Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19

Глава 19

– Дом спалить. Мент выбраться не должен.

– А девочка? – Артуру не понравилось, как его боец поморщился. – Босс, я с детьми не воюю. И вам не советую. Есть ведь и высший суд.

– А я твоих советов не спрашивал, – ухмыльнулся Дароев. Когда все закончится, того страшилу нужно будет убрать. Слишком все стали умные. Суда боятся страшного. – Нам все равно светят вечные муки. Но это когда еще будет. Даваай хоть земную жизнь доживем в богатстве, роскоши и вечном благоденствии. Генерал отчалит и начинайте.

– Тут помимо генерала. Мне парни доложили, дом оцеплен. Охраняется. Нас ждут.

– Так скажи своим парням, чтобы работали. Мне нужна баба. Живая. Пока живая. Остальное все сопутствующие потери. Поверь, они того стоят.

Дароев сел в машину. Осталось недолго и он получит все. А Зою? Зою он согнет в бараний рог, сделает своей, а потом… Потом она станет не нужна. Но сначала он в полной мере насладится ее болью и страданиями. Еще никто, ни одна баба, не заставляла его бегать шакалом в поисках. И этого он прощать не намерен.

Водитель уже выехал на асфальтную дорогу, когда в отдалении раздались тихие щелчки выстрелов. Похожие на хруст ломающихся ветвей. Все идет по плану.

– Гоблина отправь к Мореву, – приказал Артур молчаливому водителю. – Пусть зачистят всех в его доме. Жанку только быстро, чтобы не поняла. А вот Димасика можно немного помучить.

Водила молча кивнул. Дароев расслабленно откинулся на спинку шикарного сиденья. А жизнь то снова начала становиться прекрасной. Когда все закончится, нужно будет слетать на отдых. Куда нибудь на райские острова. Подальше от всех этих идиотских проблем. Которых и быть то было не должно.

Зоя

– Тим, пожалуйста, посмотри на меня, – простонала я, опускаясь на колени перед моим мужем, моим любимым, моим счастьем. Дотронулась до маленькой горячей дырочки на его рубашке и взвыла. Задрав голову к деревянному потолку.

– Зоя Дмитриевна, будьте благоразумны, – приказал мне один из людей Дароева. – И тогда больше никто не пострадает.

Благоразумна? Я забыла что это такое, когда дом содрогнулся от громкого хлопка. Выронила из пальцев коробочку с тестом на беременность, которую всего секунду назад дал мне Тим. Муж закрыл меня собой в тот самый момент, когда окно разлетелось на мелкие осколки. Оттолкнул в сторону. Я даже не успела закричать, когда раздалсся выстрел. Он показался мне оглугшительным. А потом наступил ад. Мой Тим упал на пол, и я закричала, чсдирая горло в кровь.

– Я убью любого, кто приблизится, – прорычала я. Странно. Нет крови. Нет крови. Черт. Тим смотрит в потолок остановившимся взглядом, а крови нет. Или я схожу с ума. – Загрызу.

– Лучше не делайте глупостей. Шеф приказал не церемониться с вами, но я…

Точно. Этот боец всегда относился ко мне с уважением и странным пиететом. Всегда. Когда-то, в другой жизни, Артур заставлял его таскаться за мной по магазинам. Охранять. А теперь… Какой странный апарадокс, именно он отнял у меня то, ради чего стоило жить.

– Если я пойду с тобой, обещай мне, что вы отпустите ребенка, – выдыхаю я. Прекрасно понимаю, что ничего я не смогу сделать. Он навернка тут не один. И судя по выстрелам, несущимся с улицы, генеральским людям сейчас не сахарно там в лесу. Я проиграла.

– Я обещаю, что мы дадим возможность девочке. Простите. Это единственное, что я могу обещать, – отводит глаза чертов подонок. – Артур велел заблокировать двери и поджечь дом. Я выполню только часть его приказа. Нам пора.

Я вдыхаю запах гари, и понимаю, что теперь знаю, как выглядит ад изнутри. В нем остаются мое мердце и моя душа. Дом уже горит. Скорее всего и семьи моей уже нет в живых. И все из-за паршивых мерзких денег. Делаю рывок к двери, прекрасно понимая, что это просто уже моя агония. Бандит нагоняет меня в один прыжок. Просто перекидывает через плечо и идет к двери с неумолимостью терминатора. И я могу попрощаться с моим любимым Тимом только взглядом.

– Лучше убей меня, – шепчу я.

– Не положено. И еще, Зоя Дмитриевна, я видел там тест на беременность. Вы что…?

– Да пошел ты, – шиплю я, сквозь сжатые до боли зубы.

– Не говорите боссу, мой вам совет. И будьте очень осторожны.

Советчик, блин. Меня кладут на заднее сиденье джипа, и я уже не выжу пылающего охотничьего домика. Тишина стоит гробовая, когда мы выезжаем из леса. У меня отняли мою жизнь. Я не знаю, что будет с Ленкой. Я потеряла любимого мужчину, не успев ему признаться в том, что он мой навсегда. А я его. А еще… Я не могу теперь сдохнуть, потому что мне есть ради кого жить. Он еще совсем крошечный, но он продолжение Тима. И я никому не позволю его уничтожить. Никому и никогда.

– Ах, вот она, моя невестушка, – Дароев встречает меня возле крыльца. Одет с иголочки, будто собрался праздновать. Фрак на нем свадебный, что ли? Точно, я сама выбирала ему этот галстук бабочку и платок шелковый в кармашек. А ведь он мне когда-то казался эталоном мужественности. А теперь… Я вижу в его облике что-то шакалье. Даже на волка он не тянет. – Заждался я тебя, дорогая. Ноги сбил в поисках. Ты же моя козочка быстроногая.

– Я не твоя, – кривлю я губы в улыбке. Плюнуть бы ему в самодовольную харю, да во рту все пересохло.

– Нет, теперь моя. Ты же у нас теперь вдовушка. Кстати, это твое, – ухмыльнулся Артур. Сделал жест, подзывая прислугу. Я вижу корону лежащую на бархатнгой подушке. Мою корону. Чуть погнутую Ленкой.

– Нет, – мотаю головой, но дароев хватает меня за подбородок и водружает мне на голову чертову гадскую дрянь. Будто клеймит меня, заявляет права.

– Ну вот. Зоя, завтра у нас с тобой свадьба. Будь готова. И не делай глупостей.

– Я уже замужем, Артур.

– Уже нет, – скалится мерзкий шакал. – И это. Прости, но твоя семья на свадьбе нашей присутствовать не сможет.

Тимофей Крылов

– По какому плану мы действуем, Паша? – прорычал я, борясь с болью и головокружением. Ленка, сидящая рядом, закашлялась. Успела надышаться дымом. А Зоя… Я снова теряю женщину которую… Да люблю я ее, мать ее за ногу. Эту вредную, вертлявую, заносчивую, рыжую, мою. Я ее люблю. И боюсь страшно, что снова теряю свою жизнь и судьбу. – Что ты несешь? У тебя его и не было. Ты просто облажался, ну признайся честно. Ты и приволок хвост за собой. Профи, твою мать.

– По плану «Б», – не очень уверенно ответил генерал.

– План у вас «Г» дядя Паша, – прочла мои мысли дочура. Все таки бабушкино влияние проросло в ней и прочно укоренилось. – Папу вон чуть не пристрелили.

– Ну не пристрелили же. Я ему дал броник.

– А если бы ему в голову стрельнули? – сузила глазища Ленка. – И маму Зою увезли.

– А тебе не кажется, Тимыч, что твоя дочь слишком много болтает? Вообще не воспитываешь мою крестницу?

– А тебе не кажется, что ты давно должен мне был дать на растерзание крота, который докладывал Дароеву о всех наших действиях? – перебил я старшего по званию, не заботясь о субординации. – Моя дочь умнее твоих бойцов в разы. Ты понимаешь, что кто-то навел? Кто-то свой. И если с головы моей жены упадет хоть один волос, я клянусь тебе…

– Не горячись, Тимоша. Я тебе говорю, все у нас по плану. Это я дал задание сдать вас. Не ссы, у меня в стане врага свой человек. За Зоей твоей глаз, да глаз будет. Он там давно работает. Артур парню доверяет. Слушай ну не выстрелил бы он тебе в голову…

– Тыыыы?

– А сколько можно было сопли жевать? Время уходит, вы ни бе, ни ме. Никакой движухи. А мне нужно отчитываться. Дело на контроле даже не представляешь у кого.

Я молча, с размаху бью генерала. Без слов. Он даже не охает, валится кулем на землю. Он рисковал моими девочками, чтобы что? Не дают покоя звезды на погонах? Он рисковал моими девочками, этого достаточно. И этого я не прощаю никому, даже лучшему другу.

– Круть, папуля, – хмыкнула Ленка. – Теперь надо моего крестного прикопать вон там, под елочкой, красиво будет. А чего это, у дяди Паши челюсть что ли вставная? Офигеть, вы старые с ним. Просто Франкенштейны мумийные. Па, а можно я у него пестик возьму? Экспроприирую, так ба говорит.

– Нельзя. Пойдем.

– Куда? – поинтересовалась маленькая мародерка.

– Отвезу тебя к бабушке.

– А сам полезешь в логово, спасать маму Зою? Ты нормальный? У них там оружия до зубов, быков целая армия. И тут ты такой Командос? Это только в кине один в поле воин, всех пошел, покрошил из ОСЫ и спас красотку. На деле тебя снимут еще на подходе. И тогда мамуле Зое точно кранты.

– Откуда такие познания?

– От верблюда. Ба рассказывала, как надо играть в рембо, когда у нашего класса была игра «Зарница». Мы тогда кубок взяли. В общем, не справишься ты без меня, папулек. Я могу отвлекать, а ба…

– Еще одно слово и я тебя прикую к сосне. Будешь ждать когда дядя Паша очнется. А это не скоро случится, – хмыкнул я. – И с каких пор ты Зою называешь так?

– С тех пор, как поняла, что у моего папы ранний старческий маразм. Пап, уже все давно поняли, что ты втюрился до соплей, намастрячил мне сестренку, ну или братика и поплыл. До тебя только доходит как до отбитого Рембо. Ну и, она меня спасла. И вообще не худший варик. Богатая, не противная, и ты, может, станешь снова нормальным папой, а не чокнутым мстителем. И ба… Она за тебя не будет так переживать. Она ж ночей не спит, когда ты задрав хвост по своим засадам сидишь. Все ждет, когда ей позвонят и скажут, что тебя пристрелили.

Черт, Ленка говорит все это скривившись. И у нее в голосе нет этой ее вечной подколки. Она сейчас не прячет свою боль, высказывает все как есть. И мне до одури больно и стыдно. Я вел себя, как эгоист.

– Я исправлюсь, обещаю. Спасу Зою и…

– И что, папа? Зоя будет сидеть и смотреть в окно, и вздрагивать от каждого звонка? Что изменится?

– Все, я тебе это обещаю.

Пашка гад, тяжелый как бегемот. До машины его допереть оказалось целым мероприятием. Поэтому в деревню мы въехали уже под покровом ночи. Дом встретил нас темными окнами и тишиной.

– Ну ты и гад, Крылов, – пробухтел генерал, выбираясь из моей машины, странным образом уцелевшей. – Хоть бы не в глаз бил, как я теперь на работу пойду.

– Бюллетень возьмешь, – хмыкнул. Хотя мне вот совсем не весело сейчас было. Да что там. Мне было страшно. Обычно мать везде, а тут такая тишь.

Притихшая Ленка, явно, думала о том же. Я толкнул калитку, проскользнул во двор и тут же получил в лоб черенком граблей. Искры из моих глаз было, наверное, выдно в особняке Дароевых.

– Ба вышла на тропу войны. – шепнула мне в спину Ленка. Странно шепнула так. Мне даже на миг показалось, что ей вот сейчас страшно. Не там в горящем доме. Не когда в нее стреляли. А вот именно сейчас. Пашка где-то в пространстве всхлипнул, я повернулся на звук. Толстенькая фигура генерала, как мне показалось, растаяла в воздухе. Где-то, совсем рядом заорал Ванн Дамм.

– Хана, – глубокомысленно изрекла моя дочь. – Это начало конца света.

Я направился к дому. С волшебным исчезновением Пашки решил разобраться позже.

Вошел в дом. Принюхался. Воздух пропах тяжелыми женскими духами, Чужими. Прямо возле порога валялся громадный амбал, обмотанный скотчем, словно муха паутиной. Стасик? Водитель Морева замычал, увидев меня, но дернуться не смог.

– А, вот и сыночка мой, – под потолком вспыхнула лампочка. Я ослеп сначала, а потом…

Глава 20

Глава 20

– Твоя невеста – дикая ослица. Она разбила сервиз бабушки Маньяк. Фамильный свадебный наряд, в котором выходят замуж все женщины нашего рода, залила зеленкой и порезала ножницами. Рог дедушки Карапета эта противная девка вбила в стену. Угомони эту разрушительницу, пока я не угомонила.

– Мама, сейчас не лучшее время для твоих жалоб, – поморщился Артур. Никогда в жизни он не смел разговаривать с родительницей в подобном тоне. Сегодня не сдержался. Бессильная ярость, вихрящаяся в его душе. Искала выхода. Семью Зои уничтожить он не успел. Морев, Жанка и их младшая дочь, словно в воду канули. И это очень плохо. Погано. И избавиться от проклятой невестушки сейчас будет невозможно, пока живы ее родственники. – Я сам решу когда и что мне делать с чертовой бабой. Она заплатит за каждую ценную твоему сердцу вещь, мама.

– Твой отец бы давно решил проблему, – поджала губы мать. Ударила по больному. Еще никогда Дароев не чувствовал себя настолько беспомощным. И это его сейчас выкручивало до боли. Артур проводил взглядом мать и пошел в комнату, в которой запер свою пленницу. Грохот и крики он услышал издалека. Мать права, в Зою словно демон вселился. Со вчерашнего вечера дом постоянно содрогался от звуков разрушения. Бойцы, испуганно жались в коридоре. Боясь войти в покои бушующей фурии. Вчера об голову Джана Зоя погнула медный поднос. Парня пришлось отправлять в больницу, платить за молчание скорякам и за лечение бедолаги бойца, больше похожего на ужасного монстра, чем на человека. Об голову Джана кирпичи били, хоть бы хны. А вот удара Зои он не выдержал. И, честно говоря, Дароеву тоже было не по себе сейчас. Он чувствовал себя дрессировщиком, входящим в клетку побесневевшего тигра, точнее тигрицы.

– Босс, может ее транквилизатором вырубить? – прошептал один из бойцов, стоящих в карауле у дверей гостевой спальни. – У Лысого в зоопарке дядя работает. Можем винтарь с дротиками у него стрельнуть. Мы раз брали, когда на стрелку ездили. Так один дротик Мамонта свалил. А в мамонте сто пятьдесят кило ярости, вы же помните? Ну такой…

– Рот закрой. Пургу несешь, – поморщился Дароев. Хотя, мысль то у парня совсем не дурная. Мамонта он помнил – громадный мужик, ходячая проблема. Он его стер с лица земли, а вот с этой мелкой занозой сейчас не знал, как справиться.

Артур ухватился пальцами за дверную ручку, дернул на себя незапертую воротину и…

– Ложись, – проорал боец, минуту назад предлагавший дельную мысль. Среагировать Артур не успел.

Зоя

Я обещала быть сильной, но не могу. Я не могу. Оказывается я слабачка и соплячка, как в том анекдоте. Мне душу выкручивает то, что я не знаю, что сейчас с моими любимыми. Сводит с ума, что из-за меня их, возможно, нет уже. Нет Тима, такого сильного и несгибаемого, нет смешной Ленки, с этими ее косичками разноцветными, нет Леокадии Тихоновны. Это ужасно страшно. И простить своей потери Дароеву я не могу. Он отобрал у меня все. Я его уничтожу. Правда, пока еще не придумала как.

– Ты осатанела? – взревел «женишок», ухватившись за лоб, в котрый я, очень метко, попала принесенной мне его мамулей, уродской вазочкой. – Ты что творишь?

– Капризничаю, как все невесты перед свадьбой с нелюбимым женихом, – хмыкнула я и пошла к окну, по усыпанному осколками старинной посуды, полу. – И, кстати, ты ведь в курсе, что в нашей стране запрещено многомужество? А я замужем, напоминаю. Хотя, ты ведь и так знешь, что ты баран винторогий.

– Ты вдова, дорогая. – скалится этот прилизанный скот. Мне в грудь, словно втыкается кинжал. И глаза туманятся от слез.

– Не верю. У тебя нет доказательств.

– Не верь, твое право.

Шишка изо лба Дароева лезет огромная. У меня из горла рвется смех. Истеричный и болезненный. Но я сойду с ума, если не дам выход этой ненормальной веселости.

– Рогатый ты дурачок. Я то думала, что жизнь кончена моя, когда услышала, как ты с моей мамой… Мачехой. А оказалось наоборот. Ты мне показал, что можно быть любимой, желанной, независимой. А еще я узнала одну интересную вещь, Артурчик. Только тебе я ее расскажу потом. Когда втопчу тебя в грязь. А я втопчу, будь уверен.

– Это будет очень сложно сделать из могилы, – скривил губы Дароев. Но я то вижу, что он блефует. Ему страшно. И он не знает, что делать. Если бы он мог, и был уверен в том, что у него все выгорит, то давно бы уже притащил сюда регистраторшу из загса. Состряпал бы брак побыстрому. И я бы не сидела королевой в этой гребаной шикарной темнице класса люкс, а загибалась в каком-нибудь подвале. Но зачем-то ему нужна свадьба. Ему свидетели нужны. Для чего? И почему не сегодня?

– Чего ты боишься, Артурчик? Не говори, я и так знаю. Ты боишься, что я, даже если сдохну, оставлю тебя с носом. Поверь, это очень реальный сценарий, – ну а что, я тоже умею врать. Он замахивается, ждет что я отшатнусь, испугаюсь. Но я стою и улыбаюсь ему в лицо. И в глазах мерзавца я вижу удивление. – Даже ударить не можешь меня? Не можешь. А теперь пошел вон. И матери своей скажи, что ее фату я сожгла в том чертовом казане вашем фамильном.

– Я тебя сотру в порошок. – прорычал Дароев, и резко развернушись пошел к выходу.

– Эй, а свадьба то когда? Я прямо жду не дождусь, – захохотала я ему в спину. Ох. Если бы он мог, то давно бы меня уничтожил. Так в чем же дел?. Ответ у меня лишь один, мой отец сбежал, и теперь положение у Артура шаткое. И это мне дает определенную фору.

Произвольные игры закончились. Объявляю режим тишины. Запираю дверь изнутри, валюсь в кровать. Нужно отдохнуть. Меня тошнит. Мне хочется есть, плакать и спать. Я хочу к Тиму. Я хочу его обнять, и чувствовать себя как за каменной стеной. Я так скучаю.

– Зоя Дмитриевна, вы в порядке? – несется из-за двери испуганный голос одного из моих церберов.

– В полном. Отдыхаю. Отвали. Хотя нет, передай Дароеву, что он козел, и я принимаю обет молчания. И принеси мне бламанже с киселем. Только быстро, пока я не разозлилась опять.

Со свадьблой Артур затягивать не станет. Времени у меня мало. Нужно бежать, только вот как. Об этом я и подумаю сейчас.

Тимофей Крылов

– Мама, какого…?

– Чего сынок? Числа али хрена? Это ты мне скажи, какого лешего твоя новая родня мне огурцы потоптала? Это ж ладно я в них капкан то волчий поставила. А ведь могла на медведя. И крышка тогда была бы ноге твоего тестя. На кой ляд тебе хромоногий то?

– Он мне никакой не нужен, – морщусь я, глядя на самого смертного моего врага, развалившегося на мамином диване. На лице Морева страдание. Лодыжка перевязана. Мама даже шину наложила этому проклятому подонку. – Чего приперся? Тебе тут не рады.

– И тебе привет, – оскалился отец Зои. – Видишь как поворачивается все. Я к тебе за помощью пришел. Я. К ТЕБЕ.

– Зря, – я скалюсь. Только теперь заметил, что помимо Морева в комнате находятся две женщины. Одна в возрасте. Но еще красивая и холеная. Вторая молодая, с капризной печатью на красивом личике. Все искусственные насквозь. Зоя ни на кого из них не похожа. Она живая и настоящая. Она другая. – Ты пришел ко мне, которого сам же приговорил. Что ты думал сделать? Хочешь угадаю? Ты думал, что я найду Зою, ты ее убьешь, а меня подставишь. Так ведь? Мент отомстил за смерть жены, убив дочь ее убийцы. Хотел загрести жар чужими руками, Морев? И наследство получить, и от меня избавиться. Двух зайцев одним выстрелом. Не продумал только крошечную деталь. Точнее, ты даже в самом страшном сне представить не мог, что Зоя вышла замуж за самый твой назойливый кошмар ну скажи, что я угадал.

– Угадал, мент. Доволен?

– Я еще раз задам вопрос. Какого х… – бросаю взгляд на Ленку, которая стоит у двери и жадно рассматривает гостей. – Лешего ты приперся в мой дом?

– Дароев нас приговорил, – кривится Морев. – Мы чуть ускреблись. Безопаснее всего было спрятаться там, где он не станет нас искать. У тебя, мент, он знает нашу с тобой давнюю «любовь».

– Тогда я тебя разочарую, дорогой тесть. Тут совсем вам не безопасно. Тебе так точно.

– Я могу помочь, Крылов. А потом…

– Потом я тебя посажу. Законопачу по полной. Надолго и в самый медвежий угол. По убийству нет срока давности. И в этот раз ты не избежишь наказания, – рычу я, глядя на маму, хлопочущую возле стола. Воздух пахнет крепким чаем. – Привыкай к этому запаху. Последующие лет десять будешь такой же напиток пить на киче. Ждет тебя чифирь, параша и неприветливые соседи. Я тебе гарантирую самый веселый барак, Морев. Мама лично проконтролирует. У нее там знаешь какие прихваты во ФСИНе? Закачаешься.

– Лучше уж чай на киче, чем деревянный пинжачок, начальник. – хмыкнул Морев. – Так что? Я помогаю тебе, ты спасаешь наши задницы?

– Сначала мне нужно спасти задницу еще одну, генеральскую. Мама, ты опять взялась за старое? Пашка провалился в яму. Надеюсь в этот раз ты не понатыкала в нее кольев?

– Неча шлятся по пазьму моему. Надо было натыкать. Шлындают тут всякие, потом граблей не найдешь. И Пашка твой тот еще гусь. Поди все огурцы мои пожрал, покуда я тут лясы с вами точу. Чтоб его там протащило с моих огурчиков, оглоеда, – буркнула мама и бодро поскакала к двери. Я уставился на Морева выжидательно. Ленка схватила со стола блин и запихала его в рот целиком.

– Говори.

– Дочь моя у Дароева? Ты тут. Значит… По всем прикидкам Артурки ты покойничек?

– Предположим, – ухмыльнулся я.

– Странно, что он не проверил. Но в последнее время трон качается под Дароевыми и этот олух стал делать кучу ошибок. Я бы сам лично контрольный тебе влупил, – ощерился мой тесть.

– Отвлекись от своих влажных фантазий и продолжай, мечтатель, мать твою.

– Следующий шаг Дароева, свадьба с Зоей. Но ты же и без меня это знаешь? Ты же умный.

Я знаю и загибаюсь от страха и бессильной ярости. Соваться в логово зверя без поддержки глупо. Если меня убьют, я не спасу мою жену и моего… Моего ребенка, еще нерожденного, но уже существующего и настоящего. И я в этот раз буду осознанным отцом. Я буду, если…

– Замуж Зоя выйдет за Артура, – вдруг подала голос женщина, до этого равнодушно слушавшая нас с Моревым. – Он организует камерную церемонию, чтобы все знали, что Зоя его жена. Красиво все сделает. А потом… Дня три у девочки есть. Он сказал, что некогда ему будет разводить антимонии. Зоя приговорена. Артур подстроит несчастный случай. Или еще что придумает. Она его опозорила, а такого Дароев не прощает. Ну и наследство…

– А наследство никто из вас не получит, – вдруг фыркнула Ленка, забрызгав весь стол вареньем. Замолчала, окинула всех победоносным взглядом. Народ безмолвствовал, как говорил классик. – Думаете чего ба свалила так резко? Не дядю Пашу же спасать. И огурцы у нее давно отошли уже. Она последние скормила хряку своему еще неделю назад.

– Лена, – перебил я поток льющейся из дочери, ненужной информации.

– Чивой? В энтом годе огурцы вообще фуфло были, так ба сказала. Ну и…

– Да заткни ты уже этот фонтан идиотизма. – не выдержал Морев, я сжал кулаки. Никто не имеет права орать на моих женщин. Вообще никто, а уж тем более чертов убийца.

– Я сейчас тебя заткну, – прорычал я. Мать Зои, точнее мачеха, радостно хмыкнула. Сестра Зои равнодушно отвернулась.

– Дочь надо воспитывать. Ремнем ей всыпал бы пару раз. А не брызгать тут злостью и мужеством своим. Крылов.

– Вот ты и навоспитывал свою. Меня не учи. Ремнем я тебя отхожу если еще раз позволишь себе повысить голос на мою дочь. И вышибу к черту из дома моей матери. Поедешь прятаться куда-нибудь в другое место.

– Ой. Да ладно вам. Все равно никто эти огурцы не жрет, кроме дяди Паши, а он… – продолжила Ленка фонтанировать щенячьей глупостью. И ведь специально выводит всех из себя. Прекрасно понимает, что все на взводе и ждут от нее объяснений. Но девочки определенно нравится театральщина. Надо будет провести с матерью беседу. Ребенка она сделала своей копией во всем. Разве что мамуля не носит розовых дредов.

– Лена, пожалуйста… Что сделала Зоя. Почему ты сказала про наследство? – стараясь не сорваться в крик, простонал я. Даже как то я понимаю сейчас насупившегося Морева.

– Так, а чего? Тут к ба дядя Фима приезжал, ну этот, которого она шкуродером зовет. Ну как приезжал. Ба ему позвонила и сказала, что если он не приедет, она ему оторвет его старые бубенцы. И…

– Лена, умоляю, не надо подробностей.

Ефим Карлович Кацман старый мамулин приятель, и я уже знаю, что сейчас услышу. Фима стряпчий. Дорогой и очень хороший. Он не проиграл в своей жизни ни одного дела, а составленные им документы эталонны и их не сможет оспорить ни один другой адвокат ни в одном суде мира. Стоят услуги Фимы баснословно. Но у мамы на крутого Кацмана есть непонятное мне влияние. Старый хитрюга готов есть с руки моей мамули. И если то, что я подозреваю, правда, то у меня совсем мало времени.

– Ну, короче. Если Зоя это… Ну… Все денежки, за которыми так охотится этот козел, – кивнула в сторону Морева, играющего желваками, Ленка, – достанутся… барабанная дробь…

– Крылов, хочешь я тебе ремень подарю? Классный, от гуччи, – почти прорыдал Морев. – Там сам решишь, девчонку выпороть им, или меня придушить.

– У меня есть армейский. – вздохнул я обреченно. Времени нет совсем. Пашкины архаровцы не успеют. Надо действовать. И действовать срочно.

– Это самоубийство, Крылов, – хмыкнул Морев. Мысли он что ли читает мои, старый пес. – Хотя… А давай. Сколько проблем решится сразу, одним махом.