Текст книги "Миссия К.А.I. (СИ)"

Автор книги: Инна Сирин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Инна Сирин
Миссия К.А.I

Совершенно секретно

Чен проходил по коридору мимо образовательного отсека, когда заметил боковым зрением обучающий видеоролик для школьников, и остановился, чтобы вспомнить свою юность. Самих учашихся было не очень много, часть из них смотрела на экран со скукой, другие с недоверием, а двое вообще спали, положив головы на сложенные руки. По настоящему заинтересованными казались единицы. Чен устало покачал головой. Молодежь всегда так себя ведёт, а потом с разочарованием приходит во взрослую жизнь и создаёт проблемы.

Приятный голос молодой девушки вещал историю мира кратко и ёмко, а на экране одна за другой сменялись картинки прошлого:

«В конце 21 века технологичность землян достигла пика. Планету окружало несколько космических станций, космопутешествия перестали быть уникальными и дорогими, космопорты стали обыденным явлением. Полёты теперь не ограничивались короткими миссиями на Луну или годовыми на Марс, человечество освоило всю Солнечную систему. Часть людей постоянно жила на космических станциях, проводя там всевозможные опыты и исследования, изучая воздействие космоса на организм человека, а так же на животных и растения. В космосе даже рождались люди нового поколения, никогда не бывавшие на Земле.

Жизнь на Земле достигла максимума своего развития. Во всех потоковых работах людей заменили роботы, они же облегчали бытовые вопросы, связанные с доставкой, перевозкой грузов и обслуживанием домов. Жилые дома эффективно управлялись роботизированными системами и компьютерами, а так же голосовыми помощниками.

Развивалась медицина: люди научились лечить всевозможные раны и болезни, победили множество вирусов, научились заменять биомеханикой неработающие органы и части тела, сделали онкологию страницей учебника истории. В прекрасно оборудованных городах населению предоставлялось максимум комфорта для полноценной жизни и творчества, а за их пределами планета постепенно умирала. Высыхали реки, шторма и циклоны уничтожали прибрежные территории, землетрясения разрушали старые города. Процесс шёл постоянно и сколько ни бились учёные и инженеры, изменить ситуацию к лучшему не получалось.

Учёные начали терраформировать Марс и Луну. Параллельно велись разработки других способов жизни вне Земли, ведь ресурсы планеты были не бесконечны, а её площадь ограничена. Полезные ископаемые и некоторые материалы для строительства теперь добывались на астероидах и некоторых спутниках планет. Но люди забыли о защите.»

Вместо ярких картинок появилась та самая говорившая девушка, взгляд её стал печальным и серьёзным, картинка за спиной сменилась на облачное небо с потоками дыма от поверхности планеты. Девушка выдержала паузу и продолжила:

«На Земле активизировались вулканы. Сразу в нескольких регионах мира их одновременное извержение спровоцировало новый ледниковый период. Размеренное течение жизни нарушилось, человечество ускоренно переселялось в космос.

И тогда случилось самое страшное. На планету обрушился астероид, спровоцировав быстрое движение тектонических плит и вызвав кошмарные последствия. Люди стали массово заполнять космопорты для экстренной эвакуации. Потоки лавы, цунами, обрушения гор, гигантские разломы поверхности... Планета стремительно умирала, не оставалось ничего живого, ни одного целого здания, ни одного организма. Пока на её месте не остались лишь обломки.

Теперь мы вынуждены жить в космосе, надеясь когда-нибудь в будущем снова обрести дом. Задумайся! Может, именно ты поможешь человечеству!»

Девушка указала пальцем в экран и улыбнулась. Этот ролик был призван коротко пересказать детям последние 168 лет из жизни цивилизации, замотивировать их хорошо учиться и думать над решением проблемы.

Когда-то и Чен учился по нему. Система образования на космических станциях теперь не отличалась разнообразием: детей обучали разным наукам, но преимущественно с практическими целями. Многим из них придется стать инженерами, биологами, химиками, агрономами, айтишниками, чтобы поддерживать свои станции в рабочем состоянии. Полностью исчезли некоторые профессии, ведь необходимости в них больше не было. Врачи, учителя, инженеры и учёные теперь находились в приоритете, о них лучше заботились и обеспечивали возможными удобствами.

Станций изначально было 18, каждая носила название, состоящее из аббревиатуры первых букв тех стран, чьи граждане там когда-то проживали. На них действовал жёсткий демографический закон: рожать детей можно было только здоровым людям и только с разрешения руководства станции. Позволялось иметь не более одного ребёнка. За нарушение закона ждала казнь. Суровые времена требуют суровых мер.

Жизнь станций подчинена жёсткому контролю, иначе не выжить: производство пищи и кислорода ограничены, запасы воды тем более. Выращиваемых продуктов хватало только на строго определенное количество людей. Когда человек переставал быть полезным для общества, его устраняли со станции: просто усаживали в отсеке для выхода в космос, открывали шлюз и позволяли вакууму вытащить тело. Смерть наступала почти мгновенно.

Конечно, поначалу это вызывало возмущения и бунты, но скоро народ понял, что иначе нельзя. В последние годы численность населения контролировали ещё строже, рождаемость искусственно снижали, запрещая людям заводить детей. Причины такой политики пока не разглашались и Чен лишь догадывался, что это связанно с постепенным умиранием космических станций.

Поэтому все стремились быть полезными, если не физически, то умственно, тогда был шанс умереть естественной смертью от старости. Детям этот закон тоже рассказывали, и каждый родитель заботился о том, чтобы его чадо училось как можно лучше и с малолетства приносило пользу обществу.

Чен вздохнул и покрепче прижал к груди стопку чертежей и планшет. Из-за ограниченного времени они не могли должным образом оборудовать станции, и те рано или поздно сбоили: то прекращалась подача кислорода, то ломалась система фильтрации воды, то внезапно засыхали все растения в оранжерее из-за непредвиденного подъёма температуры. Учёные ломали голову над решением этих проблем, вкупе с демографическим кризисом и нехваткой места. Число людей медленно, но неуклонно росло, даже несмотря на ограничения. К тому же старики не молодели, а использовать достижения биомеханики для сохранения полезных умов очень дорого и не всегда оправдано. Всегда требовалась рабочая сила и молодой пытливый ум. Но именно молодёжи в итоге на станциях было меньше всего. Общество постепенно вырождалось. Единственное, что могло их всех спасти – возвращение на твёрдую планету.

Может, ещё лет 30 максимум при строгом контроле и самом благоприятном развитии ситуации, в лучшем случае 50. Чен родился на станции 26 лет назад, здесь же вырос и выучился на инженера. Теперь забота о станции стала и его головной болью. Он постоянно придумывал новые устройства под руководством профессора Мёна, ремонтировал старые и пытался найти решение проблемы перенаселения и нехватки ресурсов. Станции много раз перестраивались, переукомплеутовывались, менялись механизмы, датчики, детали, программы, но это не могло продолжаться бесконечно. Материалы изнашивались.

Станцию очередной раз тряхнуло турбулентностью. Видимо, опять врезался какой-то обломок астероида или очередная система засбоила. Ничего, инженерный отсек справится, а у него в руках сейчас куда более важный документ. Только недавно Чен закончил проект новой перестройки агроотсека с оранжереями, потому что поломки и повышение температуры в нём стали слишком частой проблемой. Если отсек сломается окончательно, их станция насовсем лишится овощей, ягод и фруктов, которые и так выращивались с огромными усилиями.

– Профессор, разрешите? – молодой инженер вежливо постучал в дверь.

– Конечно, входи, Чен, – улыбнулся профессор Мён.

Он не был обычным человеком, он – биороид. Профессору было уже две сотни лет, он обладал потрясающей памятью и знаниями, потому в его полезности никому в голову не приходило сомневаться. Когда его тело достигло предела своих возможностей, к нему применили новейшую технологию: сердце заменили бионическим, часть органов тоже была заменена, что позволяло ему не болеть. Разрушенное старостью тело сменил бионический корсет из нановолокна, в случае поломки новые кости могли сами заполнить перелом. А синтокожа была так похожа на настоящую, что даже наощупь не отличить, разве что по температуре, она на 10 градусов была ниже человеческой.

Но самое главное – его мозг, деятельность которого поддерживалась специальными витаминными инъекциями. Он теперь походил на человека примерно 35–40 лет. Технология бионики была создана за несколько лет до гибели Земли и естественно, не успела стать доступной массам. Но профессор Мён имел особую ценность, он ещё застал живую Землю, о которой теперь люди узнавали только из старых видео и фотографий. На их станции он был единственным таким.

– Профессор, вот новые чертежи. Я предлагаю изменить концепцию цилиндра и заузить его в конус с одной стороны. Центробежная сила будет создавать большую гравитацию, и уменьшит расходы энергии. Ещё нам нужно больше окон для естественного освещения для растений с защитой от излучения, как у скафандров. Можно использовать светоотражающий гель с распылением, он не даст растениям сгореть, но убережёт от убийственного ультрафиолета.

Ещё я переделал капельную систему орошения, чтобы она собирала больше конденсата, так мы снизим объем потребляемой воды. Отсек придется герметизировать, тогда ресурсы будут лучше сохраняться, возможно, рабочим придется жить там посменно, покидая его раз в неделю, чтобы не нарушать баланс.

– Это отличное предложение, Чен! Покажи мне детали, – добрый взгляд карих глаз профессора окутывал теплотой. Глаза ему тоже сохранили, и это делало его более настоящим. Он никогда не повышал голос, не злился и вообще был образцом понимания и терпения. Чен его обожал, а сам профессор относился к своим ученикам как к сыновьям, даже когда они покидали парту учебного отсека и занимали серьезные должности на станции.

– Вот смотрите, на этих чертежах я нарисовал внутренние механизмы, а здесь подсчёты материалов и ресурсов, я постарался минимизировать затраты насколько возможно.

– Но? – профессор чувствовал недосказанность.

– Но если честно, это всё бесполезно, – парень рухнул на простой металлический табурет и уронил голову на руки.

– Тогда зачем ты трудился? – профессор по-отечески погладил его по волосам прохладной ладонью.

– Потому что я хочу хоть чем-то помочь. Только мы всё равно долго не протянем, если не родится какой-нибудь гений, или не случится чудо, или…

– Или?

– Мы найдем планету, пригодную для жизни. Жаль, что её невозможно создать.

Профессор Мён задумался и неторопливо заходил по отсеку. Стоит ли рассказать мальчику, или пусть это остаётся тайной, забытым проектом? Впрочем, Чен умел держать язык за зубами, а во вдохновении и сообразительности ему не откажешь. Может гений уже здесь? Чен очень одаренный парень. Обычно в его возрасте люди ещё не умеют создавать сложных проектов. Но парень с 14 лет показывал удивительные способности в инженерии и искренне её любил.

– Вообще-то возможно.

– Что?! – растрёпанная голова парнишки резко вздернулась, глаза расширились от удивления.

– Иди сюда, – профессор остановился возле иллюминатора, зацепившись за что-то взглядом. Молодой инженер пригладил непослушные кудрявые волосы и подошёл к нему. Профессор улыбнулся и указал пальцем в космос. – Видишь этот спутник? Что тебе о нём известно?

Чен всмотрелся в тёмное пространство. На расстоянии нескольких часов полёта красовался мрачный неживой спутник Земли – Луна, некогда сопровождавший планету, а теперь одиноко висевший в космосе.

– Ну, это же Луна, она давно заброшена из-за провала проекта по колонизации, как и Марс. Колония там взорвалась, и мы не смогли её восстановить. А сейчас у нас просто ресурсов не хватит отстроить всё заново.

– Это не Луна, Чен, – профессор посмотрел на него пронизывающе, дождался смены испуга на удивление в умных глазах и негромко продолжил. – Настоящая Луна была уничтожена астероидом и её обломки рухнули на Землю, раздробив ее. Часть тех обломков, что сейчас составляют кольцо астероидов, и есть Земля и Луна.

– Но нас всегда учили, что…

– Это секретная информация, людям так сказали, чтобы успокоить.

– Насколько я помню, между Землёй и Марсом не было другой планеты, и никакая из них не меняла орбиту. Тогда это… что это вообще?

– Это искусственная планета, которую мы не смогли завершить. К сожалению. Человеческая жестокость всё испортила. Я дам тебе ключ-пароль, и ты изучишь материалы из секретного архива. К нему есть доступ только у меня и руководства станции.

Глаза Чена, и так округлившиеся от шока, сейчас напоминали два теннисных мячика, рот приоткрылся, и из него вылетело восторженное «кааак?».

– Ты всё узнаешь из архива. Этот проект мы называли K.A.I.

Профессор ввёл пароль на своём компьютере, открыл пару окошек, нашел нужный документ и написал на листке ключ-пароль к нему.

– Я пока займусь своими делами и изучу твои чертежи, а ты изучи это. Потом обсудим. Но помни, если кто-то узнает, тебя казнят, а меня лишат доступа к секретным материалам, или вообще отстранят, так что рот на замке.

– Обижаете, профессор, – немного пришёл в себя инженер. Дрожащими руками он ввел пароль и перед глазами замелькали десятки документов, чертежей, 3D проектов и отчётов о проделанной работе.

Ещё до извержения вулканов среди учёных нашелся безумец, утверждавший, что создаст мегамеханизм, способный сотворить новую планету в случае, если эта погибнет. Многие посмеялись над ним, не понимая, как высока угроза. Но нашлись и те, кто спонсировал его проект. Проект был засекречен и хорошо профинансирован, он создавался сначала на Земле, а позже был поднят в космос, поэтому не был поврежден при климатических катаклизмах.

Его созданием занимался тот самый безумец – профессор Ким, чьей правой рукой был военный полковник по фамилии Ву, его имени никто не знал, а сам профессор обращался к нему именно так. Этот полковник в свое время потерял половину тела и чудом выжил, профессор Ким сумел восстановить его тело настолько, что он выглядел почти как раньше. Именно его технологии по бионическому корсету с синтокожей впоследствии применялись и на космических станциях, в том числе для профессора Мёна.

Кроме того, с ним работала группа доверенных учёных, которая по неизвестным причинам вскоре исчезла. Из-за слишком большого интереса, множественных споров и конфликтов между государствами, проект K.A.I. был удалён от обитаемых космических станций, и его разработка продолжалась втайне уже после разрушения их планеты, но 48 лет назад проект исчез.

У его создателя – профессор Кима, родился второй ребенок вопреки закону станции и, несмотря на важное изобретение, его собирались казнить. Чтобы спасти своего ребёнка, профессор Ким с помощью своих приверженцев сумел сбежать с его же собственным изобретением и спрятать его так, что за 48 лет никаких следов не нашли, как ни старались. К сожалению, старший сын профессора при побеге погиб. Поиски проекта тоже велись втайне много лет, но никто не сумел его обнаружить.

Само по себе изобретение представляло собой сферическую космическую станцию, построенную из металла, с необычными возможностями, максимально самостоятельную и функциональную. Когда проект был завершён, его активизировали: устройство закрутилось на скорости выше скорости света, притягивая обломки планет, астероидов и космический мусор, начало формировать из этого всего огромную сферу.

Формирование заняло около пяти лет, и, когда обломки более менее срослись в твёрдую массу, устройство сбросило в самый центр сферы бомбу с ядерным реактором и вылетело через оставленную трубу. Ядерные процессы разогрели каменный шар и начали преобразовывать и переплавлять его.

В дальнейшем предполагалось с помощью специальных реактивов остановить ядерные процессы и охладить молодую планету, её температура поддерживалась бы управляемыми ядерными реакциями. Потом планировали собрать для неё планетарное кольцо из дрейфовавших в космосе станций, которое должно было постепенно помочь создать гравитацию и атмосферу. И только после начался бы процесс терраформирования живыми организмами. Все необходимые реактивы, технологические разработки, образцы животных и растений находились на устройстве K.A.I.

Проект был остановлен на второй стадии, новую планету только начали остужать, позже она остывала сама, теперь напоминая лишь неживой каменный шар с неровным рельефом.

Для сохранения тайны её назвали Луной и врали молодым поколениям о её предназначении. Учёные оправдывались тем, что всё равно не могут довести проект до конца без технологии профессора Кима, ведь она была уникальной, и сколько бы ни пытались, никто больше не смог создать подобное. Кроме того, профессор Ким был гениальным химиком, и его реактивы тоже не смогли повторить, а все записи он унёс с собой, подчистил архивы. Но самое главное – на проекте K.A.I хранилось бесчисленное количество образцов земной флоры и фауны, которых не было больше нигде.

Несколько часов спустя Чен закрыл красные от усталости глаза и потёр их с громким вздохом. Какое-то время ему понадобилось, чтобы осознать прочитанное и увиденное.

– Знаете, если б мне это рассказал кто-то другой, я б ему в лицо рассмеялся и решил, что это чья-то злая шутка.

– Но мне ты доверяешь, – улыбнулся профессор Мён.

– Мне нужно поспать и переварить это всё, а потом я буду готов обсудить. Вы не против?

– Конечно. Отправляйся к себе, поговорим, когда будешь готов. Но помни – рот на замке.

Инженер поклонился и на заплетающихся от усталости ногах поплёлся в жилой отсек. А профессор, напротив, забывший об усталости, предался воспоминаниям.

Он вспоминал случившееся 48 лет назад, когда Ким сбежал вместе со своим изобретением. Его преследовали на охранных космоистребителях, но из-за сверхускорения даже истребители догнать не смогли. Мён тоже был в числе преследователей и даже пытался надавить на Ву, чтобы тот остановил профессора, но полковник оказался слишком преданным.

Для Кима судьба его жены и новорожденного ребенка оказалась важнее всеобщего блага, которое он мог дать, особенно в свете гибели старшего сына. Мёну никогда не понять этого. Он сам жил ради блага цивилизации, для него не было ничего важнее спасения расы людей. Он бы отдал даже жизнь, если бы это помогло. Но не Ким, с которым они когда-то были друзьями. Этот проект они создавали вместе, и в его аббревиатуре зашифрованы фамилии трёх создателей: Ким, Ан и Им. Профессор Ан погиб ещё на первой стадии формирования планеты. Профессора Има убили одержимые последователи секты жизни в космосе, когда он отправился на поиски утерянной технологии.

Сам же Мён в разработке проекта участвовал косвенно и не внёс существенного вклада, поэтому его фамилия, тоже Ким, в аббревиатуре не значилась. Но он много помогал с технической частью, умел хорошо убеждать и много раз выступал посредником между правительством и учёными. Его мозгу было далеко до гениальности Кима, он был лишь рабочей лошадкой. Сам сформировать такие же идеи просто не мог, зато мог их понять и перезапустить. Он смог бы завершить проект без чужой помощи, если бы они нашли корабль. Иногда Мён думал, что может быть профессор Ким хотел вернуться, планировал отдать своё изобретение позже, но что-то ему помешало? Узнает ли он это когда-нибудь? Теперь, когда он открыл тайну Чену, хотелось верить, что молодому инженеру удастся то, чего не смогли другие. Молодёжь ведь очень изобретательна.

Кроме того, ввиду искусственного создания планеты и последующего создания планетарного кольца, управлять ею должно быть несколько проще, чем Землёй. Можно будет регулировать погоду, тушить вулканы и вовремя отбиваться от астероидов. Главное – использовать все ресурсы и технологии рационально и разумно, не допуская ошибок прошлого. Это Чен научился делать лучше многих своих коллег, поэтому профессор и решил ему довериться.

Перспектива рисовалась радужная ровно до того момента, когда он подумал, что проект K.A.I., возможно, утрачен навсегда. Но, как говорили в старину, попытка – не пытка.

Сомнения

Чен проспал почти сутки и заявился в кабинет профессора Мёна к вечеру следующего дня. Профессор только улыбнулся при виде его красных глаз и растрёпанных волос, и поставил перед ним кружку синтетического кофе. Натуральные зерна были редкостью по цене золота, и то достать их можно было только контрабандой из сохранившихся старых запасов, поэтому большая часть продуктов и напитков создавалась из заменителей.

– Спасибо, – буркнул инженер, отпивая глоток. – Знаете, сколько ни думал я над этим, не могу взять в толк, чем же я могу помочь? Технология утеряна, корабль уже почти 50 лет не могут найти, а изобрести что-то похожее вряд ли возможно, я ведь не гений.

– Ты очень умён, но что важнее, ты редкостный везунчик. Помнишь, когда ты нашёл протонную батарею, которую весь инженерный отсек искал целый год? А тебе она под ноги сама выкатилась.

– Ну это же не от меня зависит…

– И всё же ты часто находишь решения к вопросам, к которым другие не могут.

– Дуракам везёт.

– Самокритичность у тебя тоже на высоте, – засмеялся профессор.

– Я не понимаю. Вы мне рассказали о суперсекретном проекте, рискуя своей и моей жизнью, однако я ничем не могу помочь. Как мне дальше то жить? Я же не смогу перестать об этом думать.

Профессор присел на стул, протянул руку и обхватил ею тонкие пальцы инженера. Чен поднял на него сосредоточенный взгляд.

– Я хочу, чтобы ты отправился на поиски проекта K.A.I.

– Что?!?

– Послушай, просто выслушай меня. Его искали военные, потом тайные миссии, потом отправлялись учёные, я тоже искал, но мы провалились. У них у всех была цель и установка, но никто из них не обладал достаточно гибким мышлением. Я расскажу тебе всю важную информацию и детали, а ты будешь искать так, как чувствуешь, как подсказывает тебе твоя удивительная интуиция. И, возможно, удача улыбнется тебе снова.

– Но как я покину станцию?

– Я скажу всем, что отправляю тебя за редкими приборами для переустройства оранжереи и за новыми растениями.

– Наверное, прокатит, – задумался инженер. – Но их не удивит, что вы именно меня выбрали?

– Они знают, что я выделяю тебя и ты принёс новый проект. Кому как не тебе заниматься его реализацией?

– И то правда. Но что мне искать?

– Мы не использовали логотип, вместо него везде штамповали эту аббревиатуру, – профессор ткнул пальцем на бумажку с надписью K.A.I. – Поэтому все, что найдешь с этой надписью, даже если это будет табличка или кусок металла, будет иметь значение. Все приборы на корабле были проштампованы им, одежда сотрудников, все предметы и даже пробирки с образцами. Мы не упускали ни единой мелочи. И если что-то встретится, иди по следам и ищи, откуда эта вещь взялась. Любой слух, легенда, история, чей-то пьяный рассказ в космопабе, всё может пригодиться.

– Профессор, давайте вместе отправимся на поиски. Я чувствую, мне не по силам такая задача.

– Меня не выпустят со станции. И я больше никому не доверяю. Дам тебе денег и ценных вещей для обмена, прикрою тебя здесь и посоветую места, в которых можно переждать или попросить помощь, но в остальном тебе придется действовать самому.

– Как же всё это сложно.

– Ты уже летал в поисках растений, не впервой. Я отдам тебе свой личный космолёт, всё равно пылится в ангаре.

– Мне страшно, профессор. Я не знаю, смогу ли хоть чем-то помочь. А вам не страшно за мою жизнь?

– Ты умный и смелый парень. Но главное – это не официальная миссия, никто не знает о тебе и твоих мотивах, а, следовательно, ты никому не угрожаешь, значит и сам в безопасности.

– Надеюсь. Но как мне быть, если что-то найду? И что делать, если не найду? Какие у меня сроки?

– Чтобы не вызвать подозрений, не больше 12 месяцев. Если не найдешь – купи пару-тройку растений и какое-нибудь барахло из устройств и возвращайся. А если найдешь не сам корабль, но что-то, с ним связанное, то принеси это мне. Почему-то я верю в тебя и верю, что тебе удастся эта миссия.

– А я вот ни в чём не уверен.

– Ты сам сказал, это самое лучшее, что мы можем сделать для выживания человечества. Планета уже создана, формирование планетарного кольца при должном подходе – дело пары лет, одновременно начнём терраформирование. Глядишь, за 20–30 лет сможем обрести дом, а доделывать будем уже после переселения. Главное, чтоб было чем дышать и что пить. Просто представь, что человечество вновь обретает дом! Настоящую живую планету, которая сейчас на стадии заготовки.

– Это звучит как несбыточная мечта.

– К счастью, она реальна. Я не смогу дать тебе с собой материалы, чтобы в случае опасности ты не попал под подозрение, но хочу, чтобы ты вызубрил всё об устройстве и активизации проекта K.A.I. И помни, для перемещений он управляется, как обычный звездолет. Если найдешь и доставишь его сюда, вместе мы сообразим, что делать дальше.

– Ох, профессор…

– Любая вещь, предмет, инструмент, механизм или даже кружка с того корабля – всё может быть полезным.

Чен сомневался и потратил некоторое время на обсуждение своих сомнений с профессором, но в итоге сдался и согласился. Он всегда мечтал принести пользу человечеству и сделать что-то значимое. Найти проект K.A.I. определенно круче, чем построить новую оранжерею в космосе. Чен решил, что ему нечего терять, и даже если его миссия провалится, он сможет вернуться и помогать, как раньше. Он согласился.

Еще неделю профессор заставлял его зубрить схемы и 3D модель проекта, так что к концу этого срока, если бы Чена разбудили ночью, он бы с закрытыми глазами сам эти схемы нарисовал. Им понадобилось не так много, чтобы собрать инженера в путь, взять необходимое количество еды и воды, достать сносный скафандр для перелетов и подремонтировать старенький космолёт. Процессор даже выудил откуда-то запылённый конденсатор для производства питьевой влаги. Качество такого питья оставляло желать лучшего, но для выживания подойдёт. Ещё он дал парню целый пакет твердых протеиновых батончиков, которые разбухали от воды и одного хватит, чтобы не чувствовать голода целый день. В остальном Чену предстояло позаботится о себе самостоятельно.

На восьмой день с того памятного разговора профессор провожал своего любимого ученика в тайное путешествие.

– Я верю в тебя, мой мальчик. Ты очень способный и просто невероятно везучий. А ещё соображаешь лучше, чем большинство, умеешь видеть связи, которые другие не видят, и делать выводы о совершенно противоречивых, на первый взгляд, вещах.

– Это такая большая ответственность, профессор. Чувствую, меня словно астероидом придавили.

– Тогда я уже давно лежу под Бетельгейзе, – грустно улыбнулся профессор, имея ввиду самую гигантскую звезду в их Солнечной системе.

– Как вы думаете, есть вероятность, что я встречу людей, напрямую связанных с проектом K.A.I?

– Маловероятно. Почти вся команда, по крайней мере все, кто работал над его созданием и запуском, уже мертвы. Оба профессора, Ан и Им, тоже. Что же до Кима, не знаю. Он не был биороидом на тот момент, и я не уверен, смог ли он создать себе бионическое тело. Относительно полковника Ву… Вряд ли он выжил. Они были неразлучны с профессором Кимом, Ву был его глазами, ушами и бронежелетом. Скорее всего Ву его не оставил, а без поддержки корсета и мозговых инъекций профессор столько не протянет.

– Что ж, тогда буду искать то, что мы обсуждали. Пожелайте мне удачи, профессор.

– Ни пуха ни пера.

– Что, простите? А что такое пух?

– Прости, я… просто истосковался по Земле. В моей юности так желали удачи и нужно было отвечать «к чёрту». А пух, это ну… это такая лёгкая и мягкая вещь, я не смогу тебе объяснить сейчас, но у нас на станции такого не водится.

– Покажете на картинках, когда вернусь.

– Договорились. Удачи, Чен.

– Спасибо, профессор.

Космолёт ворчливо загудел двигателями, пару раз фыркнул топливом через сопла и, дрожа от раздражения, что его многолетний покой нарушили, всё-таки повиновался человеку. Чен поменял цифры на сенсорной панели, запрограммировал навигатор, настроив аппарат на дальний полёт, и отстыковался от станции.