. – Если так уж боишься, повесишь маску над столом Клитии. Её после работы с тобой уже точно ничем не испугаешь. Уверена, это всё равно будет…

– Действительно думаешь, для меня это так важно? – неожиданно перебил меня Константинидис. – Деньги и финансовый успех?

– А что, совсем неважно?

– Ну, не совсем, но… – он запнулся. – Почему именно деньги?! Если уж решила сделать подарок, могла бы выбрать что-то более… – он снова запнулся.

Я на мгновение растерялась… а потом чуть не рассмеялась. Импульсивный, совершенно идиотский поступок с моей стороны – сама не понимала, с чего вдруг решила одарить благоверного, и не менее идиотская реакция с его стороны. Что ж – в следующий раз буду думать, прежде чем делать подобную глупость! А сейчас лучше обратить всё в шутку.

– Предлагала ведь оберег от змей – ты отказался, – я поддёрнула лямки рюкзачка. – Но ты прав, не следовало соваться к тебе с этими масками – тем более ты их боишься. Больше не повторится! – и, деловито оглядевшись, без перехода добавила:

– Где-нибудь пообедаем? У меня от голода уже звон в ушах!

Заметив поодаль вывеску, чуть не бегом бросилась к ней. Но Константинидис догнал меня в несколько шагов и вцепился в плечо.

– Клио! Обиделась, да? Я не…

– Мне же не пять лет, – фыркнув, я стряхнула его руку. – Правда очень хочу есть!

И снова ускорила шаг. На вывеске, к которой я так настойчиво стремилась, не очень ровными буквами значилось «Зелёный лобстер», и я даже хлопнула в ладоши:

– Не поверишь, но именно этот ресторан советовал Камаль – парень из отеля! Говорил, здесь подают лучший «лампрайс» во всей Калутаре!

– Что это? – подозрительно сдвинул брови Константинидис.

– Не знаю. Но сейчас увидим! – и вошла внутрь.

Назвав это заведение рестораном, Камаль сильно преувеличил. Маленькое помещение, несколько зелёных пластмассовых столиков – под стать названию. Константинидис, переступив порог, даже отшатнулся – обратно к выходу, но я удержала его за локоть.

– Смотри, почти все столики заняты! Значит, еда здесь не такая плохая, – и улыбнулась закивавшему нам официанту.

Опустившись-таки за стол, супруг только что не передёрнулся.

– На самом деле собираешься обедать… здесь?

– Думаешь, другие кафешки выглядят иначе? – я подтянула к себе ламинированное меню с изображением блюд и ценами. – Так вот как выглядит лампрайс! По-моему, аппетитно. Но я, наверное, закажу карри из зелёного джекфрута – такого точно нигде, кроме Шри-Ланки, не попробуешь!

– Пресвятая Дева… – простонал Константинидис. – Уже чувствую, как сжимается желудок.

– С таким настроем он не только сожмётся, а вообще сбежит, – хмыкнула я и подтолкнула ему меню. – Выбирай!

Супруг со страдальческим видом глянул на меню, потом хмуро – на меня:

– Если заработаю несварение – ты со мной не расплатишься! И никакие призывающие деньги маски не помогут!

– Если заработаешь несварение – останешься валяться на лежаке до конца отпуска, – поправила его я. – Я с тобой точно никуда больше не выйду. Мало того, что вся живность на тебя ополчилась, но если ещё и еда…