Текст книги "Любовь и что-то еще (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

   Увы, за все долгие 10 месяцев, протянувшиеся от отъезда любимого на место его работы, она не получила от него ни единого известия. Кристаллер молчал, и единственной надеждой на новую встречу было то, что ее распределят туда же, на четвертую полосу, и в тот же самый сектор. Стелла пересилила себя, сходила к ректору и написала соответствующую заявку.

   Ректор пообещал, потом наступило время выпускных экзаменов, а затем пришла новость, которая Стеллу просто оглаушила. Ее вызвали в деканат и сообщили, что по имеющимся сведениям у Роки Эреро через три дня свадьба. Вот ей билет на отправляющийся туда завтра спецрейс: время отправления, число, и место.

   Вся в слезах, Стелла схватила ребенка в охапку и помчалась к несостоявшимся свекру со свекровью.

   – Вот, – только и смогла она вымолвить, положив на пол перед ними живой кулек со сладко спящим сынишкой. – Вы его хотели. Берите, теперь он полностью ваш. А я...

   И она развернулась, чтобы убежать: лететь на Четвертую полосу она не намеревалась – дорога ее лежала куда ближе. Это «ближе» обозначало один из карьеров возле Литейного, где 20 метров высоты стены обещали любому, кто оттуда прыгнет, гарантированную смерть и избавление ото всех его житейских проблем.

   – Стоп, дочка! – услышала она голос матери своего любимого. – Ты знаешь, что наш Рока собирается принести на нашу голову несчастье? Если ты не хочешь потерять его навсегда, то помоги образумить!

   Стелла остановилась.

   – Да, я знаю, что он женится, – молвила она, уже не сдерживая слез. – Но что я могу с этим поделать?

   – А знаешь на ком?

   Стелла отрицательно показала головой.

   – На клансменше, хозяйке сектора, где он работает. Как там ее фамилия?

   – Смидт, – сказала Олеада, появившись в дверях своей комнаты. – Он сообщил нам, что все уже решено, и что роспись в ЗАГСе послезавтра.

   – Ну и отлично! – выжала из себя Стелла, вздернув нос. – Я-то тут при чем?

   – Разве ты его больше не любишь?

   – Люблю – не люблю, какая разница? Он сделал свой выбор, и мне осталось только смириться.

   Стелла плакала уже не стесняясь, и боль сжимала ее сердце. «Все кончено, кончено!» – стучало в голове.

   – Так ведь он тебя любит, а не ее! – ласково произнесла ее несостоявшаяся свекровь. – Он просто вбил себе в голову, что должен жениться непременно на клансменше.

   – Идея-фикс какая-то! – пробурчал свекор. – Мы понимаем, что шансов мало, но если ты явишься туда с ребенком, то свадьба будет расстроена.

   – А если нет?

   – Он должен узнать о ребенке, – сказала свекровь.

   – Если он от тебя откажется, то есть еще мы, – снова сказал свекор. – Возвращайся сюда, и будешь нам как вторая дочь, как подруга нашей Олеады. Станешь жить в комнате Роки, на правах его законной жены – для нас ты его супруга, и больше никто.

   – У меня есть знакомая в ЗАГСе, и она поставит в документах у малыша нужное имя, – ласково проговорила свекровь, и в голосе ее прозвучали типично материнские интонации. – Все как надо будет, по закону. Мы подтвердим, что вы с ним жили и вели общее хозяйство.

   В искренности родителей Роки можно было бы и посомневаться, если бы не две вещи:

   1. Родителей Роки заботила судьба не Стеллы, а их сына и внука, но без Стеллы они были полностью бессильны хоть что-то сделать.

   2. Расстроить свадьбу она действительно могла, и это было куда проще, чем кто-либо мог подумать.. Дело там было вовсе не в ребенке, а в обещании парня на ней жениться. Для клана его поведение выглядело как обман вне зависимости от того, что из себя представляла оскорбленная особа.

   Конечно, поскольку Рока был из рабочей силы, то влюбленная в него девушка могла его и простить. Однако терять Стелле все равно было нечего, а в кармане у нее лежал билет на спецрейс, поэтому самым разумным было засунуть гордость подальше и выполнить просьбу родителей Роки. Ну, или хотя бы постараться это сделать. Чтобы вернуться к ним с отчетом о честно сделанной попытке и занять обещанное ей место экс-невестки.

   Как и следовало ожидать, Рока встретил свою бывшую возлюбленную без всякого восторга.

   – Ты зря прилетела, – сказал он, увидев Стеллу, а на ребенка даже не обратил внимания. – И Ната Смидт и ее брат знают, что мне нечего сложить к ее ногам, кроме моего разбитого сердца, в которое ты плюнула, растоптав те клятвы, которые мы когда-то друг другу дали.

   – Чего? – возмутилась Стелла. – Я? Растоптала клятвы? Разве это я завтра собираюсь жениться на хозяйке сектора? Да я как та дуреха все 11 месяцев верно и преданно ждала от тебя хоть какой-то весточки, всю подушку слезами промочила. Так что не надо оправданий – если я тебе тогда надоела, не стоило терзать мою душу надеждами, которым не суждено было исполниться.

   – Ты? Меня ждала? – тоскливо рассмеялся парень, и в голосе его была откровенная издевка. – Да я собственными глазами видел, как ты в своей комнате целовалась с каким-то хахалем из приезжих!

   – Как ты мог видеть то, чего не было? – возмутилась Стелла. – Подняться надо было и посмотреть, кто находился в комнате, а кого там и близко не маячило. Нас же там четверо проживало! Или ты от приступа ревности все поперезабыл? Ты искалечил мою жизнь – поразвлекался со мной и выкинул как ненужную тряпку. Моя судьба теперь – одиночество. Не бойся, не попрусь я к тебе на свадьбу. Я завтра первым же рейсом возвращаюсь туда, откуда явилась. Чао, дорогой! Кружи головы дальше доверчивым девушкам!

   Сказать, что Рока был пришиблен свалившимся на него известием, это было не сказать ровным счетом ничего. Он был убит. Он был мрачнее самой темной тучи и разрывался между желанием поверить, что его ненаглядная была ему верна, и тем, что ему когда-то рассказали и показали его бывшие приятели, когда он, получив первую настоящую зарплату, прилетел в Зеленгорд с Четвертой полосы на праздники. Он ведь даже домой тогда не стал заезжать – так и помчался на крыльях любви к общежитию техникума. И все это только для того, чтобы увидеть в знакомом окне третьего этажа за занавесками два обжимающихся силуэта...

   – Хочешь, я избавлю тебя от нее? – спросил у Роки Туман, брат завтрашней невесты, когда застал своего будущего зятя абсолютно невменяемым спустя полчаса после общения с «гостьей из прошлого».

   – Она мне не изменяла! – простонал Рока в ответ. Он сидел на кровати, схватившись руками за голову, и во взгляде его не читалось ничего, кроме боли.

   – Не изменяла, так изменит, – сказал Туман с полной убежденностью умудренного жизнью человека. Он по опыту знал, что говорил, и это придавало его словам особую убедительность. – Все они одинаковые, эти любительницы красивой любви. Сегодня бегают за одним, послезавтра – за третьим.

   – Она не такая! Она особенная!

   – Хочешь, проверим? Я скажу ей пару слов, после которых она согласится со мной лечь, и ты убедишься, что страдать там совершенно не из-за чего.

   – И как я узнаю, что именно ты ей сказал?

   – Мы с тобой подъедем к гостинице на моей машине. Ты останешься внутри, а я пойду к ней в номер с микрофоном и миникамерой. Все, что я буду говорить, и что она станет отвечать, ты будешь видеть и слышать. Согласен?

   Рока кивнул. Спустя 15 минут Туман уже входил в номер, где остановилась пассажирка с ребенком, и обещанный радиоспектакль начался.

   – Здравствуй, красавица, – прозвучал мужской голос. – Меня зовут Туман, я хозяин этого сектора Четвертой полосы. У меня к тебе есть предложение.

   – Не мешать свадьбе твоей сестры? – с грустной насмешкой ответил до боли знакомы Роке голос. – Даже и не собираюсь. Смысла не вижу. Если любовь увяла – ее скандалами не оживишь.

   – Что верно, то верно. Но твои одинокие слезы, когда моя сестра о них узнает, могут омрачить наш праздник. (Крошечная пауза). Поэтому я предлагаю тебе покинуть наш поселок не в унылом одиночестве, а в компании со мной. С перспективой провести следующие три года вместе в качестве моей «второй жены».

   – То есть любовницы?

   – Ну, если тебе больше нравится это слово, называй это так. Обещаю построить тебе дом, полное пособие на твоего ребенка как на ребенка клана и хорошую легкую работу, которая за тобой сохранится, если ты того захочешь, даже после того, как если вдруг спустя три года мы с тобой разойдемся.

   (Несколько истерический смех со стороны девушки)

   – Ну и дела нынче в клане творятся! – с издевкой произнесла она. – Второй женой, значит, предлагаешь мне стать? А хочешь, ты немедленно побежишь со мной в ваш загс, признаешь там моего ребенка своим и поставишь свою подпись рядышком с моей в общем свидетельстве о браке? Ты же сейчас закон нарушил, дорогуша! Ты. Подошел. К девушке. Первым. И предложил ей вступить с тобой в отношения. Мне подавать претензию Дяде Виту, или обойдемся?

   (Пауза)

   – Обойдемся, – голос мужчины прозвучал так, словно тот процеживал каждое слово сквозь зубы. – Ты слишком умна, чтобы пойти на такую глупость. Роспись в загсе ничего тебе не даст, кроме моей ненависти. Можно привести коня на водопой, но нельзя заставить его пить. Если ты так хорошо знаешь обычаи клана, то ты должна знать и то, что бумажка с печатями ничего не решает... Но откуда ты ... как тебя, кстати, зовут? Стара Ковальчук? (Пауза) О вселенский разум! Вот так неожиданность! Ты – пропавшая Стелла Смидт? Которую все ищут?

   – А если даже и так? – теперь голос девушки был сердитым до злости. – Давай договоримся: ты никому не расскажешь, где и как меня встретил, а я сделаю вид, будто не слышала твоего оскорбительного предложения. В общем, разойдемся красиво.

   – Рока знает?

   – Конечно же, нет! Не говори ему. Я опозорила нашу семью, я посадила пятно на ее честь. И я во всем виновата сама. Я захотела его в себя влюбить, и попалась в собственные сети. Это я его завлекла, понимаешь? А потом проявила слабость!

   (Пауза)

   – Слабость – это не преступление. Возвращайся домой, в Литейный. Ребенка оставь здесь. Моя сестра запишет его на себя, и в клане никто ничего не узнает.

   – Спасибо, но мне слишком стыдно, понимаешь? Я поступила как рабочая сила, и мое место теперь там. Родители Роки пригласили меня к себе жить в качестве любимой невестки – ты даже не представляешь, как они обрадовались внуку! И сестра его чудесная девушка. А своим я напишу что-нибудь потом, попозже.

   Рока прослушал весь диалог в совершеннейшем остолбенении. Он ожидал чего угодно, но только не того, что план Лил по охмурению девочки клана сработает без осечки.

   И в другом она тоже оказалась права: пока девочка не посмотрела в его сторону, у него не было ни малейших шансов узнать, какова же она на самом деле. А вот теперь он знает... И что дальше?

   «Шит! – подумал он. – Вот я влип!»

   Действительно: как выйти из этой истории, не оказавшись негодяем в глазах собственного начальства, посоветовать ему не сумел бы никто. Смидты были в этом секторе цари и боги, а после техникума ему, Роке, предстояло отрабатывать здесь еще как минимум три года. О предстоящей свадьбе его с хозяйкой знали все, и месть отвергнутой женщины – это реально обозначало конец карьеры и прозябание на самых низкооплачиваемых должностях. И не поспоришь, и не сбежишь – Стелла ясно выразилась о том, что для клана она теперь позор на репутации семьи...

   – Послушай, Туман! – сказал он, чуть только тот вышел из гостиницы и сел назад в машину. – Я должен тебе кое в чем признаться. Это я завлек Стеллу на отношения, поэтому я не могу ее просто взять и бросить. Твоя сестра посмотрела в мою сторону, потому что посчитала меня достойным ее внимания. Печаль ситуации в том, что для того, чтобы оставаться и дальше ее достойным, я обязан жениться не на ней.

   – Но Стелла сказала... Да ты и сам все слышал.

   – Это потому, что она не все знает. Я месяц ее обхаживал в Литейном, прежде чем она бросила институт и нарисовалась у нас в техникуме. Следовательно, и за последствия я обязан отвечать полностью.

   – Ну ты и жучара! Да как тебе в голову могла прийти такая идея?

   – Лилиан о'Брайен сказала, что моя сестра – просто мечта для клансмена, и что если я женюсь на девочке Смидтов, то ее родственники посмотрят на нашу семью серьезно.

   Рока выпалил все это одним духом, в надежде, что поможет. Спрятаться за о'Брайенами только сейчас пришло ему в голову, и одно он знал точно – его знакомство с Лил сразу придаст его намерениям солидность и вес. Однако такой реакции от хозяина одного из секторов Четвертой полосы которая конкретно последовала, он никак не ожидал.

   Туман резко повернулся к нему и в упор спросил:

   – Повтори-ка, что сказала Лилиан о'Брайен?

   Рока пару секунд подумал, вспоминая подробности. Врать смысла не имело.

   – Она сказала... что если чистокровные признают меня равным себе, то среди них непременно найдется кто-нибудь, кого не смутит то, что у моей сестры «ребенок клана». При условии, конечно, если Олеада забудет дорогу в тот бар, где познакомилась с его отцом, и не превратится в предмет для развлечений скучающих парней...

   – О, вот оно как даже... Ну так считай, что мужа для твоей сестры ты уже нашел!

   Все внутри Роки упало. Вот значит как – ему предлагают выбирать между счастьем сестры и его собственной любовью...

   – Но я не могу жениться на Нате! – воскликнул он в отчаянии. – Я люблю Стеллу! Неужели ты думаешь...

   – Я ничего не думаю, я знаю: – оборвал его стенания Туман, – сожаление плохая приправа к семейной жизни. Послушай, я тоже когда-то был влюблен в девочку из рабочей силы. Я буквально сходил по ней с ума, я сделал все, чтобы привлечь ее внимание и демонстрировал свою симпатию к ней так откровенно, как только позволяло приличие. И я видел, что тоже ей нравлюсь, но увы – она была не из тех, кто вешается парням на шею, а я не мог переступить через закон. В результате она вышла замуж за другого, а я не могу ее забыть до сих пор...

   – Сочувствую, – выдавил из себя Рока.

   – Угу. Вот только все еще хуже. Мне давно пора жениться, но мои глаза не смотрят в сторону девочек клана... Твоя сестра для меня идеальная партия!

   – Но ты же ее ни разу не видел!

   – Ну и что? Зато ее видела Лилиан о'Брайен! Ты представишь меня своим родным как своего друга, поможешь мне убедить ее прогуляться со мной до загса с карапузом на руках, где нас сразу же и распишут, если я заявлю о своем отцовстве... Так что выбирайся поскорее из машины, и поспеши к своей ненаглядной, пока еще у нас не истекли часы работы в общественных учереждениях... Завтра утром встретимся на аэродроме – чем быстрей мы все провернем, тем для всех будет лучше.

   – Стара, дорогая, – сказал Рока, переступив порог гостиничного номера. – Я хоть сейчас готов прогуляться с тобой до ЗАГСа, но есть маленькое препятствие.

   – Я тебя не держу! – вскинула Стелла гордую голову, живо напомнив этим, кто она была такая. В тот момент ей можно было просто залюбоваться!

   – Может, ты для начала позволишь мне хотя бы высказаться? – возразил Рока, усаживаясь в стоящее возле стены кресло. – Тебе никто не говорил, что твое лицо очень похоже на лицо Стеллы Смидт?

   – Ну и чем это тебе мешает? – в голосе девушки прозвучала горькая насмешка.

   – Тем, что у этой самой Стеллы был отвратительный характер. Вот я и боюсь, что стоит мне поставить с тобой рядом роспись в регистрационной книге, как вместо милой моей нежной и любящей Старочки я увижу холодную и надменную пустышку, для которой и я, и мои родители – недолюди.

   – Поэтому ты и не хочешь жениться на Нате? – горечь в голосе Стеллы была уже откровенной.

   – Наоборот, очень даже хочу... Хотел бы, то есть. Ната чудесная – она заботливая, добрая, отзывчивая и способна составить счастье любому мужчине. Но не могу же я жениться на двоих девушках сразу? Приходится выбирать, и я боюсь совершить ошибку.

   Стелла покраснела. На секунду ей показалось, что Рока давно догадался, кто она такая, и пришел над ней поиздеваться.

   – Но мои волосы крашеные, – молвила она, колеблясь, не прозвучит ли это как признание. – На самом деле я не блондинка. И косметику я терпеть не могу. Как быть с этим?

   И она вопросительно глянула в лицо отца своего ребенка, стараясь уловить в нем признаки насмешки или торжества. Однако нет – парень был серьезен, и не более.

   – Можешь даже волосы не накручивать, – сказал он без улыбки. – Я совсем о другом. Просто я не любитель обнимать ледяные статуи.

   Стелла подумала. Если она сделает этот шаг, то это будет на всю жизнь... И она снова тряхнула головой.

   – Меня зовут Стара, – проговорила она твердо. – Стара Ковальчук. И я готова расписаться в этом где угодно.

5. Любовь и статус

1.

   – Ты знаешь, что Лил на один шаг от скоротечной чахотки? – спросила Мари у Рама.

   – Нет. А это опасно? – отвечал Рам.

   – Опасно. И даже очень. От нее умирают. И очень быстро – за три-четыре месяца.

   – И нет никакого способа помочь? Даже на той планете, где вылечили меня?

   – Голову там лечит не умеют. И душу тоже. Причина недуга Лил – ее любовь к тебе.

   Рам подумал.

   – От меня здесь что-то зависит? – догадался он.

   – Угу. Сначала ответь: ты хочешь вернуть себе Лил или навсегда потерять ее?

   – Вернуть, конечно, – отвечал Рам. – И я делаю все, что от меня зависит. Но не получается. Она не хочет со мной даже разговаривать, подарков не принимает, и на записки не отвечает.

   – Ну, я так и подумала. Ты с таким энтузиазмом взялся за дело, что у Лил нервы поползли во все стороны и здоровье стремительно начало рушиться. И если ты не прекратишь мучиться дурью, то через месяц -другой она начнет уже кашлять кровью и спасти ее станет невозможно.

   Рам засмеялся.

   – Разве ухаживать за девушкой – это преступление? Первый раз слышу, чтобы от этого кто-то кашлял!

   – Скоротечная чахотка возникает, когда в человеке сталкиваются два сильных, но противоположно направленных чувства: любовная тоска и невозможность эту тоску утолить. Если бы ты просто развелся с Лил, уехал куда-то с этой своей Нубе и не досаждал ей своим присутствием, никакого кашля бы не возникло. Через годик Лил бы поняла, что ты к ней уже не вернешься, объявила бы всем, что свободна и вступила бы в новый брак. Но ты ведь домогаешься ее так, словно и впрямь любишь. Поэтому душа ее жаждет твоих объятий, и хочет в твою любовь верить.

   – Но я и вправду люблю Лил и хотел бы снова с ней встречаться хотя бы раз в неделю, как это бывало раньше. Что в этом криминального? Все знают, что мы были женаты. А не хочет встречаться открыто, так я согласен и тайно.

   – Но ты женат на другой!

   – И что с того? Некоторые мужчины клана имеют двух жен, и все довольны. Никто не кашляет и не умирает.

   – Угу. Вот только их главная жена – женщина клана. А вторая – лишь временная любовница, у которой нет на него никаких прав, и с которой его ничего не связывает, кроме общих детей.

   Рам снова засмеялся.

   – То есть Лил не хочет утолить свой любовный голод лишь оттого, что на гербовой бумаге с печатями написано не ее имя? – произнес он насмешливо.

   Мари кивнула.

   – Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? Если для Лил какая-то бумажка значит больше, чем живые отношения, то никакой любви с ее стороны нет, а есть только каприз. Так что извини, но я пошел – меня ждут домашние дела. Как ни странно, но мне есть чем себя занять.

   – Пять минут твои дела тебя подождут... Рам, принять статус твоей любовницы Лил не может. Это означало бы поставить себя ниже женщины из рабочей силы, что для хозяев планеты неприемлемо. Мы правим, и мы всегда должны быть выше. Иначе даже акционеры перестанут нам подчиняться, и на планете наступит бардак.

   – Ну-ну, – в голосе Рама звучала все та же насмешка.

   – Я вижу, что ты мне не веришь. Что ж, доказывать я тебе ничего не стану. Я просто предупреждаю, что я не собираюсь ждать, когда Лил начнет кашлять кровью. В общем, либо ты немедленно разводишься со своей второй женой, и заявляешь о своих правах на Лил законным образом, либо я ставлю перед ней вопрос ребром. То есть ищу в клане желающего ее утешить, и когда факт свершится, Лил для тебя будет потеряна навсегда.

   – Она не согласится.

   – А я спрошу ее, хочет ли она, чтобы после того как ее закопают, ее брат и бывший муж поссорились навсегда. И чтобы Сандро до конца своих дней не мог простить себе, что привез вашу пятерку к нам на Первую Полосу. Можешь даже не сомневаться – ее сразу проймет, и она согласиться выйти замуж за любого из чистокровных, кто предложит ей руку и все остальное.

   Вот это прозвучало уже нисколько не забавно. Похоже было, что Мари говорит всерьез...

   – Но я не могу подать на развод с Нубе, – нашелся, наконец Рам. – Я обещал ей, что наш с ней брак – навсегда.

   – Ты не можешь, зато твоя Нубе может. – ответствовала Мари. – Я побеседую с ней, и сегодня же вечером она сама заговорит с тобой о разводе.

   – То есть ты начнешь и ее запугивать смертью несчастной госпожи правительницы от несчастной любви?

   Теперь засмеялась Мари.

   – Ну что ты, зачем такие сложности? Развод у рабочей силы можно просто купить! Они же все продажны, эти искательницы крох со стола жен господ правителей.

   – Нубе не такая! Я тебе не верю!

   – У тебя есть шанс проверить. Мы подъедем к вашему дому вдвоем. Ты останешься в закрытой машине, а я выйду и проведу нужный разговор. На мне будет жучок – в машине репродуктор, и все, что я стану говорить, а твоя Нубе отвечать, ты будешь слышать мгновенно и сразу. Если обычные доводы на твою верную подругу не подействуют, то вот тогда и придется думать, как нам поступать дальше. Лишь бы ты сам согласился не мучить больше Лил и вернуть все так, как между вами было раньше.

   – Хорошо, – сказал Рам, подумав, – поехали.

   Уверенный тон Мари, с каким она высказалась о продажности девушек рабочей силы, произвел на него некоторое впечатление. Правда, он ожидал все же, что Нубе не сдастся сразу, что она хотя бы для приличия попытается возражать, говорить о чести, достоинстве. Однако к его разочарованию услышанный им диалог оказался незамысловат и короток.

   – Меня зовут Мари Палермо, – представилась Мари, когда на ее стук входная дверь домика Рама с Нубе открылась, и хозяйка вышла на крыльцо. При этих словах незваная гостья коснулась застежки своего браслета члена клана, отчего украшение на ее руке вспыхнуло зеленоватым светом. – Я из Максимовых. Нам надо поговорить.

   – Входите, госпожа правительница, – отвечала Нубе подобострастно. – Я давно Вас жду.

   – Меня? – удивилась Мари, заходя в дом.

   – Разве Вы не жена Рама?

   – Ни в коем случае. Я ее сестра. Пройдем в гостиную, сядем и побеседуем... Ты знаешь, что твой Рам снова начал добиваться любви своей первой жены?

   – Догадывалась. Мужчины клана всегда возвращаются к своим женщинам, вся планета это знает.

   – А о том, что она говорит ему «нет» только потому, что Рам имел дурость расписаться с тобой в ЗАГСе?

   – Я его об этом не просила.

   – Угу. Я вижу, что ты женщина разумная и на то, что тебе не принадлежит, претендовать бы не стала. Проблема в том, что он бывший тьеранец, и наших обычаев не знает. Поэтому ты и осталась без пособия и прочих благ, которые тебе полагались бы по праву... Но можно все исправить...

   – Как?

   – Ты сама подашь на развод, и после того как нужный документ будет написан, тебе выплатят всю сумму, которая накопилась за два года вашего глупого брака, а после на твой счет станет перечисляться ежемесячное пособие в размере пяти минимальных зарплат... Если ты захочешь при этом работать, то проблем не возникнет, хотя я бы не рекомендовала ссылаться при этом на клан во избежание сплетен. Захочешь переехать в другой город – соединись со мной вот по этому номеру, и тебе помогут с новым жильем. Если твой ребенок будет хорошо учиться в школе, то сможет поступить в ВУЗ вне конкурса. Короче, ты получишь все, что положено по закону.

   – Но как же мой муж? Я не хочу расставаться с Рамом!

   – Разве тебя кто-то заставляет с ним расставаться? Если он тебя любит, то он будет приезжать к тебе, как это делают другие мужчины клана. Но вот если его чувства к тебе угасли, то помочь этой беде не сможет уже никто.

   – А если я откажусь дать ему развод?

   – Не хочешь – не надо. Его первая жена выйдет повторно замуж, и после этого вашей семьей клан интересоваться прекратит. Будете ли вы продолжать жить вместе или разойдетесь – права на пособие ты навсегда потеряешь. Рамом клан интересуется, только пока его хочет Лилиан о'Брайен, и ни на мгновение дольше. Впрочем, выплаченные тебе суммы у тебя в любом случае отбираться назад не будут, поскольку закон обратной силы не имеет...

   – Я могу подумать?

   – Думай-думай, только не слишком долго. Завтра утром, когда Рам уйдет на работу, я подъеду к тебе, и ты сообщишь мне о своем решении. Если оно будет положительным, мы сразу же съездим в ЗАГС и оформим все должным образом... Поразмышляй также над тем, что будет, если бывшая жена Рама, которую он чуть ли не каждодневно осаждает с букетами в руках, выйдет замуж за другого, и он потеряет ее навсегда. Как он начнет к тебе относиться, считая тебя виновницей своей потери?

   Вернувшись в машину, Мари спросила:

   – Все слышал?

   – Да, – отвечал Рам. – Но это ничего не значит, пока она не написала заявление о разводе.

   – Да, – кивнула Мари, – не значит. Но завтрашний день покажет все. Тот свой утренний визит я также запишу, чтобы у тебя не было сомнений в моей честности.

   И она включила мотор. За углом, когда машина отъехала туда, где дорога из окон его дома уже не просматривалась, он вышел из салона и направился в свое уютное, построенное собственными руками жилище.

   – Рам, – сказала Нубе за ужином, – давай подадим на развод.

   – Зачем? – нахмурился он.

   – Чтобы получить от господ правителей пособие на нашего ребенка. – Не по-настоящему разведемся, нет – получим деньги и заживем по-прежнему.

   – Ты считаешь правителей такими глупыми, что они готовы выбросить свои деньги просто так, ничего взамен не получив? – засмеялся Рам.

   – Ах нет же! Конечно же, они хотят, чтобы ты вернулся к своей первой жене. Но если мы разведемся, а ты к ней так и не вернешься, то отбирать назад они ничего не станут. Я узнавала. Таким образом у нас и деньги будут, и тебе уходить никуда не надо будет.

   -Ловко! – засмеялся Рам. – Мне бы такое и в голову не пришло!

   – Значит, ты согласен? – обрадовалась Нубе.

   – Согласен. Можешь завтра идти и подавать заявление.

   Он действительно был более чем согласен. Предложение Нубе разом скидывало груз с его совести. Даже если бы она вдруг утром заартачилась и отказалась ехать в ЗАГС в сопровождении Мари, он сам теперь имел право сделать это. После того оставалось лишь залучить «Свидетельство о браке» с Лил – и проблема была бы решена полностью и всецело. Кстати, за «Свидетельством» можно было слетать на Первую Полосу...

   Подумав об этом, Рам расправил плечи. По Первой Полосе он соскучился – просто ужас до чего. Он соскучился по друзьям, которых не видел почти два года, по работе, по территории, по поселку – короче говоря, он соскучился по той жизни. По свободе, которую он там ощущал. Где не было акционеров-начальников, где он был равен остальным мужикам – действительно равен, без обмана. Где много зелени, и климат сходен с его родиной – не так чтобы полностью, но все же...

   «Как я мог променять все это на самую обычную девку? Чего меня там так перепугало, что я сделал ноги-ноги, ни о чем больше не думая? Жена – тренер по боевым искусствам? Но она ж не меня дрессировала, в конце-концов...»

   И он заснул, а утром отправился на работу. Отправился, чтобы уволиться с предприятия, созвониться с Мари и попросить у нее совета, как ему побыстрее заполучить гербовую бумагу, необходимую для того, чтобы помириться с Лил.

   – Нету проблемы, – отвечала Мари. – Свидетельство о разводе с Нубе уже у меня, и вечером я смогу привезти интересующий тебя документ. Без Лил на Первой тебе появляться не желательно – там никто о вашем разводе не знает, и лучше вам с Лил заранее обсудить, что и как отвечать на все вопросы публики.

   «Вечер» в тот день наступил задолго до настоящих сумерек, и у Рама была масса времени на то, чтобы, получив от Мари заветный документ о том, что они с Лилиан о'Брайен муж и жена, заглянуть в их общий с Нубе дом и предупредить ее о том, что он уезжает скорее всего надолго, и вернется неизвестно когда. Поцеловав сына (вот кого бросать ему было действительно жалко), Рам полетел в Столицу к рабочему общежитию, где проживала Лил – ему предстояло трудное объяснение, но одно он знал точно: свою драгоценность он себе вернет во что бы то ни стало, и никакие трудности на этом пути его не остановят.

   Подрулив к общежитию, он поставил машину возле парадного входа, вспомнил манеры Сандро, и, настроившись, вышел. На ступени перед входом в здание ступил не водитель транспортного средства, а клансмен в рабочей робе.

   Спросив у вахтерши номер комнаты, где обитала Лил, Рам поднялся наверх и постучал.

   – Уходи! – прозвучал ответ.

   – Я взломаю дверь! – сказал Рам сердито.

   – Это не поможет.

   Взламывать двери в планы Рама не входило, тем более что существовал более простой способ проникнуть в нужное помещение. А именно: найдя комендантскую, затребовать именем закона запасной ключ от квартиры Лил и в сопровождении целой кучи облеченного должностными обязанностями и просто любопытствующего народа, преодолеть последнюю преграду между ним и предметом его устремлений. То есть сунуть ключ в замочную скважину и провернуть его там два раза. После чего просто распахнуть дверь, что Рам и проделал.

   Странное зрелище предстало перед ним – сидя на кровати в домашнем халате, Лил легонько покашливала. Она кашляла не то, чтобы без перерыва, но с равными интервалами, держась рукой за грудь примерно в области солнечного сплетения, лицо ее было бледно, а глаза сухи.

   Выгнав всю толпу в коридор, Рам запер за любопытствующей публикой дверь на внутреннюю задвижку и обратился к супруге.

   – Я пришел объясниться, – начал он.

   Но ответом ему был все тот же кашель – нет, кашель даже еще более сильный. Кашель неподдельный – теперь это бы именно кашель, становившийся все более громким и болезненным. Боль, которая донимала Лил, Рам не просто чувствовал – он ощущал ее почти как свою, и жалость, которой он прежде никогда не испытывал, требовала от него сделать все что угодно, только чтобы человек, который перед ним сидел, перестал страдать. Но кашель продолжался, пока не стал совершенно нестерпимым, и Лил не откинулась бессильно на подушку, дрожа от слабости. После того он внезапно прекратился, словно его и не было.