Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Глава 9

Артур посмотрел на женщину, появившуюся в его кабинете, заскрежетал зубами. Переломил пальцами дорогую ручку, которую вертел в руках.

Ослеп от злости. Нет, не потому что любил ее. Разве можно любить пользованную вещь? Но… Сейчас она была не просто использована, а еще и сломана. А Дароев терпеть не мог, когда кто-то посторонний портил его игрушки с детства.

Лицо Жанны походило на рспухшее месиво. Ранее холеное и капризное, сейчас оно было похоже на маску зомби. Сине-багровое, с заплывшим глазом.

– Это он тебя так? – приподнял бровь Артур, задыхаясь от бессильной ярости. Сейчас убивать Морева было бы преждевременно.

Жанна молча кивнула, ухмыльнулась уголком губ, не пострадавшим от удара.

– Ничего, детка. Я разберусь, – Дароев подошел к женщине, коснулся костяшками пальцев ее скулы, не аккуратно, не стараясь не доставить ей боли. Ему даже понравилось, как она застонала, всхлипнула. – Вот только найду эту сучку мелкую.

– Артур, пожалуйста. Не трогай девчонку.

– А что такое? Тебе жаль Зою? Ты же стерва, Жаннет. А девка Моревская… Это сопутствующие потери. Куколка, только не притворяйся, что ты ее любишь. Ну же… Ты с ее женихом прямо перед свадьбой в подсобке… Ну какая ты мать ей? Она просто несчастная сиротка. Очень богатая сиротка. Но ты же не готова ради нее лишиться всего?

– Эта девочка… Я ее на руки взяла совсем крошкой. С Моревым воюй. А девчонка… Она не при чем совсем. Она даже не в курсе… – прокаркалаЖанна. Что-то в ее душе надломилось. Что-то отвечающее за инстинкт. Требующее защитить свое. – Артур, послушай…

– Это не твоего ума дело. И девка не так проста. Ее мои бойцы найти не могут. Не может иизбалованнаядурочка вот так замести следы. У нее есть помощник. Или… Или ее похитили. Но тогда бы уже поступили какие-то требования. А тут тишина. Мои ребята находили беглых должников, хитрых и пронырливых, в заднице у дьявола. А тут соплячка…

– Что ты сделаешь с ней, когда найдешь?

– С ней… Не тревожься, Жанна. Она мучиться не будет. А вот тот, кто ее прячет. Того я буду медленно и с удовольствием рвать на куски, – прошептал Дароев. Жанна почувствовала его дыхание на своих губах. Зажмурилась от резкой боли, когда он впился в ее распухшую до синевы плоть зубами. Но не издала ни звука. – Что тебе велел муж?

– Докладывать все, что увижу или услышу в твоем доме.

– Красотка ты моя. Будешь докладывать. Все, что я скажу. А теперь… Жора, лепилу мне вызови быстро, – приказал Дароев, застывшему у двери охраннику. – У тебя трещина в скуле. И кожа рассечена. Нужно зашить.

– Зачем ты обо мне заботишься? – прошептала госпожа Морева.

– Не люблю, когда мои вещи в дурном состоянии, – хмыкнул Артур.

Тимофей Крылов

Я проснулся от адского вопля. Вскочил, как ужаленный, не сразу сообразив где я и почему у меня тело затекло так, словно я ночь провел в окопе. Орал петух. Мамин любимец по кличке Ван Дамм. Цветастый засранец, обожаемый моей мамулей до слепоты, но люто ненавидимый всей деревней за злобный нрав и острый клюв.

Спросонья выхватил пистолет из-под валяющейся на полу из-под подушки собачки, за которую мама меня точно колесует.

– Аааааа, – донеслось откуда-то сверху. Я ошалело крякнул, попытался из сидячего положения вскочить на ноги, но не успел. Что-то мелкое грохнулось на меня, оседлало и…

– Ты, – хныкнула, как вы думаете кто? Ее лицо из синего превратилось в странно голубое. Но я смотрел сейчас совсем не на лицо. И я сейчас ее ненавидел. И…

– Слезь с меня, – простонал я. Простонал, потому что из одежды на исчадье были только матушкины панталоны в цветочек, длиной до колена. И от чего-то легкая тюлевая занавеска болталась на голове Зои, словно фата невесты. И ее грудь, на уровне моих глаз – небольшая, упругая, плотная, вызывала во мне все потаенные темные желания, которые только могут быть у взрослого мужика живущего без женщины годы. Временные бабы не в счет.

– Я испугалась. Кто-то страшно орал, а потом прыгнул прямо на меня, в окно. Страшный, ужасный, разноцветный. И… – всхлипнула моя жена. Черт, как же меня так угораздило то?

– Зоя, пожалуйста. Я тебя умоляю, – простонал я. Во рту все пересохло. В голове загрохотали колокола. – Ну почему ты такая? За что?

– Какая? Тим, мне в больницу надо. Чудище меня изодрало и ударило. А вдруг у него бешенство? А вдруг столбняк?

Столбняк у меня сейчас. И столбняк и стояк. И в больницу нужно будет мне. Потому что еще немного и меня расшибет удар. Чертов петух, мать его разбаловала до нельзя. Но он не такое страшное чудовище, как то, которое меня оседлало сейчас.

– И куда ты все время смотришь? – хныкнула Зоя. А я пожалел, что не могу выдрать себе глаза. Железяка в сердце закрутилась как волчок.

– У тебя нет майки, – выдохнул я.

– Как это? Оооо, ну ты и… Извращуга, – взвыла женушка, прикрыла руками грудь, попыталась встать, но потеряла равновесие и начала заваливаться мне на грудь. У меня будет инфаркт. Точно. И дело совсем не в проклятом осколке. Просто я женился. Женился на самом страшном демоне ада. Просто…

– Я тебя убью. Убью, ты слышишь? – закряхтела Зоя, барахтаясь на мне. Руки ей пришлось разжать. И теперь она… Так… Теперь идти как человек прямоходящий я точно не смогу. Вся кровь из моей несчастной головы устремилась… устремилась…

– Просто исчезни. Умоляю. Я сам сдохну. Тебе не придется пачкать руки, – прохрипел я.

Зоя наконец свалилась с меня на пол, встала на четвереньки и активно поползла в сторону кровати, но замерла на месте услышав воинственный петушиный рев. Круглый ее зад, обтянутый дешевым трикотажем замотался перед моими глазами, словно красная тряпка перед взором быка.

– Не двигайся, – простонал я. – Он не нападет тогда.

– Ты мужик или кто? – Поинтересовалась Зоя. – Прогони его. Я видела, у тебя пистолет есть.

Я хмыкнул, представив, как застрелю Ван Дамма и что за это сделает со мной мама. Петух то у нее рекордсмен топтун. Я, кстати, наверное, после сегодняшнего утра вообще лишусь каких либо подобных функций. Судя по ощущениям, вместе с разумом.

– Ты предлагаешь мне застрелить петуха?

– Так это чудовище что? Петух?

– Точно. Вероятно он принял тебя за свою, – вредно хмыкнул я. – Отползай в сторону двери, Зоя. Давай.

Я выдохнул, когда мое наказание скрылось за дверью. Мне срочно нужен ледяной душ, мне нужно чтобы меня клюнул Ван Дамм. Мне нужно сбежать к вооруженным до зубов бандитам. Да что угодно, лишь бы подальше от ужасной эпидемии по имени Зоя.

Я вышел в кухню только через час, с трудом пришел в себя. Мама с Зоей сидели за столом и мирно пили чай. На жене красовался новый ужасный халат, с нарисованными на ткани поросятами. Лоб у Зои был залеплен пластырем крест накрест.

– Где топор? – рявкнул я.

– Зачем тебе? – поинтересовалась мамуля.

– Сегодня у нас на обед будет суп.

– Из твоей головы.

Я поверил маме сразу. Зоя окатила меня ехидным взглядом и промолчала.

– Дров нарублю.

– Вот и правильно. Пар сбросишь, сынок. Зоя сказала ты был слишком бармалеиист. А я тебя знаю. Обычно причина твоей бармалеистости кроется в…

– Мама, прекрати. Умоляю. Хоть ты меня не зли.

– Ладно. Живи пока, – хихикнула любящая мамуля, подмигнула еще так мерзко. – Кстати, Пашка твой звонил…

Зоя

– Истину тебе говорю, Тихоновна, люди в черном по поселку мызгают. Морды кирпичом, очки чёрные, костюмы. Машины страшные, на катафалки похожие. Да и не люди они, поди. А то как же? Тама под человечьим костюмчиком то у них «анопланитяни». Зуб даю, они Алешеньку твово ищуть.

Я согнулась буквой зю, припала ухом к замочной скважине. Проклятый муж там где-то на улице рубит дрова. Глушит говорящих. И я не все слышу. Но одно уяснила – меня ищут. Судя по описанию люди Дароева. И это прямо вот погано.

– Степаныч, мало тебя на скорой то катали надысь? – хмыкнула моя свекровь. Но ее голос мне показался не ехидным, скорее напряженным. – Какой Алешенька? Ты совсем с глузду съехал? Телевизор меньше смотри, Агент Кей, блин.

– Как же? Тот синемордый. Энтот, как его? Кыштымский карлик, вот. И зря ты обзываешься. Думаешь я не знаю, что ты его себе решила приграбастать. Пойдешь показывать за деньги по ток-шоу. Хитрая ты, Тихоновна. Так и я не пальцем деланный. Не поделисся бабосиками, все расскажу энтим, гоминидам, во, – хмыкнул нахально Степаныч, совсем осмелев.

– Ты дурак? – мамулю Тима можно запускать агентом под прикрытием в самое пекло. – Меньше телевизор смотри. Степаныч, ау. Тебе что-то по синей дыне там пригрезилось? Какой карлик, окстись? Ты бы завязывал… Ленка то была. Просто макияж такой у нее неудачный вышел.

– Ага, заливай. Ленка то толстая у вас. А Алешенька дохлый был, я рассмотрел. И в скафандере уродском. Точно пришелец. А нет телевизору то у меня и нет. У меня и лектричество полгода назад отрубили за неуплату. Я к Дуньке кривой хожу. Мы там с нею… Короче, если не поделишься, я вас сдам этим аспидам. Как есть сдам. Ага…

– Только попробуй. Да и кто тебе поверит. Девку они ищут какую-то. А ты идиот старый. Все, вали, утомил, фантазер. – рявкнула кучерявая фурия так, что я даже вздрогнула. На месте подскочила, сделал шаг назад и…

– Опа, мамуся. Подслушиваешь? – раздалось за моей спиной жизнерадостное хихиканье. Вот ведь вредная девчонка. И как у нее только получается постоянно меня подлавливать на чем-то неприличном? – Батю сломала, он вон там все дрова переколол в щепки. Зимой околеем. Шла бы, успокоила мужа. А то он и дом порубает. Что ты там с папулей такое сотворила? Он похож на зеленого Халка.

– А Степаныч сказал, что ты толстая, – ехидно зашипела я.

– Жалко дурака, – дернула плечиком девчонка. – Не жить ему теперь. Слушай, как думаешь, если корону твою толкнуть…

Я промолчала, пропустив последние слова «дочуры» мимо ушей, потому что как раз в этот момент из двери выскочил сначала дохлый дедок, а следом вылетел молоток для отбивания мяса и метко впечатался мне в многострадальный лоб. Я хрюкнула и начала оседать на пол. Отсюда живой мне точно не выбраться. Дедок взвизгнул и ломанулся по коридору по какой-то странной кривой траектории.

– Страйк, бабуля. Ты просто чингачгук, – захохотала Ленка. – Ты просто меткая рука друг индейца.

На пороге кухни появилась Леокадия Тихоновна. Вот совсем ее вид мне не понравился. Она была похожа на кучерявую раздраконенную кошку. Даже глаза ее, кажется, сияли в полумраке яростным зеленым светом. Она на меня так глянула, что мне, как и Степанычу, захотелось уйти в туман, криво запетляв в сторону выхода из дома, деревни, да и вообще их этого мира. Сдаться людям Дароева захотелось, прости господи.

– А папуля переколотил все дрова, и козлы сломал, а еще он к сарайке твоей пошел, – радостно доложила девчонка разъяренной бабуле.

– Ааааа, – донесся с улицы, полный боли рев сбежавшего Степаныча.

– Я Ван Дамма выпустила, – невинно моргнула глазками Леночка. Дурдом. Боже, какой дурдом. И я в самом его эпицентре. И Леночка не просто так выпустила пернатого демона. Она точно все предусмотрела.

– Молодец, внуча. Иди чай пить. А ты чего разлеглась? Вали, успокаивай своего, пока он тута нам Хиросиму не устроил, – приказала свекровь.

– Там петух, – уныло икнула я, пытаясь собраться ы единое целое.

– А тут я. Я в ярости. Поверь, это опаснее, – хмыкнула мамуля.

Я ей поверила. Сразу и безоговорочно. Уныло поплелась туда, где несколько минут назад скрылся несчастный Степаныч. Как на казнь пошла. На голгофу.

– Скажи моему сыну, тронет сарайку, я его там же прикопаю, – кинула мне в спину очередной томагавк Леокадия Тихоновна.

Я вышла на улицу и ослепла от яркого солнышка. Вдохнула воздух, пахнущий деревом, разнотравьем, молоком. Хорошо то как? Я в жизни себя не чувствовала настолько живой.

– Какого лешего тебе тут надо? – Куртуазно поинтересовался «любящий муж», когда я наконец-то по звуку ломающегося дерева его нашла. Он и не сразу заметил меня, позволив насладиться видом мускулов играющих под кожей на его голом торсе Я и сама то не поняла, что стою открыв рот и любуюсь этой, почти, животной его красотой. Все портили только многочисленные шрамы, покрывающие, блестящее от пота, совершенство. У меня аж во рту пересохло. – Я спросил?

– Твоя мама велела тебя остановить, – промямлила я, едва ворочая языком. – Она волнуется за сарайку.

– Она не о том волнуется, Зоя, – поморщился Тимофей, с громким треском вбив топор в огромный пень.

– Что тебе сказал друг, который звонил? – ну глупее вопроса я задать не могла. Какое мне дело? Вот какое? До всего, что тут происходит? До этого странного мужика, который старше меня, хитрее меня, и я не понимаю, какого черта ему нужно. Почему он просто не сдал меня обратно жениху. Получил бы денег, отстроил матери новый сарай, купил бы себе тачку нормальную. Что происходит вообще?

– Ты все равно не поверишь, – оскалился муж. – Живи в счастливом неведении, принцесса. И постарайся не отсвечивать. Ходят тут по поселку злые волки. Ищут красную шапочку.

Зачем? Зачем я подхожу к нему. Зачем так близко? Мне хочется дотронуться пальцами до маленькой вмятинки у него на груди. Она совсем небольшая. Но смертельно опасная. Я чувствую это. И он опасен. Очень. Он страшнее всех прихвостней Дароева. Всех волков на свете. И он… Мой муж.

Глава 10

Глава 10

– Нашли.

Артур посмотрел на, вбежавшего в кабинет без стука, бойца и оскалился, словно волк. Недолго невестушка бегала. Ну ничего, после свадьбы он объездит эту, оказавшуюся очень строптивой, кобылку. Подчинит. Выдрессирует. А потом…

– Где? Почему Зоя до сих пор не тут? – прорычал Дароев беззлобно. Жизнь то налаживаться начала…

– Да нет, мы корону нашли. Какой-то лох ее выложил на доске объявлений в инете. Мы пробили… Но там невозможно установить кто. Номера телефона продавец не указал. Связь только в комментариях к объяве. Ай пи даже Бусик не смог вскрыть. Короче…

– Вы договорились о встрече? – приподнял бровь Артур, чувствуя. Что его просто разрывает изнутри от огненной ярости. Теперь он был почти уверен, что Зоя с кем-то, кто гораздо хитрее и обученнее его бойцов. Но… На каждую хитрую задницу, как известно…

– Да. Сегодня в пять вечера. В кафе на набережной, – хмыкнул бык. Дароев едва сдержался, чтобы не шмальнуть в него из пистолета, лежащего в ящике стола. По краю прошел этот чертов идиот. Артур был сейчас почти уверен, что на встречу с его людьми в кафе придет засланный казачок.

– Выстави по периметру заведения людей. И следи за всеми выходами, – приказал он быку. – Это или профи, или полные идиоты.

– Или слишком уверенные в себе профи, – хмыкнул боец, озвучив мысли Дароева, которые он пытался от себя гнать.

– Вон пошел! – рявкнул Артур. Схватился за телефон, едва за испарившимся бойцом закрылась дверь.

Тимофей Крылов

Она дотрагивается пальцами до моей груди. Ощущение, что меня колотят дефибриллятором, без наркоза. На живую. Я знаю, что говорю. Такой аттракцион я тоже пережил. И он был менее болезненным, чем вот это легкое прикосновение тонких пальцев к входному отверстию от пули.

– Тебя продует, – поморщилась «жена». Пусть. Пусть меня продует. Пусть на хрен сдует куда-нибудь в волшебную страну к Гингеме. Только бы подальше от чертовой Зои, свалившейся на мою голову, как сосулька с крыши. – Вспотел, а на улице ветер.

Ее губы смешные такие, обветренные, на синем от краски лице, кажутся лепестками какого-то инопланетного хищного цветка. Нос морщит.

– Тебе то какая забота? – ухмыляюсь я, чтобы хоть как-то отвлечься от ее чертовой близости. Опасной близости. И, похоже, дрова у матери не колотые, такими темпами, закончатся очень быстро. Да что же это такое? Она моложе меня на… Целую жизнь почти. Она не в моем вкусе. Она… Я просто давно не был с женщиной. Нужно просто спустить пар. Наташка из следственного не плохой вариант. Она давно меня пыталась соблазнить. Она… Черт, почему у меня организм на Наташку не реагирует так… остро? Ну за что? Эта женщина дочь моего врага. Дочь человека, лишившего меня смысла жизни. Эта женщина наказание. Она…

– Ну, ты мне нужен пока. Защитить меня можешь. А если ты соплями обвесишься, – она облизывает языком губы. Мерзкая, мерзкая, вся в отца. Она мной пользуется. Она… Облизывает языком губы, мать ее.

Звук мощного мотора я слышу где-то на пределе сознания. И слава богу Сейчас я даже рад бандитам. Они менее опасны чем чертова синеликая девка. Боже, куда я качусь. Турук макто, блин.

– На землю и ползи в кусты, – полу простонал, полу прохрипел я.

– Что? Ты совсем что ли? В кусты? Ты дикарь чертов. Да я тебя… – прошипела кошкой Зоя.

– Дура озабоченная. Там за плетнем кунаки влюбленного джигита, тебя ищут. Можешь прямо сразу к ним бежать тогда, раз в кусты не хочешь, – крякнул я, наблюдая, как за забором мамулиной фазенды медленно останавливается черный джип, на автобус похожий. – Так что? Не бросать тебя в терновый куст? Тогда пошли. Я тебя сдам, бабосиков огребу…

– По шее ты огребешь, – зло буркнула Зоя и метнулась в заросли…

– Эй, стой, не в те. Там…

– Я тебя убью, – прорыдала женушка, вломившись в колючий куст крыжовника, за который мама нас с Зоей вывернет наизнанку.

Я подкинул в руке колун и спокойно пошел к калитке, возле которой уже маячило два амбала быковатого вида.

– Здорово, братва, – хмыкнул я. Один из Дароевских бойцов прищурившись, окинул меня насмешливым взглядом.

– Братва твоя, мусор, фраеров кошмарит, хмыкнул красавец.

– Вы по делу? Или просто визит вежливости? Так я не нуждаюсь в гостях. Особенно в таких.

– Девку ищем мы, – сунул мне под нос фото Зои до этого молчащий браток. – ты то всех тут знаешь. Может слышал чего?

– Нет. Глухотой я страдаю. Контуженый, – хмыкнул я, рассматривая фото моей жены, на котором она на себя не была похожа. Надменное выражение холеного личика. Губки капризно скривлены. Проклятые ее губы. Бархатные, обветренные. Она на снимке на королеву похожа. Могла бы и не прятаться в кустарник. В синелицем аватаре в ней сложно признать красавицу, смотрящую на меня с глянцевой бумаги. – А теперь валите, сявки. Утомили. Бабу не видел. У нас тут не ходят такие.

– Уверен? Мусор, бабу человек серьезный ищет. И кто там с тобой был и орал?

– Уверен. Орала жена моя. Она у меня такая затейница. В койке огонь просто. Страшна, правда как гуманоид. Но это не так страшно, я ж контуженый. Все? Интерес удовлетворен ваш? А теперь валите отсюда и не отсвечивайте, пока я не рассердился, – я подкинул в руке топор и пошел к дому, слушая рокот мощного мотора за своей спиной. Они мне не поверили. Хотя, я чистую правду им сказал, жена же. Ну, в общем то и ожидаемо. Только вот какого лешего они приперлись снова к материному дому? Вот это вопрос.

– Ленка где? – рявкнула мамуля. Я еще даже через порог не успол переступить. – Эта девчонка совсем от рук отбилась.

– В смысле, где Ленка? – ошарашенно хмыкнул я. – Вообще-то ты ее воспитываешь.

– Вообще-то это ты мне девку на голову скинул, отец года, блин, – совершенно справедливо парировала мамуля. – Девчонке так-то отец нужен, ну и мать в идеале. Кстати, твоя жена вполне могла бы…

Моя жена. Моя… Черт, она сидит в колючем кусту крыжовника. Хотя…

– Могла бы? – злой голос Зои разорвал пространство. Я оглянулся, увидел разъяренную красотку. На синем лице куча царапин, в волосах вентки и недоспеышие ягоды. И у мамы глаза начали кровью наливаться. Надо было уехзать с бандитами. – Я могла бы? Да вы все тут отбитые. Вы…

– Мой крыжовник? – звеня сталью в голосе перебила мою жену мамуля. Ну все… Все… Сейчас начнется.

– Крыжовник? То есть вам эту гадость жалко? Ничего, что я вся чешусь? И Ленка ваша… Девчонка совсем невоспитанная. Она же просто обнаглевшая мошенница. Хотя, чему удивляться, с такими то родственниками? Она и корону мою продать…

Что? О, черт бы меня подрал. Только не это. Только…

– Как это продать? – прохрипел я. Зоя, сосредоточься. Что она решила сделать?

Зоя

– Ты с нами не поедешь. Я сказал, – рявкнул Тим. Знал бы он, глупый, что теперь я с него с живого не слезу. Мне нельзя запрещать. У меня срабатывает механизм, отключающий все, вплоть до чувства самосохранения, когда меня пытаются в чем-то ограничить.

– А кто ты такой, чтобы указывать мне? – выставила я вперед подбородок. Отец всегда в такие моменты говорил, что я упряма как ослица. Интересно, как он пережил мой побег? И что они говорили гостям, которые собрались на свадьбу? Для Артурчика это был позор, по крайней мере я очень на это надеюсь.

– Муж, – оскалился великан. В глазах его грозовые тучи. Страшно мне? Пффф. Он ведь прав абсолютно. Ну зачем мне голову совать в пасть моего бывшего жениха? Дергать Артурчика за усы мероприятие безумно-идиотское. Но… Я не могу позволить какому-то там… мужу, быть правым и мной верховодить. – Я твой муж. И ты будешь меня слушаться.

– Мечтай. Я птица вольная. – хмыкнула я. Взвизгнула, когда огромная ручища ухватила меня за шкирку. Я заболталась в воздухе как кукла марионетка, шипя и пытаясь плюнуть ядом. Но на Тима мои выкрутасы не произвели особого впечатления. – Куда ты меня тащишь?

– В подвал. У мамы там дверь удар ядерной боеголовки выдержит. Окон в нем нет, птица не проскочит, зато, наверняка, есть огромные крысы, – радостно пообещал проклятый мерзавец. – Зато там тебя не найдут твои родственнички.

– Ты же сам меня мечтал им вернуть, – вредно рыкнула я и попыталась извернуться, чтобы вцепиться зубами в запястье моего мучителя.

– Ну, я передумал. Я, знаешь ли, не подонок, как твои родные люди. Не могу отдать на растерзание глупую дуру, которой жить осталось в случае возвращения два понедельника.

– Ты ненормальный. Точно. Что ты несешь? Мои родные меня любят. Они мне счастья желают.

– И ты поэтому не хочешь к ним возвращаться? – ехидно поинтересовался Тим. Черт, гад какой. Гад. Прямо наповал бьет аргументами. Да, не хочу. Потому что… Потому что я не хочу сделать всем плохо. Не хочу, чтобы отец узнал про измену жены. Не хочу, чтобы он развелся с моей, пусть и не родной мамой. Я привыкла, что у меня есть они. Да, я эгоистка. Да, я хочу чтобы все было как раньше. А Артур… Я его не люблю, не любила никогда. Это все он виноват. Во всем. Я ему отомстила.

– Только попробуйте мне халат порвать, – мать Тима наконец оторвалась от увлекательного складывания в сумку, больше похожую на парашютный рюкзак, всей кухонной утвари. Она Ленку спасать собралась, интересно, или нашампурить несчастного Дароева на вилку для жаркого? – У нас девчонка пропадает, а они игры свои ролевые устроили. А мне потом в гроб не в чем будет. Явлюсь к райским вратам как нищенка убогая.

– Так Ленка сказала, что вас гораздо ниже ждут, – в запале хохотнула я, все таки извернулась и едва не выпала из мерзкой тряпки, над которой так трясется моя свекровь.

– А знаешь, Тимоша, а пусть она с нами едет. Избавимся, может, от головной боли? Я даже платье мое гробовое жертвую, – елейно пропела мамуся. – Отдадим ее красавцам мордатым. Представляешь сколько радости будет у твоего жениха бывшего, деточка, когда он узнает, что ты вышла замуж за другого? Он тебя и отправит туда, где меня, по словам моей внучи, давно с фонарями ищут.

– Ты ей рассказал. Ну ты и… Где там ваш подвал? – всхлипнула я. Эта курчавая бабка дело говорит. Артур меня растерзает. Вот только не одну меня. Тимофею тоже небо в алмазах покажется. И Ленку с бабулей заденут. Как там говорит мой папа? Это сопутствующие жертвы. Мне не должно их быть жалко. Но от чего-то я совсем не хочу, чтобы они пострадали из-за меня. Пусть они противные и гадкие, но… Они ведь мне дурного не сделали. Только хорошее.

– Не надо в подвал. Я буду сидеть в доме. Тихо, как мышка, – покорно вздохнула я. Тимофей посмотрел на меня с подозрением. Бабка пуделиха довольно хмыкнула в свою безразмерную торбу.

Мой муж пошел к двери. Двигается он, конечно. Как гепард, как… Мышцы переливаются под трикотажем футболки. Движения плавные, но смертельно опасные. Да, я и не думала, что люди так могут.

– Тим, осторожно там, – хныкнула я. Он затормозил, обернулся. Глянул на меня удивленно.

– Ты за меня переживаешь, принцесса?

– Я переживаю, что вас расколят сразу. Ясно же, что вы все нарисовались уже, фиг сотрешь, – буркнула я. Бабка противно хихикнула, что она там надумала себе?

– А ты права, – впервые в жизни согласился со мной муж. Ван Дамм на улице разорался аж и все медведи, наверное, в ближайшем лесу передохли. ОН СО МНОЙ СОГЛАСИЛСЯ? – Нас срисуют сразу твои родственнички бандитские.

– Ты опять за свое? – насупилась я. Это уже стало вообще возмутительным. – Мои родственники простые люди.

– Место которым на зоне, – прищурился великан. – Послушай, я вернусь и мы поговорим. Будет честно, если ты узнаешь правду. Я не хотел говорить, но…

– Да пошел ты. Не смей про моего папу говорить гадости. Не смей, слышишь? Ты его не знаешь совсем. Он обычный бизнесмен.

– Который готов свою собственную дочь…

– Так, хватит. Поехали. Там вас помирят, – перебила сына Леокадия Тихоновна.

– Она не едет, – прорычал Тим.

– Она права. Нас с тобой сразу расколят.

– И ты хочешь отдать им на растерзание эту дуру? Ее же убьют.

– Сам дурак, – кого убьют? Что он несет? Да я сама сейчас его убью. Прямо сейчас. Я его… – И мы с тобой не закончили. И попробуй только еще раз моего отца оболгать. Ты просто… Просто…

– Кто ее узнает то с такой мордой? Нацепим на нее костюм смурфа, у Ленки с дурацкого этого праздника осталось платьице и шапка. Ну как его, уродский американский. Хеллоуин, точно. Проканает за аниматора, который угорает от жажды. А в подвале своем я ее не оставлю. Приедем, а дома нет. Это же катастрофа ходячая. Нашел ты себе, конечно, сокровище, сын. Ладно кровь у нее дурная, так она еще и тайфун по имени Зоя. Но, я от тебя ничего другого и не ждала. Твоя жена вчера ухайдокала мой новый таз. Эмалированный таз. Вот скажи, как можно было погнуть таз?

– Я случайно, – вздохнула я, вспомнив свой очередной позор. – Таз просто бракованный был.

– Или ты бракованная. Да нет, точно бракованная, – хмыкнула бабка, закинув за плечи звенящий вещь мешок. – Поехали, пока там моя внуча не поломала бандитов. С нее станется. Носи им потом апельсины. Одни проблемы от девчонки. Вот клянусь тебе сын, отхожу ее крапивой, когда домой вернемся. Давно надо было, все руки не доходили проучить паразитку. Это ж надо, бизнесменша.

Мы выехали из поселка на крейсерской скорости. Разогнав всех окрестных гусей, промчались по неасфальтированной дороге. Я, раздуваясь от злости, даже не заметила как мы домчали до кафе, адрес которого я нашла в компьютере противной нахальной девчонки.

Ленку я увидела издалека. И не только Ленку.

– Хьюстон, у нас проблемы, – констатировала моя свекровь. И в этот раз я была с ней полностью солидарна.