Текст книги "Любовь и что-то еще (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

   – Главное, самим в пропасть не свалиться, – как бы про себя пробормотал Фогель.

   – А нельзя для подстраховки использовать вон тот выступ скалы? – сказала Лил. – Закрепить с помощью буксировочного троса зад машины и можно будет ее подтянуть, если колеса очутятся на самой кромке?

   Как бы там ни было, но автомобиль развернуть они сумели, сложили в салон микроавтобуса трех его бывших пассажиров, а сами заняли их место и продолжили движение к свободе. Они поступили правильно, как оказалось: этот маневр позволил им беспрепятственно добраться до космопорта, и засекли их компанию только внутри здания, когда Лил подала заявку на регистрацию вылета звездолета. К их группе подошла четверка лиц, облаченных в форму транспортной полиции с бластерами наизготовку, и им предложили пройти в боковое помещение для досмотра.

   – В чем дело? – озабоченно поинтересовалась Лил. – Мы ничего противозаконного не делали, звездолет мой собственный, а это мои люди. Зачем вы заковываете их в наручники?

   – У нас приказ, мадам! – сказал один из полицейских.

   Спорить было бесполезно: даже прорвавшись к звездолету, они могли не успеть стартовать, и если бы по ним была открыта стрельба, то повреждения могли бы быть фатальными. Оставалось подчинится и проследовать в предлагаемом направлении. Тем более что вели их явно не в тюрьму и не на склад, а просто в служебное помещение, куда полицейские зашли вместе со своими конвоируемыми.

   Действительно, там оказался стол с креслом позади, пара стульев, шкаф и экран телеприемника размером в два метра по диагонали в углу. Всех пятерых парней, приехавших с Лил, поставили напротив, то есть у противоположной стены, полицейские сгрудились возле стола, что не помешало им по-прежнему угрожающе сжимать бластеры, и словесная дуэль началась.

   – В чем дело? – еще раз проговорила Лил. – По чьему приказу нас задержали?

   Экран в углу вспыхнул, и на нем проступила ухмыляющаяся физиономия Пака. Позади него еще кто-то пребывал, но кто именно, Лил не вглядывалась.

   – По моему, – сказал Пак. – Уж не думали ли вы, что от меня в самом деле так легко сбежать?

   – Они меня заставили! – громко выкрикнул Сэм.

   Лил усмехнулась.

   – Ну, до космопорта мы во всяком случае уже добрались, – вымолвила она. – Теперь осталось только доставить нас назад, в бункер, угу?

   – А разве с этим возможны какие-то затруднения?

   – Ну, как сказать. Меня, например, для начала, надо будет связать, потому что сама я добровольно туда не пойду и не поеду.

   – Рассчитываешь на Рама? Не советую. Одно его движение в твою сторону – и он получит дырку во лбу.

   Лил засмеялась.

   – Зачем мне Рам? Он будет стоять там, где я ему прикажу. Здесь не бункер, чтобы мне за него цепляться. Спорим, что никто из вот этих твоих четверых не в состоянии со мной справиться? Хоть с бластером, хоть без бластера?

   – Ты так в себе уверена?

   – Угу. Ну, кто тут из вас такой храбрый, что надеется меня обуздать? – обернулась она к четверке полицейских. – Посмотрите, у меня в руках ничегошеньки нет – даже перочинного ножа.

   И она хохотнула. И помахала в воздухе растопыренными пальцами. И улыбнулась солнечной улыбкой, а затем облизнула губы. И вильнула бедром, и расстегнула верхнюю пуговицу куртки.

   – Ну что же вы? – спросила Лил с наигранной растерянностью. – Я так жду, я вся в нетерпении...

   И она поманила их пальцем.

   Один из полицейских засунул бластер за пояс и двинулся к ней. Не успел он приблизиться, как его потенциальная жертва совершила неуловимое движение, потом сделала подсечку, и тело его совершило полет туда, где он только что стоял, сбив при этом с ног троих его товарищей. И Раму на мгновение показалось, что он наблюдает дежа-вю: точно такой прием он однажды уже видел. И он уже откуда-то точно знал, что наглый представитель портовой полиции мертв – мертвее некуда.

   Между тем все четыре бластера совершили по полу перемещение в сторону скованных пленников, так что тем оставалось только нагнуться и взять оружие, затем туда же отправились ключи от наручников, и дислокация поменялась коренным образом. Теперь дула смотрели в сторону полицейских, сидевших на плитах пола воле стены. Точнее, сидели трое, а один валялся недвижим – он действительно был мертв!

   – Ну как? – спросила Лил, обернувшись в сторону экрана. – Ты по-прежнему жаждешь моих объятий?

   Тон ее голоса совершенно переменился, как и выражение лица. Теперь она говорила жестко, отрывисто, и глаза ее смотрели холодно до предела.

   Пак промолчал.

   – А теперь послушай, – продолжала она не то чтобы помягче: скорее, без эмоций с легким налетом холода. – Живыми ни я, ни Рам не дадимся. Потому что мы оба понимаем разницу между четырьмя, пардон, уже тремя, и пятнадцатью. И хотя каждый из нас в бою кое-чего стоит, но очутиться в руках специалистов по извлечению удовольствий из живого товара мы не стремимся. Мы выберем смерть, и постараемся с собой прихватить на тот свет как можно более пышный эскорт. Так что если ты рвешься устроить в порту флешмоб со стрелялками и кровь-кишками, то валяй.

   Пак мрачно рассмеялся.

   – Ты так уверена, что все в вашей компании рассуждают похоже? Ну я понимаю, Рам: он твой верный пес, он даже гавкает, когда ты захочешь и отдал все что имел ради неприкосновенности твоей шкурки. А для остальных ты никто, и вряд ли они захотят подохнуть за компанию с тобой.

   – А у них нет другого выхода. Перед тем как сбежать из бункера я спросила их, что они выбирают: остаться или улететь со мной. Они сказали: «улететь». Сами сказали. Добровольно. При этом я их ничем не колола и не запугивала, заметь. И закрывая за собой двери бункера, они знали, что это дорога в один конец, потому что доверия к ним после, если что, уже не будет никогда. Поэтому драться они будут – не за меня, а за себя.

   – Я готов пообещать им неприкосновенность, если они доставят мне твою голову вместе с тушкой. В живом и неповрежденном виде.

   – Твои обещания? Да кто им поверит после того, как ты обещал меня отпустить, когда Рам внесет за меня выкуп!

   – А куда было торопиться? Погостила бы у нас еще малёхо. Я еще не все наши развлечения тебе показал. У меня еще много всего припасено. Для такой особенной гостьи, как ты.

   И он ухмыльнулся.

   – Особенной, говоришь? – усмехнулась Лил в ответ. – Тебе же сразу сказали, что я принадлежу к тем, кто на самом верху. На моей планете таких как я обходят десятой дорогой, а когда я отдаю приказы, говорят мне: «Да, госпожа правительница». Соболь, подтверди.

   – Да, госпожа правительница, – не сморгнув, откликнулся Соболь.

   Это произвело нужное впечатление – усмешка слиняла с лица Пака.

   – И чего же ты хочешь? – прищурился он.

   – Выполнения твоего обещания, естественно. Вольного прохода к моему кораблю и свободного коридора для вылета.

   – Этим четверым я ничего не обещал.

   – Очень жаль, но без них я никуда не полечу. Они мои люди.

   – А Рам?

   – И что Рам? Он точно такой же, как остальные. Я отвечаю головой за каждого.

   – Брось, Лил, – сказал Фогель, – не дури. Нам все равно где ошиваться, и ты прекрасно знаешь наши биографии.

   – Угу, – сказал Сэм. – Если бы ты когда-нибудь видела своего Рама в деле, то Пак показался бы тебе красавчиком.

   – Очень даже может быть. Но меня тоже учили убивать, если понадобится, не задумываясь, и без сожаления умирать, если придется. А третьей наукой было всегда выполнять обязательства перед теми, за кого я отвечаю. Я выдернула этих людей с того места, где они жили, и я должна вернуть их обратно, это даже не обсуждается.

   – А Сэм? – в голосе Пака прозвучало любопытство.

   – И Сэм. Зачем тебе трус? Конечно, мы бы привлекли любого, будь тот на его месте, но я уже пообещала ему место в звездолете. Рвется человек на Тьеру – мы прихватим, нам не жалко. Конечно, если дело дойдет до драки, то он пасс, но драку ты вроде бы всерьез не планируешь... Кстати, часика через три-четыре твои ребята в тамбуре проснутся и выпустят вас на волю.

   – Они живы и здоровы, отдыхают на диване, дверь открыть – ключи в кармане, – пропел Сэм, ничуть не оскорбленный тем, что его назвали трусом. Лил угадала верно – драться за нее он бы не стал, но и вредить не хотел.

   – Ладно, – сказал Пак, – обещание есть обещание. Мои люди проводят вас до вашего звездолета. Но убедительная просьба никого больше с собой не прихватывать, а то ты половину Лакро умыкнуть готова.

2.

   Пак действительно больше не чинил им препятствий. Не сказать, чтобы Лил это удивило, но нервничать она перестала только после перехода в гиперпространство. Да и ребята тоже лишь изображали спокойствие. Как им теперь было ясно, они многого о новой банде, контролировавшей Лакро, не знали, и возможности Пака были им неизвестны. При Радоше он служил в полиции каким-то чином, и, очевидно, после увольнения оттуда у него сохранились прежние связи. Парни даже обсуждать это стали только потом, когда опасность миновала.

   – Ну и куколку ты отхватил себе, Рам! – произнес Фогель на вторые сутки полета, нарушив, наконец, общее молчание. – Такой палец в рот не клади, откусит.

   – Да уж, – буркнул тот.

   – Я до самого последнего момента сомневался, что ее дурацкое упрямство сработает, – сказал Тушкан.

   – А я так был почти уверен, что у нее получилось, – возразил Соболь. – Она рассчитала правильно: перед своими людьми Пак должен был выглядеть честным. А тащить змею в бункер и класть ее в свою постель – это надо было бы быть вообще без мозгов.

   – Угу, – снова буркнул Рам. – Кто у нас здесь идиот? Я идиот.

   – Брось, – сказал Фогель. – Откуда ты мог знать? Она же не показывала тебе ничего такого. Да вот она идет сюда, слышите?

   Лил действительно постучалась и зашла к ним в кают-компанию.

   – Прошу простить, если я задела ваше самолюбие там, в порту, – начала она. – Мне надо было убедить Пака дать нам всем свободу, и больше меня в тот момент не заботило ничего. Я была вынуждена применить некоторые не очень приятные методы воздействия, и мне жаль, если это отразилось на вашем желании вернуться к своим семьям. Поэтому напоминаю вам, что на Первой Полосе нет никаких исполнителей закона, там все равны, и о том, что вы видели здесь, вам лучше забыть навсегда. А ко мне относиться как к самой обычной женщине поселка, то есть как к чужой жене.

   – Ясно, – сказал Тушкан. – А как насчет территории за барьерами?

   – Там исполнителей достаточно, и как их действия могут выглядеть, вы имели шанс понаблюдать. Я не лгала: любой из нас имеет право убить кого угодно, если посчитает нужным, и каждый из нас принимает решения самостоятельно. Мешать друг другу запрещено. Вмешиваться в дела других планет тоже. Но я имею право защищать себя и своих людей, чем и воспользовалась.

   Компания помолчала.

   – Значит, ты его действительно убила, того четвертого полицейского? – мрачно проговорил Рам.

   – Конечно. Извини, дорогой, но что мне еще оставалось? Я понимаю, что я выглядела вульгарно, но меня не учили вызывать страсть, меня учили, как ее гасить. Самым надежным способом считается труп на месте. Поэтому я спровоцировала нападение на себя и убила за это, наглядно продемонстрировав всем присутствовавшим, что бывает с теми, кто протягивает ко мне руки.

   Рам вздрогнул и помрачнел еще больше.

   Лил вышла.

   – Да, тебе крупно повезло, что Лил на тебя запала, – сказал Тушкан, когда шаги ее в коридоре стихли.

   – Угу. Иначе закопали бы тебя на Первой через недельку после того как ты там появился, – согласился с Тушканом Фогель.

   – Ну, я не думаю, чтобы все было бы так траурно, – засомневался Соболь. – Она бы просто дала ему понять, кто она и кто он. Лил разумна и осторожна. Ей бы надо было парнем родиться. Паку крупно повезло, что она не положила глаз на его поляну, а предпочла слинять.

   На том и согласились.

   – Рам, – сказала ему Лил через несколько дней, улучшив момент, когда он был на пищеблоке один, – у меня не было другого выбора. Не могла же я допустить, чтобы вас всех перестреляли.

   – Угу, – сказал Рам. – Как твой верный пес я весьма ценю, что ты поставила меня в один ряд со всеми и заявила во всеуслышание, что цепляться за меня ты не намерена. Только зачем ты меня обнимала и целовала, если я для тебя был «один из»?

   – Потому что я люблю тебя. Если бы ты только знал, до чего я тебя люблю!

   – Комнатных собачек тоже любят.

   Лил побледнела.

   – Неужели ты не в состоянии забыть то, что было в порту? – проговорила она глухо.

   – Рад бы, но как только я хочу протянуть к тебе руки, как перед глазами у меня встает тот парень, которого ты поманила, а затем убила, потому что тебе понадобился свежий труп.

   – Ты меня теперь боишься?

   – Нет, но я не извращенец. И класть с собой в постель змею, способную укусить только потому, что ей не все в кайф – это не мое хобби. Я тебя очень уважаю, очень, и готов за тебя умереть, но...

   Лил отвернулась.

   – Ну что ж, значит, конец любви, – было ее резюме. – Не стоит друг друга мучить, разойдемся красиво. О потраченной на меня сумме не думай – как только мы приземлимся на Тьере, чтобы высадить Сэма, я пополню твой счет.

   – Я в этом и не сомневался. Но у меня есть к тебе просьба...Только не знаю, выполнишь ли ты ее...

   Рам сделал многозначительную паузу.

   – Все что угодно... если это не затрагивает безопасность моей планеты и мою честь.

   – С честью и безопасностью все нормуль. Я хочу, чтобы ты разыскала мою первую любовь. Девочку из Мумбая по имени Радха, которой я когда-то дал клятву за ней вернуться, когда разбогатею, и забрать ее с собой.

   Лил задумалась.

   – Если она живая, то это наверняка возможно. Сколько с тех пор прошло времени? Лет десять, примерно? Но ты должен четко представлять себе: с твоей ненаглядной могло произойти все что угодно. Девочки ее класса быстро отцветают и теряют красоту.

   – Ничего: ты ее отмоешь, принарядишь, прогуляешь по фитнес и спа-салонам – и сойдет за второй сорт не брак.

   – Она могла за это время начать торговать собой.

   – Да, допускаю. Как и то, что она могла подхватит целый букет неприятных заболеваний. Ну так что же? Ты ее подлечишь, подкормишь, выкупишь у сутенера и приведешь ко мне. Для персонажа с моей биографией портовая шлюха – самая подходящая подруга.

   – А если она не согласится с тобой уехать?

   – Тогда я покончу с собой. Но она должна согласиться. Девочки с окраины Мумбая вполне продажны и легко покупаются, если предложить им сходную цену. Когда я уезжал, она была замужем за гнусным типом, который был на двадцать лет ее старше и лупил ее нещадно, если ему что-то не нравилось.

   – Ну что ж, если ты действительно хочешь, чтобы я отыскала твою Радху, мы летим в Мумбай, – сказала Лил. – В Бхарате тоже есть космопорт.

   Известие, что они летят в Индию, оставшаяся троица бывших лакрианских обитателей встретила хотя и без энтузиазма, но с пониманием.

   – Хозяйка хочет выгулять своего пса, – сказал Фогель.

   Рама, естественно, в тот момент в кают-компании не было, и зубоскалить над ним можно было по полной программе. Однако Соболь с Тушканом сарказм не поддержали.

   – Ты разве не понял? – сказал Тушкан. – Лил ищет способ перебить впечатление. Она сейчас будет закидывать его подарками, и он будет крутить ей как захочет.

   – Только ничего у нее не получится, – сказал Соболь. – Что она сможет ему дать? Он упал не просто на дно – он в самой преисподней.

   – Угу, я просто не могу с ним рядом находиться – мне плохеет от одного его вида. Интересно, где она его на этот раз поселит?

   Лил попросила моторикшу отвести их компанию в недорогой отель на той окраине Мумбая, который хотя и находился в приличном районе, но был в относительной близости от тех трущоб, из которых Рам когда-то сбежал в Большой Мир. Впрочем, до того как они туда попали, им пришлось сделать изрядный крюк от космопорта с двумя авиаперелетами. Первый был в Мадрас (он же Ченнай), где они оставили Сэма, чтобы тот мог отправляться на все четыре стороны, и только затем полетели в бывший Бомбей.

   – Нам ни к чему изображать из себя нуворишей, – пояснила Лил избранную ей тактику. – Чем меньше внимания к нам будет, тем лучше для дела. В общем, вы все трое будете занимать один номер, а мы с Рамом поселимся в другом, соседнем. Вы обычные туристы, вот вам по кредитной карточке с небольшими суммами и гуляйте по городу, осматривая достопримечательности. Мы же с Рамом кое-кого поищем. Если в течение трех дней наши поиски не дадут результата, то они будут свернуты, и я отвезу вас домой.

   – Вы уверены, мадам? – спросил Тушкан несколько саркастически.

   – Да, вполне, – отвечала Лил устало. – Люди иногда пропадают бесследно в этом мире, и самое разумное иногда – это решать свои проблемы самостоятельно, а не всей толпой.

   – Ты обещала, – глухо промолвил Рам.

   – Но это не значит, что я буду колотиться головой о стены гостиничного номера или вопить на мумбайских перекрестках «Помогите!», как это, очевидно, предполагаешь делать ты. Мы обратимся к специалистам по поиску: есть же здесь частные сыскные агентства, регистрационный отдел в полиции, эмигрантская база. Напишем заявление, объявим награду. Но такие мероприятия, не дают быстрого эффекта. Что все это время делать ребятам? Торчать в Мумбае полгода-год, умирая со скуки? Это для тебя здесь родина, а для них лишний риск и проволочки.

   На том и порешили. Что завтра с утра Лил и Рам отправятся в район трущоб, а ребята не станут путаться у них под ногами.

   И странно порой распоряжается людьми судьба! Не только кричать на перекрестках нужды не было, но даже в трущобы тащиться не довелось – бывшая любовь Рама работала уборщицей в отеле, где они остановились, да еще на их этаже. Они наткнулись на нее чуть ли не сразу, выйдя из комнаты с рассветом, чтобы «прогуляться по холодку».

   – Рам, – сказала Лил, закрывая на ключ дверь номера, – ты уверен, что твоя Радха тебя помнит?

   При этих словах коленопреклоненная фигурка, натиравшая тряпкой пол, замерла. Она подняла голову, повернула в их сторону лицо... да и зарыдала.

   – Тебе плохо? – кинулась к ней Лил. – Может, врача вызвать?

   – Не надо врача, – сказал Рам. – Она все равно не сможет его оплатить.

   – Но у нее что-то случилось. Спроси ее, может, мы сможем что-нибудь для нее сделать? К тому же мне кажется, что она из ваших. Вдруг она что-нибудь знает? Или кого-то, кто мог бы нам помочь...

   Рам пожал плечами, наклонился над поломойкой и заговорил на непонятном Лил языке. Реакция той была еще более непонятной. Она отвернулась и принялась продолжать свою работу. Но делала это словно зомби – просто елозила тряпкой по полу, а окунув ее в ведро, согнулась над этим ведром, да и замерла, и слезы снова заструились у нее из глаз.

   – Мне кажется, я ее знаю, – произнес с сомнением Рам. – Она точно из нашего квартала, но не могу вспомнить имя...

   Дальше последовала сцена в лучших традициях спейстаунских комедий. Поломойка выпрямилась, подбоченилась, что-то произнесла, и, схватив ведро с грязной водой, плеснула ее под ноги стоявшему перед ней с иголочки одетому мужчине.

   – Так, – сказала Лил, – начиная кое о чем догадываться. – Оба быстро в номер, а лужу я сейчас вытру, пока народ не проснулся.

   К счастью, коридор к этому моменту был почти вымыт, и воды на полу было не так уж много. Их номер был чуть ли не последним, и поток устремился именно туда, под их дверь, что позволило что-то собрать, что-то загнать туда же, и закрыться от любопытных глаз

   – Ты немножко понимаешь хингр, ведь так? – обратилась Лил к грязному заплаканному созданию неописуемой худобы со следами синяков на предплечьях и тонкими босыми ногами.

   – Да, – отвечало создание, – понимаю.

   – Тебя зовут Радха?

   Создание кивнуло.

   – И ты знаешь Рама.

   Последнюю фразу Лил произнесла уже утвердительно. Рама возле них уже не было – он предусмотрительно скрылся в душевой комнате.

   Создание опять кивнуло, и из больших темных глаз его снова покатились слезы.

   – Рам приехал сюда, чтобы найти свою подругу детства по имени Радха и забрать ее отсюда. Ты ее знаешь?

   – Он не узнал меня! – всхлипнуло создание.

   – Конечно не узнал! Мужчины на эту тему ужасные тупицы. Тебе, когда вы расставались, было сколько лет? Четырнадцать, а сейчас ты совсем взрослая, и сильно изменилась. Он поручил мне помочь тебе вернуть твою красоту, румянец твоим щекам и улыбку твоим губам. Ты согласна?

   Создание закивало в очередной раз, но затем отрицательно покачало головой:

   – У меня четверо детей! Как я их брошу?

   – Зачем их бросать? Мы заберем их вместе с тобой. Разве ты не хочешь, чтобы они ходили в школу, получили хорошее образование и никогда не голодали? У вас у всех будет красивый дом, чистая одежда, и никто не посмеет выгнать их за то, что их мама неправильного происхождения. Их будут уважать.

   – А муж?

   – Этот вопрос мы как-то решим. Скажешь своему благоверному, что белая госпожа хочет нанять тебя к себе в служанки, на год. Пусть он завтра придет вместе с тобой, и мы подпишем нужные документы. А пока вытри слезы, умойся, и марш доделывать свою работу. А то тебя выгонят отсюда раньше времени, и нам трудно будет друг друга найти.

   После ее ухода Рам вышел из ванной комнаты уже не в туфлях, а в шлепанцах.

   – Ну как тебе твоя красотка? – спросила Лил. – Ты по-прежнему хочешь, чтобы именно она согревала твою постель вместо меня?

   – Почему бы и нет? Были бы кости, а мясо нарастет. Только вот ее муж... Видела синяки у нее на руках?

   – Ну, муж это наверняка не самая серьезная ее проблема. Давай-ка поищем юридическую контору. Мне как-то поднадоело организовывать похищения людей. Гораздо проще вывозить их в согласии с законом, тебе не кажется?

   – Ты хочешь предложить ему денег за развод?

   – Ну да, чтобы ты смог на ней потом жениться...

   Рам подумал. Он вспомнил про скоротечную чахотку, которая чуть не унесла Лил в могилу, и сказал:

   – Нет, это не обязательно. Я не собираюсь порывать с тобой окончательно. Я хочу чтобы между нами оставалась надежда. Чтобы когда я постучался в твою дверь, ты бы мне открыла, не боясь осуждения соседей.

   – Но нам придется разъехаться годика на три.

   – Я согласен. Я скроюсь от тебя подальше, и ты не увидишь меня до тех пор, пока...

   Рам запнулся. Как бы он хотел, чтобы его язык выговорил пожелание Лил найти кого-то другого взамен его, но сама мысль об этом ускоряла его пульс и сердце начинало колотиться как бешеное. Женщина, стоявшая перед ним, должна была принадлежать только ему – или никому.

10. Любовь не при чем

1.

   – Завтра у нас юбилей, – сказал Туман. – Я хочу отметить это событие.

   – Какой-такой юбилей? – откликнулась Оле, и в груди у нее неприятно заныло. Потому что она догадывалась, о каком юбилее идет речь, и не то чтобы отмечать – она надеялась, что Туман забудет об этой дате. И что у них все пойдет и дальше по накатанной колее, то есть они будут продолжать тихую, без встрясок и ухабов жизнь с ее мелкими заботами и огорчениями.

   – Ну как же? Завтра исполнится ровно три года с тех пор, как мы с тобой поженились.

   – Да, три года, которые ты обязан был со мной провести согласно обычаям твоей семьи, завтра заканчиваются. Ты это собираешься праздновать? – грустно отозвалась Оле. – Послезавтра ты обретешь свободу, а я потеряю последние права на тебя. Ведь ничто не будет заставлять тебя и дальше жить со мной.

   – То есть ты считаешь, будто я все это время называл себя твоим мужем по какой-то обязанности? – удивился Туман. – Ну ты даешь! То есть все это время я притворялся, будто тебя люблю, а сам только и мечтал бросить тебя и наших карапузиков? И не просто ходил на завод, а изображал рабочую силу ради... а, кстати, ради чего?

   – Ну, не знаю, – произнесла Оле с сомнением. – Ты слишком хорошо умеешь притворяться...

   – Умею. Но зачем? Дорогая моя, я не притворяюсь рабочей силой, я ей являюсь – я давно вышел из клана. Ну а поскольку я не клансмен, то и все остальные твои подозрения абсолютно беспочвенны: я имел право уйти от тебя в любой момент, и на наших детей ты получала бы самые обычные алименты. Но я ведь не ушел, эге ж?

   – Ты... ты не клансмен? – изумилась Оле. – Но как же?

   – Как видишь, жив, не помер, и вполне счастлив. Именно это я и хочу отпраздновать. Я пригласил всю нашу бригаду, с женами, сегодня прилетает Рока со Стеллой, то бишь со Старой, и завтра у нас будет шумно и весело.

   Действительно, шумно у них было. Кроме друзей по цеху среди гостей оказалось еще двое приезжих: родственников кого-то из приглашенных. И даже было весело, пока один из гостей не сказал как бы в раздумьи:

   – Том, а почему ты живешь в приймах? Ты давно бы мог выстроить себе отдельный особнячок

   – Зачем? – отвечал Туман беспечно. – Нам с Оле и здесь нетесно. И старики все время рядом, есть кому присмотреть за детьми.

   – Особенно вот за этим, рыжим! – засмеялся один из незваных. – Малыш явно не от тебя, и весь город об этом знает.

   – Тебе требуется предъявить его свидетельство о рождении?

   – Зачем мне свидетельство? Если я видел ее несколько лет тому назад на курорте вместе с каким-то рыжим клансменом. Как бишь там его звали?...

   Оле покраснела и беспомощно взглянула на мужа.

   – Зачем тебе его имя? – насмешливо сказал второй из незваных. – Кое-кому нравится кормиться из вторых рук и подъедать остатки чужих трапез.

   – А хоть бы и так, кому какое дело? Разве в этом городе никто ни с кем никогда не разводится и никто ни с кем ничего не имеет до свадьбы? – саркастически улыбнулся Туман, пытаясь под улыбкой скрыть все возрастающую злость.

   – Имеют. Но если кто гуляет с чужой девкой, того бьют. А ты не бил, разве не так? Ты ж вообще такой смирный. Одно слово: клановский прихвостень!

   – Так... – протянул Туман, привставая со своего места. – А оскорблять чужих жен у вас тоже принято? Вон из моего дома!

   – А если мы не уйдем, что тогда? – нагло выщерился первый из пришлых.

   – Вышибу!

   – Туман! – испуганно вскочила Стелла. – Ты не должен! ...

   – Я не должен позволять оскорблять мою семью и моих друзей! – парировал Туман, одним броском оказываясь возле места, где сидел один из незваных гостей.

   Резко ударив того по предплечьям, он выдернул затем его из-за стола вместе со стулом и стряхнул на пол, а затем пинком отшвырнул к порогу. Раскрыв ногой дверь, он схватил валяющегося на полу тело за рубашку и штаны и, дотащив волоком до калитки, перебросил его через забор.

   Все присутствовавшие при этой сцене с испугом наблюдали за совершаемым действом. Второй из непрошеных гостей и тот, с кем они пришли, уже стояли посреди комнаты, готовые ко всему.

   – Сами выйдете, или помочь? – жестко произнес Туман.

   – Сами, – прозвучал ответ, и оба резво ретировались.

   Проводив их взглядом, Туман закрыл дверь и повернулся к оставшимся гостям:

   – В моем доме, и вообще при мне, я убедительно прошу никогда не говорить гадостей о клане и клансменах. Потому что у меня среди них есть знакомые, которых я очень уважаю.

   – У Тома диплом инженера, он просто любит работать руками. Те, с кем он когда-то учился в высшем колледже, его хорошо помнят. Как он может принимать участие в ваших дурацких драках, если у него друзья и там, и здесь? Не может же он раздвоиться и драться сам с собой? – примиряющее сказала Оле. – А собственный дом он не стал строить из-за меня: потому что я не хочу переезжать от своих родителей.

   Инцидент таким образом был исчерпан. Но он имел некое продолжение, хотя о том, что это было именно продолжение случая на «юбилее», ни Туман, ни Оле догадались не сразу.

   Итак, Рока со Стеллой вернулись к себе на Четвертою Полосу, и был вечер, когда в калитку дома Эреро постучали. Если быть точными, то не постучали, а позвонили, и вообще это был один человек. Зато какой человек! Увидев его, Туман посерьезнел и проводил его в павильон, что свидетельствовало о важности состоявшегося визита. Оле хотела было оставить мужа с гостем вдвоем, но тот тоном, не допускающим возражения, приказал ей остаться и поприсутствовать.

   То, что визитер был из клана, Олеада поняла сразу. Но было в нем еще нечто такое, что настораживало и вызывало ... не то, чтобы страх, но нежелание панибратствовать. От этого человека исходило ощущение скрытой силы, таящей в себе угрозу.

   – Привет, Туман! – сказал опасный визитер чуток насмешливо. – Я вижу, ты меня узнал...

   – Здоровья вам, господин правитель! – отвечал Туман так, как положено было отвечать рабочей силе. – Узнал, конечно. Явился по мою душу?

   – А есть за что ее забирать?

   – Кто его знает! Нынче в клане не очень понятные дела творятся. Вдруг кому-то не понравилось, что я вместо того, чтобы вешаться, бесстыдно счастлив и далек от раскаяния как от звезд на ночном небе?

   Визитер рассмеялся. Оле слушала весь диалог со вполне понятным волнением.

   – Вы исполнитель закона? – спросила она дрогнувшим голосом.

   – Да, – ответил за него Туман. – Это Влад, мой бывший боевой товарищ. Когда-то мы вместе стояли с ним плечо к плечу перед дулами бластеров, чтобы сразиться с бандой, грабившей золотоискателей на Лакро.

   – Да, славное было время! – согласился визитер. – Наш щит был безупречен, и мы уложили их всех.

   – У моей жены кланофобия, – сказал Туман, заметив, с какой снисходительной усмешкой его гость смотрит на плохо скрываемый страх на лице его супруги. – Стоит ей увидеть возле меня кого-нибудь из наших, ей начинает мерещиться, будто меня у нее намереваются умыкнуть.

   – Вообще-то я за тем сюда и явился, чтобы разрешить это затянувшееся недоразумение. Ваш брак кланом признан состоявшимся, и посягать на ваши отношения никто из наших больше не будет. И еще: я пришел вернуть тебе вот это, – и он достал из кармана коробочку с браслетом. – Претензию никто не предъявлял, и все твои права по-прежнему за тобой. Со всеми вытекающими. Ваши с Олеадой Эреро дети являются законными и на них распространяются все права членов семьи. Подробности ты сообщишь своей супруге после моего ухода.

   – Ох! – воскликнула Оле. – Только не говорите такого при моих родителях, иначе моя кланофобия покажется вам легким недомоганием. Мой отец просто панически боится, что ему придется говорить собственным внукам «господин правитель». Ну а мне пора кормить ребенка, поэтому, извините, я вынуждена вас оставить.

   И она поспешно покинула павильон. Нежданный визитер задумчиво посмотрел ей в след и вынул из кармана еще одну мини-шкатулку, обтянутую более светлой кожей и чуть более плоскую. Раскрыв ее, он показал внутреннее содержимое и снова закрыл, а после того протянул ее Туману.