Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Глава 15

«Однозвучно звенит колокольчик. И дорога пылится слегка»

Время уходит. Словно песок сквозь пальцы. У Зои скоро день рождения. Осталось три дня до момента, когда он, скорее всего, потеряет все, ради чего наделал столько зла. Все, включая привычную жизнь. И скорее всего, голову. Дароев никогда не прощает обид и ошибок. Морев это всегда знал, и теперь понимал, что времени почти не осталось.

– Может объявить девочку пропавшей без вести? – спросила Жанка, омерзительно болтая ложкой в фарфоровой тонкостенной чашечке с чаем. Морев поморщился. Этот звон, казалось, сводит его с ума. И Жанка… Давно нужно было ее послать к черту.

– И что нам это даст?

– Время, дорогой. Время. Ну и пространство для маневра.

Жена поднялась из кресла, словно королева. Она не дура. Далеко не дура. И она, пока, полезна. Чертова старая шлюшка приносит интересные новости из дома своего любовника. Пока, главное слово.

– Займись, – хмыкнул Дмитрий. – Терпеть не могу общаться с ментами.

– Зря ты так. Сотрудники органов охраняют твой покой. – оскалила зубки Жанка. – Оставь уже свои уркаганские привычки, Дима. Ты давно достойный член высшего общества. А ведешь себя…

– Да. Дорогая, ты права. Вот жизнь настала, меня учит бывшая дешевая стриптизерша правилам этикета и куртуазного поведения, – хохотнул Морев, удовлетворенно отметив, как дернулись дорогие губы его жены. Она не любит вспоминать свое прошлое. Что ее там ждало, в той клоаке? А теперь, смотри ка, королева. Только вот он же может все повернуть вспять. И Жанка это понимает. Понимает и боится.

– Хорошо, я решу этот вопрос, дорогой. Прямо сейчас и поеду.

– Только учти, куколка, я слежу за тобой. И, кстати, РОВД находится в другой стороне от дома Дароева.

– Дим, а ты ревнуешь? – поморщилась Жанка.

– Нет, просто ненавижу пользованные вещи. Особенно если это мои вещи. Терпеть не могу. Когда ими пользуются другие.

– Тогда тебе придется привыкать, Дима, – как-то странно хмыкнула жена и спокойно пошла переодеваться.

Морев схватил со стола мобильный. В его голову пришла безумная мысль. Безумная, но в свете последних событий она была менее идиотской, чем нашествие инопланетян. Жанка права, как это не погано звучит. Нужно просить помощи у профи. Где-то в записной книжке номер его врага был записан красным. Дмитрий набрал номер…

Тимофей Крылов

Что я натворил?

Я проснулся на полу, среди разбросанных смятых одеял. Каждая мышца в моем теле гудела, словно натянутая струна. Осколок в сердце уже стал мне другом, не позволяющим перестать быть. Каждый нерв казался оголенным. Особенно там, где… Где спала моя жена, вжавшись в меня своим раскаленным, измученным мной телом.

Что я натворил?

– Тим, уже утро? – остановил меня тихий голос Зои, когда я пытался высвободить руку из-под рыжей ее, растрепанной, бедовой головы. – Куда ты?

– Зоя, послушай…

– Ты хочешь сбежать? – ее улыбка сонная сводит меня с ума. Я никуда не смогу сбежать. Я вообще, наверное, больше никогда не смогу оставить ее одну даже на миг. И бегать не смогу.

– Я не должен был… Ты… Послушай. Я сошел с ума.

– Почему? Потому что я сама тебе предложила взять то, что берегла для своего мужа долго и трепетно? Тим… Все нормально. Ты мой муж. Я отдала тебе то, что была должна. И… Я сама этого захотела. И мне было одурительно хорошо. Хорошо, муж, ты это понимаешь?

– Зоя, очнись. Я фиктивный муж. Ты вышла за меня замуж только для того, чтобы…

– Ты хочешь, чтобы я рвала на себе волосы и причитала «Что мы натворили?». Чтобы проклинала тебя и орала, что ты подонок. Воспользовался положением и забрал мою невинность? – в ее глазах играют черти. Они весело-злые. Они…

– Так мне было бы легче.

– Легче что, Тим? Сбежать? Послать меня к черту? Возненавидеть. Бросить? Я не хочу говорить то, что не правда. Мне было… Было… Короче, я сама к тебе полезла. Так что не вини себя. Хочешь сбежать, перо в зад. Только одеялко мне кинь, и окна зашторь. У меня мышцы болят, словно я неделю не разгибаясь окучивала картошку твоей матери. Ну, чего застыл?

– Черт. Зоя… – стону я, пытаясь подняться. Тело не все слушается. – Прикройся.

– А то что? – в ее голосе вызов. И губу она дует так… Так…

– Я не могу уйти. Там мать и Ленка, как я в таком виде?

– Подушечкой прикройся. Будешь выглядеть как маньяк фетишист. А что? Некоторые любят подушки, а еще…

Не могу больше, притягиваю к себе эту нахалку, закрываю ее рот своими губани. Несносная, вредная, нахальная, наглая… Моя.

Из спальни я выбираюсь только к обеду. Сбегаю, пока Зоя плещется в ванной и поет при этом так, что в соседней деревне у коров, сто процентов, упадут надои. Я сотворил ужасную глупость. Загнал себя в угол. Все, что я так лелеял: месть, ненависть, боль. Все ради чего пер напролом. Все погреблось сегодня ночью под смятыми одеялами и простынями. Я женился на самой ненужной мне женщине. И теперь… Теперь я до одури боюсь очередной потери. Она просто еще не понимает, что я стану ей ненужен… Все что случилось просто… Оглушительная ее ошибка. Мы разные, мы несочетаемые. Я старше, у меня груз прожитых лет, дочь и… Черт меня подери. А она моя жена.

– Иди есть, оладьи стынут, – рявкнула мамуля, едва я вошел в кухню. Прищурилась, окинула меня взглядом, ухмыльнулась. – Ленку то я Прокофьевне отправила ищо по заре. Чуть хату мне не запалили вы, окаянные. Чай дите в доме. Где жена то твоя? Поди голодная. Я по молодости опосля любови могла ведро каши рисовой всадить. Эх, затейник был Витюша, царствие ему…

– Мама, сосредоточься, моего отца звали не Витюша.

– Ты меня еще поучи, как твоего отца звали, – фыркнула мамуля, бросив в меня полотенце. – Ро́стишь, ро́стишь вас… Ешь давай. Картоха сама себя не окучит. Нет, я понимаю, что ты всю ночь окучивал…

– Мама, – рычу я, даваясь огненной оладьей, пышной, воздушной, ужасно вкусной. Я голоден как волк. Я…

Вздрагиваю. Лежащий на столе мобильник оживает внезапно, да так громко, что я аж подскакиваю на своем стуле. Высветившийся номер мне незнаком. Надо было выключить к чертовой бабушке этот чертов телефон.

– Трубку возьми, все село ща перебудишь, – буркнула мамуля, грохнув о плиту сковородку, с очередной порцией тестяных комочков.

Я все таки проглотил вкусняшку, застрявшую в глотке, нажал на кнопку ответа и обмер, услышав голос, который я бы узнал из миллионов. Мерзкий, хриплый, голос человека, считающего себя хозяином мира. Человека. Которого я ненавижу до слепоты. Моего нового рдаственника. Смешно и парадоксально.

– Крылов, трубку бросишь?

О, да. Как бы я этого хотел. Но не в нынешней ситуации. Неужели…? Но откуда он мог узнать. Все таки выследили. Твою мать. Значит у нас нет времени совсем.

– Чего тебе надо? – прохрипел я, пытаясь выровнять дыхание.

– Помощь твоя нужна. У меня пропала дочь…

Раз-два-три, вдох. Раз-два-три, выдох. Он играет со мной? Да нет, не похоже. Мне кажется воздух в кухне материного дома застыл. И мать закаменела у плиты. И воняет жженым тестом, и миллиардом проблем.

– Ух ты, оладьи, – звонкий голосок Зои звучит в этой тишине оглушительной, словно выстрел.

– Это кто там у тебя? – насмешливый бас впивается мне в ухо вкрадчивой угрозой. – Новая женщина? А ты отважный, Крылов. Отважный и глупый.

Вот тут он прав. Я идиот. Круглый в квадрате.

– Ты за помощью обратился? Ко мне? – стараюсь говорить ровно. Прикладываю палец к губам. Только бы она больше не говорила. Только бы…

– И ты мне поможешь. Мы же с тобой неразрывно связаны, мент.

О, да. Если бы он знал насколько. Чертов Морев. Проклятый монстр. Мой тесть.

– Ну, или… Ты ведь помнишь, что в вышло в прошлый раз, когда ты отказался со мной дружить?

– Что ты хочешь?

– Найди девчонку. Ты сможешь, я знаю. Только ты сможешь. Ты же профи. Мои люди в сравнении с тобой додики дискотечные.

– Ну, какой же я профи, раз не смог тебя, гниду, посадить? – хриплю, борясь с желанием заорать во всю мощь легких. – Морев, не люби мне мозг. Твоя дочь просто нагуляется и вернется. А меня работы полно.

– Ты почти на пенсии. Какая работа? А я заплачу.

– Ты прекрасно знаешь, что твои грязные деньги мне не впились никуда.

– Это да. Слушай, а твоя новая курочка как? Красотка, наверное…

Слепну. Я слепну. Проваливаюсь в черную яму ужаса. Дышать нечем. Осколок в сердце рвет мышцы, так больно, что нечем дышать.

– Так что? По рукам? Твое молчание очень громкое.

– Хорошо, Морев. Но после я тебя раздавлю, – рычу я, глядя как дочь моего самого страшного врага макает румяную оладью в белоснежную сметану. Она рыжая, и в ее волосах путается солнце. Она прекрасна и… Смертоносна. Она – моя жена. И никто в этом мире не отберет ее у меня.

– Вот и умница. Пришлю тебе инфу.

– Не нужно, Морев. Я профи, – ухмыляюсь я.

Зоя

– Но это же не правда, – я хнычу, как маленькая девочка. Папа всегда говорил, что его дочь не должна плакать. Что у нас в крови нет этого умения. И как же быть теперь, когда осознаешь, что все, во что верила. Оказывается совсем не таким, каким было и казалось. – Тим, ну скажи, что ты это выдумал, чтобы…

– Чтобы что, Зоя? – хмурится муж. Он муж мой теперь. Не фиктивный. Самый настоящий. Мой… А я его.

– Ну. Например, чтобы у тебя меня не отобрали, – цепляюсь я за последнюю, самую тонкую, соломинку. – Скажи, что ты просто не хочешь меня потерять. Скажи.

– Я очень не хочу тебя потерять, – хриплый голос Тима заставляет мое сердце колотиться оглушительно, и гонит толпы мурашек по моему уставшему, гудящему от приятной боли, телу. – Хотя мог бы продать за дорого. Твой папаша предложил мне очень хорошие деньги за твою голову, дорогая.

– А в противном случае…

– В противном случае он снова… Отнимет у меня женщину, которую я…

– Которую ты что? – у меня кружится голова, а в животе расцветают огненные цветы.

– Пожалуйста, не требуй с меня дурацких слов. Зоя, я не могу. Для меня все это просто ад.

– Ничего. Я подожду, – разочарованно хмыкаю я. А чего я хотела? Сама то я что чувствую? Я не знаю. Сегодняшняя ночь была блажью. Я просто хотела понять свою новую жизнь. Но не думала, что она окажется моей единственной теперь реальностью. – Мы подождем. И что же мы делать будем?

– Жить, Зоя, – он смотрит мне прямо в глаза. И где эта его мать, когда она так нужна. Испарилась, бросив на плите раскаленную сковороду. Которая уже начинает вонять гарью, шипеть и плеваться остатками масла.

– Жить? Судя по тому, что ты мне рассказал, это будет очень недолгий период. Три дня же? А потом что?

– Я никому не позволю тебя обидеть. Твой отец больше никого у меня не отнимет, – до хруста сжал Тим зубы. Играет желваками, в глазах огненная боль. Я хочу его поцеловать. Прижаться крепко-накрепко к этому буке и услышать слова, которые он так мне и не сказал.

– Ой, развели тут асисяи, – Ленка ворвалась в кухню вихрем. Сегодня на ней костюм такого зубодробительного цвета, что у меня тут же начала болеть голова. Кислотно розовый, в сиреневую полоску. На голове прическа из разряда «шалаш в пустыне», на ногах кроссовки на платформе, больше похожей на нефтедобывающую океанскую платформу. – Такой угар пропустили. Там бабулин Шухер разогнал бандосов. Не. Сначала там так было. Я возвращалась домой и увидела трех бандерлогов, рыщущих по улице на джипе. Такие морды, ужас. Один был на Пумбу из мульта похож, только бивни из рота не торчали.

– Изо рта, – машинально поправила я, чувствуя, как холодею от страха. Блин, а ведь я на этих людей навлекла беду. Я буду виновата, если с ними что-то случиться. И я себе никогда этого не прощу. Хотя… Мне же некогда будет. Меня же кокнут. Или нет? Совсем запуталась. Сначала убьют моего мужа, потом выдадут меня замуж за козла Артурчика, и только потом… Боже, какая схема трудная. И все ради того, чтобы деньги не ушли в фонд пингвинов Африки. Сколько же там бабосов, интересно? Неужели Дароев настолько обнищал, что готов за десяток лямов стать вдовцом?

– Хоть из жопы, – фыркнула Ленка. Ее отец нахмурился, но промолчал, явно ожидая продолжения веселой истории. – В общем, они возле меня тормознули и начали мне в уши…

– Лена, ты же девочка. – все таки не выдержал Тим.

– Ну, я и говорю, лить мне в уши начали какой-то фуфель. Ну, что типа, мамуля наша, из дурки сбежала, и что она буйная. А они санитары ее ищут. Фотку показывали. Сказали, что у мамули Зои на фоне похищения НЛО развилась шизоидная паранойя. Ну вот…

– И что ты им сказала? – приподнял бровь Тим.

– Ну. Сказала, что у нас по ночам за околицей воет кто-то. Ну и показала направление. Они что-то рассердились, начали из тачки вылазить. Один сказал «это та соплячка». Узнал, значит. Схватил меня, костюмчик порвал, гад. Воооот… А тут ба.

– Черт, – ударил кулаком по столу мой муж. – Придется все таки вас увозить. Где эти козлы?

– Так это… Я ж говорю, тут ба. Ну, она закричала «Шухер». Ну а дальше…

Тим тяжело вздохнул и пошел к окну. Я засеменила за ним.

– А Шухер это… – тихо шепнула я восторженной Ленке.

– Да бычок бабулин. Она его на мясо ро́стила, потом решила оставить.

Я выглянула в окно из-за спины Тимофея и замерла от восторга, смешанного с ужасом. Бычок выглядел как Минотавр, выползший из лабиринта, чтобы уничтожить вселенную. Мне показалось, что груда мускулистой рогатой ярости по размерам вдвое превосходила джип отцовых нукеров. Точнее то, что от джипа осталось. Машина валялась на боку, похожая на смятую груду металла. На фонарном столбе… Я не уверена, но вместо фонаря на нем болтался Пумба, один из папулиных телохранителей. Да, Ленка права, он похож на мультяшного бородавочника. Еще один боец, судя по всему, остался в машине, потому что из окна джипа выглядывала нога, обутая в берцу. Третий, громадный амбал в кожанке, болтался между рогов монстра, и признаков жизни не подавал.

– Фу, Шухер, брось бяку. Мальчик, не тряси так головой. Болеть будет, – причитала крошечная Леокадия Тихоновна, стоящая у плетня, и трясущая кудрявой головой похлеще бычары.

– Шухер, это… – простонала я.

– Бусин любимчик, – хмыкнула Ленка, определенно наслаждающаяся развевающимся за окном побоищем. – Она его на скотобойне выкупила. Ну и…

– Боже, почему весь скот вашей бабушки такой? – я даже перекрестилась тайком. Как хорошо, что эта огромная машина убийств не пролезет в окно моей спальни. Да Ван Дамм по сравнению с этим монстром душка.

– Мама раньше тренировала бойцов спецподразделений, – задумчиво вздохнул мой муж.

– Она же вроде колонией женской руководила?

– Это потом, когда ее уволили… Там история приключилась. Не важно… Теперь она навыки оттачивает на животных свои. На Ленке я ей запретил. Ну и вот…

За что могли уволить тетку размером с болонку? Чему она могла научить спецназовцев? Я даже спрашивать не стала. Меньше знаешь, крепче спишь.

Бык наконец вытряхнул на землю свою жертву. Лягнул несчастного папиного бойца и понурив виновато голову подошел к своей хозяйке. Он что? Он ее лизнул в лицо? Капец.

– Умница, мальчик. Идем, я тебе морковки дам. Заслужил. – хмыкнула адская бабуля. Бык поперся за ней, как привязанный, радостно виляя хвостом, как пес.

– А почему Шухер? – задала я самый важный сейчас вопрос.

– Потому что когда ба его на выпас выпускает, вся деревня шухерится, – хохотнула Ленка. – Ладно, пойду я скорую вызывать. Нам скоро абонемент там выпишут. Па, как думаешь, нас в черный список не внесли еще? Может анонимно сообщить.

– Не звони никуда, – устало выдохнул Тим. – Бабушке скажи, чтобы пришла. И начинай собирать вещи. Только самое необходимое. Ты меня поняла?

– Что опять осадное положение? – нахмурилась девочка. Она смешная, и даже симпатичная. И я с ней подружусь, потому что мы с ней… Похожи?

– Ленка, бегом.

Ленка унеслась, словно вихрь. Я уставилась на мужа, достающего из кармана телефон.

– Что ты задумал? – тихо спросила я.

– Мать отсюда не уедет. Скотину не бросит. А в ее отсутствие никто не станет ухаживать за монстрами. Так что придется нам…

– Держать осаду?

– О, боже. Зоя, я тебя умоляю, давай без самодеятельности. Ты уже и так наследила, где только могла. Я звоню Пашке. Он тут подчистит. Завтра я вас с Ленкой отвезу на квартиру. Мою дочь узнали. Мать нигде не отметилась. Я вне подозрений пока. Думаю, что у них не было времени сообщить куда-то про Лену. Но береженого бог бережет. Так что, поживете как шпионы, пока…

– Пока что?

Тим промолчал. Черт, он всегда молчит. Когда… Когда не уверен, что все будет хорошо.

Глава 16

Глава 16

– Босс, ребята отказываются работать. Даже самые отбитые отваливают. Говорят, что если в дело вмешался сам… Ну в общем, если Дьявол вмешался, то на фиг им нужны такие деньги. И это… Слух пошел, что дочь ваша ведьма. Гоблин сказал, что она умеет растворяться в воздухе, а один раз видел, как она на метле вылетала из дома.

Морев поморщился, глядя, как один из его помощников боязливо огляделся по сторонам, словно боясь, что его кто-то услышит, и начал торопливо креститься. Дмитрий и сам уже начал сомневаться. Может и вправду? Ну кто мог родиться от дочери Шалого? Только чертовка, мать ее.

– Рыжая она, босс. Маленькая. Чтоб метла, значит, выдерживала. А Гоблин божится, что у нее в глазу видел метку… ну вы поняли. Она его невеста, стало быть, стала. Потому и…

– Что там опять у вас произошло? – тряхнул головой Морев, гоня идиотское наваждение. Да. Он все сделал правильно. Привлек своего врага, которого уничтожит сразу, как только он отыщет Зою. Убьет сразу двух зайцев одним выстрелом. Крылову он отвел очень незавидную роль – роль убийцы мстителя. Да и черт с ним. Этот урод давно путается под ногами. Дмитрий улыбнулся. Все таки удалось ему найти лазейку в завещании бывшего тестя. Очень узкую, как кроличья нора. Но…

– На парней напал Дьявол ужасный. Гоблина из машины автогеном вырезали. Он уволился, уехал сегодня в монастырь, грехи замаливать. Сказал в аду не на сковородках жарят, а консервируют в банки. Страшно говорит. Пумба в больничке. Хотят в психдиспансер переводить. Клаус… Короче, босс, у него раны, как от вил, доктора нашли кусочек кости в одной из них. Говорят это осколок от рога. В общем… Разбежались все.

– А ты тут почему? Почему не сбежал? Или меня боишься больше, чем галлюцинаций коллег? – прищурился Морев.

– Ведьма всех найдет все равно, – истерично прошептал боец, безумно блестя глазами. – И вас… вас тоже найдет. Прятаться бессмысленно. Бежать некуда. Мы все умрем. Все…

Дмитрий проводил взглядом шарообразную фигуру придурка. Поежился. Слова идиота вызвали в Мореве какой-то сверхъестественный страх. Глупости какие. То инопланетяне, то адские выползни. Определенно одно. Зое помогает кто-то очень могущественный. Очень. Успокаивает только, что выход есть. И для того чтобы получить наследство, ему совсем не нужен Дароев. Хитрый лис Шальнов все таки оставил лазейку. Старый скот. Зачем, вот вопрос. Поиграть хотел, или…

– Алло. Артурчик, я знаешь что звоню? – пропел в трубку Морев, наслаждаясь тишиной на другом конце провода. – Я тут подумал, ты мне не нужен больше. Извини, теперь каждый за себя. И Жанку можешь забирать себе. Или тебе не нужна эта старая жаба? Я тебя понимаю, в принципе.

– Ты ничего не попутал там? – Дмитрий оскалился, услышав рык своего бывшего «Почти зятя» – Я же тебя урою.

– Нет, дорогой. Ничего ты мне не сделаешь. Ты будешь денег ждать от меня, которые я задолжал. Без них ты сдохнешь. Вместе со всей своей семейкой. А если решишь скозлить, не получишь ничего. Я тебе нужен больше чем ты мне. Все меняется, Артурчик. С руки есть теперь тебе придется.

– Я тебя… – прохрипел Дароев. Морев рассмеялся и бросил трубку. Осталось совсем чуть-чуть. Дурак Крылов найдет потеряшку, и… Одним хлопком двух зайцев.

Тимофей Крылов

– Паша, твою мать. Я не понимаю, что за игру ведет Морев. Не могу работать в темную, – с грохотом опускаю кулак на полированную дорогую столешницу. – Что там за наследство такое? И почему Морев вдруг поменял курс?

– Не знаю. Невеста твоя очень богата. Очень, Крылов – это не пара лямов. Это чуть больше пары миллиардов. Понимаешь? Не деревянных, Тим.

– Она мне не невеста. – Оглушено мычу я. Да уж, теперь понятно, почему любящий папуля так старается. Но в чем подвох? Неужели он узнал, что я теперь его зять. Играет? Вряд ли. Паша свое дело добре знает. Засекретил инфу так, что сам не найдет. Тогда что?

– Точняк. Она твоя жена. И в случае ее смерти, ты…

– Не неси чушь. С Зоей ничего не случится. Я не позволю, – я хриплю, борясь с головокружением. – Я перевез девочек в квартиру. Выстави охрану.

– Ты о себе думай, блин. Ты не понимаешь, что ли? Крылов, ты стал дичью. Морев хороший охотник.

– Что-то ты темнишь, Петя, – щурюсь я. Пашка явно знает больше, но от чего-то не говорит мне всей правды. – Будешь играть в молчанку, заберу дочь и жену и… Я охотник в разы лучше. И ты это знаешь, и он.

– Жену, все таки. Ты не терял времени зря, – хмыкает мой лучший друг.

– Не надо мне зубы заговаривать, трищ генерал. Я уже вышел из возраста подчинения. И терпеть не могу, когда меня используют в темную.

– Я пока сам не понял. Спецы пытаются проработать все варианты, понять где может быть косяк. Ты и девочки твои под контролем. Даже мама твоя… Хотя ей и не надо, как бы. От нее надо охранять бедных бандитов. Послушай, Тим, я не стану рисковать тобой. Просто поверь мне, – поморщился Пашка, протер лысину платком. – А у квартиры самые лучшие мои ребята.

– Только не говори, что Воронок, – сиплю я.

– Он руководит наружкой. Не парься. Все будет отлично. Саня профи. Просто в прошлый раз так вышло. Он не один там.

Я снова куда-то проваливаюсь. Именно Воронок пас Таню, когда ее… Когда… Мне кажется, что все снова идет по какой-то ужасной спирали, из которой нет выхода.

Все не просто. Чертов осколок в сердце. Когда-нибудь он меня добьет.

– Я уже раз поверил тебе, Паша. Вышло фигово. Я хочу все знать. Киножурнал, мать твою за ногу, был такой.

– Ты похеришь нам операцию, Крылов. Моревские тебя пасти будут. Сразу, как только ты встретишься с тестем своим, на хвост упадут.

– И ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать, когда по наши души придут?

– Я предлагаю не бежать впереди паровоза, – дернул щекой Петр Алексеевич. – Когда у вас стрелка с Димой?

– Сегодня, в обед, – черт, времени осталось всего ничего.

Зоя Крылова

– Что ты там пишешь? – спросила я Ленку, наконец оторвавшись от смотрения в окно. Хуже всего ждать и догонять. Ждать страшнее. Ты не знаешь, что сейчас с человеком, который стал тебе просто жизненно необходим. Тим ушел уже очень давно, кажется целую вечность назад. Ленка все время молчит. Только иногда хихикает, водя ручкой в своей тетрадке. И от этого ее «хе-хе» мне становится еще страшнее, словно я в фильме ужасов про страшную куклу, которая крадет души глупых фальшивых жен. Или я уже настоящая?

– Пишу виш-лист. Ты мне должна, мамуля. Между прочим, я бы сейчас могла рубиться в комп с Демогоргоном, а не тухнуть тут с тобой. Тем более, что ты мне не нравишься.

– Почему? – спросила я без интереса. И так было понятно, что дочь Тима меня не любит. И я как-то даже не задумывалась, что это для меня означает. Я же не туфли от Лабутина, чтобы нравится всем подряд. А теперь… Что же изменилось? Почему меня волнует, что думает обо мне вредная девчонка?

– Потому что папа в тебя влюбился, – насупилась Ленка. Отложила свою дурацкую тетрадку и прожгла меня взглядом.

– Глупости, – фыркнула я, чувствуя как сердце начинает колотиться в ребра, оглушительно и слишком громко. – Не выдумывай. Твой папа просто…

– Супермен, спасающий бедных зажравшихся богатеньких выдр, считающих себя венцом творения? – Прищурилась вредная девочка. – Откуда ты только свалилась на нас? Мы так жили нормально. Спокойно. Папа на своей работе пропадал, но всегда… Ты слышишь? Всегда он приезжал на входные. И мы с ним ходили на рыбалку и за грибами. Пока ты не появилась. И папа сразу забыл про…

– Он не забыл, Ленка, – выдыхаю я. – И не забудет никогда. И тебя он очень любит.

– Тогда почему он снова уехал решать чужие проблемы? Твои, например. Почему мы прячемся? Почему он влюбился именно в тебя? Ведь это твой папа мою маму… – в глазах девочки заблестели слезинки. Боже. Она же имеет право ненавидеть меня. Она просто маленькая девочка, у которой все переворачивается с ног на голову.

– Ты знала?

– Я подслушала, как папа рассказывал Ба. И ты еще и папу у меня отберешь, – почти прокричала Ленка, зло утерев нос кулачком.

– Ни за что на свете. Я тебе обещаю. Я уйду, если так будет правильно, – прошептала я, приобняла малышку за плечи. Она отстранилась. Вытерла слезы.

– Ты нет. Но из-за тебя его могут убить. И знаешь что? Не пытайся казаться хорошенькой. Мы без тебя отлично жили.

– А я без вас плохо, – вздохнула я. Чистую правду сказала. Я уже не знаю, как жила без этой семьи чокнутой. Как в склепе, без солнца и воздуха. – Лена, твой папа никогда не променяет тебя ни на кого. Я это точно знаю. Но он же заслуживает нормальной жизни, счастья.

– Ты думаешь ты ему сможешь это дать?

Странная девочка. Задает вопросы, на которые у меня нет точного ответа. Мы разные с Тимом ужасно. У него за плечами прошлое, в котором мой отец сыграл страшную роль. Он всю жизнь ненавидел мою семью. А я глупая и самовлюбленная, жила как будто играла в сказку. Слепо верила, что мой мир идеален. А потом оказалось, что все это было мыльным пузырем. Он лопнул и забрызгал все вокруг, так, что не отмыть.

Что нас столкнуло? Счастливое провидение или злой рок? Нет ответа у меня. Зато Ленка, кажется знает его весьма точно.

– Можно же попробовать.

– Можно. Только вот папа не переживет, если твои пробы пройдут неудачно. – морщится Ленка. – Кстати, я тебя нарисовала.

Девочка сунула мне под нос лист бумаги. Я посмотрела на рисунок и хмыкнула.

– Прекрасный шарж. Только у меня нос не крючком.

– Скажи еще, что глаза у тебя не как плошки, – вредно хихикнула Ленка. – Ты же похожа на собачку из огнива.

– Хорошо не на какающую. Зато уши норм. Слушай, а что там в твоем виш-листе?

– Мазератти Леванте биттурбо, ну и так, по мелочи. Давай потом. Сейчас посмотрю. Папа, может, приехал. Я страшно проголодалась. Он мне обещал бургер и картошку, – дочь Тима подмигнула и бросилась к окну. Что-то меня кольнуло. Словно подкинуло. Предчувствие, странная тревога.

– Лена, стой. Не надо туда, – я сделала рывок, сбила с ног девочку. Как раз в этот момент стекло тихо звякнуло. В маленькую дырочку начал со свистом залетать уличный воздух. – Лежи, – вякнула я и поползла к чертовому окну. Надо задернуть занавески. Рука заскользила по полу и только тогда я почувствовала тонкую боль, прошившую мое плечо. И Ленка заскулила, уставившись на меня, тоненько, словно котенок.

– У тебя кровь.

– Ничего. Царапина, – слишком бодро проорала я, стараясь не грохнуться в обморок. – Умоляю, не шевелись. Нужно задернуть шторы. Ты слышишь. Спрячься вон там, за креслом и сиди.

– А ты?

– А я быстренько сползаю к окну. Лена, все хорошо, ты слышишь?

– Тебя… Как мою маму… как…

– Ни за что на свете, – преувеличенно уверенно пообещала я. – А потом, тебя же ба воспитывала. Ты ничего не боишься. Ты у нас супер девочка. Ты у нас Ленка-Пенка, колбаса.

– Если ты не заткнешься. Я сама тебя порешу, – простонала дочка Тима. Я поползла зашторивать окно. Устала я от этого нехитрого действа, словно раб на галере. Свалилась на пол, когда закончила и услышала, как в дверном замке с тихим треском поворачивается ключ.