Текст книги "Спецслужбы России за 1000 лет"

Автор книги: Иосиф Линдер

Соавторы: Сергей Чуркин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

В течение 1881 г. под его руководством в Петербурге арестовали многих членов «Народной воли». Весной 1882 г. М. Грачевский и А. Корба под началом руководителя Военной организации А. В. Буцевича стали готовить покушение на Судейкина, но в июне были арестованы. К концу 1882 г. шеф секретной полиции сумел завербовать члена Исполнительного комитета «Народной воли» штабс-капитана в отставке С. П. Дегаева. Основой для вербовки стала «медовая ловушка», устроенная полицией с учетом низких моральных качеств последнего. Важную роль в вербовке сыграл и тот факт, что Дегаев мог быть приговорен к смертной казни как офицер, изменивший знамени и императору.

В силу занимаемого в среде революционеров положения Дегаев стал одним из наиболее ценных агентов столичной «охранки». По его информации арестовано большинство остававшихся на свободе активистов «Народной воли», в том числе и члены ее Военной организации. Судейкин уделял большое внимание безопасности Дегаева, стараясь максимально отвести от информатора подозрения со стороны народовольцев. Безопасность обеспечивалась по принципу «перевода стрелок» на другое лицо. Так, арест В. Фигнер произошел с участием опознавателя Меркулова, который «случайно» встретил ее на подходе к указанной Дегаевым конспиративной квартире. Благодаря возросшему профессионализму сотрудников политической полиции к середине 1883 г. Исполнительный комитет «Народной воли» и его территориальные отделения в России прекратили существование.

В мае 1883 г. была остановлена деятельность и «Священной дружины». К концу 1882 г. в ее составе насчитывалось 729 членов и 14 672 добровольных помощника. Некоторые руководители «Священной дружины» считали, что для безопасности императора члены организации должны, как и их противники, действовать террористическими методами, чтобы вырезать «всех крамольников и анархистов». В качестве мишеней выбрали народовольца Л. Гартмана, идеолога анархизма П. Кропоткина и критика российского правительства французского публициста А. Рошфора. Предполагалось направить за границу ликвидаторов из числа гвардейских офицеров, которые должны были устранить указанных лиц под видом дуэли. Однако информация о готовившемся покушении стала известна Кропоткину.

По нашему мнению, утечка информации могла стать следствием борьбы между различными правительственными группировками. Отношение жандармов и полицейских к «Священной дружине» характеризовалось как крайне негативное. Судейкин считал, что с «дружинниками» нужно бороться не меньше, чем с террористами, так как они зря расходуют государственные средства и только мешают сотрудникам полиции и жандармерии. Эффективность работы «дружинников» действительно была незначительной, но суммы, отпускавшиеся из секретных фондов на финансирование заграничных агентов организации, возросли по сравнению с 1877 г. более чем в пять раз и составили свыше 1 миллиона рублей. В итоге дела «Священной дружины» передали в ведение Департамента полиции. В распоряжение департамента перешли и четыре заграничных агента. В июне 1883 г. для организации системного политического сыска за границей в составе департамента снова образуется особое подразделение – Заграничная агентура. Кроме агентов «дружинников» в ее состав вошли новые люди. В качестве инспектора и первого резидента Заграничной агентуры Оржевский и Плеве командировали в Вену, Берлин и Париж П. В. Корвина-Круковского [480]480
  Корвин-Круковский Петр Васильевич (1844–1899) – секретный сотрудник III Отделения (1877–1880 гг.), резидент Заграничной агентуры (1883–1884 гг.). Участник Польского восстания 1863–1864 гг. Эмигрировав, проживал в Италии, Франции и Швейцарии. В 1876–1877 гг. воевал в Сербии против турок. Член «Священной дружины». С 1884 г. в отставке.


[Закрыть].

Параллельно реорганизуется императорская Главная квартира – структура, выполнявшая в те годы роль личной службы безопасности монарших особ. Ее основными функциями являлись организация охраны государя и членов его семьи, сопровождение последних во время переездов и путешествий, а также координация деятельности вооруженных сил, специальных служб и полиции при обеспечении мер безопасности. Главную квартиру возглавил генерал-адъютант П. А. Черевин.

5 августа 1883 г. при Петербургском охранном отделении была создана специальная команда для обеспечения безопасности членов царской семьи при переездах в столице и окрестностях. Это подразделение получило название Охранной команды (Охранная агентура). 17 октября 1883 г. Сводно-гвардейскую роту развернули в Сводно-гвардейский батальон четырехротного состава за счет военнослужащих полков, в которых император состоял шефом. На восстановленную должность градоначальника назначили П. А. Грессера.

Поскольку в истории покушений на монархов значительное место занимали отравления, надзор за питанием императорской семьи был тщательным. Особому контролю подвергались продукты питания, доставлявшиеся к столу. Большинство поставщиков продовольствия даже не подозревали, что у них закупают продукты во дворец, так как осуществлялась ротация поставщиков. Дежурная смена поваров и их помощников назначалась ежедневно, причем люди узнавали о назначении в самый последний момент. Члены императорской фамилии несли постоянное дежурство на кухне. В состав Главной квартиры наряду с охранными подразделениями входили лейб-медики и даже придворные священники.

20 декабря 1883 г. П. В. Оржевский утвердил «Положение об Охранной агентуре». В нем, в частности, говорилось:

«§ 8. Охранники, по роду возлагаемых на них поручений, разделяются на постовыхи местных. Обязанности первых из них заключаются в предотвращении злодейских покушений путем непосредственного личного наблюдения в районе поста за всеми, почему либо возбуждающими подозрение лицами, появляющимися на улицах или же часто замечаемыми у окон и на балконах уличных фасадов. Местные же агенты, избираемые по преимуществу из околоточных надзирателей, обязаны следить за всеми подозрительными лицами, проживающими в определенном для наблюдения районе столицы. <…>

§ 9. Во время продолжительного отсутствия из столицы высочайших особ, для охраны коих учреждена агентура, дежурство постовых агентов отменяется и им поручается наблюдение за лицами, состоящими под гласным или негласным надзором полиции» [481]481
  ГАРФ. Ф. 102. 3-е делопроизводство. 1883. Д. 1131. Л. 9–9 об.


[Закрыть].

А тем временем карьера отца русской политической провокации подошла к концу. К 33 годам Судейкин входил в пятерку высших чинов политической полиции империи и, учитывая его профессиональные способности, имел блестящие перспективы, но не захотел ждать. Он решил шантажировать власть с помощью провокации, создав для этого подпольную организацию во главе с Дегаевым. Судейкин намеревался организовать ряд терактов, а после того как представители власти окажутся серьезно напуганными, истребовать для себя пост директора Департамента полиции и сосредоточить весь политический сыск в своих руках. По мнению историков, Судейкин даже планировал ликвидацию великого князя Владимира Александровича и министра внутренних дел Д. А. Толстого, чтобы пост министра достался его покровителю В. К. Плеве.

Однако планам Судейкина не суждено было сбыться. Согласно наиболее распространенной версии, Дегаев, которого «замучила совесть», отправился в Париж и признался в сотрудничестве с полицией товарищам по партии. Для Судейкина эта поездка легендировалась как выявление боевиков, скрывавшихся за границей для их дальнейшего задержания при приезде в Россию. В Петербург Дегаев вернулся в сопровождении боевиков В. П. Конашевича и Н. П. Стародворского. 16 декабря 1883 г. те ликвидировали Судейкина и тяжело ранили его телохранителя Н. Д. Судовского на конспиративной квартире. Последний, кстати, проявил вопиющую некомпетентность в деле охраны, оставив свой револьвер в кармане пальто в прихожей. После покушения Дегаев скрылся за границу, где и умер в 1920 г.

Технически так и было, но у нас есть и альтернативная версия устранения Судейкина. Мы полагаем, что ликвидация незаурядного сыщика вполне могла быть спланирована его конкурентами из специальных служб империи, которым стало известно о далеко идущих намерениях молодого и амбициозного полковника. Нельзя исключить, что Дегаева могли перевербовать, а затем отправить в Париж на «покаяние». Эту версию подтверждает успешное «исчезновение» Дегаева после покушения не только от народовольцев, но и от полиции. В любом случае Судейкин стал жертвой культивируемой им системы, а его смерть показала одну из слабых сторон завербованных агентов, которые могли при удобном случае совершить покушение на курирующего офицера.

В первом квартале 1884 г. с инспекционной поездкой за границу направляется заведующий 3-м делопроизводством Г. К. Семякин. По итогам поездки он представляет 12 марта докладную записку, в которой анализирует ситуацию, сложившуюся на фронте борьбы с революционерами за границей. Семякин отмечал, что наблюдение за деятельностью эмигрантов за границей осуществлялось с помощью: а) русских консулов в Берлине, Вене, Париже и вице-консула в Румынии; б) сношений пограничных жандармских офицеров с австрийскими и прусскими приграничными властями; в) краковского полицейского комиссара Коржевского; г) собственных «корреспондентов» Департамента полиции в Бухаресте, Вене, Женеве и Париже.

Семякин отмечал также, что консулы в Берлине и Вене обстоятельно исполняют все требования Департамента полиции и сообщают ценные сведения как о русских подданных, участвующих в революционной деятельности преступных сообществ в Германии и Австрии, так и о проявлениях революционного движения в этих государствах. По его заключению, консул в Париже не имел связей с парижской префектурой и ограничивался формальным исполнением требований полиции. Вице-консул в Сулине доставлял сведения неравномерно, вследствие чего в Департаменте полиции сложилось весьма слабое представление о составе, деятельности и связях эмигрантов в Румынии. Отношения русских пограничных властей с их прусскими и австрийскими коллегами пока не давали ощутимых результатов ввиду новизны дела.

В целом Семякин счел деятельность по наблюдению за революционерами неудовлетворительной. Он предложил создать в составе его делопроизводства иностранный отдел для координации работы Заграничной агентуры и обобщения поступавших от русских консулов, пограничных жандармских управлений и непосредственно от агентуры сведений о политической эмиграции и состоявших под негласным надзором лицах.

Заведующий 3-м делопроизводством считал необходимым составлять ежемесячный сборник сведений «а) о происходивших в течение месяца событиях; б) о вновь установленных адресах и сношениях эмигрантов как за границей, так и с лицами, в империи проживающими; в) о выбывших за границу поднадзорных или бежавших преступниках и задержанных по возвращении; г) о вновь вышедших за границей революционных изданиях на русском языке или имеющим отношение к России» [482]482
  Цит. по: Агафонов В. К.Парижские тайны царской охранки. – М., 2004. – С. 33.


[Закрыть].

По рекомендации Семякина новым резидентом Заграничной агентуры в мае 1884 г. назначен оперативник Департамента полиции П. И. Рачковский [483]483
  Рачковский Петр Иванович (1851–1910) – государственный служащий. В 1879–1880 гг. секретный сотрудник III Отделения. В 1869–1873 гг. чиновник градоначальника Одессы, в 1869–1871 гг. в распоряжении полицмейстера. В 1873–1874 гг. чиновник в Варшаве, в 1874–1876 гг. – в Кашине. В 1876–1877 гг. судебный следователь в Ковно. В 1877 г. причислен к Минюсту. Член «Священной дружины». В мае – декабре 1883 г. помощник Г. П. Судейкина. В 1884–1902 гг. заведующий Заграничной агентурой Департамента полиции. В 1902–1905 гг. в отставке. В 1905–1906 гг. вице-директор Департамента полиции.


[Закрыть]. До его назначения политический сыск за границей заключался в основном в наружном наблюдении за эмигрантами, которое осуществляли нанятые иностранцы. Рачковский, прошедший оперативную подготовку в III Отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии и Петербургском охранном отделении, начал свою деятельность с вербовки людей в эмигрантской революционной среде. Отлично понимая, что работать за границей без поддержки органов правопорядка невозможно, он установил хорошие отношения со многими представителями местных служб и использовал их возможности для перлюстрации корреспонденции революционеров. В полициях Франции и Швейцарии с пониманием отнеслись к деятельности коллеги, в те годы сотрудничество правоохранительных органов в борьбе с революционным движением было плодотворным [484]484
  Европейскому сотрудничеству в борьбе с террористами способствовало убийство анархистами в Германии в декабре 1884 г. агента тайной полиции Румпфа.


[Закрыть]. Европейскому сотрудничеству способствовал и назначенный 21 июня 1884 г. директором Департамента полиции П. Н. Дурново [485]485
  Дурново Петр Николаевич (1843–1915) – российский государственный деятель. Выпускник Морского кадетского корпуса и Военно-юридической академии. В 1872–1881 гг. товарищ прокурора владимирского и московского окружных судов, киевской судебной палаты. В 1881–1884 гг. управляющий судебным отделом Департамента полиции. В 1884–1893 гг. директор Департамента полиции. С 1893 г. сенатор. С 1900 г. товарищ министра, с октября 1905 г. по апрель 1906 г. министр внутренних дел. С 1906 г. член Госсовета.


[Закрыть].

Рачковский, легально живший во Франции под фамилией Леонов, уделял большое внимание активным мероприятиям. Он нашел подход к французским журналистам и получил возможность через них оказывать влияние на общественное мнение в интересах российского правительства не только во Франции, но и в других европейских государствах. Денег на работу с прессой в те годы не жалели. Одной из наиболее удачных операций Рачковского стало опубликование брошюры народовольца Л. А. Тихомирова «Почему я перестал быть революционером?», в которой автор отрекался от «грехов молодости». Брошюра оттолкнула многих людей от участия в террористической деятельности и стала серьезным ударом по единству в эмигрантской народовольческой среде.

В ноябре 1886 г. благодаря агентуре Рачковского была разгромлена народовольческая типография в Швейцарии, большинство бомбистов были вынуждены переехать из Швейцарии во Францию. Но и там они не чувствовали себя спокойно. В 1890 г. совместными усилиями сотрудников французских и российских оперативников раскрыта мастерская по производству «метательных снарядов». Это событие имело серьезные политические последствия. После осуждения арестованных террористов французским судом началось постепенное сближение России и Франции. За эту операцию Рачковский получил чин губернского секретаря и орден Анны 3-й степени.

П. Н. Дурново

Во 2-й половине 1880-х гг. российские секретные службы улучшили свою работу не только за рубежом, но и внутри страны. Оставшиеся на свободе члены «Народной воли» не смогли преодолеть идейный и организационный кризис. Несмотря на попытки Г. А. Лопатина (в 1884 г.), П. Ф. Якубовича (в 1883–1884 гг.), Б. Д. Оржиха (в 1885 г.) и др., восстановить организацию народовольцам не удалось. Последним громким делом революционеров явилось неудачное покушение на Александра III, организованное группой П. Я. Шевырёва. Боевики Террористической фракции под руководством А. И. Ульянова планировали убить императора 1 марта 1887 г. Однако все они были выявлены органами безопасности на стадии подготовки покушения и арестованы с поличным на месте готовившегося преступления. Арест группы Ульянова – следствие улучшения работы оперативных служб, занимавшихся получением и обработкой информации о возможных покушениях на императора.

23 мая 1887 г., после раскрытия группы Ульянова – Шевырёва, была издана новая инструкция Петербургскому охранному отделению, регламентирующая организацию оперативной работы. В инструкции, в частности, говорилось:

«1. Отделение по охранению общественной безопасности и порядка в СПб. учреждено для производства негласных и иных розысков и расследований по делам о гос. преступлениях с целью предупреждения и пресечения последних.

2. На обязанности отделения, кроме того, лежит:

а) предупреждение стачек рабочих на фабриках и расследование обстоятельств, сопровождающих стачки;

б) принятие мер к предупреждению и расследованию причин всяких недозволенных законом и полицейскими постановлениями демонстраций, сходок и собраний;

в) наблюдение за приезжими в столицу на основании особых правил, издаваемых градоначальником;

г) наблюдение в политическом отношении за учебными заведениями столицы, клубами, обществами и тому подобными дозволенными законом учреждениями;

д) принятие негласных мер к предупреждению и расследованию возникающих в учебных заведениях беспорядков, сходок и иных демонстраций. <…>

4. Общее направление розыскной деятельности отделения по делам политического свойства во всех случаях принадлежит Департаменту полиции. <…>

10. Все постановления об арестах, обысках, выемках и осмотрах, а равно все распоряжения начальника отделения даются от имени с. – петербургского градоначальника.

11. Все чины отделения назначаются, перемещаются и увольняются на общем основании с. – петербургским градоначальником. Выбор секретных агентов зависит от начальника отделения, который ведет им особые секретные списки. <…>

16. Чины отделения и агенты могут быть, с разрешения градоначальника, командируемы в другие местности империи для производства розысков политического свойства. <…>

18. При отделении для охранной наружной службы состоит особая команда вольнонаемных людей (охранная агентура), которая действует под непосредственным руководством и наблюдением начальника отделения. <…>

20. На обязанности охранной команды лежит наружное наблюдение, в пределах полученных указаний, за подозрительными лицами. Порядок службы охранников определяется особой инструкцией, утвержденной градоначальником. <…>

Г. А. Лопатин

23. Охранная команда, в целом составе и по частям может быть командируема в другие местности империи» [486]486
  Цит. по: История полиции России. – С. 142–144.


[Закрыть].

В учебном курсе «Обзор общественного и революционного движения в России» (1913 г.), изучавшемся чинами Отдельного корпуса жандармов, отмечалось: «В конце января 1887 года в Департаменте полиции была получена агентурным путем копия письма из Петербурга от неизвестного лица в Харьков студенту университета Ивану Никитину. В этом письме автор сообщал свой взгляд на значение террора в революционной деятельности и выражался настолько решительно, что установление его личности представляло известное значение. С этой целью от студента Никитина было потребовано объяснение об авторе письма, и Никитин назвал студента С.-Петербургского университета Пахомия Андреюшкина. По получении этих сведений в конце февраля за Андреюшкиным, уже ранее замеченным в сношениях с политически неблагонадежными лицами, было установлено непрерывное наблюдение, выяснившее, что Андреюшкин вместе с пятью другими лицами ходил 28 февраля от 12-ти до 5 часов дня по Невскому проспекту, причем Андреюшкин и другой неизвестный, по-видимому, несли под верхним платьем какие-то тяжести, а третий нес толстую книгу в переплете. 1-го марта те же лица вновь замечены, при тех же условиях, около 11-ти часов утра на Невском проспекте, вследствие чего они были немедленно арестованы…» [487]487
  ГАРФ. Ф. 102. Оп. 253. Д. 345. Лл. 196–196 об.


[Закрыть].

Как следует из приведенного отрывка, слежка за боевиками Ульянова началась благодаря перлюстрированному письму. Цензор Г. Люби, вскрывший письмо Андреюшкина, вплоть до своей смерти в 1905 г. получал премию в сумме 400 рублей в год.

С 1886 г. руководство всеми «черными кабинетами» в империи было возложено на старшего цензора Санкт-Петербургской цензуры иностранных газет и журналов Санкт-Петербургского почтамта. Формально старший цензор именовался помощником начальника Главного управления почт и телеграфов и напрямую подчинялся министру внутренних дел. Первым общероссийским начальником службы перлюстрации стал К. К. Вейсман [488]488
  Вейсман Карл Карлович (1837–1912) – государственный служащий, тайный советник. В 1855 г. окончил Перновское (ныне г. Пярну) высшее уездное училище. В 1857–1876 гг. цензор Санкт-Петербургской цензуры иностранных газет и журналов, в 1876–1891 гг. старший цензор. С 1891 г. в отставке.


[Закрыть]. Однако служба перлюстрации работала не только в интересах политической полиции. В «черных кабинетах» вскрывалась также и дипломатическая корреспонденция, представлявшая интерес для российской разведки и контрразведки.

А. И. Ульянов

Стратегическая разведка, как и при Александре II, осуществлялась в первую очередь личными порученцами императора, Военным и Морским министерствами, а также Министерством иностранных дел. Нелегальных разведывательных резидентур (в современном понимании этого термина) в мирное время не создавалось. В 1881 г. начальником Главного штаба и одновременно председателем Военно-учетного комитета (координирующего органа военной разведки) был назначен генерал-адъютант Н. Н. Обручев. Управляющим делами Военно-ученого комитета в 1881–1896 гг. служил кадровый разведчик Ф. А. Фельдман [489]489
  Фельдман Федор Александрович (1835–?) – российский военный деятель, с 1901 г. генерал от инфантерии. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба. В 1863–1865 гг. старший помощник начальника Военно-ученого отделения Главного управления Генерального штаба. В 1865–1867 гг. начальник ВУО ГУГШ. В 1867–1876 гг. делопроизводитель канцелярии Военно-учетного комитета ГШ. В 1876–1881 гг. военный агент в Вене. В 1881–1896 гг. управляющий делами ВУК ГШ и член комитета по мобилизации войск. В 1896–1900 гг. директор Императорского Александровского лицея. В 1900–1901 гг. член ВУК ГШ.


[Закрыть]. Как и ранее, основная военно-политическая информация из-за границы поступала по каналам МИД. До самой смерти в 1895 г. Министерство иностранных дел возглавлял Н. К. Гирс [490]490
  Гирс Николай Карлович (1820–1895) – российский государственный деятель, дипломат. С 1838 г. на службе в Азиатском департаменте МИД. С 1841 г. переводчик консульства в Яссах. С 1848 г. чиновник при генерале Лидерсе в Трансильвании. С 1850 г. первый секретарь миссии в Константинополе. С 1851 г. управляющий консульством в Молдавии. С 1853 г. директор канцелярии полномочного комиссара в Молдавии и Валахии. Генеральный консул в Египте (1856–1857 гг.), Молдавии и Валахии (1858–1862 гг.). Посол в Персии (1863–1866 гг.), Швейцарии (1867–1871 гг.), Швеции (1872–1874 гг.). С 1875 г. сенатор. В том же году назначен управляющим Азиатским департаментом Министерства иностранных дел и товарищем министра иностранных дел. В 1882–1895 гг. министр иностранных дел.


[Закрыть]. Он был сторонником сближения с Германией и Австро-Венгрией и старался избежать столкновений с Англией, но при этом являлся преданным исполнителем воли Александра III, который проводил курс на сближение с Францией.

Главным координатором секретных подразделений МИД являлся товарищ министра и член Цифирного комитета В. Н. Ламздорф [491]491
  Ламздорф Владимир Николаевич (1844–1907) – российский государственный деятель, дипломат, граф. Окончил Пажеский корпус. На дипломатической службе с 1866 г. В 1879–1881 гг. управляющий литографией МИД. В 1881–1882 гг. советник министра. В 1882–1896 гг. директор канцелярии МИД. В 1897–1900 гг. товарищ министра иностранных дел, член Цифирного комитета. В 1900–1906 гг. министр иностранных дел. С 1906 г. член Госсовета.


[Закрыть]. «Я, – вспоминал он впоследствии, – работал в глубокой тени возле моего бедного старого начальника [Гирса], меня никто не знает, и вот теперь, когда исчезли как он сам, так и государь [Александр III], которому он столь замечательно помогал править, я оказываюсь в положении единственного обладателя государственных тайн, являющихся основой наших отношений с другими державами» [492]492
  Ламздорф В. Н.Дневник: 1894–1896. – М., 1990. – С. 134.


[Закрыть].

Особые меры предосторожности предпринимались при организации поездок императора по железным дорогам. 6-я рота 1-го железнодорожного полка была ответственна за прилегающий к Гатчине участок Балтийской железной дороги. Окончательный маршрут движения царского поезда определялся в день отправления. От станции отходили сразу два или три поезда; установить, в каком из них находится государь, было для постороннего практически невозможно. Вдоль железнодорожного полотна на всем пути следования выставлялось армейское оцепление, солдаты которого имели право применить оружие на поражение. Но, несмотря на столь внушительные мероприятия по охране царя, «покушение» на него все же состоялось.

Н. Н. Обручев

17 октября 1888 г. царский поезд сошел с рельсов возле станции Борки Лозово-Севастопольской железной дороги. Погибли 22 человека, 41 человек был ранен, 6 из них скончались. Благодаря огромной физической силе царь собственноручно удерживал балки вагона, что позволило спасти членов его семейства. Однако сильнейший стресс и непомерная нагрузка впоследствии сыграли роль в развитии смертельного заболевания императора. Полиция, предполагавшая злой умысел, старательно искала виновных, но обнаружить заговор так и не удалось.

Комиссию по расследованию причин крушения возглавил обер-прокурор Уголовно-кассационного департамента Сената А. Ф. Кони, в ее состав входили 15 ведущих экспертов в области техники: А. П. Бородин, Н. П. Петров, Н. Л. Щукин, Е. В. Глушков, М. П. Верховский и др. Как следовало из выводов комиссии, крушение явилось следствием ряда технических нарушений, вызванных недобросовестным исполнением железнодорожниками своих служебных обязанностей.

Вагон министра путей сообщения К. Н. Посьета был старого образца, последний раз осматривался в сентябре 1886 г.; бандажи колес сильно изношены, местами с зазубринами. В Севастополе вагон хотели отцепить, но по настоянию министра оставили. На станциях Альма и Лозовая заливали водой его горевшие буксы. В составе было 15 вагонов, что на 4 превышало норму зимнего времени, а вес более чем вдвое превышал норму для пассажирского состава. Скорость литерного поезда не должна превышать 37 верст в час, а перед крушением она достигала от 57 до 67 верст в час. Состав вели два паровоза – товарный и пассажирский, что также недопустимо. Автоматические тормоза были в порядке только на трех вагонах, на остальных же частично сняты, частично неисправны. Уклон насыпи в месте крушения равнялся 0,013 при максимальном уклоне 0,008. Легкие рельсы (22–24 фунта на погонный фут) удерживались в шпалах костылями, в некоторых местах в 14 раз слабее допустимой величины, балласт был из песка, а не из щебня. Причиной крушения стал сход с рельсов второго паровоза, когда первый (товарный) на скорости, не соответствовавшей его типу (максимум 28 верст в час), боковым качанием расширил путь.

В ходе расследования подняли документы чиновников различного ранга, которые что-либо писали по поводу возможных катастроф на железной дороге, и, к величайшему удивлению, обнаружили рапорт С. Ю. Витте, который почти в точности описал комплекс технических и организационных нарушений, неизбежно чреватых катастрофой.

Крушение наглядно показало, что угроза безопасности высочайших особ может исходить не только от злоумышленников. Технический прогресс, предоставляющий человеку большие возможности, требовал качественных изменений в системе охраны жизни и здоровья пассажиров и должного уровня технологической культуры, но ни то, ни другое системой российского «авось» не предусматривалась.

По итогам работы комиссии были приняты решительные меры: министр путей сообщения Посьет, заведующий движением императорских поездов Ф. И. Таубе, главный инспектор инженер К. Т. Шернваль и начальник управления железных дорог Салов получили отставку. С 1890 г. на паровозах императорских поездов стали устанавливать скоростемеры, а железнодорожные войска дублировали работу гражданских железнодорожников на наиболее важных участках. Роты 1-го железнодорожного полка контролировали состояние полотна, мостов, переездов, стрелок и т. п., осуществляли ремонт текущих и строительство запасных ж.-д. веток.

Несмотря на серьезные успехи в борьбе с террористическими группами, император и правительство не предприняли необходимых шагов в политической области. А. Керсновский, которого никак нельзя упрекнуть в симпатиях к революционерам, писал: «Весь трагизм положения заключался в том, что правительство видело лишь одну дилемму: либо сохранить существовавший строй в его полной неприкосновенности, либо пуститься в различные демократически либеральные реформы, которые неминуемо должны были бы повлечь за собой крушение государственности и гибель страны. Но оно не замечало третьего выхода из положения – обновления государственного организма не в „демократическо-катастрофическом“ духе „влево“ (как то в конце концов и случилось в 1905 г.), а в обновлении его „вправо“ – в духе сохранения всей неприкосновенности самодержавного строя путем применения его к создавшимся условиям, отказа от петровско-бюрократически-иноземного его уклада, поведшего к разрыву некогда единой российской нации и утрате правительством пульса страны. Этот третий путь стихийно чувствовался славянофилами, но они не сумели его формулировать, не владея государственной диалектикой. Правительство же царя Миротворца этого пути не замечало. Обширному и холодному государственному уму Победоносцева не хватало динамизма, действенности. Он правильно поставил диагноз болезни, формулировал даже „троичное“ лекарство против нее, составить же правильно эти лекарства и правильно применить их не сумел. <…> В 80-х годах можно было бы совершить многое, не спеша перестроить государственную машину, влив старое вино в новые прочные мехи. Но ничего не было сделано – и двадцать лет спустя вступивший в полосу бурь русский государственный корабль взял курс на оказавшийся тогда единственно возможным, но фатально гибельный путь, – на путь смертоносных реформ „влево“» [493]493
  Керсновский А. А.Указ. соч. – С. 392.


[Закрыть].

Развитие капитализма в России сопровождалось формированием рабочего класса. Уже при Александре II начались стихийные выступления рабочих (по данным П. А. Хромова, в 1870-е гг. зарегистрировано свыше 200 стачек и 100 волнений). В мае 1875 г. в Одессе возник «Южнороссийский союз рабочих» во главе с Е. О. Заславским. В его уставе сформулирована основная цель союза: свержение существовавшего в стране политического строя путем насильственного переворота. В декабре 1878 г. в Петербурге образовался «Северный союз русских рабочих» во главе с В. П. Обнорским и С. Н. Халтуриным. В воззвании «К русским рабочим» указывалось на необходимость политической борьбы, выдвигалось требование политических свобод, рабочих призывали к сплочению и интернационализму. Оба союза испытали сильное влияние народнической идеологии.

При Александре III произошел переход от разрозненных выступлений пролетариата к массовому рабочему движению, чему способствовали накопленный опыт борьбы и изменение структуры рабочего класса. Среди выступлений начала 1880-х гг. особо выделялись: стачки на Ярцевской мануфактуре в Смоленской губернии и табачных фабриках в Баку (1881 г.); забастовки на Кренгольмской (1882 г.) и Жарардовской (Польша, 1883) мануфактурах; Морозовская стачка (1885 г.). Последняя отличалась размахом, организованностью, стойкостью. Рабочие предъявили владимирскому губернатору требования, включавшие принятие законодательства, регламентирующего отношения предпринимателей и наемных сил. Стачка приобрела политический характер, информация о ней распространилась по всей России. Ее итогом стало принятие нового фабричного закона 1886 г., который ограничивал произвол фабрикантов в отношении штрафов, найма и увольнения рабочих.

В 1883 г. Г. В. Плеханов вместе с В. И. Засулич, Л. Г. Дейчем, П. Б. Аксельродом и В. Н. Игнатовым основал в Женеве первую марксистскую группу «Освобождение труда». Члены группы переводили и распространяли произведения К. Маркса и Ф. Энгельса. Плехановым были написаны теоретические работы («Социализм и политическая борьба», «Наши разногласия», «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю»), в которых он доказывал, что Россия вступила на путь капиталистического развития и важнейшей революционной силой становится рабочий класс. Основным его выводом являлась оценка предстоящей революции как буржуазно-демократической, а не социалистической. Георгий Валентинович несколько переоценивал роль русской буржуазии и недооценивал роль крестьянства как главного союзника рабочего класса.

Начался постепенный рост социал-демократического движения в России. Студент Петербургского университета болгарин Д. Благоев организовал «Партию русских социал-демократов», а П. В. Точисский – «Товарищество санкт-петербургских мастеровых». В конце 1880-х – начале 1890-х гг. марксистские кружки существовали в Москве, Киеве, Казани, Одессе, Вильне. Все они требовали пристального внимания полиции.

Одним из источников информации об антиправительственных организациях в царствование Александра III являлось наружное наблюдение.

П. Б. Аксельрод

Лучше всего в России на тот момент оно было организовано в Московском охранном отделении. Московская школа «наружки» обязана своим успехам Е. П. Медникову [494]494
  Медников Евстратий Павлович (1853–1914) – работник полиции. В 1878–1881 гг. на срочной военной службе, после окончания которой – сверхштатный околоточный надзиратель полицейского резерва московской городской полиции, в 1881 г. откомандирован в Охранное отделение. С 1883 г. коллежский регистратор. До 1887 г. наблюдательный агент Московского охранного отделения. В 1888–1894 гг. заведующий наблюдательным составом Московского охранного отделения. В 1894–1902 гг. начальник Летучего отряда филеров Московского охранного отделения. С 1901 г. надворный советник. В 1902–1906 гг. чиновник особых поручений Особого отдела Департамента полиции, начальник Летучего отряда филеров ДП. С 1906 г. в отставке.


[Закрыть], поступившему в 1881 г. на службу в полицию в чине отставного старшего унтер-офицера. Впоследствии генерал-майор Корпуса жандармов А. И. Спиридович писал о Медникове: «Природный ум, сметка, хитрость, трудоспособность и настойчивость выдвинули его. Он понял филерство как подряд на работу, прошел его горбом и скоро сделался нарядчиком, инструктором и контролером» [495]495
  Спиридович А. И.Записки жандарма. – М., 1991. – С. 52.


[Закрыть]. В 1888 г. Медникова назначили заведующим наблюдательным составом Московского охранного отделения. Благодаря профессионализму его самого и его людей выявлены и предотвращены многие акции революционеров не только в Москве, но и во многих других городах империи.

Г. В. Плеханов и В. И. Засулич

Качество работы московских филеров было настолько высоким, что министр внутренних дел с похвалой отозвался об их дисциплинированности, последовательности и осторожности в деле наблюдения. Тем не менее филеры не являлись государственными служащими. В лучшем случае они числились в полиции городовыми, урядниками или околоточными надзирателями, что не могло не сказаться на их моральном состоянии. Еще одним недостатком секретных служб при Александре III являлась неудовлетворительная работа по приобретению и использованию внутренней агентуры. В отличие от высшего руководства империи профессионалы из спецслужб и полиции реально оценивали свои успехи и не успокаивались на достигнутых результатах.