Текст книги "Любовь и что-то еще (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

   Рама тутже отпустило. Обретя способность свободно двигаться, он бросился, чтобы обнять, согреть дорогое ему существо, но едва он успел протянуть руки, как Лил вывернулась и скатилась на пол. Вскочив, она метнулась к столу и схватилась за нож.

   – Ты не воспользуешься моей слабостью, – произнесла она глухо. – Один твой шаг ко мне – и я покончу с собой.

   «О великий Шива! – подумал Рам. – И ведь покончит. Такая боль способна свести с ума любого...»

   – Я принес тебе те документы, которые ты хотела, – произнес он вслух. – Я снова твой законный муж, и других женщин у меня нет.

   И он протянул Лил обе бумаги с гербовыми печатями.

   – Разверни! – потребовала она.

   – Которую?

   – Обе!

   Рам послушно развернул сначала один листок, затем другой и, зажав за верхние поля оба Свидетельства, на вытянутых руках протянул их к Лил, чтобы она могла их прочесть.

   – Убедилась? – спросил он. – Кстати, по законам Первой Полосы мы с тобой так и продолжали состоять в законном браке. И я все эти два года был двоеженцем.

   У его супруги из глаз покатились слезы. Воспользовавшись моментом, Рам разжал пальцы, державшие обе бумажки с гербовыми печатями, и выбил у нее из руки опасный предмет. Перешагнув через упавшие рядом с ножом свидетельства о своей собственной недавней преступности, он, вовремя вспомнив о том единственном средстве, которое помогает от скоротечной чахотки, обнял стоявшую перед ним упрямицу и, нащупав бант на поясе ее тонкого домашнего одеяния, потянул за него с намерением развязать. А губы его уже прильнули к ее губам, не давая произнести слов возражения.

   Так приятно Рам не проводил ночей давно. Заснули они оба лишь под утро, и спали бы еще долго, если бы Лил не потревожили с работы. Рам ответил за нее, сообщив, что она увольняется и уезжает к мужу на Первую Полосу, но пока он говорил, Лил уже проснулась окончательно.

   – Собирай вещи, – скомандовал ей Рам. – Как ты поняла, мы действительно уезжаем домой, а место, где находится этот самый дом, по законам клана выбирает муж... Или я ошибаюсь?

   – Не ошибаешься, – улыбнулась Лил. – Если бы ты только знал, до чего я рада, что мы, наконец, помирились!

   И Рам был рад. Эти два года показались ему вдруг пустым, ничего не значащим сном. Это была не жизнь – это было прозябание. Настоящая жизнь ждала его, конечно же, там, за барьером, на узких ярусах Первой Полосы. Где был чудесный, чистый, пьянящий воздух, изобилие самых разнообразных фруктов и вообще плодов. Где в водоемах плескалась рыба и никому не надо было говорить: «Да, господин правитель.»

   И он не был разочарован. Первая Полос встретила его своей обычной деловой суетой. Трое его бывших дружков по лакрианской банде сразу же потащили его на рыбалку, а затем на верхние ярусы, к своему «морозильнику», где они хранили рыбу до ее продажи. И все расспрашивали его о жизни там, за барьером, на Второй полосе. У всех троих уже подрастали дети, причем у долговязого Фогеля их было даже двое, и месяц отпуска, который Рам назначил себе прежде чем снова заняться обменом товаров между поселками вместе с Сандро, пролетел одним махом.

   – Не скучаете по Лакро? – спросил, наконец, Рам в тот последний день, который он определил для себя как день окончательного решения вопроса, чем он будет заниматься.

   – А почему ты спрашиваешь? – отвечал вопросом на вопрос Тушкан, чья жена, красивая шатенка с роскошными волнистыми волосами и улыбчивыми зелеными глазами также скоро должна была принести второй приплод.

   – Ну как же? – Рам сделал вид понаивнее. – Три года, которые мы пообещали мадам погостить у нее на территории, давно прошли.

   Все трое переглянулись.

   – Смеешься, – сделал вывод Соболь, он же муж Мари. – Нужно быть полным идиотом, чтобы рваться туда, где кроме пыли и камней ничего нет.

   – Скучновато здесь, конечно. Представляешь: за все эти три года мы здесь ни с кем не подрались! – сказал Фогель.

   – А хочется?

   – Иногда да. Я чувствую, что уже начал терять форму.

   – Послушай, – сказал Тушкан, – ты рассказывал, что Сандро возил тебя в какое-то место, куда клансмены специально ездят, чтобы поразмяться и хватануть адреналина. Может, навестим?

   Рам подумал.

   – Нельзя, – сделал он вывод. – На Второй полосе запрещено выдавать себя за членов клана.

   – А мы и не будем себя за кого-то выдавать. Сразу скажем девочкам, которые к нам подойдут, что мы тьеранцы.

   – И драться в полную силу там нельзя. Убивать или наносить увечья под запретом.

   – Тоже годится. Нас же четверо. Всей кучей выйдем из гостиницы и устроим махач. Ты ж видел здешнюю стенку – чем мы хуже?

   Конечно, они были не хуже.

   – Или ты просто так сболтнул, будто у тебя есть вакуумная лодка? – спросил Соболь.

   Рам снова подумал.

   – Лады, – сказал он, наконец. – Можем хоть сейчас рвануть. Местная валюта для оплаты кафе и гостиницы у меня есть, все равно тратить ее мне здесь негде. Только потом не жаловаться, если что-то пойдет не так. Сами напросились!

   Ах какое это было приключение – просто высшего класса! Поставив лодку на стоянку, компания пересела на колесный транспорт, и через пару часов уже входила в кафе, где Рама хотя и не ждали, но зато давно знали. Местные девочки заинтересовались ими мгновенно, и ритуальный обмен взглядами также прошел без осложнений.

   Превосходно было все: и ночь любви в четырех отдельных номерах, и сама драка возле парадного гостиничного крыльца... И только одно подпортило кайф: на стоянке для летательных аппаратов, предназначенных для полетов в безвоздушном пространстве, вместо вакуумной лодки Рама их ждал небольшой компактный звездолет. У трапа которого их встретила весьма знакомая им фигурка. А именно: там стояла Лилиан о'Брайен собственной персоной.

   – Приветствую криминальную публику! – сказала она. – Как можно догадаться, вам у на стало скучно...

   – А если даже и так? – сказал Фогель меланхолично.

   – Нету проблемы, – пожала плечами Лил. – Вы сейчас же погружаетесь в этот звездолет, и я немедленно везу вас туда, откуда вы к нам явились. То есть туда, где правит империя.

   – Ты шутишь? – недоверчиво сказал Соболь.

   – С чего вдруг? Три года, на которые у вас было приглашение у нас пожить, уже истекли. Там, на Тьере вас ждут ваши миллионы с целой кучей развлечений, на которые их можно потратить... Что вас смущает?

   – Ты, – сказал Тушкан. – С чего вдруг ты взялась за нас решать, что нам делать и куда перемещаться?

   – Решала не я – решили вы сами,.– снова пожала плечами Лил. – Я всего лишь исполняю Закон, по которому вы не имели право покинуть Первую Полосу без сопровождения или хотя бы разрешения.

   – Ты же сама сказала, что наши три года, которые мы обязались там пробыть, истекли, – напомнил Соболь.

   – Угу, вот только сюда, на Вторую, вас никто не приглашал. А здешние законы имеют свои нюансы. И один из них – это беспрекословное подчинение Исполнителю Закона, какими бы абсурдными его требования вам ни показались. Спросите у Рама, правду ли я говорю, и он подтвердит.

   Рам кивнул.

   – Я слышал про Исполнителей, – сказал он, – хотя и ни разу ни одного из них не видел.

   – Значит, повезло. Исполнитель Закона является тогда, когда возникает опасность. Физическая или общественная. На Первой Полосе про Исполнителей Закона вы ничего не слышали, потому что там их нет. Потому что там законы остальной территории нашей планеты не действуют.

   – Да поняли мы, – сказал Тушкан. – Мы нарушили режим и ты явилась, чтобы нам напомнить, кто мы такие.

   – Боюсь, что вы не поняли вообще ничего. Я – Исполнитель Закона, чьим указаниям следует беспрекословно подчиняться. Вы сейчас садитесь в этот звездолет, прощаетесь на неопределенный срок со своими семьями и отправляетесь со мной туда, куда я сочту нужным вас отвезти.

   Парни переглянулись. Рам стоял... нет, не бледный, а скорее посеревший.

   – Ты должна была мне это сказать, – наконец, выдавил он из себя.

   – Я надеялась, что обойдется. Что мне никогда не придется тебе приказывать. Объясни своим товарищам, кто такие Исполнители.

   – Для выполнения грязной работы в клане существует особая когорта лиц, чьим приказам следует повиноваться немедленно и неукоснительно. Потому что при неподчинении им они имеют право убить на месте без суда и следствия. Любого убить. Даже клансмена. Таких лиц очень мало, но об их существовании здесь знают все.

   – Шит! Ну мы и влипли, – процедил сквозь зубы Фогель. – Однако пока нас не убили, я хотел бы знать, за что. В конце-концов нас четверо, и насильно ты нас в звездолет не загонишь. Может, мы не хотим никуда лететь? Может, мы вообще хотим остаться здесь, на Второй Полосе?

   – Ну значит, вы действительно ничего не поняли. Оставаться на Второй Полосе – это значит подчиняться местным законам...

   – Мы готовы, – сказал Соболь, он же муж Мари.

   – Отлично. Напоминаю: жить здесь вы можете только в качестве рабочей силы. Над рабочей силой стоят акционеры, которые подчиняются клану, потому что клан – это хозяева планеты. То есть как рабочая сила, вы обязаны будете уступать дорогу не только клансменам, но и акционерам, их уважать, их слушаться и делать остальные неприятные для вашего самолюбия вещи. Драться с акционерами нельзя – они могут на вас нажаловаться, и вы попадете под суд. После чего в зависимости от тяжести совершенного деяния отправитесь отбывать наказание в нежилую зону с палаткой и контейнером семян и остального посадочного материала. Не на смерть, нет – просто на безрадостное существование в течение нескольких лет с каждодневной борьбой за выживание... Драться с клансменами нельзя тем более – если клансмен в такой драке вас убьет, ему за это ничего не будет. А за убийство клансмена вас казнят. Ясно?

   – Ясно. Но мы не собираемся драться с кланом. Рам прожил здесь два года – и все с ним было нормально.

   – Угу, это потому что он был один и старательно изображал рабочую силу. А сейчас вас четверо, и это все меняет. Четверо – это банда.

   – Но мы не собираемся...

   – Хорошо, назовем это «группой». Готовы ли вы склонять голову перед кем бы то ни было в присутствии друг друга? В любом месте и в любое время суток, если человек, которому надо уступать дорогу, идет по улице один без оружия и без свидетелей?

   Парни угрюмо промолчали.

   – А теперь самое главное. Хотя существующее положение дел нравится не всем, но «статус кво» население старается поддерживать. Отдельные правонарушения здесь, естественно, происходят, но групповая преступность отсутствует. Разбоя нет вообще, и за этим следят кто?

   – Исполнители?

   – Угу. Они пресекают такие вещи в зародыше. То есть сразу же принимают превентивные меры. Вы совершили крупное правонарушение, которое может привести к непредсказуемым для планеты последствиям. Вы – источник повышенной опасности, который необходимо устранить.

   – А почему устранять нас должна именно ты?

   – Потому что Рам – мой муж, и я была первой, кто получил сигнал. Если бы на моем месте был Сандро, вы услышали бы от него примерно то же самое.

   – Докажи, что ты Исполнитель.

   – Нет ничего проще. Каждому Исполнителю выдается особый знак. При каких-то сомнениях в его полномочиях Исполнитель достает из-под одежды медальон (Лил обнажила цепочку с медальоном), извлекает оттуда диск (Лил раскрыла медальон и достала диск, который при ее прикосновении засветился мягким зеленоватым светом) и называет себя. Например, я говорю: «Меня зовут Лилиан о'Брайен, дочь Рябинки дочери Витольда Максимова. Клянусь, что мои действия есть исполнение Закона, а не вызваны личной прихотью»

   Лил убрала диск на место, то есть в медальон, и мягко спросила:

   – Ну и чего вы ждете? Разве выражение «беспрекословное подчинение» содержит какую-то двусмысленность? Ключевая фраза для всех сомневающихся произнесена. Вы должны сесть в машину и приступить к выполнению моих указаний.

   – А если мы не сделаем этого, ты нас убьешь?

   – Нет, не убью, конечно – ведь вы тьеранцы, люди здесь чужие и ответственность за вас несет Сандро. С него и будет спрос, если мне придется обратиться за помощью к своим, чтобы вас отловили, желательно без членовредительства, запаковали и изолировали, поместив в надежное место. А с Сандро спросят по полной.

   – Ясно, – сказал Соболь. – летим на Первую Полосу. А там посмотрим.

   – Вы снова ничего не поняли, – нахмурилась Лил. – На Первой Полосе действуют некоторые правила. И одно из них – добровольность пребывания. Всех, кому там что-то не нравится, принудительно отправляют на Тьеру, потому что возиться с перевоспитанием соседа у нас не жаждет никто. Следить за вами, как бы вы в очередной раз куда-то не рванули, желающих нет. Так что настраивайтесь на долгое путешествие. Вам в любом случае предстоит рейс на Тьеру. Разница в том, выкинут ли вас туда навсегда, или вы сможете через некоторое время вернуться.

   – А почему нам нельзя было покидать Первую Полосу?

   – Потому что это – бывшее место отбывания наказания. Там все «старики» из таких же как вы. Сейчас вам дается шанс решить, устраивает ли вас расстояние в 400 км между барьерами в сочетании с законами нашей территории. Которые в данном случае представляю я.

   Еще раз переглянувшись, парни угрюмо подчинились. Зайдя в кают-компанию, они улеглись на циновках, пристегнулись и приготовились к перегрузкам. Однако особых перегрузок не последовало. Когда они перемахнули через барьер, звездолет завис над жилой зоной. Лил сообщила им об этом по внутрикорабельной связи, затем включила связь наружную и, по очереди набрав номера домашних видеонов всех трех тьеранцев, предложила им пообщаться с семьями.

   Последним сеансом связи были переговоры с Сандро.

   – Раньше чем через полтора месяца нас не ждите, – сказала Лил брату. – Если же возникнут какие-то осложнения, то сам понимаешь – Великий Космос непредсказуем. И девочек предупреди, чтобы не торопились искать себе другую пару, если мы задержимся.

   – Да, конечно. Но если от тебя не поступит известий в течение года, то я организую поиски... У тебя все контакты в голове?

   – Естественно. Мама передала мне все связи с нужными людьми, когда туда возила. Так что в случае неожиданного эксцесса отследить наши перемещения будет возможно.

   – Неужели нельзя было дать нам проститься с нашими жёнками по-человечески? – угрюмо спросил Тушкан, когда звездолет уже принялся пересекать просторы гиперпространства.

   – Нельзя – это было бы красиво, но неразумно. Любовь – страшная сила. Что, если бы вы вздумали убедить ваших жен полететь с вами на Тьеру? Тогда вместо вас четверых здесь сейчас стало бы семеро, и кроме одной кают-компании потребовалось бы дополнительное жилое помещение, дополнительный запас пищи, воды. А на Тьере я должна была бы в довершение счастья еще и целый месяц обеспечивать безопасность трех красивых молодых женщин. Вот спасибо, только этой заботы мне не хватало!

   Парни переглянулись.

   – Ты боишься, что мы поступили бы со своими женами нехорошо? – спросил Соболь.

   – Ни в коем случае. Просто любой Исполнитель, отдавая приказ, тем самым берет людей, этот приказ выполнивших, под свою защиту. В случае возникновения опасности для вас или вашего здоровья я обязана приложить все усилия, чтобы вас спасти, даже если мне за это придется заплатить собственной жизнью. Три дополнительных человека обозначали бы увеличение нагрузки на мои мозговые клетки примерно в два раза. Разве я похожа на двужильную?

   Парни снова переглянулись – на их физиономиях читалось явное недоверие.

   – Значит, мы летим всего на месяц? – сделал вывод Фогель.

   – Да, надеюсь этого срока вам хватит, чтобы определиться, по каким законам вы предпочитаете жить: по имперским или по здешним.

   – А почему считается, будто на Первой Полосе нет исполнителей? – спросил Рам. – Или диск на шее у Сандро значит что-то другое?

   – Диск на шее у Сандро значит то же самое, что и у меня – право в случае необходимости применить силу. Но только в случае самой крайне необходимости: если возникнут беспорядки, а Совет Десятерых, или члены самоуправления других поселков не справятся с проблемой. Вы же сами видели – полиции у нас нет и вообще полнейшая свобода.

   – Которая больше похожа на иллюзию, – пробурчал Тушкан.

   – Вовсе никаких иллюзий. Согласно законам нашей планеты, помещенные в место отбывания наказания люди могут делать там что хотят, вести тот образ жизни, который им нравится, и ни клан, ни акционеры не имеет права им указывать. Некоторым юным неопытным сердцам это кажется головокружительно заманчивым, но на самом деле оно просто опасно.

   – То есть сюда ссылают на перевоспитание?

   – Еще чего не хватало – возиться с чужими лоботрясами! Нет, нарушителей закона с других полос отправляют в пустыню, а на Первой Полосе пустынь давным-давно нет. Ликвидировали их завезенные туда тьеранцы, из которых мой пра-пра-дедушка Марк организовал озеленительную колонну. Большинство из них отбыло свое наказание, и могло бы улететь назад на Тьеру, но за годы, проведенные на нашей Полосе, они к ней приспособились и привыкли. Даже за барьеры никто не рвется.

   – Угу, – сказал Соболь, – кланяться кому же охота?

2.

   – В общем, так, – сказала Лил после того, как звездолет встал на стоянку на космодроме вблизи Спейстауна. – сначала нам необходимо обеспечить себе общую платформу для взаимодействия, чтобы мы не потеряли друг друга, и те, кто захочет вернуться, могли это сделать без помех. Поэтому поступаем по отработанной схеме...

   – То есть мы не первые, кого ты сюда возила, – сказал Соболь.

   – Первые, но до меня здесь уже много раз побывали наши, и поэтому порядок действий выработан достаточно подробно.

   – Слушаем, – сказал Фогель.

   – Сначала мы арендуем ячейку на Почтампе, как дополнительный плацдарм для посылки разного рода SOS. Надеюсь, она нам не пригодится, но мало ли что? Вдруг вас ограбят, вы потеряете кристаллер или попадете в неприятность с полицией. Я не всесильна, но если вы влипнете не очень грубо, то шансы вытащить вас у меня есть. Номер ячейки зачеканьте в своей памяти намертво, а еще лучше – дополнительно запишите там, где вероятность потери минимальна.

   – А мы думали, что первый наш рейд – в банк для проверки кредиток на счетах, – сказал Тушкан.

   – Всему свое время. Банк находится как раз напротив Почтампа, и мимо него мы не пробежим, тем более что стоянка таксо там же, рядом. А после проверки ваших счетов мы все вместе едем в гостиницу, где снимаем на месяц номера: один двухместный для нас с Рамом, и три одноместных, для каждого из вас. Номера будут скромные, чтобы не пугать публику, оплачу их я, и постоянно находиться там для вас будет не обязательно – это просто место регистрации, и чтобы вам в любом случае было где ночевать и дневать.

   – А после этого – свобода? – спросил Рам.

   – Да, полнейшая, в том числе и для тебя. Помните: мы прилетели сюда для того, чтобы вы поняли самих себя, чего вы хотите от жизни, и могли сделать свободный выбор. Но вы должны знать: если вы захотите снова заняться криминалом, то это будет значить, что выбор вами сделан не дожидаясь конца месяца. То есть грабеж и прочие прелести прошлого сразу вычеркивайте из списка желаемого будущего. Наша планета не вмешивается в социальные схемы других планет, мы защищаем только своих.

   – А ты?

   – А у меня в Спейстауне живет бабушка. Я ее никогда не видела, вот и познакомлюсь.

   – По кварталам нищеты шляться для «чистой публики» опасно, – напомнил Рам.

   – Кто сказал, будто я собираюсь лазить по кварталам нищеты или тем более там шляться? – пожала плечами Лил. – Моя бабушка уехала оттуда сразу же, как только на ее счету появилась сумма кредиток, позволявшая снять квартиру в приличном районе, выйти замуж и обзавестись заменой Уотеру в виде двух его братиков и двух сестричек. Сейчас они выросли, конечно, и у меня на Тьере целая куча родни. Одна из теток, между прочим, мне ровесница... Если Рам хочет, он может поехать со мной.

   Рам отрицательно показал головой.

   – Я так и подумала почему-то... В общем, давайте поторопимся, а то до вечера не управимся, и этот день будет для нас для всех потерян...

   А в гостинице Тушкан сказал неожиданно:

   – У меня тоже на Тьере есть родня. Не в Спейстауне, нет, но я хотел бы навестить их. Это в шести часах полета на местном транспорте, так что вернусь я не скоро. Если вообще вернусь.

   Лил кивнула.

   – Вольному воля, – сказала она, чуток подумав. – Но если ты примешь решение там остаться – сообщи, чтобы мы тебя не разыскивали. И если не возражаешь, оставь координаты, куда именно направляешься.

   Она была почти уверена, что Тушкан вернется, потому что те же самые причины, которые когда-то заставили его сбежать из родного дома, должны были проявиться вновь с неизбежной закономерностью. Не в количестве кредиток на счету там было дело – просто на родине его никто не ждал... Как и много лет тому назад вряд ли кто-то сильно сожалел об его уходе. Ну и оказалась права – Тушкан вернулся ровно через неделю, злой и недовольный.

   Впрочем, и Лил в Спейстауне никто не встретил с распростертыми объятиями, разве что бабушка. Но и той хватило только на один день, чтобы показать все альбомы с фото и видео, продемонстрировать, что все драгоценности, которые ей присылала невестка через Уотера, она сохранила в неприкосновенности, и вообще живет, ни в чем не нуждаясь. Обе: и бабушка, и внучка чувствовали себя довольно неловко, хотя простились очень тепло. Перед тем как вернуться в гостиницу, Лил еще сводила обоих тетушек в модные магазины и предложила набрать обновок, какие просили их души. Впрочем, девушки в своих запросах не наглели, и это было уже хорошо.

   Лил проверила, конечно, банковские счета всей семьи, добавила сумму с поправкой на инфляцию, сделав это негласно, и принялась развлекаться, как могла.

   Она свозила всех своих поднадзорных в тот квартал, где родился и вырос ее отец. Лил показала им его дом и рассказала, что здание это их отец давно выкупил у муниципалитета с обязательством использовать его по назначению, то есть под квартиры для малоимущих

   – Папа каждый год «накрывает для всего квартала поляну», – добавила она с гордостью.

   – Как это? – не понял Фогель.

   – Устраивает для всех бесплатное угощение, и чтобы никто не ушел с праздника голодным. Так он отмечает тот день, когда они с мамой познакомились...

   – Здорово! – сказал Рам. – Он сам это придумал, или мадам подсказала?

   – Сам, конечно. Папа всегда любил угощать, а деньги он никогда не считал за ценность.

   Четверо тьеранцев переглянулись.

   – Твой отец большой чудак, – сказал Фогель. – Но если деньги для него не ценность, тогда что?

   – Человеческие взаимоотношения, конечно.

   – Да, – сказал Соболь, – мой дед тоже так всегда говорил.

   – Твой дед вырос не в Спейстауне.

   – Угу, он из рашенов. И вся наша семья из них.

   – Ты можешь слетать к ним, – сказал Рам.

   – Могу. А смысл? Я там в розыске, и стоит мне пересечь границу, как меня сразу же под белы ручки – и добро пожаловать куда-нибудь в места намного худшие, чем Первая Полоса Безымянной.

   – А-а...

   – Угу. Я очень бы хотел помочь деду хотя бы кредитками, но наша территория со Спейстауном в контрах, и здешние банки с рашенскими не контачат.

   Все помолчали – каждый из парней подумал о своем.

   – Я уверена, что можно переводить суммы через какие-то третьи страны, – наконец, молвила Лил. – Но, конечно, будут некоторые потери при конвертации валют. Если хочешь, я могу узнать.

   – Узнай.

   Вот в таких мелких событиях и промелькнула пара Тьеранских недель, когда над головой их компании начали собираться тучи. Как и следовало ожидать, ни Фогель, выросший в Космопорту, ни трое других ребят не смогли устоять перед тем, чтобы не начать прощупывать старые контакты, то есть пробить, что и как случилось с теми, с кем они когда-то крутились «на дне» общества.

   Но если Фогель был из местных, Соболь был осторожен, а все бывшие дружки Тушкана мотали очередные срока, то Рам влип по полной. Если быть точным, то он бы и не хотел влипать, но его судьба как бывшего потребителя чунга нашла его сама и обрушилась на него с неумолимостью майской грозы и ее неизменными атрибутами: громом, молнией и ливнем. Потому что Рам, сумев избавиться от пристрастия к этому зелью, разрушил главный миф наркоторговли: «Один раз ступив на эту дорожку, сойти с нее уже невозможно – предстоит идти до самого фатального финиша.»

   А Рам не только сошел, но и начал активно тащить с этой дорожки других парней, вести пропаганду и вообще путаться у наркодилеров под ногами. Ясное дело, что жить ему при таких разворотах предстояло не слишком долго. О чем и сообщил Лил знающий местную публику Фогель.

   – Две недели, которые нам остались на размышление, он не протянет, – согласился с Фогелем Тушкан. – Уматывать отсюда ему надо, и срочно.

   – Вряд ли Рам согласится, – возразила Лил. – Вы же его знаете: он всегда поступал так, словно считал себя бессмертным.

   – Увези его насильно, – сказал Соболь. – Ты же исполнитель закона, имеешь право.

   – Иметь-то я имею, но как вы это себе представляете? Он же при первой возможности удерет опять на Тьеру, и ничто его не остановит, если ему в голову закатится такой бзик.

   – Мы выиграем время и постараемся его убедить, – сказал Фогель. – В любом случае лучше рискнуть, чем потом ругать себя, что даже не попытались ничего сделать.

   Лил подумала.

   – Одна я не справлюсь, – сказала она, наконец. – Разве что вы мне поможете.

   – Что значит не справишься? – изумился Тушкан. – У тебя что, заржавеет вкатить ему ночью дозу снотворного?

   – Теоретически это просто, – отвечала Лил, – но в клане запрещено применять силовые приемы внутри семьи. Так что все нюансы в смысле уколов, связывания и угроз с дулами бластеров вам придется взять на себя. Если вы согласны, то я разрабатываю план, готовлю транспорт, связываюсь с нужными людьми – и когда будет все готово, я дам сигнал к общему сбору, и мы сразу же покидаем Тьеру. Ну как, согласны?

   – Мы давно согласны, – сказал Фогель. – Лично я здесь ничего не потерял.

   – Здесь все для меня чужое, – согласился с приятелем Тушкан. – Своих я уже повидал, они без меня жили, и дальше проживут.

   – Я тоже все что хотел, сделал, – сказал Соболь. – Сколько у тебя уйдет времени на подготовку?

   – Не больше недели. Если мы хотим, чтобы все прошло без осложнений, то каждый наш шаг должен быть выверен с точностью часового механизма. А пока займитесь слежкой. Ненавязчиво так, но чтобы Рама не оставлять одного больше чем на 5 минут, чтобы в случае чего прийти к нему на помощь. И держите связь друг с другом...

   Лил действительно думала, что неделька у них впереди еще имеется, но, оказалось, Фогель был прав – не прошло и трех дней, как один из его местных приятелей сообщил ему, что Раму собираются организовать ловушку.

   – Ему подбросят наркоту, арестуют и убьют по дороге в тюрьму якобы при попытке к бегству.

   – Когда?

   – Завтра. Только что прибыла крупная партия чунга. Сегодня они будут заниматься фасовкой и раздадут курьерам, а с утра начнется операция. Один из оптовиков служит в полиции, он и возьмет на себя грязную работу. Рама заманят в притон, после чего там будет облава, и его заметут с пакетом в кармане. Дальше есть варианты. Либо его убьет в фургоне кто-то из тех, кого посадят туда вместе с ним, либо изобразят, что его отпускают, но стоит ему высунуться на улицу, как застрелят.

   Лил поразмышляла.

   – Придется наш план переиграть, – сделала она вывод. – Но твой информатор уверен, что все должно будет произойти завтра, а не сегодня?

   – Уверен. Сегодня они уже не успеют. Полицейским тоже надо спать – перерабатывать никто не рвется.

   – И как мы найдем тот притон?

   – Мне обещали его показать.

   – Все это прекрасно, но как мы туда попадем? – спросил Тушкан. – Или мы устроим засаду на улице?

   Они сидели в скверике напротив гостиницы на одной из лавочек. Вечерело, и при всем их желании, и каждый из них это осознавал, но даже отыскав тот притон, вероятность устроить там успешную засаду, чтобы отбить Рама у полицейского фургона, была не слишком большой.

   – В общем, так, – сказала Лил. – Если мы не собираемся устилать свой путь к космодрому трупами, то перестрелка на улице должна быть исключена. Следовательно, остается только квартира. Готовим два варианта : либо мы врываемся в тот притон всей компанией и устраиваем там засаду, либо туда захожу одна я вместе с Рамом, а вы потом, вслед за полицией.

   – Если Рам согласится тебя туда с собой взять, – возразил Соболь. – Я бы на его месте отказался.

   – Это потому, что ты не видел меня в деле. Нам с Рамом уже приходилось стоять спина к спине и действовать вместе.

   – Ты хочешь ему рассказать о ловушке? – сказал Тушкан.

   – Естественно, ему лучше знать. Предупрежден – значит, вооружен. Нельзя ему полностью оставаться в неведении, иначе он может наделать глупостей, и все сорвется.

   – А мы?...

   – А вы должны помнить золотой закон группы: беспрекословное подчинение во время операции – это не мной придумано. Вариантов два исключительно потому, что точное время облавы нам неизвестно, и кто прибудет раньше: мы или полиция, предугадать нельзя.

   – Но ты же будешь с Рамом.

   – А если он не согласится взять меня с собой? В общем, сейчас мы расходимся, и я пойду готовить точную раскладку наших действий после того, как мы покинем притон.

   – Ты уверена, что тому Фогелевскому дружку можно доверять? – спросил Рам, когда поздно ночью Лил поведала ему о готовящейся ловушке.

   – Вряд ли такое можно придумать. Конечно, в отдельных нюансах он, может, и ошибается, но в целом сомневаться не приходится. Ты ведь действительно пытаешься ... м-м-м... пропагандировать отказ от чунга?

   – Что значит «пропагандировать»? – уклонился от прямого ответа Рам. – Кто меня послушает, если я стану убеждать народ бросить то, что просто так бросить нельзя? Все знают, что если не принять вовремя дозу, то крыша рухнет и уже на место не встанет, потому как мозг сломается. Бросить можно только в самом начале. Но как раз тогда никто и не хочет бросать, потому что эффект слишком хорош. Ты не просто чувствуешь себя суперменом, а становишься им.

   – Угу. Однако если все так шоколадно, тогда за что тебе хотят свернуть шею?

   – Я хочу вытащить одного парня: мы с ним вместе когда-то начинали. Уговариваю его полететь со мной на Новую Землю. Помнишь, где меня лечили?