Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Глава 11

Леночка огляделась по сторонам и даже уже немного пожалела, что решилась на эту авантюру. Хотя… Если удастся продать эту уродскую корону, можно будет купить плейстейшен. Телефоном Леночку папа обеспечил, пусть не очень крутым, но вполне себе приличным. Взрослые странные. Папа вот, например, думает, что телефон нужен, только чтобы звонить. А ба… Та вообще… Говорит, что приставка испортит ее любимый телевизор. А то, что без приставки испортится ее любимая внучка, это как?

Леночка вздохнула. Вот еще одна проблема. Даже имея приставку, ее будет не к чему подключить. Значит еще телек нужен. Может цену немного удастся поднять? Это вряд ли, конечно. Ну кто даст за гнутую железяку такие деньги? Странно, что вообще нашлись желающие купить эту дрянь. Ну, мало ли дураков на свете живет.

В кармане зазвонил телефон. Девочка достала трубку, посмотрела на определившийся номер, поморщилась.

Двадцать пропущенных. Ба ее убьет. То есть, сначала ба убьет отца, потом выкосит пол деревни, дай бог Зою эту мерзкую, которая папу на себе женила, тоже растерзает, а потом найдет ее и прихлопнет точно, как глупую муху. Нет, не устанет ба, даже надеяться нечего. Точно прикончит. Если только Лена не докажет ба, что сама в состоянии о себе позаботиться.

Леночка отключила мобильник. Бросила его в рюкзачок и бодро зашагала по тротуару к месту встречи с дурачком, решившим купить корону идиотки Зои. Вот она все сделает, и ба тогда поймет, что ее внучка уже взрослая, и самостоятельная. А не просто троечница. Ну да, есть у нее одна тройка в году, и та по музыке. Ну не виновата же она, что когда поет в классе лампы трескаются. Ба так-то тоже не Кабалье. Все куры разбегаются, когда бабуля утром голосит мелодию из Пионерской зорьки. И в соседнем селе дети с горшков падают от ужаса. И тройку Ленке Выдра Ведьмовна поставила только потому, что в школе все боятся, что Ба явится разбираться. Так бы двойбан был. Даже директор прячется, ага, когда бабуля на реактивной тяге прилетает разбираться с несчастным педсоставом.

К кафе девочка подошла раньше срока. Осмотрелась. Три огромных мордоворота, маячащих возле заведения ей не понравились от слова совсем. Папа научил ее относиться ко всем с подозрением. И что-то ей сейчас подсказывала, что эти громадные дяденьки ждут ее. И совсем не за тем, чтобы угостить мороженкой.

– Девочка, иди отсюда, – хмыкнул дядька, похожий на кабана, наряженного в черный костюм. – Кафе «Чебурашка» через дорогу.

– Ну вообще-то…

– Вали я сказал, – улыбку с лица кабана словно ластиком стерло.

– Да ладно. Чего злится то? Чебурашка, так Чебурашка, – миролюбиво сказала Леночка. Честно говоря, ей и самой уже расхотелось плейстейшен, и новый телевизор. И вообще зря она не слушала Ба. Девочка развернулась и зашагала прочь…

– Эй, сопля. А ну стой… – громоподобный рев за ее спиной, показался Леночке ужасным. Блин, неужели опять эта дурацкая молния на рюкзаке разъехалась. Ну за что… Леночка сорвалась с места, словно спринтер. Позади загрохотали тяжеленные шаги.

«Точно стану ба слушаться всегда. Ну почти. Ну, не точно» – на бегу подумала Леночка, ввинчиваясь в толпу прохожих. При этом, она умудрилась стянуть с плеч рюкзачок, выудить из него корону и сбросить ее на землю, надеясь, что это замедлит мерзкого кабана. Хотя… Их же там трое. – Блин, ну опять я накосячила, – хмыкнула Леночка.

Тимофей Крылов

Моя дочь болталась в лапе мерзкого упыря, как заяц тряпичный. И я понимал сейчас, что не успеваю, потому что возле амбала остановилась черная тонированная тачка, в которую этот упырь и поволок Ленку.

– Уйдут. На твоем ведре мы такую машину не догоним, – прочитала мои мысли моя противная жена. Все проблемы мои из-за нее.

– Если с моей дочерью что-то случится, я размажу и тебя и твоих омерзительных родственников, – процедил я сквозь зубы. Только кто бы меня слышал и слушал. Задняя дверца хлопнула так резко, что я подскочил на сиденье и едва не ударился головой о потолок.

– Вот дура, блин, – хмыкнула мама. – Сидеть. Не рыпайся.

– Они же сейчас ее поймают, и…

– Пффф. Подумаешь. Пусть ловят. Зачем мне еще одна тупица в доме? Ты же сам хотел избавиться от докуки. Как там было? «Я на ней по ошибке женился» «Да она мне вообще не нравится» а еще «Мать, отвали, я старый солдат» – прищурилась мама. Блин, у нее внучку похищают, сноха, пусть даже вот такая, не настоящая, с ума сошла. А она пытается меня развести на эмоции?

– Мама, – угрожающе прошипел я и дернул на себя ручку дверцы. Я тебе сказал.

– Да помню я. Эта девка дура. Я согну в бараний рог все с ее помощью. Да свершится священная месть. Ты сам то веришь во все это? Зря ты дергаешься, – хмыкнула мамуля. Я проследил ее взгляд и едва сдержал крик. – Ленка доча бойца СОБРа, пусть и бывшего. Эта синемордая… Днем то увидишь, обоссышьсти от ужаса. Сосед то наш вон пить даже бросил на неделю. Этому несчастному то только посочувствовать, – кивнула мать на корчащегося на земле амбала. Ленка что-то достала из рюкзака и прицельно метнула в приоткрытую дверь вражьего транспортного средства. – Колено. Слушай, почему ты дочь научил в колено бить? Логичнее же пах, глаза на худой конец.

– Правильный удар в колено обездвиживает противника сразу, – вздохнул я, глядя на Ленку, отрабатывающую сейчас спринтерскую стометровку.

– Ну вот, видишь. Не совсем бестолковая дочь у тебя, значит. Чего о женушке твоей не скажешь. Только петь Ленка не умеет. Но может скопытить своим воем слона на раз. Чего она делает?

– Дымовуха, – снова вздохнул я уже обреченно, глядя, как из недр черного джипа начал клубами валить сиреневый вонючий дым. Зоя, словно ниндзя, растворилась в этом беспросветном тумане. Черт, неужели это снова повторяется? Я снова теряю мою женщину по вине Морева. Я снова… Так, стоп. Зоя не моя. Она мне не настоящая жена. Эта женщина сущее наказание. Но…

– Я не могу ее потерять, – прорычал я и выскочил из машины. – Еще и ее не могу.

– Я так и думала, – фыркнула вредная мамуля мне в спину. – Она тебе точно не нравится. И ты не втюрился в Моревскую дочь. Точно, точно. Абсолютно. Тебе плевать на нее. И на всех баб вокруг, потому что ты у нас…

– Мама, не зли, – прорычал я и заскользил в сторону машины, из которой начали вываливаться кашляюще и хрипящие бандиты. Ленка будет наказана. Неделю без телефона. Две. Высеку розгами. А Зоя… Ее я…

– Хиляем, – откуда-то сбоку донесся пыхтящий крик. Из клубов дыма выскочил огромный смурфик с короной в ручонке, волочащий за собой несопротиволяющуюся Ленку. – Чего встал муж? Эти сейчас начнут в себя приходить.

* * *

– Боров в больнице с сердечным приступом. Хмурый с приступом астмы и множественными травмами. Машина, после столкновения с углом местного отделения полиции не подлежит восстановлению, – доложил перевязанный, как человек прошедший мясорубку, боец с погонялом Малёк. Мальком парня прозвали за двухметровый рост и вес в центнер, красиво распределившийся по огромному телу.

– И ты хочешь сказать, что вас уработала мелкая девчонка, пришедшая на стрелку с короной в дешевом рюкзаке? – приподнял бровь Дароев. За внешним спокойствием Артура скрывалась вихрящаяся, убийственная ярость, требующая срочного выброса. В противном случае, как ему казалось, его вот-вот должно было разорвать изнутри.

– Не, босс. У нас это… Контакт был, – всхлипнул Малек, и бросил странный взгляд в окно.

– Какой контакт? – ошарашенно поинтересовался Дароев, проследив взгляд своего подчиненного. Он аж забыл, что минуту назад собирался разорвать дурака голыми руками.

– Близкий. Я в степенях путаюсь. Но вроде третьей степени, – прошептал Малёк. – Третий, это когда забирают на корабль летающий и зондируют. Но их спугнул кто-то, и они забрали только соплячку. А теперь они вернутся за нами. Инопланетные колонизаторы не оставляют никогда свидетелей. И вы в опасности, босс, когда я рядом с вами и все вам рассказал.

– Ты ударился головой? – выдохнул Дароев, хотя ему стало не по себе от россказней идиота, даже волоски на теле все поднялись, как наэлектризованные.

– Нет. У меня тупая травма живота и…

– Ты сам тупой, твою мать, – взревел Дароев, схватил со стола пресс-папье и запустил им в заметавшегося по кабинету Малька. – Ты что несешь, идиотина? Какие пришельцы? Девку мне найти, и невесту мою.

– Я правду говорю. Мы все в опасности. Лучше не покидать особняка, – заскулил огромный амбал, словно детсадовец. – У Борова вон сердечко сбойнуло, когда он увидел это чудище. Морда синяя, шапка белая, глазища как блюдца. И оно не говорило, оно ультразвуком нам пыталось передать что-то. Нечто из сиреневого тумана выползло. Слюна атомная с клыков капала. На эту было похоже. Из мультика. Ну синемордое такое. Только огромное и ужасное. Боров захрипел, и сразу тоже синеть начал. Отвечаю, Босс, он уже заражен. В нем чужой. Его нужно порешить. Я бы сам спас планету, но меня не пускают в реанимацию. И не сердечный приступ у него. Перерождается братуха.

– Я сейчас тебе пердечный сриступ организую, – взвыл Артур, больше не всилах выслушивать бред, поехавшего колпаком, Малька. – Вызови мне…

– Людей в черном?

– В красном, мать твою. Айтишника мне сюда. Пусть все записи с камер снимет и мне на стол. Шементом, Малдер. Истина где-то рядом.

Зоя

– Ты что творишь? Ты… – у моего мужа подбородок ходуном ходит, а глаза вертятся, как у куклы шарнирной. – Ты. Ты, ты…

– Между прочим я спасла твою дочь, – фыркнула я вредно, сложила руки на груди и приняла оскорбленный вид.

– А меня не надо было спасать. Я тебя просила? – пробухтела с заднего сиденья мелкая нахалка. – Сама бы справилась. Там этих придурков трое всего было. Тоже мне, Черный плащ, синий.

– Так, ша. Пока обеим не ввалила, – рявкнула моя свекровушка. – Значит так, все наказаны. Нет, я обычно за девочек, но сегодня… Мой сын не заикался пять лет, сегодня начал. Паразитки. Тимофей чуть с ума не сошел от беспокойства за вас. Готов был голову свою дурную сунуть в пасть этим упырям. А им хиханьки.

– Ты правда за меня переживал? – я посмотрела на играющего желваками великана. Черт, а он мужественный. Прямо мистер «Я мужик».

– Отвали, – ноздри раздувает. Он за меня переживал. От чего так приятно мне сейчас на душе? Не потому же, что этот злобный людоед сжал пальцы на руле так, что аж костяшки побелели? – Послушай. Ты должна знать…

Ничего знать не хочу. Потому что знаю, что он скажет мне снова какую-то ложь. Про мою семью. Что он может знать о них, людях, с которыми прожила всю свою жизнь? А его я не знаю. Почему я должна ему верить? Я просто не хочу слышать ничего. Потому что если то, что он мне наплетет, окажется правдой. Я…

– Слушай, давай не сейчас. У меня адреналин в крови бушует. И я тебя почти не слышу, – и чем я лучше его? Вру и не краснею. Ну да, мне больше по душе позиция страуса – башка в песке, жопа к солнцу. – И аккуратнее, не дрова везешь.

– Вообще-то, я ухожу от погони, – поморщился муж.

– Вообще-то, погони нет и быть не может, – хихикнула с заднего сиденья Ленка. – те козлы так орали, и совсем не от злости. Они как карапузы в сандаликах обделались, когда явилась мамуля.

– Не смей называть меня мамулей.

– Не смей называть ее мамулей.

Ну мы как-то в один голос с Крыловым рявкнули, и мне стало очень обидно. От чего-то. Хотя я сама вот совсем не горю желанием быть мачехой девчонки, больше похожей на гремлина из старого фильма.

– Вообще-то погоня есть, – спокойно хмыкнула мамуля. Я глянула в зеркало заднего вида и чуть не заорала. Черный джип, все еще дымящий сиреневым, выскочил на дорогу, словно из преисподней. Завилял по асфальту, словно слепой черный крот. Мня вжало в сиденье, Тим вдавил в пол педаль газа.

– Напрасно, сын. Они нас как стоячих догонят, – вздохнула Свекровь. – Ты вон дослужился до погон больших, а машину так и не сладил нормальную. Сто раз тебе говорила, что этот пепелац нас когда-нибудь угробит. Вот оно, пришло время.

– Мама, замолчи, – прорычал мой муж, глянул на меня как на таракана, процедил сквозь зубы. – Только слово, и я выкину тебя. Это все ты виновата. Я так жил хорошо, пока ты не женила меня на себе.

– Я? – взвилась я, ослепнув от обиды и злости. – Да ты сам. Гад такой. Аааа, смотри куда едешь.

– Аааааа, – в два голоса заорали на заднем сиденьи Леночка и ее бабуля.

Тимофей успел выкрутить руль за секунду до столкновения с фонарем, одиноко стоящим на обочине.

Тимофей успел, а вот неповоротливый джип…

– Класс, как в кино, – восторженно проорала дочь моего мужа. – Капец додикам. Па. Они прямо в ментовку… Прямо…

– Господи, помоги, – простонал мой храбрый и доблестный великанорыцарь. – Ну почему я не врезался в столб. Уже бы сидел сейчас у врат райских, в покое.

– И неженатый. – хохотнула Леокадия Тихоновна. – Ладно, тачку сбросим где-нибудь, номера, слва богу у меня ума хватило скрутить. Хоть так от этого убожества избавимся.

– Мама, когда ты успела то? – простонал Тим.

– А вот как раз тогда, когда ты доставал свою зазнобу из кружовника маво. Я вам еще за порчу куста не вломила. Кстати, удар у твоей жены поставлен. Как она тебе по физиономии залепила. Эх, грехи мои тяжкие. Тута тормози. Вон там ее и прикопаем, родимую, – кивнула кучеряшками бабуля в сторону густой придорожной поросли.

– Кого? – икнул людоед.

– Тачку. Не несостоявшуюся же вдову.

Я почувствовала страшную усталость. Это какой-то абсурд. Просто сюр. Почему я бегаю от тех, кто мне, в общем-то кроме хорошего, ничего не сделал, кучкой асоциальных ненормальных людей. Я ведь просто могу вернуться в свою прекрасную жизнь. Я ведь… Так, прямо завтра пойду в банк. Сниму бабки и сбегу. Все, решено.

Глава 12

Глава 12

Тимофей Крылов

Я не переживал. Я сходил с ума. Готов был в пекло сигануть, лишь бы не потерять больше никого их тех, кто мне дорог. Ну, это я про ленку, конечно. Но эта бешеная… Женщина. На которой я женился, явно находясь в каком-то припадке в тот момент… Черт, как-то получилось у нее влезть мне под кожу.

Она дочь моего лютого врага. И она… Она моя жена. А мы в ответе за тех, кого приручили, так говорил Экзюпери. Только вот кто кого приручил, это самый главный и самый опасный вопрос.

– А ты куда? – словно выстрелом в спину остановила меня Зоя, когда я на цыпочках заскользил к двери. Вся комната ею пропахла, пропиталась ее присутствием.

– Спи. Я лягу в сарае, – выплюнул я, стараясь не дышать.

– Почему?

– Потому что мне тут душно.

– Слушай, я тебя так бешу что ли?

– Раздражаешь, – прошептал я полуправду. Она раздражает все мои рецепторы. А осколок в сердце вертится непрерывно. – Спи.

– А кто меня утром от петуха защитит?

– А кто меня защитит от тебя? – выдыхаю я, ухватившись за дверную ручку, как утопающий за тонкую соломинку. – Спи. Сегодня был трудный день.

– Я одна боюсь, – хныкнула Зоя. Надо же. Боится она. Лезть в заварушку с бандитами ей не страшно было. – тут темно и очень тихо. Тим, я не привыкла к такой тишине. Послушай… Тут же сверчков слышно. А вдруг они залезут в дом, и проберутся ко мне в кровать?

– Ты боишься маленьких сверчков? – я хриплю. Не нужно мне тут оставаться, даже на милисекунду. Даже на миг. – Огромных бандосов не испугалась, а несчастных букашек опасаешься? Ты странная.

– Ты тоже, – в свете ночника она кажется сказочной эльфийкой. И синяя краска с ее лица почти сошла. Остался легкий голубой оттенок, что еще больше усиливает ее сходство со сказочной феей. – Я думала, что тебе нравлюсь.

– Не нравишься, – слишком резко говорю я. А ведь я должен ее ненавидеть, но не могу. – И бесишь. И я с тобой при первом же случае разведусь. Мне нужна нормальная жена, а не мартышка-камикадзе, у которой в заднице постоянно играют приключения. Ты чуть не угробила всех нас. В конце концов, ты моя жена и должна меня слушаться.

– Должна? – ее голос звенит. – Слышь, муж, я тебе вообще не должна ничего. Ты мне вообще никто. Даже спать со мной в одной комнате боишься. Я от одного такого смылась, который считал, что ему все должны…

– Правда? А я думал, ты сбежала, потому что он твою мать…

– Заткнись, – она сжала кулачки, и губу нижнюю оттопырила, и чертова материна сорочка на ней слишком прозрачная. – Проваливай.

Вот сейчас. Самый момент. Надо уйти, ботнув дверью так, чтобы с потолка свалился кусок штукатурки на голову этой нахальной бабы. Может так с нее корона слетит, а мозг на место встанет. Вот сейчас надо…

– А вот хрен тебе. Это мой дом. И я буду спать в спальне. И не на полу. Двигайся.

– Ты что? Ты очумел. Ты…

Валюсь на кровать. Она подскакивает, слишком легкая. Какой я дурак. Эта чертовка падает на меня. И я чувствую запах ее губ. Они яблочные, с нотками меда. Они…

– Ну ты и… – шепчет Зоя прямо мне в рот.

Чувство моего самосохранения орет об опасности. Но воздух становится тягучим, как любимая мамина карамель. Осколок в сердце рвет ткани.

– Мне срочно надо в сарай, – еще пытаюсь я сопротивляться неизбежному. И ткань от сорочки ее слишком тонкая, я чувствую ее жар, каждый изгиб тонкого тела. – Там это… Дрова еще остались недорубленные. И я собирался в озеро нырнуть.

Ага. И не вынырнуть. Сейчас я, наверняка, выгляжу круглым дураком.

– А ты же мой муж? – тянет задумчиво это исчадье. – Слушай, а ведь муж же должен быть… Ну это… Я еще никогда, понимаешь?

Боже, что она несет? Ничего я не понимаю. И не хочу понимать. Я не могу так. Я не настоящий муж. Зато я честный и порядочный мужик.

Она легко касается своими губами моих. Словно исследует, пробует на вкус. Да уж, дров то теперь, пожалуй. Будет маловато. Мне бы сейчас на задание. На супер опасное задание. Куда-нибудь в горячую точку. Все равно куда. Лишь бы подальше отсюда.

– Зоя не надо. Ты будешь жалеть. Не делай того, в чем не уверена, – шепчу я обреченно. Эта девка настоящий демон. Черт, где же Ванн Дамм, когда он так нужен. Клюнул бы меня в макушку, в чувства привел. – Послушай, это неправильно, – говорю я твердо. – Я не муж тебе. И не стану им никогда.

– Почему?

– Потому что я должен тебя ненавидеть.

– Вот это поворот. И за что же, интересно? За то, что я такая порочная, пытаюсь соблазнить такого неприступного дяденьку?

– Хватит, – скидываю с себя легкое тело. И вместе с ним и ужасный сладкий, волнующий морок. – Зоя…

Во рту сухо, как в пустыне. Она лежит на кровати, смотрит на меня растерянно и обижено. Ничего, сама же потом скажет спасибо. А теперь бежать. Не оглядываясь. Топор где мой? Я сейчас готов выкорчевать весь лес, растущий вокруг деревни.

– Ты ее любил?

– Кого?

– Ленкину мать?

– Очень, – выдыхаю я. Хотя, я уже и не помню. Помню, что тело рвало от боли, когда я нашел мою женщину бездыханной. Помню, как выл волком. А теперь… Это уже мне кажется далеким прошлым. И это страшно. И сделала это со мной дочь моего врага. Вот эта маленькая женщина, не отпускающая меня сейчас от себя. Семейка Морева меня погубит. Но сейчас я даже не хочу сопротивляться. Какой-то злой рок нас связал. Видимо за грехи пращуров.

– И что же случилось с вами?

– Ее убил мой будущий тесть, – выдыхаю я. Скалюсь как идиот. В глазах Зои непонимание и… Страх? Она мне не верит.

– Рано или поздно что-то случится, Тим. Нам придется довериться друг-другу.

Рано или поздно…

– Мне пора, – говорю я, малодушно выскакивая за дверь.

Зоя

За что меня никто не любит? Я не страшная, не злая, немного капризная и взбалмошная. Но это же мелочи, зато я всегда готова прийти на помощь, даже вопреки своим интересам, не подлая, умею дружить, никогда и никому не делала гадостей. Ну, разве что бывшему жениху Но это же не считается. Он начал первым. Это же он, с моей мамой…

Боже, какая мерзость.

А этот… Этот несносный противный Тим просто взял меня и отфутболил. Нет, я тоже хороша, конечно. Совсем рехнулась. Предложила ему себя, как уличная девка. И он то поступил порядочно и по-джентльменски. И вообще…

Но почему тогда мне так обидно, что аж вкуснющая манная каша встает поперек горла. И я смотрю на пустой сту моего мужа, и глотаю чертову кашу, которая становится горькой от разочарования и обиды.

– Ну, чего скисла? Ешь давай. Уехал на работу благоверный твой. Не все же ему тебя караулить. Работай ложкой, набирайся сил. У нас сегодня дел еще невпроворт. Буряк неполотый, картоха не окучена. Ну и так по мелочи.

– В смысле? – я аж забыла о своих ообидах и злости на мерзкеого мужа. – Вы что, мне предлагаете картошку…

– А кому? Жрать то все горазды. А на пазьме мне что ли одной карячиться? Ленка опосля вчерашнего обсопливилась, хотя, как по мне эта поганка просто симулянтка. Сынуля мой с утра, задрав хваост, поехал на какое-то задание. Тоже врун. А врать не умеет. Как ошпаренный сбежал. Что ты такое с ним сделала, что мой героический малыш на себя похож не был? Ажно с лица спал. Глазюки, как у пса из огнива, по плошке были.

– Но картошка…

– Маненько с тебя активизм твой спадет. Давай, доедай и за «тяпкой» иди в сарайку. Знаешь хоть, как мотыга то выглядит?

Господи. Ну откуда бы мне знать? Но, не говорить же курчавой бабуле, что я криворукая неумеха. Она и так-то меня не считает за нормальную. Относится, как к блаженной.

– Конечно знаю. Мотыга, чего же тут не знать? Мотыга это… – я зачавкала манной кашей, стараясь придумать, как отмазаться от адского огородного кошмара. Совсем не сопливая Ленка, зловредно хмыкнула в свою плошку. А я почувствовала себя персонажем сказки про Машеньку и трех медведей.

– Мотыга, это палка такая, с железкой на конце, – прошептала девчонка, пока ее бабуля ловко подкинула румяный блин, который перевернулся в оздухе как живой и снова шлепнулся на сковородку. – Фортануло тебе. Мамуля. Завтра не встанешь с кровати. Неделю не встанешь. Ба у нас неудержима на огороде. Думаю папуля сбежал не от тебя. Ага. Даже он потом неделю ползает. Так что, удачки.

– Леокадия Тихоновна, что-то у меня тоже нос заложило, – прогнусела я. – Ничего, милая. Пробьем твой нос ударным трудом, – пропела свекровь многообещающе. – А теперь за тяпкой, быстро.

– И это, мамуля, на будущее. Когда у ба в руке раскаленная сковородка. Лучше не начинай болеть, – хихикнула Ленка. – Приятного тебе ада, мама Зой.

Я вышла из дома и заковыляла к сарайке, пытаясь выработать какой-нибудь план. Может просто сбежать? Черт. Нужно было хоть паспорт взять. Как раз недавно Тимофей его привез. Красивый такой, со штампом о браке, похожим на позорное клеймо. Штамп есть, а колечка на пальце, о котором я так мечтала, так и не случилось. И я не стала принцессой. Иду в сайрай за граблями. Это же просто какой-то ужасный сон и все. Так, я сейчас возьму тяпку, вернусь в дом, паспорт лежит в моей спальне в комоде. До города недалеко, но попутку ловить опасно. Хотя, чего мне бояться? Замуж меня Дароев не возьмет больше. Я же порченый товар теперь. Папа поворчит, но простит. Разведусь с Тимом. И стану птица вольная, куда хочу, туда лечу. А потом…

Поток моих идиотских мыслей прервал злобный клекот, похожий на кудахтанье и рычание одновременно. Я встала, как вкопанная, уставившись на раздувшегося до размеров среднестатистического мастифа, петуха. Ну и хорошо, он меня убьет, а труп лююбящая свекровушка на огород не потащит. Хотя с нее станется приспособить меня чучелом на свои грядки. Как там она говорит? В хозяйстве все сгодится?

– Это, Ван Даммчик, миленький, мне только грабельки взять, – тихо прошептала я, боясь вызвать в этом чертовом птыцэ всплеск ярости. Хотя, куда уж там больше? – Я твоей хозяйке помогу картошечку окучивать. Хороший мальчик. Ну, будь умницей. А я тебе за это принесу…

Что там петухам приносят? Таким, как этот, кровавую жертву, не меньше.

Петух нагнул свою башку и забил копытом. Ну реально, как бык, поднял столб пыли.

Я сделала шаг назад, оступилась, взмахнула руками. Петух сорвался с места со скоростью болида, как раз в этот момент. Я успела только осознать, что надо мной пролетел раскаленный, полный ярости зверь. Услышала душераздирающий вопль, несущийся откуда-то из-за плетня, вскочила на четвереньки и поползла к спасительному сараю. Честно говоря, мне вот было совсем не до бедняги, на которого напал Ван Дамм. Самой бы ноги унести. Я ввалилась в сарайку. Судорожно захлопнула за собой дверь, придвинула к ней пробитое мною ранее, корыто, нашла тяпку. Ну, наверное тяпку. Палку с какими-то загогулинами на конце, похожими на огромную вилку.

Высунула нос в маленькое окно.

Огромного Стасика, водителя моего отца я узнала только по фигуре, застывшей на острых кольях забора моей свекрови. Голова верного Санчо моего папули была похожа на расковырянный вишневый… Фууууу… Ван Дамм, открыл свою пасть, клювом это ужасное орудие убийств, назвать у меня бы не повернулся язык. Победоносно закукарекал и снова начал разбег.

* * *

– Я ее нашел, босс, – отрапортовал Стасик. – Вы не поверите где она. Точнее у кого. У нас проблемы, подходу.

– Зою нашел? – Морев ухмыльнулся. Он все таки отыскал дочь первым. – Это главное. Нет нерешаемых проблем, Стасик.

– Да. Только она похожа на какую-то колхозницу и… Это… Синяя, – как-то странно икнул всегда выдержанный амбал водитель.

– Ее избили?

– Нет, просто она синяя… Словно в нее вселился кто-то. Понимаете? и она идет в какую-то халупу.

– Тащи мою дочь домой, – рявкнул Морев. – Смотри не упусти. Привезешь и расскажешь, где пряталась беглянка.

– Босс, но она у… О, черт. Твою мать…

Морев не понял, что произошло. Стасик взревел ему в ухо, как африканский слон, сорвался на визг. Дмитрию показалось, что он услышал кукареканье. Раздался хруст и наступила звенящая тишина.

До вечера он не находил себе места. Геолокацию по телефону Стаса отследить не удалось. Машину нашли на въезде в город, вылизанную до блеска. Ни одной зацепки кроме картошины, закатившейся под сиденье джипа. Сам огромный Стасик словно испарился, будто инопланетяне похитили.

Морев схватил со стола стакан и с силой запустил в стену. Жанка не появилась на громкий звук. Чертова баба. Новостей от Дароева не было уже неделю. Почему он не дослушал Стаса, когда тот хотел сказать у кого его дочь? Морев теперь сходил с ума от этой мысли и неизвестности. Проблемы? Черт. Стас не из пугливых. Еслит он сказал о проблемах, значит это глобальная задница.

– Стаса нашли, – Жанка вошла в кабинет, впервые с момента их ссоры. Морев напрягся. Судя по лицу, на котором уже начали заживать раны, весть ему жена принесла отвратительную.

– И? – прорычал отец Зои.

– Он никого не узнает. Врач говорит, травмы у него нетипичные, но судя по всему на него напал зверь. Неизвестный зверь, Дима. Стасик бредит что-то о птеродактиле, затерянном мире и… пришельцах.

– Ты то хоть не неси херню, – рявкнул Морев на жену.

– Ну не знаю, Дим. Дароевские бойцв тоже несут чушь про то, что их похищали чужие. Коллективный бред?

Морев схватился за виски. Нет, не бред. Это кто-то очень серьезный. Человек, имеющий возможности. Владеющий такими безграничными средствами, способными внушить дуракам все что угодно, даже такую психоделику. А это значит что это даже не проблемы. Это… Неужели все таки… Этого не может быть.