Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Глава 5

Тимофей Крылов

Пусть проваливает. Тоже мне, королева. Сразу дышаться стало легче. Сразу…

Девка стоит у обочины. Похожая на ежа. Ручонку подняла. Голосует. Пусть проваливает.

Завожу мотор. В кармане звонит мобильник. Кого там еще принесло? Вот сейчас отвечу и уеду. Не оглянусь ни разу. Пусть она станет чужой проблемой, не моей. У меня и так этих чертовых головняков выше крыши. Теперь еще дупло… Тьфу ты, прости господи, квартиру ремонтировать.

– Жена твоя где, рядом? – впивается мне в ухо крик поганца Пашки. До седых… погон дожил, ведет себя не по генеральски.

– Здравствуйте, Пал Лексеич. – говорю спокойно, поворачиваю ключ в замке зажигания. Нужно просто уехать и все. Не моя проблема эта чертова дура. Не моя. Пусть возвращается к своему папаше упырю. Я даже к Мореву проникаюсь сочувствием слегка. Бог его наказал, в лице мелкого беса, посланного ему в дочери. Хотя у демона масштаба убийцы могло родиться только исчадье. Мелкое, рыжее, противное исчадье, которое сейчас разговаривает, склонившись к тачке, словно выпавшей из боевиков девяностых, с каким-то хмырем с мордой паркового маньяка. – Жену мою я выгнал. И знаешь что, засунь ты свои предложения знаешь куда? Меня все устраивает. Не хочу я быть владычицей морскою. Понял?

– Фантазер, мля. Слушай меня внимательно. Из-под земли достань бабу, в ногах валяйся, запри ее в башне с драконом и шементом ко мне. Тут такое.

– Какое? Паш, если у тебя снова приступ…

– Заткнись и слушай. Мне тут барабан из близкого окружения тестя твоего… – вот гад. Ехидства в голосе, как у ехидны. Тесть… Аж тошнить меня начинает. Это какой-то адский перфоманс. – В общем, притаранил он бомбу, Тимоша. Не телефонные коляски. Одно скажу… Ты за Моревым сколько лет гоняешься, как Бобик, хвост задрав, и все бестолку. Хитрый он лис. Но если то, что я узнал правда, скоро ты его возьмешь, ну и сразу в кабинетную работу. Точно тогда получишь и звание и должность. Инфа тут просто… Короче у нас есть шанс и Морева натянуть, и город очистить от погани в лице Дароевых. Ты меня слышишь. И эта баба…

Баба? Где она? Черт. Я смотрю на габаритные огни Бэхи, резко стартанувшей с места. Эта идиотка – смертница, мать ее за ногу. Совсем без башки, дурища. Села в машину хрен знает к кому. Что ее папаня, не учил что ли, что есть такие дяденьки, которые не признают личной неприкосновенности женщин?

Вдавливаю в пол педаль газа, бросаю мобилу на сиденье. Пашка разоряется в трубке так громко, что я его слышу, даже в таком положении. Мечтатель, блин, кабинетный. Интересно, что за инфу он нарыл? Наверняка опять какое-то фуфло. Все Пашкины «барабаны» бараны. Сто раз ведь уже это проверено и доказано.

Нагоняю мерзкую машину. И вот чего я так взвелся? Какое мне дело, что будет с моей… Женой. Мать ее. Женой. Первой официальной моей женой. Это какой-то фарс. Вся моя жизнь превратилась в чертову фанаберию, с появлением мелкой занозы. Сто лет я в погонях не участвовал. Жму на клаксон. Аж сам глохну от резкого звука. Ноль эмоций. Упырь только прибавляет газу. Я тоже. Иду на обгон. Сейчас подрежу козла, вытащу из него душу, сначала, а потом… Потом…

Вот же ж…

Исчадье показывает мне язык в открытое боковое окно. Мне… Язык… Вот бы она его прищемила, закрывающимся тонированным стеклом. Или отрезала к чертям собачьим. Ей его давно подкоротить надо. Я от неожиданности и злости выкручиваю руль, чуть резче чем надо. Машина цепляет колесом обочину. Господи, за что ты послал мне это наказание. Я же хороший. Я охраняю мир и покой граждан. Давлю тварей, ходящих по земле в человечьем обличии. А тут вот это мелкое недоразумение. И все катится в адскую бездну. Хотя, может лучше вот так… Сдохнуть в аварии. И…

Когда я наконец овладеваю ситуацией и выравниваю ошалевшую машину, Бэха скрывается из вида. Черт. Да хрен с ней. Я Морева все равно уничтожу. Без всяких оперативных информаций. Без его дочери бешеной. Это лишь дело времени. Времени… Я обещаю себе это уже много лет. А все топчусь на месте.

Вот сейчас надо просто развернуться. Поехать к матери. С Ленкой поругаться снова в шишки. Она совсем отбилась от рук. Переходный возраст, пубертат. А как по мне она просто пытается… Черт, она хочет внимания, которое я не могу ей дать.

– Ну вот почему я такой му… – рычу я, бью по рулю руками.

Бэху, наполовину съехавшую в кювет я вижу издалека. Чертов осколок в сердце превращается в яростный клинок, вертящийся в моем пламенном моторе, словно пропеллер. Рвет главную мышцу. Выскакиваю из тачки почти на ходу. Перед глазами колышется алая пелена. Если он что-то сделал с этой дурой, я…

Девка… Зоя… Слышу ее крик. Орет она словно банши. Это не крик страха. Он сливается с воплем мужика. Таким, что у меня кровь в жилах стынет, и все поджимается, что только может пождаться в организме.

– Убью, – я рычу, дергая на себя ручку дверцы. Ничего не видно за тонировкой. Двери заблокированы. О, чтоб меня… Сдираю с себя футболку. Наматываю на кулак. Обегаю мерзкий старый «Бумер», бью в водительское стекло, которое тут же осыпается мелкой крошкой.

Бедный…

Бедный парковый маньяк.

Держится руками за глаза и орет дурниной. А моя жена… Сидит на нем почти верхом. Вцепилась в его волосы мертвой хваткой одной рукой. Пальцы второй, увенчанные острыми ноготками, почти воткнула парню в яремную вену. Боже. КАК ОНА ОРЕТ.

Спасать нужно совсем не мою благоверную.

– Отпусти его. Ну, – приказал я, понимая, что и спасать было бы не кого, если бы я еще на минуту опоздал. – Ну. Разожми ручки. Вот так.

– Он хотел мне показать свой баклажан. БАКЛАЖАН, – прорычала Зоя. Интересно, как корону к ней прицепили? – Я ему сейчас оторву чертов баклажан. Я его…

– Да правда баклажан, – простонал бедолага, – я на выставку еду. Вырастил самый большой синенький. В багажнике лежит. А эта бешеная… мужик. Сними ее с меня, пожалуйста.

– Ага, как же, верь ему. Он меня за коленку лапал, – сдула выбившуюся прядь со лба рыжая фурия. – Прямо вот так.

– Да я в бардачок полез за фоткой. Я в прошлом году тыкву…

Мне кажется, я в каком-то фильме ужасов участвую, и не могу выбраться их этого кошмара.

– Порешу. Меня папа учил защищаться. Я тебе…

– Зоя, прекрати, – мелкая она. Ужасно мелкая. И… Нос у нее кнопкой, и глаза как камни в короне сияют. И я сам, когда бежал к чертовой этой тачке хотел порешить мужика, покусившегося на… О нет. Нет. Нет, нет. Просто я ответственный человек. Мы в ответе за тех, кого приручили. Да и нужна она мне, чтобы…

Я собираюсь ее обмануть. Я собираюсь с ее помощью уничтожить ее семью.

Пашка, черт.

– Отпусти мужика, Зоя. А ты… Молись, чтобы у тебя в багажнике лежал царь кабачков. – хриплю я, сдирая с идиота шипящую как чайник, Зою.

– Баклажан, – простонал поганец.

– Я сама могу за себя постоять, ясно? А ты… Да пошел ты. Тоже мне. Откуда бы тебе знать, какой мой отец. Ты в своей семье бы разобрался. Проваливай, давай. Все… Где там этот баклажан? Я тебя им до смерти забью, понял? Семья ему моя…

Как заткнуть женщине рот. Разозленной женщине, вышедшей на тропу войны. За шкирку ее хватаю, притягиваю к себе.

– Ты совсем дурак? – простонала Зоя, вытирая тыльной стороной ладошки губы.

– Совсем, по всей видимости. Иначе тебя было не заглушить, – хмыкнул я. – Иди в машину. Быстро.

– Да кто ты такой, чтобы мне…

– Быстро, – рявкнул я. – Обещаю, я куплю тебе торт.

– И платье. А еще…

– Торт, Зоя.

– И баклажан забери, в счет морального ущерба. Маме твоей подарим. Мамы такое любят. – приказала бестия. Бедный мужик.

Зоя

Мне нужна ванная, маска для лица на основе водорослей и золота, парикмахер и булочка бриошь. Я хочу нормальной еды, джакузи и долгого сна в хорошей кровати. Неужели я так многого хочу?

– Вот твой торт, – сунул мне в руку коробку, отвратительно воняющую маслом и ароматизаторами, мой проклятый муж. – Ну, что еще?

– Чупа-чупс, – всхлипнула я, едва сдерживая слезы. Не так я представляла себе свой брак. И мужа своего я не так себе представляла. В моих мечтах он был обходительный и заботливый. Изысканный, похожий не на Викинга, прошедшего через мясорубку войны с орками, а по крайней мере на принца.

А этот… Вот вообще не герой моего романа.

– Что?

– Чупа чупс хочу. Кока кольный. С «жувачкой» внутри. Знаешь, мерзкой такой, будто уже жеванной, и игрушкой уродской, – ну уж извините. Что придумала, то придумала. У него вон уши ходуном ходят. Он точно меня пришибет когда-нибудь.

– У тебя кабачок есть, – рявкнул Тим, завел машину и резко рванул ее с места, аж резиной палёной запахло.

– Баклажан вообще-то, – вредно буркнула я. – Тебе жалко мне дешманскую конфету?

– Они для зубов вредные. И химоза одна.

– Зато вкусные. Мне папин водитель Стасик все время покупал такие, когда я была маленькая.

– Наверное, чтобы ты сосала и молчала. Даже у Стасика нервы то, похоже, не железные были, – хмыкнул чертов людоедище.

– Откуда бы тебе знать Стасика? – он молчит. Смотрит на дорогу. Губы сжаты, костяшки на руках, вцепившихся в руль, побелели. Он не принц. Совсем нет. Но он как скала, за которой можно спрятаться от любой стихии. И это мне сейчас выгодно. Хотя… Если нас найдут, его просто уничтожат. И в этом я буду виновата. По сравнению с папиным Стасиком великан – лилипут в сандаликах. И Дароевы… Артур никому не прощает. Когда у него из-под носа уводят что-то, что ему дорого, или важно. Хотя я, вот убейте. Не понимаю. Почему именно на мне он тамк жаждал жениться. МОжет и вправду любил. Тогда почему…

– Мне страшно, – выдергивает меня из мыслей муж.

– Чего?

– Ты молчишь и думаешь. У тебя такое лицо…

– Ты же велел молчать.

– А ты прямо сразу послушалась. Что задумала? Говори быстро.

– А то что? Будешь меня допрашивать с пристрастием? Лампа в лицо, ледяная вода, розги? Между прочим пытки запрещены женевской конвенцией.

– Ты ее не соблюдаешь. Ехать в одной машине с тобой пытка, пострашнее китайской. – хмыкнул муженек.

– А ты за меня боялся. Окно у тачки этого придурка баклажанного разбил. Прямо как терминатор. Я аж восхитилась немного. Признайся честно. Ну признайся… Ты перепугался, когда я с ним уехала. Почему?

– Потому что ты дура. А мы в ответе за тех кого приручили. Точнее, на ком женились. Не морочь мне голову. Отрываешь от дороги, – он играет желваками. Злится? За что бы?

– И поэтому ты меня поцеловал?

– Нет, потому что иначе тебя было не заткнуть. И ты бы порешила парня. А я не мог допустить, чтобы ты стала преступницей, как…

– Ну, договаривай, – почти прорычала я. – Как мой папа? Что ты вообще к нему пристал? Не знаешь его совсем. Мой отец муху не обидит. Он церкви помогает строить, детские дома кры… поддерживает. Больным малышам операции оплачивает. А ты… Ты, кроме того, чтобы на людей честных и порядочных, напраслину возводить, чего достиг? Ну, кроме того, что женишься фиктивно, чтобы что? И морда вон вся в шрамах. Сидит весь из себя правильный. А на деле…

Он молчит. Костяшки на руках не белые уже, почти синие. И желваки на скулах ходят ходуном.

– Приехали, – глухо, словно в бочку. Я смотрю на маленький дом, утопающий в зелени. А ведь от города то отъехали всего ничего. Километров десять, пятнадцать, может. И тут такая сказка. – Выходи. Торт не урони, принцесса.

– Слушай. А это удобно? Ну… Без предупреждения. И вообще.

– Ну не знаю. Ленка она вообще не очень любит таких, как ты.

– Ты вообще офонарел? Меня приволок в дом. Где любовница твоя живет? И мама? Вы что, коммуной тут…

– Боже. Боже, просто молчи, – взвыл наконец-то вепрь. Дал выход скопившимся эмоциям. Надо сказать даже немного страшно стало. Чуть-чуть совсем. Самую капельку. Торт он у меня отнял, и, кажется, смял в лепешку. Глаза красные. Надо бы ему давление проверить. Мало ли. – Ленка – моя дочь. И попробуй только им сказать, что я на тебе женился. Ты меня поняла – ядерная безхвостая мартышка? Или надо как то объяснить, чтобы дошло? – Класс. Тут еще и матушка Ленкина, значит? Ты, Тим, просто… Совсем ты не султан.

– Вот по поводу этого можешь не волноваться, – криво ухмыльнулся «Муж». – Лена выросла без матери. Ее воспитывала моя мама.

– А что такое? Сбежала от тебя красотка? И правильно сделала. С таким мужланом…

Он зарычал. Так надорвано, гортанно. Бросил в меня тем, что осталось от торта. Черт. Я все таки палку перегнула. Засеменила за Великаном, который огромными шагами пошел к сказочной избушке.

Голова разболелась адски. От кислорода ли, которого мы не видим в городе. Или от странной жалости к, молчаливо идущему, вепрю. Он сгорбился, будто мешок на горбу тащит, полный тяжёлого прошлого и боли. Я это просто физически ощущаю. Но я то при чем? Расковыряла старую рану? Я ужасная дура.

– Тим, – уже возле двери окликиваю мужа, – слушай. Прости, а? Ну перегнула малех. Но ты ведь сам…

Он молча толкает не запертую дверь. Из дома пахнет сдобой. Молоком. Цветами и счастьем. СЧАСТЬЕМ. Тем, чем никогда не пахло из кондиционированного нутра отцова особняка, воняющего химозными дорогими ароматизаторами. Но, к светлому аромату примешивается странный запах. И Тим втягивает носом воздух. Кривится. Меняется в лице…

– А, папуля. Явился все таки? – появляется в крошечной прихожей смешная девочка, подросток. Выглядит она… Очешуенно. Разноцветные волосы, заплетенные в миллиард косичек, одета, как бомжонок, прости господи. Ногти на руках кислотные. На ногах тапки в виде когтистых волосатых лап. Я аж рот открываю залюбовавшись. – Долго ты. А это кто?

Смотрит на меня Ленка, как я понимаю. Прищурившись смотрит, взглядом своего отца.

– Ну ты, бать, красавчик. Ба в больничку увезли, а ты с бабами хороводишь. Зачетный лук. Корона вообще бомба, – хмыкнула эта нахалка мелкая, опалив меня взглядом, полным презрения. – Да, фатер, вкус у тебя, конечно…

Глава 6

Глава 6

– Похожая баба чуть не порешила какого-то лоха на трассе. Украла у него какой-то ценный овощ, то ли, я не разобрался, что там этот пельмень гундосил. Он заяву накатал в ментуру. Роговица повреждена у придурка, и бубенцы отбиты. Сам как овощ. Правда…

– Что? – прорычал Дароев. Его невеста словно сквозь землю провалилась, и это его бесило до слепоты. Мало того, что она его опозорила, сбежав со свадьбы с ним, так еще и из рук прямо сейчас у его семьи уплывал очень лакомый кусок. И корона… Мать ему проела плешь этой гребаной побрякушкой. Он найдет Зою и подчинит ее. Сделает послушной марионеткой. Такой, какой должна быть его жена. Выбьет дурь из этой строптивицы. Подчинит и научит быть правильной женщиной.

– Одета девка была как бомж, по рассказам лоха. И чумазая как кочегар. Единственная примета, сходящаяся, корона. Но… Мало ли чокнутых?

– Проверь. Перетряхни все поселки в радиусе десяти километров от места происшествия, – махнул рукой Артур, давая понять, что разговор окончен.

– Там это еще, шеф. С бабой мужик был. Лох говорит – чисто Рембо. Морда вся в шрамах, на подбородке от огнестрела, вроде. Татуха на плече, какая, рассмотреть он не смог. У него глаза слезились. Но в общем…

Это точно не Зоя. Откуда бы у нее такие знакомые? Если только старый волк Морев не сам все это организовал. Тогда ему не жить. И он это понимает. Вряд ли бы стал рисковать и так палиться. Скорее всего это другая дура, не Зоя, напала на овощелюба. Но проверить стоит. А сейчас. Сейчас ему нужно было срочно расслабиться.

– Жену Морева привези мне, – приказал он бойцу. Старая сука… Может, она что-то знает. Недолюбленные мужем женщины очень языкасты, и весьма умелы в другом. Артур ухмыльнулся, откинулся на спинку кресла. Все это временные трудности. Он – король мира. Он решит любую проблему. Зоя… Ох, что он с ней сделает, когда найдет. А мужик… Если это все же была она… Мужик просто исчезнет с лица земли, будь он хоть Рембо, хоть терминатор.

Зоя принадлежит ему. И Зоя и…

Тимофей Крылов

– Я, вообще-то его жена.

Я ее убью. Точно. Прямо сейчас прихлопну, как противную доставучую муху. Эта женщина – самое назойливое, самое бесячее, самое вредное существо во вселенной. Она игнорирует все правила, все просьбы. Все, что только возможно. Она избалованная, наглая, совершенно безбашенная. И она…

– Да, его жена.

– Ничо се, сподобил все же господь папулю моего. Вот ведь. Хорошо ба в кардиологии, а то бы везти пришлось. А так она заранее туда отъехала, – хмыкнула Ленка, окатив меня злым ехидным взглядом. – Что же ты, батя? Ни каравая у нас, ни цыган.

– Лена, прекрати, – простонал я, чувствуя, как осколок в груди начинает оживать. – А тебя я убью, – прошипел я Зое. Она и бровью не повела. Обвалилась в диван, по-хозяйски. Мама бы моя сейчас точно отъехала, как выразилась любящая внучка. Этот диван священная «корова» сидеть на нем можно только по праздникам и не всем. А тут чумазое существо в грязной одежде так вандальски и без покрывала. Ленка хмыкнула. Явно тоже подумала о том же. О чем и я.

– А что? Ба ее точно полюбит. Особенно после того, как они с Тамарой Евгеньевной тебя собирались на Крысе женить. Там такой план Барбароссы был. А тут опа… Точно, ба в диком будет восторге. В адском, – развеселилась моя дочь. Господи, что же я натворил?

– На крысе? – заинтересованно хмыкнула Зоя.

– Ага, Тамаркина племянница. Ее Ларисой зовут, вообще-т. Но Крыса она не из-за имени. У нее морда вытянутая, и два зуба вперед торчат. Но, зато…Она и шьет и вяжет, и слова лишнего не скажет. И точно на этот диван ни за что не сядет в грязных шкарах.

Они похожи. Моя дочь и чумазое исчадье. Они как будто из одного яйца вылупились. Они что, почкованием делятся? И… Две стихии не могут существовать в одном пространстве. Я прямо физически чувствую волны ненависти, исходящие от Леночки в сторону моей… жены. И мне страшно. Блин, мне на боевых заданиях так страшно не было. Зря я приволок в дом матери исчадье. Но больше было некуда.

– Мне нужна ванная, – начала загибать пальцы Зоя, не обращая внимания ни на злость моей дорчери. Ни на мою растерянность. Она ноги закинула на валик дивана, прямо в туфлях. – Кровать, пять часов сна, манговый курд, кофе по турецки и интернет. Что смотрите? Организуйте все.

– Ну норм. Не надолго она тут. Ты совсем не умеешь выбирать мне мамочек, пап. Эта вообще смертница. Если бы ба…

Ну вот зачем она поминает мою маму в суе. Если бы она сейчас была тут, то не жить бы было и Зое и мне. И дом вряд ли бы уцелел.

– Леночка, я дома, – донесся из прихожей громоподобный голос. Ленка радостно хмыкнула, явно предвкушая шапито. Вспомни солнышко, блин.

– Только попробуй моей матери сообщить о нашей с тобой свадьбе. Я тебя… – истерично прошептал я, стаскивая исчадье с дивана за шкирку.

– Представляешь, паразиты, дали мне таблетку под язык. Я им говорю, укол делайте. А то я вас… В общем, выгнали меня. Прямо на дороге выпихнули, сволочи. Ну я им устрою. Я им…

Мама замерла на пороге комнаты, уставившись на меня и болтающуюся в моей руке жену. На женщину, находящуюся на пороге вечности, она сейчас похожа совсем не была А вот на себя… Лицо полыхало праведным гневом, глаза… Мама моя маленькая и хрупкая, похожая на мини пуделька с химией на голове, вьющейся мелким бесом, но когда она в состоянии… Вот в таком, как сейчас, а она, почти всегда в таком состоянии, кажется она огромной и похожей на огнедышащего дракона.

– Опа, кто к нам пожаловал. Сам сынок решил почтить. Неужто небо на землю упало. И как это я прощелкала? Надо же. Ленка, а чего ты не сообщила? Мы бы ананасов нарвали и рушник вышили. А это что за шалашовка? Ленка, что за баба с отцом твоим явилась?

– А это его…

– Коллега моя по работе, – гаркнул я, не дав сказать и слова доченьке моей, которая вот-вот меня сдаст с потрохами. И тогда нам с Зоей не жить, точно.

– Жена я его. А ну пусти, – приговорила нас к страшной смерти чертова кукла. – Чего? Надоело, что ты меня таскаешь как котенка. Чего смотрите, мама? Леночка сказала, что у вас каравай есть. Я есть хочу, умираю. И помыться. И… Спальня где у вас?

– Спальня?

Мать начала расплываться в улыбке. Мне стало не по себе. Я перед бандитами так не пасовал никогда. А тут…

– Жена, значит, – елейно пропела мама. Зоя выставила вперед подбородок, упрямо, как принцесса крови. Ну все, начинается буря в пустыне. – А куда же ты, сыночка? – поинтересовалась, глядя, как я боком двинул в сторону двери.

– Зое покажу баню. И на работу мне надо. Надеюсь вы подружитесь, – позорно хмыкунл я. Ну да, я сбегаю. Пожав хвост. В этом доме становится просто небезопасно. Три женщины, похожие одна на другую, как… Боже. Великий ковен. – Утром приеду. Поболтаем.

Зоя

– «Лухари вилладж ресорт Задрючинск» – обвела ручкой с ужасным маникюром пэйзаж Леночка. Я осмотрелась. Боже. Это же… Хлипкий сарайчик из филенки, обитый линолеумом снаружи и изнутри изоляцией, совсем не походил на баню, к которой я привыкла. Варвар делегировал свою дочь, показать мне помывочную, сам просто сел в свою уродскую тачку и усвистал.

– А как же…? – икнула я, поддернув сползающие с меня брючата моего проклятого мужа.

– Джакузи там, – ткнула пальчиком в гнутое цинковое корыто девочка. – За стенкой «Тропический дождь» с ионизатором и подсветкой. Точно тропический, отвечаю. Иногда из него такие твари выпадают, не в каждых джунглях встретишь.

– А…

– Массаж за отдельную плату. Он не входит в ВИП пакет. Но очень не советую. Веник в руках ба превращается в смертоубийственное орудие. Вот… Ба тут собрала вам полотенчико, одежку и шампунь «Яичный». Наслаждайтесь, мамуля. Ковшик за полкой, – хмыкнула девчонка.

– Слушай. Помоги мне корону выпутать из волос, – вот честно, через себя я сейчас переступила, обратившись с просьбой к мелкой нахалке. Но проклятая корона за все цепляется, и я, кажется уже лишилась львиной доли своих любимых волос.

– А ты мне что? – оживилась Леночка.

– А что ты хочешь? – поинтересовалась я уныло. В данный момент мне и предложить то особо нечего доче моего мужа. – Я тебе телефон куплю. Яблочный. И наушники. Вот только до банка доберусь.

– Ага. Заливай. Ты одета, как тетка из фильма про потерпевших крушение. Телефон она мне подарит. Корону заберу и все. По рукам?

– По рукам, – вздохнула я.

– Ну, и телефон с наушниками. Если ты и вправду у нас богатенькая Буратина, – хмыкнула Леночка, сжав мою ладонь своими пальчиками.

Другой рукой она вцепилась в диадему и резко дернула. Я взвыла от боли, ломанулась не разбирая дороги, споткнулась об корыто, которое с грохотом рухнуло мне на ногу. Я взревела еще громче, обрушилась в эту чертову купель и затихла.

– Все. Готово. Слушай, с тебя еще часы. Ты так орала, что у меня психика моя детская пошатнулась. Придется мне теперь к психологу идти. Фиговая ты мать…

– Я… тебя… – проклацала я зубами. Но мерзкой девчонки и след простыл.

Как я помылась тема для отдельного рассказа. Тропический дождь оказался ледяным, в джакузи я пробила дырку, наверное, когда грохнулась в него всем телом. Шампунь дерьмовый пениться не желал. Хотя, что там мне мыть то было? Шевелюру мне проредила до плеши вредная девчонка. Но даже после этой адской помывки я почувствовала себя почти человеком. Почему почти? Потому что когда я развернула узелок с «вещами»… Короче, я думала, что достигла дна, но снизу постучали.

Я уставилась на шикарный лук, выданный мне матушкой благоверного, видимо в издевку. Халат ситцевый, цвета дохлой мыши, рейтузы трикотажные в цветочек до колена, слава богу хоть с новые с этикеткой, чешки белые и гольфы в полосочку.

Короче, нарядилась я, подошла к двери и…

– Вы тут не видели вот эту женщину? – голос звучал глухо, издалека, но я замерла на месте, вся обратившись в слух.

– Эту? И что бы по вашему такой даме делать в нашем Зажопинске? – хмыкнуло пространство голосом моей свекрови. Интересно, как столь тщедушном теле может образовываться вот такой громоподобный рявкающий звук. – У нас весь бомонд местный у сельпа собирается. Тама пошукайте.

– Я задал вопрос? – прорычал мужской бас. Они ищут меня. Они совсем рядом. А этот… Великан уехал. Как смогут меня защитить девчонка сопливая и бабулька размером с болонку? Как… Я даже пригнулась, хотя никто бы и ни за что не смог меня увидеть через закопченное стекло бани.

– Нет, не видели. Живу с внучей тут на пенсию крошечную, дальше носа своего не вижу ни черта.

– А орал кто? – надо же, блин. Неужели я так громко верещала, что Артуровы нукеры услышали?

– Свинья. Сын приволок. Такая противная, ужас. Корыто перевернула, сказала жрать помои не станет.

– Кто? – ошарашенно поинтересовался бас.

– Что кто?

– Ну, сказал кто, что жрать не будет?

– Свинья, я же говорю. То ей не то, это не это. Наглое существо. А не выкинешь. Родня.

– Родня? – хмыкнул мужик, явно пытающийся сейчас оцифровать информацию. – Свинья?

– Ты иди, милок. Утомил. Вопросы каки-то странны задаешь. Нету тут вашей мадамы. Я, внуча, да сноха моя полоумная. Ох, беда-то. Сын у меня вечно всякую дрянь в дом тащит. Он у меня дурачок.

Наступила тишина. Я выждала минут десять, и решила, что уже можно выходить из укрытия. Толкнула дверь, и…

Она оказалась заперта. Чем-то снаружи ее подперла моя доченька приемная. Ну я ей устрою. Вот только выберусь из этой убогой халабуды. Хрен ей, а не телефон. И корону отберу. Выдеру, как сидорову козу. Если ее воспитанием не занимается отец, я ее научу свободу любить.

Подтащила эмалированное ведро к окошку, залезла на него. Ухватилась руками за деревянную раму, подтянулась. Хрюкнула от неожиданности, когда сверху на меня свалилась рейка, отвалившаяся от чертова окна. Главное стекло бы не выпало, а то найдет меня Тимофей пришпиленной к полу как муха. Вот он обрадуется. А я не хочу доставлять удовольствие этой семейке Адамс.

Что-то посыпалось на меня сверху. Определенно что-то омерзительное. Я чихнула. Завоняло гарью и старыми досками. Дернула на себя фрамугу. Протиснулась в образовавшийся проем и… застряла.

– Помогите, – простонала я, совсем забыв о шакалящих совсем рядом людях Дароева.

– Боже. Помогите! Черти! Черти! Свят, свят. Господи спаcи и сохрани. Прости все прегрешения наши, вольныя и невольныя, – заорал кто-то совсем рядом. Я заозиралась по сторонам. Стало ужасно страшно. А вдруг и вправду, черти& В этом проклятом всеми богами месте ничему не удивлюсь.

Чертей я не увидела, только странного мужика, бежавшего к дому моей новой родни, вприпрыжку и странно петляя. Мужик крестился на ходу, и смешно подскакивал.