Текст книги "Миссия К.А.I. (СИ)"

Автор книги: Инна Сирин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Кай? Я правильно услышал? Старик назвал единственного внука в честь дела всей своей жизни?

– Поверьте, я и сам его за это ненавижу. Но жить хочется, – съязвил предмет их разговора.

– А вы, молодой человек, тоже инженер?

– Я пилот комических аппаратов. Могу управлять любым современным космолетом и даже станцией.

– Почему же вы столько лет скрывались?

– Я не скрывался. Я просто не знал. От меня эту тайну тоже хранили. Дед умер, когда мне было 10 лет и оставил подсказки, которые я не смог бы разгадать самостоятельно ввиду отсутствия информации. Но по пути мы встретили пару человек, знавших часть этой информации, и смогли всё сопоставить.

– Ну хорошо. Допустим, юноша нам пригодится, но второго-то можно отдать в качестве компенсации? Ведь их обоих не зря записали в преступники, – предложила та же женщина.

– Нельзя, – возразил Кай. – Мин мой второй пилот мы команда, и без него я ничего не стану делать. Пропадай всё к чертям.

– Копы не согласятся с тем, чтобы никого не забрать.

– Отдайте им этого придурка, – указал на командора Ли Кай. – Всё равно вы его в управлении не оставите, он же вас запер и хотел всех уничтожить.

– Это не вам решать, – прервал его господин Чон.

– Просто делюсь мнением, раз уж вы решили меня выслушать, – не стушевался Кай.

– Если позволите, – подал голос капитан У, – у нас не так много хороших пилотов и чаще всего они способны водить только одну категорию космолетов. Я бы завербовал этого человека работать во благо станции. И второго тоже. Особенно если нам придется создавать планетарное кольцо.

– Нам надо подумать об этом и посовещаться без вашего присутствия, – ответил ему господин Хван, капитан согласно кивнул. А старик продолжил.

– Хорошо, мы выслушали всех участников. Действительно, я не могу и не буду отрицать, что успел застать то время, когда все готовились к терраформированию и я был среди ярых сторонников этого. Потом проект оказался украден своим же создателем и на всеобщем сборе решили молчать о нем, чтобы не будоражить молодёжь, не давать им даже призрачной надежды. Надо выживать здесь и сейчас. Я предлагаю вообще пока не говорить никому о проекте, дать возможность нашим инженерам поработать с ним, и если у них получится...

– Простите, господин Хван, – несмело прервал мужчину Чен. – К сожалению вы не правы. Мы не сможем это ни от кого скрывать. Я изучил чертежи и дело в том, что чтобы активировать процесс терраформирования, нам необходимо планетарное кольцо. Оно позволит создать гравитацию и магнитное поле. Без этого ничего не получится. А с учётом размеров планеты, построить такое кольцо возможно, только если разобрать все существующие станции, ну в теории одну можно оставить при грамотном распределении материалов. Для этого сперва надо построить базы на планете, разобрав часть станций, чтобы мы могли там жить, производить еду и кислород. А уже потом строить планетарное кольцо. Возможно придется задействовать материалы с погибших станций.

– Не возможно, а точно, – поддержал его Мён.

– Вот оно как, – господин Хван задумчиво почесал выбритый подбородок. – Выходит, либо мы вообще не начинаем проект, либо привлекаем к нему всё выжившее человечество?

– Выходит, что так, – согласился с ним Чен.

– Вы упомянули кислород и питание, – вступив в разговор одна из женщин. – А что с водой? Планета сейчас пуста и воды на ней нет. Даже с учётом всех станций нам не хватит имеющейся воды и конденсаторов, чтобы произвести достаточное её количество хотя бы для одного озера.

– Ох, да! Вы не подумайте, что я забыл. Просто не успел рассказать. Профессор Ким спрятал проект в кольце из ледяных астероидов. Воды там предостаточно, чтобы заполнить океанами две планеты! Так что в этом вопросе проблем не будет!

– А как вы предлагаете их доставить на планету?

– Я смогу переоборудовать несколько космолетов мехруками, чтобы они смогли дробить и перетаскивать крупные куски, а плавить их мы будем уже на планете. Для этой работы пригодятся опытные пилоты.

Члены совета задумались, переглядываясь между собой так, словно могли читать мысли друг друга. Чена не отпускало напряжение, Мён буравил их всех взглядом, командор Ли продолжал брыкаться на стуле, а Кай просто бесил своей расслабленностью. Минсок уселся на полу в позу лотоса и словно дремал.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем старейший член совета заговорил.

– Нам нужно посовещаться наедине. Вы все будете изолированы друг от друга. Ожидайте нашего решения до утра. Профессор Мён, вы выступите еще раз, подробно разъяснив нам суть проекта и технологий. Покажете материалы профессоров прошлого и то, что обнаружил ваш подопечный. Ваше личное мнение больше не принимается в рассчет до вынесения решения. Только техническая часть нам сейчас интересна.

– Это уже что-то, – согласился Чунмён.

Их развели по разным камерам, а профессора отправили в зал совещаний, готовиться к докладу.

.

Решение

Утро началось с остывшего синтетического кофе. Сотрудник кухни, принесший напитки для членов совета, с осуждением это оценил, когда донёс им же бутерброды с соевым мясом. Совсем не ценят люди чужой труд. Осмотрев жарко спорящих людей, мужчина уныло покачал головой и покинул капитанский мостик. Он понятия не имел, что они там обсуждают, да и не особо хотел знать. В конце концов, какая ему, простому повару, разница?

Восьмерым командорам предстояло решить много вопросов, не терпящих отлагательств. Первым делом они выслушали связанного до сих пор командора Ли, признали его помешанным и исключили из совета. Он вёл себя неадекватно, твердил одно и то же, не слушал никаких доводов, брызгал слюной и кидался на людей. Налицо серьёзное психическое отклонение. И как только ему удавалось это столько лет скрывать?

Новым командором в обход очереди выбрали самого старого члена совета – господина Хвана, проявившего себя наиболее спокойно и мудро в сложившейся обстановке. Далее обсудили судьбу остальных заключённых. Больше всего времени у совета заняло обсуждение судьбы проекта K.A.I.

Примерно к 12 часам по станционному времени, часть заключённых снова привели в зал совета.

– Итак, мы приняли решение, – огласил господин Хван, взвалив на себя ношу ответственности. Часть людей просматривала на него исподлобья, другая часть одобрительно кивнула на его слова и только двое равнодушно смотрели перед собой.

Для Мёна было очевидно, что мнения в совете разделились, но к итоговому решению они всё-таки пришли. Командора Ли не привели, очевидно заперли где-то и Мёну была не интересна его судьба. Сегодня не привели Мина, но лишь потому, что он не мог ни на что повлиять, однако Чен и Кай были здесь. Юный инженер явно всю ночь не спал, его выдавали круги под глазами, а вот молодой пилот выглядел вполне отдохнувшим и полным сил. Наверное, таким и надо быть, чтобы выжить, подумал профессор.

– Решение следующее. Мы посадим под замок пилотов Кая и Мина, возьмём на себя ответственность за их пребывание здесь. На Чена наденут браслет, чтобы отслеживать каждый его шаг и прослушивать его. Вы, профессор, со своим отделом займётесь исследованием проекта. И если на нем будет обнаружено хоть что-то, мало мальски способное навредить людям, мы его уничтожим.

– Но... – хотел спорить Мён, однако был остановлен взмахом руки.

– Возражения не принимаются. Мы и так сильно рискуем, идя на сделку космокопами и беря на себя такую ответственность. К тому же, мы не можем быть уверены, что пилоты, прилетевшие с Ченом, не будут опасны. И ни вы, ни кто-то другой не сможет нам это доказать.

– Мы лишь потеряем драгоценное время... – покачал головой Мён.

– Профессор, а вы задумывались над тем, сколько человек погибнет в процессе реализации вашего проекта? Сколько станций передерутся между собой за право владеть проектом? Вы просчитали, какие финансовые и технические потери мы все понесём? – с наездом спросила старшая госпожа Ён.

– Нет, – коротко ответил Мён.

– То-то же. А мы подумали. И попытались подсчитать. Представили, что будет, с учётом разницы менталитета других членов советов станций и разницы в национальностях. И поверьте, масштабы наших потерь неизмеримы.

– Я думал лишь о том, что максимум лет через 50 в космосе не останется ни одного живого человека и люди вымрут как вид. Как когда-то динозавры, – грустно сказал профессор и добавил чуть более оживлённо. – Разве что тараканы выживут. Нам бы у них поучиться. Но... Возможно это эволюция и так должно быть. Возможно мы не заслужили права на существование и наш конец должен настать. Это лишь вопрос времени.

– Не должен! – горячо возразил Чен. – Да, вы подумали о людях. А о других существах?? На проекте куча пробирок, боксов и холодильников с огромным разнообразием растений, животных, птиц, морских обитателей, насекомых. Они все отлично сохранились! И все имеют право на второй шанс. Но он возможен только если вы примете другое решение. Потому что все они полностью зависят от нас. Неужели должна погибнуть вся биосфера бывшей Земли только потому, что вам людей жалко?? Те, кто решил воевать, отобрать чужое иди пойдет против проекта – умрут, это естественный отбор. А те кто поймет ценность жизни, сделает правильный выбор.

– Те, кто решил воевать, убьют тех, кто сделает правильный выбор. Вот так это работает, молодой человек, – ответил ему новый командор.

– Он прав, Чен, – согласился со стариком профессор. – Такова человеческая натура.

– Вы уверены, что людей не остановит опасность полного вымирания? – попытался дожать свою точку зрения парень.

– Среди них и сейчас есть противники создания новой планеты и те, кто не понимает и не примет версию о нашем вымирании, объявив её дуростью или враньём, – снисходительно проговорил господин Чон.

– Так же как на Земле водились люди, даже в конце 21 века, века технологий, верившие в то, что она плоская, и во вселенский заговор насчёт реальности космоса, полетов человека туда и прочего, – добавил профессор. – Увы. Возможно наш совет прав.

– Нет, не прав! – щеки юного инженера горели праведным гневом, дыхание сбивалось от волнения. Он открыл рот, чтобы продолжить выдавать аргументы, но тут станцию ощутимо тряхнуло. Закачались предметы в зале совета, даже прикрученный к полу стол, попадали кружки, из некоторых вылились остатки давно остывшего кофе.

– И что за новая напасть? – осторожно спросил командор, подслеповато подглядывания на дисплеи камер видеонаблюдения. – Кажется проект K.A.I. не при делах, значит случилось что-то внутри. Или в нас врезался метеорит?

– Позвольте мне подключиться к системе станции и проверить? – обеспокоено попросил Чен.

– Подключайся, – дал добро командор.

Чен молнией метнулся к пульту управления, ввел личный пароль и вошёл в систему. Его пальцы порхали над клавиатурой, запуская проверку ошибок и поломок, он молниеносно выводил на дисплей какие-то датчики, таблицы и диаграммы. Члены советы терпеливо ждали. Станцию перестало трясти, им хотелось верить, что проблема решена.

– Чен?

– Мы... Кажется, мы потеряли оранжерею, – пробормотал инженер, вытирая капельки пота со лба.

– Надо же как вовремя! – взмахнула руками госпожа Ён. – Неужели случайность?! Вот ни на секунду не поверю! Не могло так случайно совпасть, чтобы именно теперь, когда мы принимаем судьбоносное для всех решение, мы потеряли основной источник питания. Разве что кто-то специально подстроил аварию, а, профессор?

– А может дело в том, что вы заперли единственного человека, способного вовремя заметить неполадки и устранить их? – напряженно ответил ей Чунмён. – Чен заведует оранжерей и вчера я просил вас отпустить его работать, но вы посчитали его опасным!

– Хотите перевести стрелки? – с наездом спросила женщина. – А может он тут не причем, а это вы организовали аварию, чтобы склонить нас на свою сторону? Не оставить выбора?

– Вы сейчас себя слышите?! – Повысил голос профессор. – Оранжерея уже давно сбоит, мы много раз её перестраивали. А несколько месяцев назад Чен принес мне отчёт об очередной перестройке и признался, что ресурсы станции на исходе. Метал не вечен, а инженеры не всесильны. Я уже поднимал этот вопрос на совете, но вы не сочли его важным в прошлый раз и мой доклад не прочитали. А вчера вы меня тоже заперли без связи! Как бы я смог что-то сделать? Как вам вообще такое в голову могло прийти?! Я всю свою жизнь положил на благо человечества, отдал всего себя нашей станции! Я живу здесь и моя жизнь напрямую связана с хорошим функционированием станции! Неужели считаете, что я стал бы вредить себе? Вы вообще в совсем уме?! Вы то можете покинуть станцию, улететь, куда вздумается, а куда денусь я? И кроме прочего, вам ли упрекать меня в подобном? Вам, которая живёт в 5 раз меньше, чем я?! Я столько всего повидал, сколько вам вообще не светит, я даже застал гибель нашей родной планеты, пережил утрату всех близких. Я вынужден ежегодно делать кучу инъекций, чтобы моё искусственное тело попросту не отключилось! И вы смеете меня в чем-то подобном подозревать???

Никто из членов совета ещё не видел профессора в таком бешенстве. Он всегда являл собой образец терпения и самообладания, поэтому его пламенная речь сейчас произвела впечатление. Командор заставил их обоих успокоиться, а госпожу Ён извиниться перед Чунмёном. А затем принялся раздавать распоряжения.

– Чен, возьмите двух человек и проверьте, что с оранжерей. Если её возможно восстановить, сообщите мне лично, и подсчитайте, что для этого понадобится. Капитан, проведите проверку всех систем, вдруг что-то ещё сбоит. Профессор, прошу, вернитесь пока к себе и подготовьте нам для изучения файлы по проекту К.А.I.

Соберёмся здесь же в 22.00.

Чен не заставил себя упрашивать, вышел из зала совета первым, и почти сразу наткнулся на Юми, старавшуюся незаметно вылезти из под настенных панелей.

– Ты что тут делаешь?

– Ой, ты заметил? Только не говори никому, иначе меня казнят!

– Ты что там делала?

– Подслушивала. Вчера это помогло мне спасти профессора. И остальных. А иначе мы бы ничего не знали, и вас бы отдали космокопам.

– Ладно, но никому больше этого не рассказывай, пойдём со мной.

Чен схватил девушку за руку и потащил по коридору. Юми обрадовалась, что он не видит, как зарделись её щёки и участилось дыхание.

На станции началась рабочая суета, связанная с устранением неполадок и мелким ремонтом. Чен до вечера возился в оранжерее, изолированной сейчас от других отсеков.

Ровно в 22.00 он снова вошёл в зал совета.

– Итак, молодой человек?

– Я сделал всё, что мог.

– Обычно так говорят медики, когда пациент мёртв, – язвительно заметил господин Чон.

– Увы. Оранжерею нельзя починить. Вчера профессор вам рассказал насчёт износа материалов. Основной механизм, отвечающий за гравитационное поле и вращение оранжереи сломался окончательно. С учетом его сложности и размеров, заменить его нечем, а починить невозможно, не из чего собирать детали.

– Но вы меньше года назад предоставили проект реконструкции оранжерейного отсека, – сказал господин Чон.

– Верно. Однако он предполагал исправность гравитатора.

– Что, если забрать такое устройство с махины, которую вы притащили? – поинтересовалась госпожа Ён.

– В этом случае всё живое, что там хранится, погибнет за секунды. А сама машина превратится в хлам.

– Где ещё можно достать нужное оборудование?

– Если пойти войной на другую станцию, то можно отобрать у них. Нужно время, чтобы отделить, перевезти и установить на нашей станции, это примерно месяца три, в зависимости от удалённости. Не считая длительности войны. Но мы не доживём

– На сколько нам хватит запасов еды? – спросила госпожа Ён.

– Максимум на год. Это не самые лучшие продукты, и придется вдвое урезать пайки, но другого выбора нет. Придется или где-то покупать, или воевать. Ну или строить базу на новой планете и пытаться там что-то выращивать.

– Думаете, это возможно за такой короткий срок?

– С технической точки зрения да. Если разобрать оранжерейный отсек, и ещё один, любой в общем-то, мы сможем построить подобное на планете, но там уже не потребуется вращение и гравитация, т. к. планета вращается сама по себе. Нам нужно только создать подходящие условия. На планете можно сделать необходимый грунт, только забрать со станции специальные реактивы. В теории через год после начала проекта мы сможем получить там первый урожай.

– А по-моему мы все умрём, – отрезал господин Чон, постоянно сидевший с недовольным лицом.

– Поясните свой скепсис, – обратился к нему командор Хван.

– Когда другие станции узнают про ваше положение и о проекте новой Земли, они набросятся на нас как дикие хищники на раненого. Нам не выжить. А если даже не набросятся и мы сможем договориться, что мы сможем закупить у других? Такие же припасы, какие есть у нас, делает любая станция. Никто не станет делиться своим неприкосновенным на случай кризиса. А война... что ж, возможно, но тогда мы все рискуем погибнуть. Ведь это будет битва на смерть.

– Позвольте? – влез в их разговор Чен.

– Вам есть что возразить? – огрызнулся господин Чон.

– Пока я разыскивал проект, мне довелось посетить многие станции, а так же… эээ... Не совсем законные места. Я видел живых птиц, кошек и собак, других животных. Настоящих. Я ел настоящий хлеб из пшеницы, которую, как нам говорят, не выращивают в космосе. Но где-то тайно выращивают. А это значит, что у кого-то есть зёрна и стоят они баснословно дорого, а продать их могут далеко не всем. Но они существуют. Если правильно всё организовать и убедить других людей, шансы есть для всех.

– Птиц? – засомневался Чон.

Вместо ответа инженер расстегнул нагрудный карман рабочей рубашки, вынул птичье перо и положил его на стол перед командором. Члены совета удивлённо переглянулись.

– Кошка у вас тоже за пазухой прячется?

– Нет. Но я знаю, где обитает ближайшая. Могу вам её показать уже сегодня.

– А где вы достали пшеничный хлеб?

– Меня угостил им пилот Мин, он раздобыл его на одном из черных рынков.

– Вот вам и причина не отдавать паренька копам, – улыбнулась госпожа Ён. – Если он может доставать такое, его можно использовать в наших интересах.

– Я даже не буду спрашивать, где ещё вы умудрились побывать и каким образом там выжили, – нахмурился Господи Чон, всё ещё сомневающийся в затее.

– А всё благодаря Каю, он удивительный пилот, и очень многое знает о внешнем мире вне станций. Его знания и опыт бесценны. Он говорит на трёх международных диалектах и имеет широкие связи в самых разных кругах, – похвалил Чен нового друга, давая совету ещё одну причину не избавляться от парня. Кай самодовольно ухмыльнулся, мысленно поблагодарив своего почти друга за такую высокую оценку.

В зале воцарилась тишина. Чен и Кай ждали, члены совета думали и иногда перешёптывались. Нарушил молчание профессор Мён.

– На самом деле всё не так сложно, как кажется. Я – единственный выживший, кто застал создание проекта и кто знает о нём всё. Вытрясти это из меня невозможно, я не сдамся в плен либо умру. А биороидов в нашем мире можно перечесть по пальцам одной руки, поддерживать наше существование дорого и сложно, поэтому меня нет смысла похищать. Теперь у нас есть Кай, в чьём днк зашита уникальная информация, которую невозможно скопировать. И думаю, как и я, парень не сдаст её врагам. И только наш инженерный отдел, совместно с нами двумя может разобраться с проектом. Даже если кто-то похитит проект и чертежи к нему, он не сможет разобраться сам и без кода Кая. Это ставит нас в особое положение. С нами придется считаться, если люди хотят жить на твёрдой планете. И нас нет смысла брать в плен или убивать, потому что никто другой просто не сможет реализовать проект. оь этом необходимо будет сразу говорить.

– Пожалуй, профессор прав, – согласился Чен, прокручивая в голове информацию.

– Что же вы предлагаете? – командор Хван внимательно посмотрел на обоих. Чен и профессор переглянулись. Следующие несколько часов они рассказывали и показывали, что в каком порядке стоит делать, как преподносить другим станциям информацию, о чём стоит умолчать и какие ресурсы понадобятся в ближайшее время.

Основательно загруженные члены совета запросили пощады и отправились отсыпаться, чтобы проснувшись снова обсудить услышанное и начать действовать. У Чена же открылось второе дыхание. Как только их отпустили, он отвёл в сторону профессора и негромко сказал:

– Есть ещё кое-что, о чём я не рассказал совету.

– Но хочешь рассказать мне?

– На проекте есть криоотсек и в одной из капсул гибернации лежит человек.

– Профессор Ким?

– Нет.

– Я его знаю?

– Скорее всего да.

– Не томи. Почему ты не рассказал о нём? Как давно он там? Кто его туда отправил?

– Он там несколько дней. Я погрузил его в гибернацию.

– Всё интереснее и чудесатее, – отреагировал всё ещё растерянный профессор.

– Это полковник Ву. Он заботился о Кае с момента смерти его деда.

Профессор застыл на месте, уставившись в иллюминатор на огромный корабль. По его лицу не получалось прочитать, что он думает или чувствует, но ощущалось исходящее от него волнения. Наконец, профессор спросил:

– Почему ты погрузил его в гибернацию?

– Профессор Ким успел сделать его биороидом, отдав ему материалы, которые хранил для себя. Полковник был смертельно ранен, это единственное, что могло его спасти. А профессор понимал, что сам не сможет защитить своего внука. Ну и вообще история непростая и долгая, я не всё знаю. Все эти годы у него был врач, помогавший полковнику с инъекциями. Но он недавно погиб. А пока мы летели сюда выяснилось, что сердце Ифаня начало отказывать около года назад и требуется замена на новое. Я не смог просканировать всё его тело, не нашел нужной аппаратуры. Возможно что-то ещё износилось. Профессор, вы можете позаботиться о нём?

– Ты очень странно говоришь об этом. Словно пытаешься защитить этого человека.

– Мы не знали, знакомы ли вы с ним, сам полковник не признался нам. И мы не знали, как вы к этому отнесётесь. Но для Кая он единственный близкий человек. Поэтому он отказался его оставлять без помощи, хотя полковник предлагал бросить его умирать. Если бы не он, не факт, что Кай вообще смог бы выжить до нашей встречи.

– Как только совет закончит своё совещание, я извещу их, что готов отправиться с инженерами на корабль для изучения его состояния, – заговорил Мён после недолгих размышлений. – Для всех мы найдем в капсуле человека, которого там ставил создатель корабля, и все эти годы полковник пробыл в капсуле. Понял меня?

– Я и сам хотел предложить эту версию.

– Молодец.

– А ещё нам надо забрать мисс Чу с космолёта Мина.

– Там осталась женщина?

– Нет. Это кошка, питомица полковника.

– Значит ты не блефовал. Он назвал кошку Мисс Чу?

– Да. Мы с Каем гадали, почему. Думали, может вы были знакомы и вас ведь зовут Чунмён, ну и мы подумали, что...

– Ты слишком много думаешь, Чен. Но кошку мы конечно заберём, она и так слишком долго одна. Надеюсь, она в порядке. Вы оставили ей корм?

– Не знаю, Мин о ней заботился.

– Хорошо. Скоро узнаем.

Чен рассчитывал, что профессор хоть что-то расскажет ему о себе, об их знакомстве с полковником Ву, или проявит какие-то чувства, но тщетно. Разве можно ожидать подобное от биороида? И всё – таки, профессор не простой биороид. Или нет?