Текст книги "Управление кадрами. Руководство для персонала и топ-менеджмента"

Автор книги: Ирина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Для трудоголиков характерно игнорирование собственных потребностей. Многие из них склонны к аскетизму в одежде и еде. Они много имеют, но пользуются этим для себя несоразмерно мало. От трудоголика можно услышать такую фразу: «Мои личные потребности ограничиваются чистой рубашкой и пачкой сигарет», – и это не рисовка. Для того чтобы наслаждаться жизнью, трудоголикам недостает не только желания, но и времени.

Эта категория людей, как правило, пренебрежительно относится к своему здоровью. По мнению трудоголика, только социальная значимость является оправданием его существования, поэтому такие люди либо работают до последнего своего дня, умирая после выполнения своих профессиональных обязанностей (многие трудоголики считают особой удачей умереть в процессе работы), либо быстро уходят из жизни, оказавшись на пенсии (ведь они утратили ее смысл – работу), либо, попав в критическую ситуацию, переоценивают свои ценности, начинают заботиться о себе – и перестают быть трудоголиками.

О. Веснина предложила следующую классификацию трудоголиков. «Трудоголик для других» очень много работает и очень доволен этим. Помочь «трудоголику для других» невозможно. Это все равно, что лечить наркомана, который не хочет лечиться. «Трудоголик для себя» очень много работает, но испытывает по этому поводу противоречивые чувства. Он не безнадежен. Если другие области жизни такого работника – семья, досуг, друзья – не страдают, это значит, что он любит не только работу. «Успешный трудоголик» благодаря своей работе добивается больших профессиональных/ карьерных успехов. «Трудоголик-неудачник» рьяно занимается бесполезной деятельностью, которая никому не нужна, имитирует работу, заполняя пустоту в своей жизни. «Скрытый трудоголик» на людях сетует, как он не любит работать, а на самом деле все свои силы и любовь отдает работе [13].

Одна «нога» трудоголика «растет» из страха перед близкими и глубиной эмоциональных отношений с людьми (неструктурированной работой), страха внутренней пустоты, которую надо заполнить. Другая – из стремления к превосходству над всеми и совершенству (в детстве от трудоголика всегда что-то требовали и никогда не любили его таким, каким он был).

В чем причины трудоголизма? К данной аддикции более склонны старшие или единственные дети в семье. Старшему ребенку чаще приходится слышать: «Ты уже большой, ты должен быть примером для малышей», а единственному: «Ты у нас один, вся надежда на тебя». Подобные высказывания способствуют развитию у ребенка чувства ответственности, порой чрезмерного, и предпочтению родительских ролей. Трудоголики часто растут в семьях, где один или оба родителя проявляют склонность к саморазрушительному поведению и страдают какой-либо зависимостью. Особенно распространен следующий вариант: старший (единственный) ребенок, отец которого страдает алкоголизмом, а мать – эмоциональной зависимостью. Ребенок выполняет множество обязанностей по дому, стремится быть лучшим в учебе, спорте или труде, чтобы компенсировать позор семьи. Он лишает себя отдыха и развлечений, чтобы стать антиподом своему отцу. Отличия здесь только внешние: основа у трудоголизма и алкоголизма общая – бегство в зависимость, саморазрушение.

К трудоголизму предрасполагают определенные личностные черты. В психологическом портрете трудоголиков, по мнению В. Кукка, преобладает добросовестный тип, которому свойственны следующие черты:

● тщательность в работе; любовь к чистоте, порядку; большое старание, терпение и усердие, но в итоге – достижение средних результатов;

● стремление к безупречности во всем – в моральных и этических нормах, требование этого от других людей;

● затруднения в выборе; тщательное взвешивание «за» и «против» в поступках, в мыслях и в стратегиях; стремление быть «правильным»;

● застревание в подробностях, деталях, моментах; чрезмерная обстоятельность;

● упорство, перерастающее в упрямство, целеустремленность, прямолинейность в достижении цели;

● системность в мышлении, организованность, придание чрезмерного значения второстепенному;

● предусмотрительность, страх перед ошибками;

● накопление стрессов, напряжений, обид (неумение расслабиться, отдохнуть, простить, открыто выразить свои эмоции) [110].

«Бегство в работу» от обыденной жизни может быть связано с невозможностью испытывать «маленькие житейские радости», неспособностью обеспечить себе эмоциональный комфорт. Причиной повышенной тяги к работе могут стать проблемы в сексуальной сфере. Немецкие ученые выяснили: чем ниже сексуальная активность человека, тем больших подвигов от него следует ожидать на трудовом поприще. Нереализованные желания заставляют человека искать альтернативные способы снятия напряжения и высвобождения энергии.

Трудоголизм связан с аддиктивными свойствами организации. Такая организация представляет собой закрытую систему ограничивающую способность своих сотрудников к самостоятельному мышлению и восприятию многих явлений, выходящих за рамки концепции этой системы. В советские времена это выражалось в сверхценном отношении к количественным показателям работы, в бесконечных «выполнениях и перевыполнениях плана, встречных планах», в фиксации внимания на формальной стороне работы – разного вида отчетах, рапортах, показателях. Иными словами – в стремлении произвести благоприятное внешнее впечатление. Развитию трудоголизма способствует также система мелочного контроля, постоянных проверок эффективности, качества. Подобные подходы основаны на недоверии к человеку, неуважении его личности и способствуют формированию мышления со сниженными возможностями истинной самореализации. Аддиктивной системе присущи признаки отдельного человека-аддикта.

В обществе трудоголизм в значительно большей степени распространен среди мужчин, хотя в связи с распространением процессов эмансипации значительное число бизнес-леди также может быть отнесено к категории трудоголиков. Заметим, что трудоголик не обязательно является бизнесменом-руководителем. Примером трудоголизма может служить поведение работника отдела кадров, постоянно погруженного в деятельность на производстве и берущего незаконченную работу на дом, или жизнь домохозяйки, которая проходит в постоянных заботах о домашнем уюте и удобстве близких в сочетании с игнорированием собственных потребностей.

Трудоголизм является такой же формой саморазрушения, как и другие зависимости. Он приводит к переутомлению, нехватке сил на другие занятия и сужению круга интересов. Как и любая аддикция, трудоголизм сопровождается характерными личностными изменениями, затрагивающими, прежде всего, эмоционально-волевую сферу. Его развитие сочетается с нарастанием эмоциональной опустошенности, нарушением способности к эмпатии – сопереживанию, сочувствию. Межличностные отношения затрудняются, воспринимаются как тягостные, требующие больших энергетических затрат. Трудоголик на подсознательном уровне стремится избегать ситуаций, где требуется активное участие, сторонится обсуждения важных семейных проблем, не участвует в воспитании детей, не дает им эмоционального тепла. Он предпочитает общаться с неодушевленными предметами (реже с животными), а не с людьми. Вместе с тем аддикт убеждает себя и окружающих в том, что он работает ради денег или другой абстрактной цели. Человек не понимает, что такой способ «траты» себя – тупиковый, что он не реализует собственные потенциальные возможности. Вне работы (например, в ситуации болезни, увольнения) трудогольная аддикция легко сменяется другой, чаще химической. На пенсии у трудоголика могут развиться психосоматические расстройства, и он меняет форму саморазрушения – становится ипохондриком, убивая время в бесконечных хождениях по врачам.

Трудоголик оказывает влияние на других членов семьи, которые либо видят в нем пример, либо не принимают его и идут по пути более деструктивных зависимостей. Дети работоголиков часто сами становятся аддиктами.

Финалом жизненного пути трудоголика обычно является относительно ранняя (в возрасте 35-60 лет) внезапная смерть и пышные похороны с множеством искренне скорбящих людей. Скорбят они не только об усопшем, но и о самих себе: никто уже не позаботится о них так же хорошо, как это делал трудоголик.

«Иван-царевич на Сером волке: время, вперед!»

Скачут Иван-царевич с Волком: быстрее, быстрее. И там успеть надо, и сюда не опоздать. И молодильные яблоки привезти, и голову Змею Горынычу снести – все успевают. Вот только какой ценой…

Ургентная аддикция – вид зависимости, который выражается в субъективном ощущении постоянной нехватки времени и страхе «не успеть».

Человеку с такой зависимостью присущи следующие личностные характеристики:

● желание контролировать время и осознание невозможности подчинить себе ход событий;

● выполнение профессиональных обязанностей в ущерб удовлетворению потребностей в отдыхе и межличностных отношениях;

● принятие абсолютно всех требований, касающихся профессиональной деятельности;

● потеря способности радоваться жизни в настоящем, «зацикленность» на задачах будущего или неудачах прошлого;

● игнорирование прошлого, вытеснение в бессознательное эмоционально насыщенных переживаний;

● страх будущего; стремление откладывать на будущее, обычно неопределенное, реализацию своих целей и желаний в сочетании с чувством того, что время уходит.

Одной из составляющих ургентной аддикции является работоголизм, характерными чертами которого являются состояние постоянного осмысления производственных проблем; раздражительность, вызываемая деятельностью, не связанной с работой; неспособность ждать и требование пунктуальности, дисциплинированности от других.

Как показывают исследования О. Л. Шибко [121], ургентная аддикция чаще всего наблюдается у мужчин периода поздней взрослости (41-55 лет) и у женщин периода средней взрослости (26-40 лет).

Согласно результатам данного исследования в зависимости от особенностей саморегуляции и особенностей проявления данной зависимости можно выделить три типа ургентных аддиктов.

Планирующий аддикт инициативен в постановке целей, однако ему трудно определить, насколько принятая цель соответствует реальным условиям ее достижения. Такой человек осознает рассогласование между поставленными задачами, ходом деятельности и ее результатами, но при этом он не принимает решения об исправлении ошибок, не анализирует их причины. Ему легче отказаться от поставленной цели и выдвинуть новую, чем анализировать причины, из-за которых результат не достигнут. Планирующий ургентный аддикт постоянно занят – в основном, планированием своей деятельности.

Немоделирующий ургентный аддикт активно выдвигает цели и даже пытается их реализовать, но не учитывает при этом внутренних условий и внешних обстоятельств деятельности. Поглощенный добросовестным выполнением своих обязанностей, он может не обратить внимания на изменившуюся ситуацию и будет руководствоваться изначально поставленной целью, действовать по ранее разработанной программе.

Негибкий ургентный аддикт отличается высокой степенью самоорганизации. Он легко включается в процесс поставленных перед ним или сформулированных самостоятельно задач, проявляет инициативу внимание к деталям. Вместе с тем такой человек испытывает трудности в разработке программы действий в соответствии с конкретной целью деятельности. Сотрудник более склонен искать подобную ситуацию с уже известной программой действий в предыдущем опыте, чем экспериментировать в новых обстоятельствах. В реализации своей деятельности он уделяет большое внимание контролю, проявляет настойчивость в достижении цели при возникновении помех.

Для того чтобы освободиться от ургентной аддикции, нужно избавиться от страха перед неструктурированным, не заполненным деятельностью временем. Заполняйте свой день не только работой, но и отдыхом, общением с близкими. Вас одолевает страсть к планированию времени? Запланируйте поездку на природу, поход в гости, чтение художественной книги – любое занятие, которое вы так давно откладывали из-за «необходимости» уделять свое время работе. По мнению одной из героинь писательницы Галины Щербаковой, когда все «вываливается из рук», пора «купить билет», то есть сменить обстановку, заняться чем-либо, не связанным с повседневной деятельностью [124]. После такого «зигзага», «петли в сторону» и работа пойдет гораздо продуктивнее.

Однажды Маленький Принц встретил торговца, который продавал весьма действенные пилюли от жажды. Проглотив одну пилюлю, целую неделю совершенно не чувствуешь потребности пить.

...

– Почему ты продаешь их? – спросил Маленький Принц.

– Это большая экономия времени, – ответил торговец. – Специалисты произвели расчеты. За неделю сэкономишь пятьдесят три минуты.

– И что делать в эти пятьдесят три минуты?

– Можно делать что хочешь…

– Если бы у меня было пятьдесят три минуты лишних, – сказал Маленький Принц, – я бы неторопливо отправился к фонтану…

А. де Сент-Экзюпери. «Маленький Принц»

Итак, мы рассмотрели три аддикции, связанные с работой: перфекционизм, трудоголизм и ургентную аддикцию. Несмотря на очевидные различия, все они имеют общие черты: предполагают наличие зависимости (от высокого качества работы, от процесса деятельности, от сроков выполнения работы), сопровождаются чувствами тревоги и страха (сделать некачественно, быть ничем не занятым, не успеть), в их основе лежат стремления к бегству от реальной жизни и саморазрушению. Не зря среди пословиц русского народа, собранных В. И. Далем, можно найти не только те, которые восхваляют хорошего работника, но и такие: «Всех дел не переделаешь», «Нашей работы не переработаешь», «Дело не медведь, в лес не уйдет», «У Бога дней впереди много: наработаемся», «Была бы охота, а впереди еще много работы». Это своеобразная «прививка» народной мудрости от зависимостей, связанных с работой.

...

Опросник «Страдаете ли вы перфекционизмом?»

Инструкция

Ответьте «Да» или «Нет» на следующие вопросы.

1. Вы часто пытаетесь достичь заведомо невозможного?

2. Вы часто страдаете от стресса?

3. Вы боитесь перемен в работе, в личной жизни, так как это всегда вносит что-то новое и непредсказуемое в вашу жизнь?

4. Вы боитесь заболеть и уехать надолго, так как никто, кроме вас, не выполнит вашу работу так же хорошо, как вы?

5. Вы не доверяете даже себе и часто перепроверяете, насколько правильно заполнены бумаги, где лежат важные документы, написаны ли и отправлены деловые письма?

6. Вы способны отложить свои важные дела, чтобы выполнить маловажное и несрочное поручение только потому, что обещали?

7. Вы боитесь допустить ошибку в работе, хотя знаете, что это не приведет к критическим последствиям?

8. Вы не умеете сразу найти нужные бумаги, потому что постоянно перекладываете их из папки в папку, переставляете папки с полки на полку, пытаясь всякий раз оптимизировать порядок?

9. Вы можете забыть обо всем на свете, нарушить весь свой график в попытке обязательно сейчас найти некую не особенно нужную вам в данный момент справку только потому, что вам кажется, что вы положили ее именно в ту папку, где ищете?

10. Вы считаете, что написание писем – особое искусство, которое требует больших затрат времени?

11. Вы никогда не создаете банк данных образцов писем, так как считаете, что каждое письмо должно нести в себе отпечаток индивидуальности?

12. Вы на редкость пунктуальный и обязательный человек, хотя никто не знает, как дорого вам это стоит?

Обработка результатов Чем больше ответов «Да», тем более вы склонны к перфекционизму.

Эмоции под контролем

Разгневаться легко. Но разгневаться на нужного человека, в необходимой степени, в нужное время, с определенной целью – это не легко.

Аристотель

Зачем управлять своими эмоциями? В современных условиях трудовая деятельность связана с систематическими перегрузками, временным прессингом, необходимостью быстрого принятия решений. Высокая степень ответственности и стрессогенность условий труда способствуют утомлению и нервно-психическому напряжению. В деловой сфере проблема управления эмоциями является очень актуальной, поскольку эмоциональные переживания, выйдя из-под контроля сознания, препятствуют осуществлению намерений, могут нарушать деловые и межличностные отношения, не позволяют должным образом выполнять служебные и семейные обязанности, затрудняют отдых и ухудшают здоровье. Эмоциональные проблемы с особой силой и отчетливостью проявляются у людей с нарушенной или ослабленной эффективностью самоконтроля. Между тем далеко не все руководители задумываются о необходимости эффективного контроля эмоций.

Да, эмоциональные люди обаятельны и интересны. Но кто знает, куда их может завести стихия эмоций? Неслучайно женщины-секретари называют склонность к гневу наиболее неприятной особенностью начальника-мужчины. А как вам понравится совместная работа с коллегой, которого по любому поводу захлестывают бурные эмоции, например недовольство всем и вся? Неудивительно, что доверяем мы людям, которые могут регулировать себя, способны вовремя сдерживаться и останавливаться. На таких людей можно положиться, их поведение предсказуемо, поэтому с ними в любой ситуации чувствуешь себя надежно.

Каким образом люди привыкли контролировать свои эмоции? У большинства из нас, согласитесь, контроль отрицательных эмоций сводится в основном к их подавлению.

При этом в выражении эмоций (но не в их переживании!) проявляются определенные стереотипы, связанные с выполнением тендерных ролей [2] . Так, мужчины в целом более сдержанны в проявлении симпатии, печали и дистресса, женщины – в проявлениях сексуальности и гнева, а также внешней агрессии. Подчеркну, что представители обоих полов мало различаются в физиологии этих эмоциональных явлений, различия проявляются именно в экспрессии эмоций.

Эмоциональные различия среди взрослых мужчин и женщин изначально обусловлены подходом в воспитании детей: родители по-разному обращаются с девочками и мальчиками. Так, матери чаще разговаривают о переживаниях с двухлетними дочерями, чем с двухлетними сыновьями. Родители требуют, чтобы мальчики контролировали свои эмоции, но с девочками подчеркивается эмоциональная открытость. Когда родители рассказывают истории, они используют больше эмоциональных слов с девочками с одной оговоркой: они предпочитают чаще выражать гнев в историях, которые рассказываются мальчикам. Матери чаще улыбаются дочерям, чем сыновьям, еще в младенческом возрасте и чаще включаются с ними в позитивное взаимодействие.

Различия в подходах к воспитанию девочек и мальчиков продиктованы неосознанным стремлением родителей подготовить детей к выполнению соответствующих тендерных ролей. Так, в воспитании девочек акцент до сих пор делается на послушании и ответственности, а у мальчиков – на стремлении к достижениям и опоре на собственные силы. Конкуренция в предметной и в широкой социальной сферах требует от мужчины умения регулировать собственное возбуждение, ограничивать выражение «немужских» эмоций (и тем самым не демонстрировать сопернику собственные слабости). В условиях конкурентной борьбы в случае необходимости, естественно, допустимо агрессивное давление – отсюда социальное «разрешение» для мужчин на выражение гнева. Поощрение мальчиков к выражению агрессии и гнева и непоощрение к выражению печали, тревоги и уязвимости готовит их к роли конкурентоспособных добытчиков, стремящихся к индивидуальным достижениям, власти, статусу.

Напротив, агрессивное поведение в соответствии со стереотипными представлениями о тендерных ролях совершенно не приветствуется у лиц женского пола. Это связано с тем, что в сфере семейных взаимоотношений более продуктивной стратегией поведения является проявление женщинами позитивных эмоций и контроль внешних проявлений агрессии. Будучи поощряемы к выражению таких эмоциональных явлений, как теплота, жизнерадостность, уязвимость, смущение, и не поощряемы по отношению к выражению гнева и агрессии, женщины скорее всего будут склонны успешно выполнять свои социальные роли воспитательниц и хранительниц домашнего очага.

Такой односторонний подход к социализации девочек и мальчиков приводит к определенным негативным последствиям. Мужчины оказываются неспособными проявить столь необходимые во взаимоотношениях полов и в семейной ситуации нежность, теплоту и участие – ведь это «немужские» эмоции. По этой же причине они не допускают в сферу сознания такие эмоции, как страх и стыд. Женщины оказываются лишенными возможности адекватно осознать и выразить такие деструктивные эмоции, как агрессия и гнев; кроме того, они вынуждены тормозить проявления сексуальности. В том и в другом случае общество требует контроля эмоций, который осуществляется наиболее простым, но далеко не безопасным способом – через их подавление.

Почему подавление эмоций – это не самый эффективный способ управления ими?

Привычка подавлять собственные негативные эмоции приносит вред психологическому и физическому здоровью. Выявлено, что люди, склонные к переживанию отрицательных эмоций, за счет более высокой степени контроля эмоциональной экспрессии значительно реже выражают отрицательные эмоции. Они «маскируют» свои негативные переживания выражением положительных эмоций, которых на самом деле не испытывают. Неэффективность и даже вредность такого контроля-подавления очевидна. Запрет на эмоции ведет к их вытеснению из сознания. В свою очередь, невозможность психологической переработки эмоций способствует разрастанию их физиологического компонента в виде болей и неприятных ощущений, приводит к психосоматическим заболеваниям.

Эмоциональные вспышки не всегда пагубны для взаимоотношений. Иногда они приносят и некоторую пользу, если не затягиваются надолго и не сопровождаются взаимными, а особенно публичными оскорблениями. Однако эмоциональная холодность никогда не принесет взаимоотношениям пользы. Она неприятна в социально-ролевом и деловом общении, как демонстрация равнодушного отношения к происходящему, а в интимно-личностном общении – просто недопустима, поскольку уничтожает саму возможность взаимопонимания между близкими людьми.

Только при понимании своих реальных чувств возможен по-настоящему эффективный самоанализ, при его отсутствии человек все дальше уходит от самого себя, от своих проблем и противоречий, которые представлены в его переживаниях, вследствие чего его выборы и решения оказываются ложными.

Итак, когда мы говорим о необходимости управления эмоциями, речь не идет о тотальном подавлении отрицательных эмоций и, как следствие, усилении интенсивности эмоций положительных. В этом нет жизненной необходимости: как по психологическим, так и по физиологическим причинам.

Как правильно управлять своими эмоциями?

Согласно современным психологическим представлениям управление эмоциями и чувствами предполагает, в первую очередь, их осознание и контроль над формой их проявления. Контроль эмоций, то есть способность предвидеть их развитие и понимать факторы, от которых зависит их сила, продолжительность и последствия, возможен именно на уровне осознания.

Я. Рейковский предлагает различать два вида осознания эмоций: проявление достаточно обособленного и организованного процесса, влияющего на протекание деятельности и переживаемого субъективно, когда человек знает, что он нечто переживает и что это переживание явно отличается от предыдущих; собственно осознание, которое заключается в знании о своем состоянии, выраженном в словесных (знаковых) категориях. Второй вид осознания лежит в основе процессов контроля над эмоциями [90].

Степень осознанности эмоций может быть различной. Полное осознание эмоционального процесса предполагает как исчерпывающую характеристику самой эмоции, так и понимание связей между эмоцией и вызвавшими ее факторами, с одной стороны, и эмоцией и действиями, к которым она побуждает, с другой. В то же время некоторые эмоциональные явления могут не осознаваться, среди них: эмоциональные процессы, которые возникли и формировались в раннем детстве; ставшие привычными чувства к людям, с которыми имеется тесная связь; эмоциональные реакции и состояния, не принимаемые (осуждаемые) в данной культуре; слабые или недостаточно организованные эмоции.

Анализ психологической литературы позволяет выделить, по крайней мере, два способа управления эмоциями: контроль интенсивности эмоций и управление их экстенсивной составляющей – эмоциогенными ситуациями [20].

Первый способ управления эмоциями включает несколько этапов. Прежде всего, это осознание себя как субъекта переживания и осознание наличия этого переживания как объекта анализа, «отделение» собственного «Я» от переживаемого чувства («Я испытываю страх, удовольствие», а не «Мир страшен или приятен»). По мнению Л. С. Выготского, мы можем противопоставить себя своим переживаниям не в качестве духовно действующей личности, а в качестве простого зрителя, и тогда переживания становятся для нас содержаниями нашего восприятия.

Следующий за осознанием этап управления эмоциями, связанный с пониманием эмоций, обозначается как называние. Вербализация собственного эмоционального состояния играет двоякую роль: с одной стороны, информирует нашего партнера о переживаемых нами чувствах и снижает его напряжение, с другой – помогает регулировать собственное эмоциональное напряжение. Дело в том, что, будучи названным, эмоциональное переживание утрачивает свою интенсивность и власть над человеком.

Для того чтобы назвать эмоцию, необходимо иметь достаточно богатый эмоциональный словарь. Содержание эмоционального словаря, во-первых, зависит от представленности данной эмоции в языке. Эмоция в большей или меньшей мере представлена в языке в зависимости от того, насколько важной и желательной она считается в той или иной культуре. Национальный язык, в свою очередь, в определенной степени формирует окружающую людей реальность. Это означает, что мы можем быть слепы к явлениям или концепциям, для которых у нас нет слов. Так, в итальянском языке существует слово fiero, обозначающее удовольствие от встречи со сложной задачей [21], вместе с тем названия для такой эмоции не обнаружено ни в английском, ни в белорусском, ни в русском языках. Эмоция, обозначенная в русском языке словом «отчаяние», имеет ряд оттенков в белорусском языке: «роспач», «адчай», «паняверка».

Во-вторых, богатство эмоционального словаря ребенка зависит от эмоционального словаря значимых взрослых , в первую очередь родителей. Согласно материалам культурно-исторических исследований в более ранние периоды и взрослые, и дети могли выражать свои чувства свободнее, а наличие значительного эмоционального материала для анализа и внимание к нему способствовало более эффективному пониманию переживаний. Известно, что одной из важнейших черт средневекового человека была выраженная эмоциональность. У современного человека наблюдается редукция эмоционального словаря. Возможно, это связано с запретом на выражение тех негативных эмоций у детей, которые взрослые считают неудобными и недопустимыми. Следует отметить, что с середины прошлого века взрослые пытаются насильственным образом очистить мир ребенка от отрицательных эмоций, неприятных ощущений и переживаний. Наиболее здоровым аффектом считается радость, поэтому ее проявления всячески стимулируются путем быстрого переключения ребенка от слез и неприятных переживаний. Родители редко говорят с ребенком об эмоциональной жизни. В дальнейшем взрослым людям не часто приходится заниматься тонкой дифференциацией эмоций в повседневной жизни.

Невнимание к эмоциональной жизни приводит к достаточно печальным последствиям. Известно, что если родители способны распознать негативные эмоции своих детей и помогают им справиться с ними, то у детей со временем это приводит к более эффективной регуляции своих эмоций, что выражается в более позитивном поведении. В свою очередь, бедность и недифференцированность эмоционального словаря матери ведет к формированию у ребенка особого типа сознания и мышления, в котором эмоциональная жизнь представлена мало.

Распознавание и понимание смысла эмоций является проблематичным для личностей с выраженной алекситимией. Термин «алекситимия» («чувство без слов») был введен американским психиатром П. Сифнесом в 1968 году, хотя явление, стоящее за ним, было известно медикам и раньше. Для алекситимии характерны следующие особенности:

● трудности в идентификации и описании своих чувств;

● неспособность к дифференциации чувств и телесных ощущений;

● недостаток воображения, ригидность и конкретность;

● фокусированность в большей мере на внешних событиях, чем на внутренних переживаниях.

Можно утверждать, что вполне психически нормальный, но не имеющий навыка вербализации эмоций индивид в известной мере подвержен алекситимии. Повышенный ее уровень свидетельствует о проблемах в эмоционально-интеллектуальной сфере и является противопоказанием для профессиональной деятельности в области общения. Последнее вполне понятно. Человек, который затрудняется в обозначении собственных эмоциональных состояний, вряд ли сможет вербализовать эмоциональные состояния и свойства партнеров.

Однако даже при отсутствии указанных выше эмоциональных проблем у человека с достаточно развитым словарем эмоций существует вероятность ошибки: неправильного обозначения эмоций, «наклеивания» на них «ярлыков», не соответствующих реальности. Так, чувство тревоги может называться отчаянием или разочарованием, волнение – страхом. Кроме того, большинство эмоциональных явлений появляются в результате переживания целого «букета» эмоций, и давая им какое-то одно определение, мы ставим акцент лишь на одном аспекте этого «букета».

Выразить эмоции на вербальном уровне позволяет употребление так называемых «Я-посланий» из трех компонентов, например: я чувствую (признательность, обиду, разочарование). Существует также несколько путей вербального выражения уровня интенсивности эмоций:

● усилить чувства при помощи модификатора (например, «Я совершенно счастлив». «Я очень несчастен»);

● выбрать специфические слова из континуума данной эмоции («Я чувствую… раздражение… злость… гнев);

● оценить силу эмоции по десятибалльной шкале («Я чувствую себя расстроенным на два балла»).

Третий этап управления эмоциями состоит в расширении или ограничении потока эмоциональной информации. Так, защитная, ограничивающая эмоциональный опыт стратегия сопровождается мыслями типа «Не думай об этом», «Это не заслуживает моего внимания», «Я не реагирую». Напротив, такие мысли как «Узнай об этом больше», «Открой себя для этого чувства» и т. д. свидетельствуют об открытости сознания для потока эмоциональных переживаний. Когда человек предпочитает стратегию открытости эмоциональным событиям, то он способен проявлять эмпатию в большей степени, чем, если механизм управления эмоциональным опытом действует в направлении его ограничения. Далее следуют несколько упражнений, помогающих эффективному осознанию эмоций и их адекватному называнию.