Текст книги "Все, что она хочет (СИ)"
Автор книги: Ирина Лем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Возвышенное настроение овладело Марком. Все-таки ночь – отличное время суток. Фантазии вырываются на свободу. Атомы любви пронизывают воздух. И тело. От них невозможно защититься. И не хочется. Он никогда не причислял себя к романтическим натурам – практичный до мозга костей, расчетливый, не склонный к сантиментам. Наложила отпечаток профессия: часто приходится сталкиваться с грязью жизни, тут не до высоких чувств.
В последнее время вообще не до чувств. Девушки, с которыми встречался для интима – Розалина, Дженифер тоже не выказывали эмоций, действовали сухо, по-деловому «только секс и ничего лишнего». Точно как дикие звери – встретились, спарились, разбежались.
С Тиффани по-другому. Она сама девушка-загадка, и будто увлекла его в свой сказочный мир.
Неожиданно его гостиная, родная и до мелочей знакомая, едва освещенная лампочками по углам, показалась комнатой в старинном замке. Тиффани – принцесса, он рыцарь. Ее собираются украсть, его убить. Им осталось вместе немного, всего несколько минут...
Избитый романтический сюжет, но когда он случается с тобой, переживаешь по-настоящему.
Марк готов был поклясться – с Тиффани происходило то же самое.
Едва встретились взглядами, образовалось короткое замыкание. Бросились в объятия друг друга, будто не виделись целое столетие. Откуда страсть? Ах, некогда разбираться. Одежда слетела мгновенно. То, что быстро не расстегнулось – порвалось. Марк схватил девушку, бросил на диван. Навис могучим торсом.
– Теперь ты будешь меня слушаться, – прошептал и закрыл ей рот поцелуем.
Безопасность и комфорт дома придали уверенности, Марк чувствовал себя хозяином над всем, что здесь находилось, в том числе над гостьей. Отбросив деликатность, которая, в принципе не свойственна возбужденным самцам, он вторгся в нее и помчался галопом, будто собрался наверстать упущенное время и удовольствие.
Мелькнуло нечто неясное про кондом – не для собственной безопасности, а для ее. И тут же поймал себя на коварной мысли – хорошо бы она забеременела, тогда уж точно не сбежит.
Мысль мелькнула и растворилась, больше ничего связного не пришло. И не требовалось. Ощущения победили рассудочность, в голове – неясная нега, которая бывает во сне, когда теряешь осознание реальности и просто находишься в летающем состоянии между мечтами. Им нет преград, и все кажется возможным. Вот лазурное небо, которое ночью не темнеет, вот радуга, по которой можно прогуляться как по мосту, вот фея, которая своими дымчатыми глазами способна свести с ума...
И она не в зыбкой мечте, а во вполне осязаемой реальности.
Марк смотрел на стонущую под собой Тиффани и мечтал, чтобы это волшебство подольше не кончалось, чтобы подольше длился этот сон наяву...
Никогда он не испытывал ничего подобного, ни в период гиперсексуального тинейджерства, ни после – когда набрался опыта в постельных делах. Даже с Леонтин, его первой настоящей любовью, все было по-другому, очень хорошо, но по-другому. Он не знал причину особой привлекательности Тиффани и не хотел знать, просто занимался тем, что обоих воодушевляло.
Неизвестно откуда родилась мысль, отчетливая и удивившая самого Марка: кажется, я ее люблю. Удивился, потому что был скуп на признания, не разбрасывался ими направо-налево. Есть слова, которые не произносят в суете, их смысл именно в уникальности. За всю жизнь произнес «люблю», пожалуй, только один раз, очень давно, когда мастурбировал на фото девушки из «Плейбоя».
Тогда он ничего серьезного не имел ввиду, требовалось побыстрее кончить и только. Именно тогда понял фальшь произнесенного вслух слова, не имевшего наполнения. Девушка на фото мало для него значила – не женщина, а картинка, неодушевленный предмет, не заслуживающий любви.
А Тиффани заслуживала. Уже тем, что была рядом – живая, доверчиво отдавшаяся в его руки, возбудившая его желания и потрясающе удовлетворявшая их.
Чем дольше Марк занимался с ней, тем сильнее любил. Да, он произнес в уме это слово и знал, что оно не пустое. Он пока не высказал его вслух – пусть Тиффани сама поймет, она догадливая. Он давно прекратил чисто механические движения туда-сюда. Настало время превратиться из ремесленника в художника и заняться искусством любви.
Искусство не терпит спешки и требует особых условий – для полноты наслаждения. Марк выключил свет: в темноте обостряются органы осязания, эмоции сильнее царапают мозг. Лежа сзади, он ласкал Тиффани всем своим телом и каждой клеточкой, прислушивался к ощущениям и завидовал сам себе. Он медленно проникал в ее узкое лоно, которое каждый раз податливо раздвигалось, встречая добрым, расслабляющим теплом.
Он чувствовал внутри ее гладкие стенки, скользил по ним и, достигая глубины, упирался самой чувствительной своей частью во что-то мягкое, влажное, горячее. Такое трепетное, беззащитное, что дрожь пробегала по коже и сладко становилось во рту.
Не хотелось с ним надолго расставаться, и на обратном пути Марк уже мечтал дотронуться до этого места еще раз. Каждый раз замирал от любопытства и неопределенности – удастся ли достигнуть. А когда достигал, накрывало приятнейшее ощущение, ни с чем не сравнимое и невозможное выразить словами.
Марк впервые познал его с Тиффани, стремился испытать снова и снова. Это был самый сладостный в мире наркотик, дурманивший тело и сознание – они требовали новой дозы, иначе грозили свести хозяина с ума.
Вершина блаженства. Никакая внешняя сила – ни природная катастрофа, ни нашествие инопланетян не смогли бы заставить его оторваться от девушки. А какое удовольствие ощущать ее каждым сантиметром кожи!
В темноте Тиффани раскрепостилась абсолютно, хотя и раньше не отличалась стеснительностью. Отличная партнерша, она ни секунды не лежала неподвижно. Легко подлаживалась под ритм, двигалась гибко, уверенно, артистично, будто танцевала под Марком. Лежа на спине, бросала бедра ему навстречу, принимала его на полную длину, через мгновение разъединялась, но не теряла контакта. Снова жадно, неутомимо стремилась навстречу, чтобы пригласить его вглубь, вскрикнуть от удовольствия и повторить все бесконечное количество раз.
Любовный состав двигался как хорошо слаженный механизм – без перебоев и остановок.
– Я... люблю... тебя... – шептал Марк, подтверждая каждое слово сильнейшим толчком.
– Я... люблю... тебя... – бормотала она в перерывах между стонами.
Это был момент истины. Шестым чувством, которое не ошибается, Марк догадывался – девушка не врет.
16.
Это была сумбурная, сумасшедшая, какая-то нереальная, волнующая, будоражная ночь. Марк и Тиффани занимались любовью неистово, ожесточенно, страстно и самозабвенно, будто последний раз в жизни. Не могли и не хотели оторваться друг от друга. Даже в голову не приходило – находиться рядом и не прикасаться. Когда отдыхали, лежали, не разъединяясь: руки-ноги сплетены, губы около губ.
Оба оказались как бы в магнитном поле, которое толкало в объятия друг друга, и противостоять было выше сил. Не имело смысла. Они вроде молча договорились посвятить ночь любви и с энтузиазмом исполняли обещанное. Они не отказывали себе ни в одном желании и получали удовольствие, которое, испытанное вместе, увеличивалось многократно.
Подниматься в спальню? Что вы. Это старомодно и провинциально. Гостиная – отличное поле для интимных поединков, лаборатория для любовных опытов. Они опробовали на прочность все предметы мебели, на которые наткнулись в темноте: диван – в первую очередь, кресла – естественно, салонный столик – оригинально, но жестко.
Самым удобным местом единодушно признали ковер с пятисантиметровым ворсом, лежавший перед телевизором. Он мягок, предоставлял достаточно пространства для осуществления фантазий и гимнастических трюков.
Сюда влюбленные возвращались всякий раз после занятий акробатикой на том или другом предмете, не слишком приспособленном для секса. Полезное разнообразие: после экстрима – в традиционной манере удовлетворить жажду иметь друг друга, которую испытывали постоянно, даже во время процесса.
Жажда казалась неутолимой. Едва оба падали без сил после сумасшедшей гонки, не долее, чем через пять минут желание возникало с новой силой. Стоило лишь невинно соприкоснуться, как пробегала электрическая искра, заряжала тела противоположными знаками и заставляла сближаться по законам природы.
Занимаясь любовью с Тиффани, Марк понял выражение «пребывать на седьмом небе от счастья». В ту ночь седьмое небо находилось в его гостиной. Он был глубоко, полно и безусловно удовлетворен жизнью. Раньше тоже бывали счастливые моменты: получение диплома в университете, первая ночь с Леонтин, первая машина – цвета «перца чили» подержанный «Корвет», подаренный отцом на шестнадцатилетие.
Теперь эти вещи показались мелочью и суетой сует.
С Тиффани все иначе, настолько по-другому, что страшно и беспокойно – в хорошем смысле. От одного прикосновения к ней в душе рождалось ожидание чего-то необыкновенного. Наверное, с таким ожиданием отправлялись на Дикий Запад первые переселенцы, а Картер открывал гробницу Тутанхамона.
С тем же любопытством Марк открывал Тиффани. Она давала не только физическое удовлетворение, но знание новых истин.
Любить – значит, распахнуться навстречу другому человеку. Впустить в себя его энергию и отдать свою. Это непросто. Современные люди закрыты и осторожны, любить не умеют: у кого-то неудачный опыт, у кого-то проблемы детства, замкнутый характер или элементарная лень. Они живут, окруженные привычными людьми и вещами, и не решаются шагнуть за этот круг. Сами себя лишают шанса увидеть, пережить что-то новое. Им кажется, что люди, с которыми часто общаются – их друзья, но почему столько самоубийств в Голливуде?
Самоубийство – высшая степень одиночества и внутренней пустоты. Тот, кто любит и любим, не захочет добровольно уходить из жизни.
Любовь переполняла Марка, и хотелось надолго сохранить эту глубину и полноту. Тиффани подняла его ощущения на новую высоту – рекорд, который трудно будет повторить с другими. Нет, невозможно. Родственную душу встречаешь только раз. Родственную во многом. В главном. Мало разговаривать и отлично улавливать состояние другого – взаимопонимание, встречающееся, пожалуй, лишь у однояйцевых близнецов.
И не стоит задаваться вопросом – как такое возможно?
Игра случая, зигзаг судьбы, небесная закономерность...
Невероятная удача. Не верится себе. Марк чувствовал – Тиффани крепко засела в нем, как косточка в теле авокадо. Чтобы достать косточку, нужно будет резать по живому.
17.
Он лежал на боку на ковре, подложив руку под голову, и смотрел на девушку в слабом луче торшера, светившего из дальнего угла гостиной. Почему-то торшер считается устаревшим предметом, хотя именно он создает по-старинному милый, домашний уют. Марк специально включил его – надоело в темноте натыкаться на мебель. Еще – чтобы происходящее отложилось не только в памяти тела, но и в памяти глаз. И чтобы в паузах продолжать общаться друг с другом, разговаривая только взглядами.
Разговаривать без слов легко. И честнее. Глаза не лгут, выдают самое потаенное.
Глаза Тиффани потемнели до черноты с синеватым оттенком, и если днем в них светилось миролюбие, то теперь уверенность и восторг. Марк ощущал себя триумфатором. Обладателем Оскара за лучшую мужскую роль.
Поднял руку убрать с ее лба прилипшие прядки. Наклонился, поцеловал мокрые волоски бровей, забыв о брезгливости и нелюбви к поцелуям. Значит, это самообман? Повод, чтобы не прикасаться губами к нелюбимым?
Выходит – да. Очередное открытие о себе.
Спасибо Тиффани.
Провел по ее щеке. Она чмокнула его в ладонь, и словно дала благословение двигаться дальше. Пока щекотал щетинистым подбородком ее шею, рука подобралась к груди, легонько сдавила, помассировала. Тиффани глубоко вздохнула и закрыла глаза.
Притихшее было пламя встрепенулось, и Марк с интересном наблюдал – как оно будет в нем разгораться. Рука накрыла ее живот, губы завладели соском, который торчал вверх и будто дразнил. Надо задержаться здесь подольше.
Сосок – чтобы сосать, Марк обнимал его губами, легонько подтягивал, потом сильнее, и тогда почти вся ее миниатюрная грудь оказывалась у него во рту. Потом отпускал, ласкал языком, облизывал – взахлеб, как облизывают тающее мороженое. Рука в это время гладила ее идеально плоский живот с дырочкой пупка.
Тиффани отвечала вскриком на каждую его манипуляцию и плавно выгибала спину.
Приподняв голову, Марк с наслаждением оглядел подчинившее его и подчинившееся ему тело. Опять пришла мысль, что Тиффани профессионально тренирована. Спортивна. Она имела выпуклые, крепкие икры и бедра, как у легкоатлетов. И необыкновенную, прямо-таки гимнастическую растяжку. Однажды лежа на спине, она подняла ноги и развела их в идеальный шпагат, чем потрясла и жутко его возбудила. Захотелось немедленно войти в нее, ощутить в своей власти это божественное тело.
Знал, что не встретит отказа или сопротивления.
Физическая и душевная близость – это величайшее доверие и наслаждение. Полный дзен, если объяснять его философию двумя словами «слияние потоков».
Ха, забавно. Занимаясь любовью, они постигли высшее знание?
Почему нет?
Хотя вряд ли Тиффани задумывалась над философскими вопросами. Достаточно, что она испытывала то же самое, даже эмоциональнее, чисто по-женски. Она не притворялась, не играла. Была искренна и открыта, давала понять – наслаждается близостью в полную силу и со всей отдачей, на которую способна.
Надо ее наградить. Рука двинулась дальше, достигла лобка. Он голенький, лишь аккуратно подстриженная, узкая полоска, как бы продолжающая разрез. Оригинально.
Нагнулся к животу, залез языком в ямочку пупка, покрутил. Девушка хихикнула.
Марк поднял голову.
– Хочешь, доведу до оргазма одними пальцами?
– А ты умеешь?
– Не веришь? Давай поспорим!
– Давай! На что?
– На поцелуй.
– Куда? – спросила и хитро прищурилась.
– Куда захочешь.
– Согласна.
18.
Давненько Марк не практиковал пальцы, несколько лет точно, последний раз было с Дженифер в начале их отношений. Не беда: это из тех умений, что не забываются, как умение кататься на велосипеде или плавать – единожды научился, сможешь всегда.
Урок под условным названием «Манипулятивное доведение девушки до оргазма» он получил от Даниэла Старки, того самого гинеколога. Он внял просьбам младшего кузена Зака и обучил парней тонкостям обращения с прекрасным полом. Физиологическим тонкостям, если точнее. Они важны не меньше романтических.
Неизвестно, каким он был доктором, а преподавателем отличным. Сначала объяснил на рисунках, потом показал пальцем на искусственной вагине, потом на надувной кукле для секса – что именно надо делать, чтобы завоевать восторженный взгляд партнерши.
Парни долго и усердно тренировались.
Орудуя в теле другого человека, надо следить за его реакцией.
Марк наклонился над Тиффани – она смотрела насмешливо, мол, давай, покажи, на что способен. Усмехнулся в ответ. Целовать ее не стал, пусть не отвлекается. Прошелся кончиками пальцев вдоль промежности, не проникая вглубь. Прогладил ее нижние губы.
Легкими движениями водил по их кожице пока не ощутил, что они набухли и уплотнились. Раздвинул, нашел внутренние губки, они ощущались мягче, нежнее, чем те, которые у рта. Провел пару раз, Тиффани вздрогнула, закрыла глаза, сжала зубы, удерживая стон.
Не хочет быстро проигрывать, догадался Марк. Он на верном пути. Указательным пальцем зашел под верхний уголок, поводил по окружности, нашел в складочках место, где прятался клитор. Даниэл говорил, что клитор такой же чувствительный, как головка мужского органа. Собственно, он и есть женский пенис.
Им-то мы и займемся.
Прикоснулся к едва ощутимой шишечке, принялся с осторожностью поглаживать. Конечно, языком получилось бы лучше, но ведь спорили – что справится одними пальцами.
Шишечка увеличилась в размерах до горошины и затвердела.
Цель практически достигнута, остальное – дело техники. Он нежно массировал клитор, то надавливая, то возбуждая круговыми движениями, не торопясь, позволяя девушке прочувствовать и насладиться. Она охнула и застонала в голос, шевелясь от его манипуляций.
Вытянулась в полный рост, задрожала всем телом, судорожно вцепилась Марку в плечо.
Одной рукой он занимался с клитором, средним пальцем другой нашел ее интимное отверстие и вошел, вращая пальцем, словно буравчиком. Двигался туда-сюда, постепенно ускоряя темп. Несколько глубоких вхождений – и палец окропился горячей струей.
Тиффани выгнулась дугой и закричала – длинно, истерично, как фанатка на концерте поп-идола, готовая от счастья упасть в обморок. Соседи, если не спали, наверняка услышали ее через открытую дверь террасы.
Потом тело опало и обессиленно растянулось на ковре. Глаза – открытые, невидящие, уставились в черную бездну потолка.
Победно улыбнувшись, Марк поднес ко рту покрытый ее жидкостью палец и звучно обсосал. Еще облизнулся. Дал ей минуты две прийти в себя. Когда Тиффани пошевелилась, спросил:
– Ну, кто победил?
– Ты... – Голос слабый, мечтательный.
– А награда?
– Можешь просить, что хочешь.
– Хочу только одного. – Марк наклонился к ее ушку. – Тебя, моя королева.
– А. Так я твоя королева? – Тиффани оживилась. – Тогда как ты посмел меня ослушаться, презренный вассал! – сказала притворно-грозным тоном и шутливо шлепнула его по груди.
– Боже мой, что я такого сделал?
– Ну... ну... Ты посмел заключить со мной пари! Более того. Посмел его выиграть! За это будешь наказан. Жестоко.
– И какое же наказание вы мне придумали, Ваше величество? Только не бейте, я этого боюсь.
Посмеялись.
Марк обнял ее, придвинул к себе, шлепнул по попке.
– Так какое наказание придумала моя королева?
Тиффани сделала серьезное лицо и торжественно провозгласила, размахивая по-учительски указательным пальцем:
– Ты должен обеспечить меня, как минимум, тремя оргазмами. Только после этого можешь кончить сам!
– О, это действительно жестоко. Но я подчинюсь. С удовольствием.
И они снова занимались любовью, неистово и самозабвенно.
Опухшие от поцелуев губы не уставали шептать ласковые слова. Глаза излучали нежность. Тела разговаривали друг с другом на языке страсти...
19.
Только что закончили очередной акт в позе Камасутра – сидя на полу лицом к лицу, ноги обнимают бока друг друга.
– Фу, жарко, – сказала Тиффани, отлепившись от влажной груди Марка.
– Хочешь принять душ?
– Я от теплой воды разомлею, захочу спать. А мне сейчас так хорошо, совсем не до сна. Кажется, у тебя есть бассейн?
– Есть. Ночью холодно купаться. Простудишься.
– Не простужусь, я закаленная. К тому же холодная вода полезна для здоровья. Бодрит и заряжает энергией. В том числе сексуальной...
– Тогда пойдем!
Поднявшись первым, Марк помог Тиффани встать, взял за руку и повел к двери на террасу. Она стояла открытой – для естественной вентиляции. Но вентиляции не получилось: воздух внутри был плотный, тяжелый и не давал прохладному, внешнему проникнуть в дом.
В саду царило предутреннее безветрие и безмолвие. Вода, подсвеченная лампами со дна, стояла спокойно, и казалось, что бассейн накрыт стеклом цвета морской волны.
Ласковая свежесть обволокла голые тела. Марк вдохнул поглубже и подумал: почему они раньше сюда не вышли? Секс на природе – самое здоровое времяпрепровождение...
Нет, плохая идея: Тиффани не любит сдерживаться, разбудила бы всю округу.
Прыгнул первым, без выкрутасов – ногами вперед. Вынырнул, махнул рукой, приглашая:
– Прыгай, нехолодно.
Тиффани немножко разбежалась и, оттолкнувшись от бортика, нырнула, так красиво сгруппировавшись, что он чуть не позавидовал.
– Умеешь нырять, – похвалил, когда она всплыла. – В собственном бассейне научилась?
Шутка. Бассейн – дорогое удовольствие, предусмотренное для частных домов. Девушки со скромными доходами обычно довольствуются крошечной квартиркой в многоэтажке, на пару с подружкой для облегчения бремени квартплаты.
– Конечно, в собственном, а что? – ответила просто, как само собой разумеющееся.
Правда или нет, Марк не разобрался, наверное, тоже шутка. Неважно. Научиться нырять в Лос Анджелесе не проблема, при желании сможет медведь.
– Здорово получилось.
Подплыл к ней, хотел обнять. Тиффани взвизгнула, подпрыгнула и юркнула на глубину, только голая попа сверкнула. Девчонка. Все бы ей играть. Проследил за ее силуэтом под водой. Плыла – руки вдоль тела, извиваясь телом и шевеля ступнями. Настоящая русалка. Его личная...
Ее голова всплыла в другом конце бассейна.
– Марко!
– Поло! – отозвался он и поплыл, широко загребая руками.
Она стояла – вроде ждала. Когда же Марк приблизился, снова подпрыгнула и ушла головой в воду, показав попку – аккуратную и изящную как мисочка.
На сей раз он ее не упустил: поймал под водой, крепко схватил за спину и ягодицы, поднял на поверхность. Всплыли только головами, остальное находилось в воде. Ее выпуклости заманчиво скользили по его.
– Я – Марко, ты – Поло, мы неразделимы, – сказал с уверенностью, будто утверждал общеизвестное «земля и луна – попутчики навек».
Тиффани прильнула к нему, обняла, прижалась, и вскоре оба почувствовали тепло, вода как бы нагрелась от тел. Глаза девушки сверкали в колеблющемся свете бассейна, и как бы наполнились слезами. Она открыла рот – хотела что-то сказать и не решалась.
Поцеловала его в подбородок.
– Мне так хорошо с тобой... Как никогда ни с кем не бывало... Не хочу расставаться... Даже на минуту... Не хочу думать о расставании... – В голосе звучала печаль, неуместная в этот счастливый момент.
Подумал – она его разыгрывает. Отвлекает. Сейчас что-нибудь ляпнет смешное и попробует улизнуть.
– Не уходи сегодня. Я позвоню на работу, возьму выходной. Будем делать только то, что захотим. Только то, что ты захочешь.
– Нет, я не могу остаться. Утром мне нужно уехать.
– Но почему? Тебе же не надо на работу...
– Мне надо на учебу. Нельзя пропускать.
– Где ты учишься?
– В университете. У меня сегодня тест. Ах, не хочу о печальном... – Тряхнула мокрой головой. – Хочу о тебе. Возможно, не поверишь. В твоих руках чувствую себя спокойной и счастливой. Когда прикасаешься... Или смотришь... Пойдем на берег. Хочу снова ощутить тебя в себе. С тобой до ужаса приятно...
– И мне с тобой приятно, малыш. Ты чудо, о котором можно только мечтать. Счастье любого мужчины...
Вышли на сушу и, едва обтеревшись, устроились вдвоем на одном кресле.
После нескольких интенсивных толчков Марк позволил себе разрядиться. Впервые за вечер. Бурный, неистовый оргазм сотряс его, снял давно томившее напряжение. Сперма изверглась мощным потоком, как лава из вулкана, и на те мгновения, что она извергалась, Марк потерял ощущение бытия.
Опустошение – долгожданное и полнейшее.
О наступлении его он оповестил первобытным, совершенно диким рыком. С таким удовлетворением рычал предок, в одиночку заваливший мамонта.
20.
– Слушай, я не предохраняюсь, не боишься забеременеть? – осторожно поинтересовался, когда пришел в себя.
– Не боюсь. У меня капсула вшита, на пять лет.
Жаль. Ну, ничего. В ближайшие пять лет он и не планировал стать папой.
Повеял ветерок. Тиффани поежилась.
– Холодно? – спросил Марк. – Пойдем в дом.
Он шел следом и вдруг наткнулся взглядом на что-то темное на ее спине. Присмотрелся. Татуировка! Крупная, во всю спину. Деталей в рассветном сумраке не разобрал – нечто вьющееся, поднимающееся от копчика вдоль позвоночника и расположившееся по плечам.
Шевельнулось недовольство – на секунду, не больше. Да, он не любит татуированных девушек, считает их вульгарными, но к Тиффани это не относится. Она не такая, как все. Она особенная, и особенно все то, что с ней связано.
Обернул ее в белое, махровое полотенце. Заметил сдержанный зевок.
– Хочешь отдохнуть?
Кивнула.
Хорошенько обтер ее, уложил на диван, лег сзади. Накрылись пледом до подбородков. Прижал девушку к себе, уткнулся носом во влажные волосы. Лизнул плечо. Оно слегка солоноватое на вкус, будто омытое морской волной. Какое незамысловатое удовольствие – лежать рядом, не думать ни о сексе, ни о поцелуях, вдыхать запах чистого, юного, женского тела. Которое принадлежит ему. Только ему.
Только ли?
Чем ближе рассвет, тем сильнее точит неопределенность. Беспокойство. Вроде Тиффани отвечает взаимностью, но...
Он практически ничего о ней не знает.
А что бы хотел знать? И зачем?
Может, она права, и не стоит спешить, планировать совместное будущее. Важно то, что сейчас. Им слишком хорошо вместе, не верится, что она захочет это разрушить. Не надо усложнять, беспокоиться, что Тиффани уйдет навсегда. Было бы нелогично. Да, она не ответила прямо ни на один его вопрос, но это ничего не значит. Они ощущают себя половинками одного целого, и не стоит напрягать голову об остальном. Все, что ему следует знать, она расскажет потом, по собственной инициативе. Главное – они нашли друг друга, и впереди целая бесконечность. Вместе.
Стараясь шевелиться осторожнее, Марк поцеловал девушку за ушком, легонько, одними губами.
– Ой, щекотно! – Она приподняла голову, шепотом спросила: – Ты не спишь?
– Нет. Я тебя разбудил?
– Я не спала. Чувствую, как ты напряженно о чем-то думаешь.
Господи, как она узнала?
– Ты маленькая колдунья, которая умеет угадывать мысли.
– Расскажи, что тебя тревожит.
– Ну...
Вопросы затолкались, зашевелились. Что он, прежде всего, хотел бы спросить: кто ее родители? Где она живет? Чем занимается в свободное время? Кто ее друзья? Как очутилась в его конторе? Что думает об отношениях с Марком?
Кто она вообще?!
Нет, слишком серьезно, неподходяще, не стоит ее нагружать.
– Вот лежу, думаю. Ты такая вкусная, что хочется откусить кусочек. Не знаю, с какого края начать.
Хмыкнула.
– Не ешь меня, я тебе еще пригожусь, – ответила в тон. И серьезнее: – А если честно?
Пауза.
– Не хочу тебя терять, – выдавил из себя Марк. Почему так трудно признаваться в самых простых вещах? – И ничего о тебе не знаю.
21.
Тиффани помолчала.
Потом зашевелилась, повернулась к нему всем телом и уставилась своими переменчивыми глазами – сейчас они серые, будто переняли цвет от предрассветных сумерек. Обвела Марка сосредоточенным, изучающим взглядом, как доктор, собирающийся поставить диагноз лишь на основании визуального осмотра.
– Дорогой мой. Что бы ты хотел обо мне знать? Только не надо анкетных вопросов – рост, вес, место рождения. Спроси про что-нибудь оригинальное, про хобби, например.
– Кстати про хобби. Чем увлекаешься?
– Коллекционирую закаты.
– Закаты? Как это?
– Фотографирую. Самые удачные оставляю на память. Потом, когда время будет, сделаю альбом. Парочку лучших вставлю в рамку и повешу на стену. Ты когда-нибудь видел закат на берегу?
– Конечно, видел. Не раз. Как-то не зацикливался. Закаты все одинаковые.
– Нет, они разные. Похожи, но разные. Не бывает двух одинаковых закатов, как двух снежинок или песчинок. Представляешь, миллионы лет встает над землей солнце, миллионы лет заходит. И за все это время картинка ни разу не повторилась.
– Интересно. Делаешь селфи на их фоне?
– Никогда.
– Почему?
– Не хочу совмещать несовместимое. Природа вечна, мы смертны. Я уже говорила, я несовременная. Селфи не делаю. В фейсбуке не сижу.
– Я тоже, даже аккаунта не имею. Селфи сделал пару раз ради интереса – в самом начале, когда это вошло в моду. И все. Слушай, а мы похожи в несовременности.
– Отлично. – Чмокнула его в нос. Положила руку на его щеку. – А я бы полюбовалась на твое селфи. Ты красивый. И колючий!
– Когда у нас будет побольше времени, сделаю тебе щетиной массаж. Эротический.
– Ой, здорово! Буду мечтать на досуге.
– О чем еще мечтаешь?
– Как ты думаешь?
– Ну, если бы ты была обычная девушка, мечтала бы попасть в Голливуд. О Лос Анджелесе существует миф, что жизнь здесь крутится только вокруг кино, и каждый житель держит в столе сценарий.
– Глупости. Хотя, доля правды есть. Я лично не имею ни сценария в столе, ни мечты стать артисткой. Эта профессия зависимая, как у проституток. Нет, хуже. Девушки, которые сюда приезжают со всей страны, соглашаются на все ради роли. Подобострастно заглядывают в глаза продюсерам, ложатся с ними в постель. Заводят друзей не для общения, а ради выгоды. Бегают по студиям, предлагают себя. Когда получают отказ, разражаются слезами. Мне не подходит. Я унижаться не люблю и фальшь ненавижу.
– Я тоже. Слушай, мы с тобой прямо-таки родственные души... Знаешь, что мне пришло в голову. Только не смейся. Если бы ты летела с парашютом и застряла на дереве, я бы примчался тебя спасать. На вертолете.
– У тебя есть вертолет?
– Есть клиент с вертолетом. Богатый. Недавно на аукционе в Лондоне он купил «Ролекс» за миллион фунтов. Эти часы носил Джеймс Бонд в «Живи и дай умереть другим». С Джейн Сеймур. Помнишь этот фильм?
– Джейн Сеймур помню, она красивую прорицательницу играла.
– Так вот. Я этому клиенту помог большие деньги сохранить. Он потом сказал: понадобится вертолет – скажи. – Помолчал. – Тиффани... Я тебя всегда буду спасать. И защищать.
– Мне еще никто таких слов не говорил... – прошептала неуверенно. – Не знаю, как воспринимать.
– Воспринимай серьезно.
– Значит, я для тебя не одноразовое развлечение?
– Нет. А я для тебя?
– Тоже самое.
– Значит, мы предназначены друг другу.
Тиффани закивала – часто-часто, будто испугалась, что одного раза будет недостаточно.
Главное выяснили, Марк перевел разговор на обыденные вещи.
– Ты уже была в отпуске?
– Нет.
– И я нет. Может, съездим вместе куда-нибудь?
– Я пока не могу... По семейным обстоятельствам.
Обстоятельства не объяснила, Марк спрашивать не стал.
– А если бы смогла, куда поехала? На Бали? На Кубу? В Мексику?
– Поехала бы туда, где мало людей. Или вообще нет. Чтобы никакой спешки и толпы. Есть далеко на севере остров Шпицберген. Там холод и полгода ночь. Белые медведи заходят в поселки, и жителям разрешено носить ружья. Там никто не ходит по улицам, уткнувшись в телефон – он не работает. Сигнал ловится только в одном месте – размером метр на метр и для его обозначения стоит символическая телефонная будка. Жители знают друг друга в лицо и помогают при надобности.
– Хотела бы там поселиться?
– Поселиться – не знаю... Посмотреть – да. Мне кажется там люди настоящие. Здесь в Лос Анджелесе всё подделка. Отношения, чувства, красота. Никому нельзя доверять. Дружба корыстная. Если с тебя невозможно поиметь выгоды, ты неинтересен. Здесь каждый сам за себя и делает что хочет. Бездомные лежат на тротуарах – никто не обращает внимания. И они не обращают внимания, делают свои дела, живут как в параллельном мире. Я раньше часто ездила на метро. Но это сплошной стресс. Один мочится, не вставая с места – фонтаном. Другой блюет. Третий занимается мастурбацией. Ужас. На Шпицбергене нет бездомных, злых, фальшивых людей – они там не выживают. Кажется, там полярное сияние не только на небе, но и в душах.
