Текст книги "Все, что она хочет (СИ)"
Автор книги: Ирина Лем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Хорошо сказала. Считаешь – на северном острове люди другие, чем в тропическом Лос Анджелесе?
– Да, теплее точно. Сердечнее. Здесь нужно быть жестким, чтобы не дать себя затоптать. Покрыться панцирем, очерстветь. Недавно смотрела реалити-сериал про клан Кардашьян...
– Тебе интересна эта бессмыслица?
– Нет. Иногда смотрю, чтобы быть в курсе. Знаешь, среди девушек только и разговоров про эту семейку. Надо же с подружками о чем-то болтать... Так вот. Отец говорит дочери «я тебя люблю», а сам сидит на другом диване и даже не делает попытки придвинуться, чтобы обнять собственную дочь! Не представляю – как можно говорить «люблю» и не желать прикоснуться.
– У них задавлены естественные эмоции. Я вот с удовольствием тебя обнимаю... Ты мягенькая и маленькая как котенок.
– Мяу! – Тиффани лизнула его в подбородок. – Обожаю обниматься с тобой. Чувствовать тепло. Словами всего не скажешь. Прикосновениями – да. Они у тебя они ласковые. – Взяла его руку, вытащила из-под пледа. – Вот рука. Это самое сексуальное место мужчины. Особенно, когда выглядывает из закатанных до локтей рукавов рубашки.
– О. Неожиданно.
– Я влюбилась, когда увидела твою левую руку с закатанным рукавом. В тот самый первый день. Помнишь?
– Конечно.
– Жутко захотелось, чтобы ты ласково дотронулся ею до груди.
– Вот так?
– Да, так. А ты когда влюбился?
– Когда увидел твои розовые пятки.
– Ха! Смешно. А какое место считаешь самым сексуальным местом у женщины? Грудь?
– Нет, живот. У тебя с этим полный порядок. Кстати, умеешь танцевать танец живота? – И почему он про это вспомнил?
– Умею. Как-нибудь покажу. Наедине.
– Почему наедине? Стесняешься перед другими?
– Нет. Танец живота очень эротичный. Сразу захочешь секса... И я тоже – глядя на тебя. Ты меня жутко заводишь.
– А ты провоцируешь.
– Ой, когда это? – Встрепенулась и тут же опала. – Светает. Скоро вставать. Мне нельзя опаздывать.
– Жаль, быстро время прошло. Мы и не поговорили... Так много хотел спросить.
– Ну, разрешаю еще один вопросик. Последний на сегодня.
– У тебя на спине тату или что-то другое?
– Тату. Хочешь посмотреть?
– Хочу.
Легла на живот. Марк сдвинул плед и, проглаживая рукой по спине, рассмотрел рисунок.
Не рисунок, а целая картина в стиле боди-арт. От левой ягодицы плавно, через всю спину шла черная ветка орхидеи и заканчивалась пышным соцветием на правой лопатке. На копчике – крупный, ярко-малиновый цветок, по бокам его – виньетки, похожие на кружева. В центре цветка сердечко, на виньетках две буквы «С» и «Т».
Извиваясь, по ветке поднимается змея – черная с серым брюшком, голова ее покоится на левой лопатке, немного свесившись вниз. Змея выглядит добродушно – не выпятив ядовитые зубы, как обычно на татуировках, а улыбаясь закрытым ртом. Вместо зеленых глаз голубые, как у хозяйки.
Под ней три черных японских иероглифа и маленький пистолет.
В исполнении видна рука настоящего художника. Никакой небрежности или многоцветного балагана. Контуры четкие. Краски насыщенные, но не приторно-слащавые как на обертках леденцов. Искусно наложенные тени создают впечатление объема. Каждая чешуйка на змее выписана отдельно, капли росы на лепестках блестят как настоящие.
Мастерство и стиль.
Шедевр.
Раньше Марк относился к татуировкам равнодушно, после случая с Леонтин – пренебрежительно, как к свидетельству вульгарного вкуса.
Эта понравилась.
Одобрительно покачал головой.
– Красиво. Что за змея?
– Анаконда. Не бойся, она не агрессивная. Можешь погладить.
– Могу даже поцеловать. – Наклонился, громко чмокнул змейку в синий глаз. – Оригинальный сюжет. Имеет какое-то значение или только для красоты?
– И то, и то. Давно хотела тату. Большую. Но они дорогие. Случайно появилась возможность сделать за полцены. У приятельницы брат – известный в Лос Анджелесе татуировщик, Кори зовут. Ему требовалась модель наколоть крупный рисунок – для портфолио. Я себя предложила.
– Наверное, долго длилось. Как же ты выдержала?
– А я терпеливая. Кори два дня работал, по шесть часов. Мне для отвлечения ай-пэд предложил с фильмами. Теперь моя разукрашенная спина красуется на его рекламных проспектах.
– Так ты у меня звезда.
– Конечно, – просто сказала Тиффани и кивнула.
– Сюжет сама придумала?
– Наполовину. Сказала Кори, какие вещи должны быть обязательно изображены. Он сначала на кальке нарисовал, показал. По-моему, отлично получилось. Не слишком разноцветно и непошло. Здесь много символов.
– Раскроешь их?
– Раскрою. Змея – самый популярный персонаж в татуировках у девушек. Символ мудрости, женственности. И сексуальности – помнишь, кто соблазнил Еву? Орхидея – символ выживания, приспособляемости к обстоятельствам. Красный цвет – жизнь. Пистолет – смерть. Сердце, естественно, любовь. Иероглифами написано «Покоряюсь только любви».
– Сама придумала или...
– Взяла из легенды про самурая. В далекие времена жил в Японии отважный и умнейший самурай Хиросэ. Ни разу не сдал он крепость врагу, не подвел друзей или командиров. Жил под девизом «Покоряюсь только любви». Очень любил своего сына. Но его убили в бою. Хиросэ опечалился. Сочинил стихи, посвященные сыну, в стиле танка:
В воздухе запах
Недавнего сраженья.
Деревья молчат.
Над старым замком Тонгу
Висит кровавый закат.
И сделал харакири.
– Печальная история...
– Да нормальная. В те времена воины частенько взрезали себе животы: если император умирал или совершили бесчестный поступок, предательство. Известен курьезный случай: два самурая совершили харакири, когда их мечи случайно соприкоснулись в момент торжественного прохода военачальника.
– А буквы «С» и «Т» что означают?
– Тут разрешается фантазировать. Можно в любом порядке. Например -Счастливая Тиффани. Или загадочное – Тотальный Секрет. Или эротическое – Терем Страсти. Или смешное – Тяжелый Случай. Или декадентское – Сладкая Тоска. Бесконечное количество вариантов.
– По-моему, тебе больше подходит – Страстный Темперамент. Или – Томление Соблазна. Это мое восприятие тебя. Иди-ка сюда, хочу видеть твои глаза... Какое значение ты сама подразумевала?
Тиффани легла на бок и заговорщицки проговорила:
– Страшная Тайна! – Улыбнулась. Но улыбка быстро загасла, уголки губ опустились. Глаза смотрели испуганно, вроде она и правда выдала нечто секретное.
Непонятно.
– Что же за тайну ты хранишь, моя маленькая?
– Извините, сэр, ваш лимит вопросов исчерпан. – Потянулась губами. – Лучше поцелуйте меня...
И они снова целовались и занимались любовью до самого последнего момента, когда солнечные лучи бесцеремонно пробрались в дом, нарушив их уединение, и уже нельзя было не вставать.
22.
Во время завтрака Марк сказал:
– Подвезу тебя до офиса. В гараже пересядешь на свою машину.
– Не боишься, что твои коллеги нас вместе увидят?
– Чего мне бояться?
– Ну, с утра, с девушкой, которая вчера убирала кабинеты...
– Что они мне скажут? Только позавидуют. И потом. Никто из наших не знает тебя в лицо. Ты моя «страшная тайна»! Пусть думают – новая сотрудница. Представляю, какой переполох поднимется в конторе из-за твоей мини-юбки!
Тиффани допила апельсиновый сок, отнесла в раковину. Не поворачиваясь, сказала:
– Я думала, ты постесняешься показываться со мной вместе.
– Глупенькая. Откуда такие мысли? Ты выглядишь потрясающе. Утром лучше, чем вечером. Любая голливудская красотка позавидует. Они-то спросонья помятые. А ты свеженькая как зорька. Хотя ночь не спала.
Марк обнял ее сзади, прислонился щекой. На столике у стены увидел три неоткупоренные бутылки «Шато Монтелена». Старинный замок на этикетках выглядел покинутым. Так будет выглядеть его дом, когда Тиффани уйдет...
Ни к чему грустить. Все идет отлично.
– Вино забыли попробовать.
– Ничего. Еще будет время.
– Ты сказала – не хочешь спешить. Согласен. Не буду торопить тебя. Только пообещай, что опять не исчезнешь.
– Я уже обещала.
– Это было вчера и не считается.
– Обещаю, что мы обязательно встретимся, – сказала Тиффани, как послушный ребенок – четко выговаривая каждое слово. Добавила тихо: – Я же умру без тебя... Ну, пойдем, а то неудобно боссу опаздывать из-за подчиненной. Ой, я вчера пылесос в шкаф не убрала!
– Не волнуйся. Попрошу секретаршу привести кабинет в порядок, – успокоил Марк и поцеловал ее в макушку.
Пока он поднимал крышу гаража и складывал крышу «Мерседеса», Тиффани копалась в сумке. Достала очки – в стиле шестидесятых: черные стекла, снизу округлые, с удлиненными кверху углами, похожие на кошачьи глаза. На дужке две перекрещенные буквы «С».
«Коко Шанель, наверняка, китайская подделка, – подумал Марк, выводя машину на проезжую часть. – Настоящие стоят несколько сотен, девушке не по карману».
Проехал по тенистым улочкам Пасадены и вырулил на магистраль Эррой Секо Парквэй, ведущую к деловому центру. Был час пик – машины выстроились одна за одной в пять рядов и продвигались вперед черепашьим шагом.
Стоял обычный для Калифорнии яркий, приветливый день без единого облачка на небе. Солнце щедро делилось с обитателями земли теплом и светом, под его лучами таяли раздражение и торопливость. Пробка? Пустяки. Обычное дело утром. Не стоит нервничать, минут через десять рассосется.
В умиротворенном состоянии Марк наклонился включить радио, искоса глянул на спутницу.
Она смотрелась стильно. Сверкающие каштановые волосы распустила по плечам, их игриво волновал ветер. Глаза спрятала за непроницаемыми стеклами, губы сложила серьезно. Подбородок гордо приподняла. Ноги положила одна на одну, правой рукой облокотилась на дверцу – изящно, непринужденно, будто позировала перед камерой. Неприступная, высокомерная. Аристократка до кончиков ногтей.
А еще час назад, в душе...
Хватит.
Отвернулся. Совсем. Влево. Там плелся пешеходной скоростью открытый «Форд Фокус» синего цвета с серебряным переливом. Водитель и пассажир глядели не вперед, а на Тиффани, и показывали Марку большой палец.
Он и сам знал, что везунчик.
Предъявив пропуск, заехал в подземный гараж, нашел пустое место, припарковался задом к стене. Выключил мотор, повернулся к Тиффани. Она сняла очки, посмотрела отчужденно, будто видела его впервые.
Странная метаморфоза.
Спросил:
– Дашь свой телефон?
Отрицательно покачала головой.
– Адрес?
Снова – нет.
– Почему?
– Пожалуйста, не спрашивай. Так лучше.
Не понравилась ее игра в загадки, но нет смысла настаивать. Катастрофы пока не произошло. В крайнем случае, он всегда узнает ее данные у менеджера по персоналу Стива Кларка. Человек в наше время тотального дигитального контроля не может исчезнуть бесследно, даже если очень захочет...
– Я сама тебе позвоню.
– Знаешь номер?
– Рабочий да.
– Запиши мобильный.
– Ручка есть? Напиши на руке. – Протянула ладонь.
Написал свой номер. Притянул ее к себе, хотел поцеловать. Она сухо ткнулась губами в его щеку и выскочила из машины.
Близость, которая связывала всю ночь, испарилась. Без следа.
Он тоже вышел. Проводил глазами ее фигуру – спину, короткую юбку, стройные ножки с розовыми пятками, которые однажды его жутко возбудили. Когда это было? Вечность назад.
С каждым ее шагом в желудок проникала тошнота, как после теплой водки с томатным соком.
Тиффани села в свою «Мини» насмешливого желтого цвета, вырулила в проезд, коротко посигналила, скрылась за поворотом, и Марк точно знал, что больше никогда ее не увидит.
23.
День прошел сумбурно, бестолково и непродуктивно. Марк был зол и, стараясь подавить зло, раздражался сильнее. С самого начала не удалось сосредоточиться на составлении и чтении документов. Оттолкнул стол – резко, будто тот чем-то ему не угодил, встал, вышел в коридор. Мимо проходили коллеги, поздравляли, и он не сразу вспомнил – с чем. Ах, да, вчерашний успех в деле Берекел. Совершенно неважно...
Он не запомнил, что ел на ланч и ел ли вообще. Общаясь с сотрудниками, забывал их имена, на секретаршу смотрел враждебно, как на иностранку, без грин-карты пробравшуюся на его территорию. Что-то делал, что-то говорил и каждую минуту, каждую секунду думал о ночи, проведенной с Тиффани. Глаза хранили память о ее глазах, пальцы – о ее коже, и не хотелось их мыть или здороваться, чтобы не стирать память.
А стереть надо бы...
Потому что он больше ее не увидит.
От одной этой мысли разрывалось сердце и закипал мозг.
Почему она не дала телефона, не назначила следующей встречи, вообще ничего конкретного пообещала? Значит, не позвонит, не придет, не вспомнит про него.
Нет, нелогично и несправедливо. Он ее обидел? Ерунда. Тиффани была прошедшей ночью так же счастлива, как он. Так в чем дело?
Сомнения, вопросы грызли. Требовалась хорошая доза отвлечения, и самое доступное лекарство сидело в соседнем кабинете. Воспользоваться секретаршей? Нонсенс. Разве после сладчайшего персика появится желание отведать пресный помидор? Со всем уважением к Розалине...
Закрылся в кабинете, захлопнул ноутбук. В теле усталость – не столько от бессонно проведенной ночи, сколько от бесполезно прошедшего дня. Измотало постоянное переключение со служебного на личное и обратно.
Марк откинулся на стуле, уставился невидящим взором в стену.
Долго ли сидел – неизвестно, очнулся от визжащей пожарной сирены, донесшейся с улицы. Автоматически глянул на часы, задержался на руке, оглядел ее хорошенько. Тиффани сказала – это самое сексуальное место мужчины. Да, она любила целовать его ладони, лежать в его объятиях...
Интересно, что она сейчас делает?
Нет, неинтересно.
Если зависнет на воспоминаниях, окончательно расстроится.
Надо заняться собой, привести психику в порядок. Как? Припомнить философию Востока. Японская наука самосовершенствования говорит: живи, будто ты уже умер. То есть, не обращай ни на что внимания, стань холодным и равнодушным как камень.
Нет, не подходит. Камни не влюбляются.
У Далай Ламы что-то есть подходящее?
Кажется, нет. Он не имел отношений с женщинами, не может советовать.
Еще что?
Применить позитивное мышление.
Точно. Спокойно разобраться – когда и по какой причине зародилась тревога?
Началось со сцены в гараже. Почему он подумал, что больше не увидит Тиффани? Потому что поднял голову страх быть покинутым любимым человеком. Этот страх посеяла Леонтин. Со дня ее ухода прошло более пяти лет, и Марк думал, что поборол его.
Ан нет – страх чуть было не поборол Марка.
Бросить его Тиффани не могла. Логически не вяжется.
Расстаться в самый романтический момент – в начале влюбленности, когда только что зародившиеся чувства прозрачны и хрупки, остры и трепетны? Такого просто не может случиться. Девушка не лукавила, когда наслаждалась его любовью. И обещала, что встретятся снова.
Только просила дать ей время. Не торопить, не навязываться, не подталкивать.
Действительно, у них все слишком спонтанно получилось, сначала секс, потом любовь. У нормальных бывает наоборот. Хотя – где обитают эти нормальные? Видел их кто-нибудь?
Причину нашел, настроение не улучшилось. Только ли сомнения тяготили душу? Конечно, нет. Откровенно признаться – заскучал. Жутко, болезненно. Захотелось увидеть Тиффани, сейчас, сию минуту – чтобы как по волшебству. Погрузиться в глубину ее дымчатых глаз, вдохнуть солоноватый аромат ее плеч, слизнуть с губ ее сладость.
Прогладить ладонями ее гибкое тело, такое отзывчивое к его ласкам. Нежным языком провести по нежной коже, чувствительными пальцами пройтись по чувствительным местам – довести до дрожи и самому заразиться ее страстью. И целовать... до забытья... до головокружения... до счастья...
Голову и правда повело.
Стукнул кулаком по столу – прекратить заниматься садомазохизмом и дежа вю! Вскочил, зашагал нервными кругами, рыча и скрежеща зубами, как голодный гризли в клетке. Остановился посередине, поднял глаза к потолку, призывая высшие силы на помощь.
Высшие силы промолчали, значит, надежда только на себя по принципу: спасение тоскующих – дело самих тоскующих. Марк вспомнил уроки йоги и мантры, которые их сопровождали. Принялся монотонно повторять в голове.
Отрешиться от внешнего. Выровнять дыхание. Успокоиться. Все идет хорошо. Не стоит себя накручивать. Только бередить душу. Нужно подождать. Всего неделю. Нет, всего шесть дней, до следующего четверга.
Он увезет ее домой и возьмет выходной на пятницу. Проведут вместе уик-энд. Три дня и четыре ночи. Марк сделает все и даже больше, чтобы ей понравилось. Нечто фантастическое, что ни один мужчина никогда не делал для женщины. На уровне Тадж Махала. Тиффани больше не захочет уходить.
Легко сказать – всего шесть дней... Как их прожить?
Попробовать ни о чем не думать. Ни о хорошем, ни о плохом. Взять работу на дом, чтобы занять голову. Двойная выгода: наверстает упущенное сегодня и нагрузит мозги. Тело утомить спортом – физические тренировки отлично помогают от душевных переживаний.
План следующий. Субботу провести на поле для гольфа. Кстати, давно пора новую клюшку купить для ударов на дальние расстояния – айрон номер пять, кажется.
А воскресенье? Позвонить Заку, съездить с ним куда-нибудь на природу, только без девушек с розовыми волосами и кольцами в носах. Если он вообще может обходиться без девушек... Ну, пусть пожертвует одним днем ради друга.
Или отправиться в Марина Дел Рей, у Старки там яхта на десять человек, отделанная внутри красным деревом. Когда он ее купил, вдвоем задумались над названием – оно должно быть устрашающим, чтобы отпугивать морских демонов. Зак предложил «Адвокат дьявола», Марк «Улица Вязов». Натали отвергла оба, а своего не выдвинула.
Яхта была названа неоригинально, зато патриотично – «Техас».
Можно прокатиться на ней, половить рыбку в открытом океане. Если Заку покажется скучно вдвоем, пусть возьмет пару знакомых мужского пола. Выпьют пива, поболтают, позагорают на палубе. Короче, устроят ленивый день.
Так, план на выходные составлен, а чем заняться сейчас? Где провести вечер пятницы – лучшее время недели, когда не хочется думать ни о чем, кроме удовольствий.
Время, которое большинство людей проводят в компании с ...
24.
На столе зажужжал и зашевелился телефон, поставленный в режим трясучки. Бросился к нему и от спешки ткнул не в ту кнопку. Звонок сбросился, на экране высветилось имя и номер дяди Саймона. Наверняка звонил с поздравлениями. Эх, знал бы он сегодняшнее состояние племянника, позвонил бы с сочувствиями.
«Хватит ныть!» – приказал себе Марк и резко остановился. Время действовать. Отправился к шкафчику. Сдвинул дверь, выбрал легкие брюки и рубашку навыпуск – одежда в стиле casual, в которой удобно появиться и на пляже, и в ресторане. Переоделся. Оставил деловой костюм на вешалке. Спустился в гараж.
Те восемь секунд, что опускалась крыша машины, придумывал – куда бы поехать. Только не домой. В развлекательный центр отправляться тоже желания нет. Там раздражает все: яркий свет, режущий глаза; электронная музыка, дробящая уши; кулинарные запахи, меняющиеся от ресторана к ресторану; рекламные экраны, призывающие приобрести ненужный товар.
И не только это. В пятницу вечером город накрывает цунами, наводнение из людей – налюднение. Ощущение, что население его за пару часов увеличивается втрое.
Вездесущие туристы со всех частей света праздно шатаются в поисках острых, желательно – недорогих впечатлений. Собственные граждане ЭлЭй после рабочей недели торопятся занять очередь к развлечениям. Пьяные фанаты, пугающие прохожих, спешат на концерт или стадион. Шустрые дилеры, предлагающие кокаин или проституток, кучкуются на каждом углу.
Самодеятельные артисты, авантюристы, хиппи, панки, трансвеститы и другие нестандартные личности вываливают на улицу. Чтобы привлечь внимание, каждый изгаляется как может. Кто-то перекраивает внешность, чтобы походить на человека-змею или женщину-кошку. Кто-то делает экстремальный пирсинг, увешивает себя килограммами колец, шурупов, цепей. Кто-то демонстрирует нестриженные ногти, выросшие на метр, изогнувшиеся и закрутившиеся. У кого не хватает фантазии изощренно себя изуродовать – попросту раздевается до трусов, пошитых из национального флага.
Нет, вливаться в их фриковую толпу Марк не желал. Среди множества людей, радующихся жизни, острее ощущается собственное одиночество. Тиффани рядом нет, временную пару искать не собирается.
Повернул ключ зажигания и повел машину за город.
Вечер плавно перелился в ночь. Вместе с солнцем ушла изнуряющая жара. Ветер закручивался над передним стеклом как торнадо и мягко овевал лицо. Марк положил левую руку на бортик, правой держал руль снизу и чувствовал себя комфортно. Выехав на пустынный фривэй, включил систему «cruisе control» и убрал ногу с педали газа.
Заметил, что пришел в себя, не совсем, но почти – уже достижение. Наслаждался всем вокруг: послушностью машины, умиротворяюще урчавшей на гладкой ночной дороге; спокойной летней темнотой, приглушившей дневные краски и звуки; собственной печалью, из болезненной превратившейся в романтическую. Оставив далеко позади огни вечного праздника, свернул на указателе «Лонг Бич».
Вышел с автостоянки и прямиком – на улицу, ведущую к океану. Миновал ресторан «Гувер», где специально подобранные официантки в шортиках и с грудью от третьего размера подавали креветки и мидии. Дошел до бульвара, остановился на выложенным мозаикой полу у заборчика, за которым песок и черная вода. Направо виднелись огни: белые – на мачтах крошечных яхт, цветные – на палубах прогулочных судов, красные – на трубах трансатлантика «Королева Мэри», навечно пришпиленного ко дну. Налево лежали темные, пустынные сейчас пляжи.
Свернул налево, где по обеим сторонам деревянной дорожки росли высоченные пальмы с бугристыми стволами и ветками на самом верху в виде озорных хохолков.
Не обращая внимания на зазывные объявления береговых ресторанчиков, обещавших самые свежие деликатесы по приемлемой цене, Марк направился в самый дальний конец пляжа.
Дорожка кончилась, с ней кончилась цивилизация – не сияли огни, не играла музыка, не шумели люди. Только природа и Марк.
Сняв сандалии, прошел по прохладному, скрипучему песку к самой кромке воды. Океан лежал неподвижной, масляной глыбой, лишь мелкая волна плескалась у берега. Тиффани сказала – каждый закат оригинален и не повторился за миллионы лет. А волны? Они накатывают на песок и отступают, оставляя после себя очертания, которые тоже никогда не повторяются.
Рассветы-закаты, приливы-отливы. Вечное движение – размеренное и предопределенное...
Могучая природная стихия, какое дело ей до мелких человеческих страстей? Природе не свойственны обида, любовь, ревность. Она выше этого, живет по своим законам. Вселенским.
Высшая мудрость или чей-то холодный расчет?
Нет, холодный расчет создал бы лишь однообразие, примитив и серость. В природе – многоликость, совершенство и красота. Все живое и неживое создано с любовью и благоразумием, в том числе человек. Значит, не зря дана ему возможность любить, восхищаться, страдать. Человек без эмоций – не человек, а пустыня.
Ветерок с океана овевал лицо, вода обнимала ноги. Марк скинул одежду и побежал в теплые, молочно-вязкие волны – торопливо, будто спешил на свидание с русалкой. Нырнул в черную пучину, оттолкнулся ото дна, проплыл под водой. Вынырнул и, высоко вскидывая руки, поплыл к еле заметному горизонту.
Плавал туда-сюда, пока не обессилел. Самому стало смешно, когда вдруг посреди океана руки отказались подниматься. Отдохнуть надо. Лег на спину, расслабился, отдался во власть волн – они мягко качали его на поверхности. Так ощущается невесомость на земле.
Смотрел на небо и все пытался поймать взглядом падающую звезду – загадать желание.
25.
Тонкий импульс, предупреждающий о скорой эякуляции, пробежал от промежности в отдел мозга, управляющий наслаждениями. Нервы разнесли по телу радостную весть. Мышцы напряглись в ожидании. Роберт глухо застонал и задвигался быстрее внутри Тиффани.
Через пару секунд исторг первую сперму. За один раз все выплеснуть не удалось, и освобождался несколькими интенсивными толчками. Он всегда был «стрелок» и считал это свидетельством мужской силы. Опустошив свой интимный запас, прикрыл глаза и выдохнул длинным звуком «А-а-а!» как дегустатор, отведавший чрезвычайно вкусного вина. Через пару секунд, когда острый оргазм спал, наклонился к девушке, поцеловал.
– Спасибо, милая, – проговорил хрипло. Он всегда благодарил ее в такие моменты. За все сразу: за секс, за молодость и вообще – за то, что она существует в его жизни.
Выходить Роберт не спешил. Продолжил пенетрировать – не толкаясь, а скользя, смакуя и наслаждаясь, поддерживая расслабляющую негу, разлившуюся в теле после семяизвержения.
Несмотря на солидные годы, он не испытывал неудобств в интимной сфере: ни снижения потенции, ни уменьшения сексуального позыва. Возбуждающих препаратов не использовал – Тиффани действовала на него лучше всякой виагры. Конечно, приходилось предпринимать определенные меры, не специальные, но общеизвестные – не пить, не курить, здорово питаться, заниматься спортом, чтобы сохранять ясность ума и крепость тела. И продолжать наслаждаться естественными функциями, которым теперь требуется поддержка, ведь это только в юности все происходит само собой.
Автоматизм, замешанный на молодом буйстве тестостерона, теперь не работает. Прошли времена бессистемного траха: в любое время, в любом месте и любой продолжительности – с партнершей, внешность и возраст которой не имели значения. Наступила эра регулярности и умеренности.
Шестьдесят четыре – не критический возраст, к нему тоже можно приспособиться. Чтобы оставаться полноценным в сексуальной сфере, Роберт разработал для себя метод, которому следовал фанатично. Самое главное – сдержанность в частоте свиданий, иначе пропадет возбуждающее ощущение новизны, притупится желание. И даже такая сексапильная красавица как Тиффани не поможет. Путем эксперимента установил: раз в неделю – самая приемлемая частота.
Метод работал, и Роберт надеялся с его помощью долго оставаться в форме – не до векового юбилея, но еще лет двадцать точно. Глупо отказывать себе в таком удовольствии, как Тиффани. Она для него больше чем только партнерша. Она – энергия его крови, аромат его жизни, огонь его сердца. Не хотелось даже представлять, что будет, когда он ослабеет как мужчина.
Застрелится.
Но не раньше, чем через двадцать лет. Да, к тому времени он устанет от жизни и окончит ее сам.
Эх, сбросить бы четверть века...
Но глупо жаловаться на то, чего не изменить. И грех. Он научился соотносить желания и возможности, сейчас они находились в балансе. Он благодарил Мадонну, что встретил Тиффани, и она принадлежала ему.
В день свидания обычно оставался дома – подготовиться ментально. Занимался только приятными вещами: отдыхал в шезлонге в тени тропического сада, который сам высадил и содержал в порядке, плавал в бассейне, фыркая и разбрасывая брызги, читал стихи итальянских поэтов, повторяя наизусть понравившиеся строфы:
Коль не любовь сей жар, какой недуг
Меня знобит? Коль он – любовь , то что же
Любовь? Добро ль?.. Но эти муки, Боже!..
Так злой огонь?.. А сладость этих мук!...
Стихи о любви здорово заводили, и к приезду Тиффани он уже еле сдерживался.
Никогда не набрасывался голодным зверем, соблюдал определенный ритуал. Сначала – ужин вдвоем на просторном балконе с видом на море, горы и закат. В интимной обстановке: при свечах, с вином и официантами. Беседы ни о чем, взгляды, прикосновения, неопределенность... Которые иллюзия и самообман – оба знали чем закончится вечер. Но почему не дать волю фантазии? Иллюзии и самообман сопровождают нас в любви, возвышая, делая чище.
Ритуал Роберт соблюдал свято – дань романтизму, с которым у юных дев связаны представления об отношениях. Он-то сугубо практичный и циничный, к возвышенным материям не расположен, а Тиффани приземлять ни к чему. Очень не хотел, чтобы у нее зародилось отвращение к нему, подозрение, что использует как проститутку.
Это было неправдой.
Он любил ее. Страстно, глубоко, до сердечной боли. Как умеет любить мужчина, достигший возраста мудрости, повидавший и испытавший на своем веку такое, от чего обычный человек сошел бы с ума или бросился под поезд. Мужчина, слишком хорошо знающий цену добру, а особенно – злу, давно и бесповоротно продавший душу дьяволу. Мужчина, уставший от ненависти, и осознающий, что любит в последний раз.
Любовь нельзя было назвать «с первого взгляда». Впервые увидев, он собирался ее убить.
26.
До недавнего времени Роберт Ди Люка числился членом организованной преступной группировки под названием Ндрангета. Не рядовым членом, а лучшим киллером за всю ее стопятидесятилетнюю историю. Пару лет назад он по собственному желанию отошел от активной деятельности и вышел на пенсию.
Звучит нелогично, как известно – киллеры на пенсию не выходят, потому что долго не живут. Тем более невозможно добровольно выйти из мафии, только ногами вперед – в гробу.
У Роберта получилось почти невозможное.
Звание «лучшего киллера» он носил не зря. Метких стрелков много, а «лучшие» наперечет. Он не только имел острый глаз, твердую руку и железные нервы, но обладал на редкость сообразительным умом. Он заранее позаботился об обеспеченной, а главное – гарантированной, старости, приняв меры к личной безопасности, которые не нарушал. Мер много, они сводились к тому, чтобы как можно меньше людей знали его в лицо и вообще знали о его существовании.
Друзей не заводил, да в мафии такого понятия не существует, только «свои» и «чужие». Свои уважали, чужие боялись и предпочитали не связываться. Себе дроже: ликвидировать его сложно и может дорого обойтись. Пули его не знали пощады даже к близким родственникам, что уж говорить о врагах...
Бедная итальянская провинция Калабрия расположилась на самом «носке» Аппенинского «сапога», и жизнь после войны была там тяжела. Ландшафт гористый, климат непостоянный, условий для земледелия нет, надежных дорог тоже. Вдобавок жители Монтофино разговаривали на особом язык «гресиано», который сохранился с античных времен, когда территрия была занята греками. Языка не понимали даже в соседних деревнях, что способствовало чувству оторванности.
Люди выживали как могли – крестьянским трудом или ремеслом. По старинке занимались «собирательством» даров природы. Роберто Ди Люка с малых лет ходил в леса за провиантом и на всю жизнь запомнил горьковатый вкус хлеба, замешанного на желудевой муке.
Однажды с двоюродными братьями Луиджи и Антонио наткнулись на туннель в горе. Долго стояли, обсуждая – входить или нет. Туннель рукотворный, вероятно неглубокий, мог оказаться складом разбойников и, если они сейчас на охоте, удастся чем-нибудь поживиться. О том, что хозяева могли быть дома, мысли не пришли.
