Текст книги "Почему бы и «Да» (СИ)"

Автор книги: Инга Максимовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Глава 13

Тимофей Крылов

– Паша, не могу больше. Не могу. Завтра же разведусь с чертовкой. Пусть валит на все четыре стороны. Я излечился. Я не хочу мести больше. Я оставлю в покое Морева, клянусь. Осяду в кабинете. Пусть на погоны мне звезды не упадут. Отправишь меня в архив. Я буду там покрываться паутинами и плесенью. Только давай прекратим это безумие. Или я сойду с ума, – хриплю я, жадно глотая воду из несвежего стакана.

– А эту дуру пусть убьют родственнички? И пусть продолжают творить что хотят, бесчинствовать. Ты же мент. Крылов. Ты столько лет давил всякую мразь. А тут готов уже на финишной с дистанции сойти? Что с тобой происходит? Неужели наш старый солдат…

– Чушь не неси, – стакан в моей руке лопается с таким оглушительным звоном, что я даже не замечаю крови, выступающей из порезов, не чувствую боли. – Паша, еще слово, и я не посмотрю, что ты целый генерал. Ясно?

– Конечно понятно, чего ж непонятного, – скалится Пал Лексеич. Погано так, ехидно. – Ладно, успокойся. Нет, так нет. Не влюбился и хорошо. Нужна нам такая принцесса капризная. Мы тебе вон Натаху из следственного сосватаем.

– Паш, прямо по краю ходишь, – прорычал я, с силой треснув кулаком по начальственному столу. Так громко, что секретарша заглянула, проверить все ли в порядке с ее ненаглядным боссом. Пашка махнул любопытной бабе рукой, как мухе. А потом перевел на меня взгляд, И теперь в нем не было дурашливости и ехидства.

– Ты мне лучше скажи, что за напасть косит бойцов Дароева? Вчера Малька повязали, когда он пытался кореша своего проткнуть шилом в позвоночник. Орал про пришельцев что-то. Минус три у Артурчика. Один в дурке, другой в реанимации, а водила вообще пропал. Сейчас мне звонили, Стасика Моревского нашли в стерильной машине. Ее хлоркой вымыли, прикинь, а под сиденьем картошка лежала сорта «Синеглазка». Ничего тебе не говорит такой перфоманс?

Я застонал. Боже. За что мне это? Ну за что? Стасика то как они умудрились уработать? Он же огромный и ужасный, даже я не смог. А меня дома не было всего три часа. Максимум четыре.

– Тим, когда у твоей мамаши закончится карболка? Это же невозможно. Она улики уничтожет, ты понимаешь это? В прошлый раз она собак служебных со следа сбила. Мы упустили Прохора. Потом еще полгода его гоняли по всей стране, как зайца. А табельный твой…? Я его до сих пор не могу списать. Эта женщина…

– Их теперь двое, – истерично прошептал я. – Паша. Они размножаются. Как вирус. Эпидемия Зоя, смертельно опасная. Выживших не оставляет. Еще немного и я к Мальку перееду, отвечаю. И Ленка. Она такая же растет. Паш, ну пожалуйста, можно я разведусь?

– Нельзя. А потом, через три недели ты станешь мужем очень богатой женщины. Приятный бонус. А с деньгами и дураком можно походить. Ой, не смотри на меня так, я шучу. Ну потерпи чутка. А потом в мое кресло сядешь, если Дароевых хлопнем. Я на повышение пойду.

– Лучше я на тебя нападу, а ты меня пристрелишь в целях самообороны, – буркнул я, поднимаясь со стула.

– Иди и служи, Тимон. Нас ждут великие дела. И маме передай, если еще раз будет мешать нашей работе, я приеду и конфискую у нее все ее запасы разрушительные. Крестнице привет. И это, Тим… Давай без самодеятельности. Мои люди…

– Твои люди мышей не ловят. Ленку прощелкали. Бандосов не уберегли от моих женщин. Лошары у тебя люди, Паша, – радостно рявкнул я и пошел к выходу из кабинета Павла Алексеевича. Моих женщин? Я это сказал? Хм…

Домой я ехать не хотел. Еще одна ночь, и я поседею, как Хома Борут. Только от Зои не начертишь меловой круг. Да что там круг, она стену пробьет своим упрямым лбом, если решит, что ей нужна моя душа.

Достаю мобильник, набираю номер мамы. Гудки несутся в ухо тревожные и долгие. Я уже начинаю сходить с ума от страха, когда наконец слышу недовольный голос мамули.

– И где тебя носит? – без предисловий. Мама это умеет. Голос недовольный, но, впрочем, это тоже совсем не редкость. – А твоя жена завалила очередного бандерлога. Слушай, эта девка просто ураган. Натравила петуха на беднягу, а потом еще догадалась вилами его с забора снять. Она вилы вместо тяпки взяла. На редкость неприспособленная особа. Разве можно вилы с мотыгой перепутать?

– Можно подумать, было бы лучше если бы она Стасика с плетня мотыгой снимала, – оглушено вякнул я.

– Ьак он что, знакомый твой? – в голосе мамы появилась озадаченность. – Это, слушай, мы не знали. Я его промыла перекисью, ну и там…

– Я уже в курсе.

– Ну а раз в курсе, домой шементом. Мы замучились этого кабана таскать. Меня ажно прострелило, теперь люмбагой мучаюсь.

– А Зоя…

– А Зоя твоя усвистала куда-то. Сказала вернется часа черз полтора. В банк, навродя, поехала. Могу ошибаться. Я, пока, Ван Дамма в чуйства привела, только ее и видели. Бедный мой петух. Он в такую ажитацию впал, аж трясся. Как бы не хватанул чего от этого гамадрила. Ужсную холеру ты в дом приволок. Ужасную…

Я маму больше и не слышу, оглохнув от лютого ужаса. Зоя пошла в банк. В какой? Куда? Я не успею ее перехватить. Идиот, оставил дома ее паспорт. Полный придурок. Боже. Это не женщина, это ходячая катастрофа. Вжимаю педаль газа в пол. Времени катастрофически мало. Город стоит в пробках. Если моя жена поперлась в ближайшее отделение банка. То ей на электричке час езды. Пашка меня порешит, если Зою возьмут. А может… Может это решение всех моих проблем? Да, я малодушничаю. Но только потому, что я… Больше не могу противиться тому, что чувствую. А чувствую я сейчас только одно. Я не позволю себе потерять эту взбалмошную женщину. Еще и ее. Невозможно.

Зоя

«Хорошо бродить по свету, с карамелькой за щекою» Тыц-тыц-тыц.

Настроение я поднимаю себе превентивно. После того как адская бабуля вывезла Стасика на его же машине черт знает куда, предварительно заставив нас с Ленкой еще и мешок картошки загрузить в багажник отцова джипа, я чувствовала себя какой-то маньячкой.

– Картошку то зачем? – отдуваясь поинтересовалась я.

– Загоню по дороге по спекулятивной цене, – дернула плечиком курчавая демоница. – Много ее в энтом годе. Опуримся. А молодую синеглазку с руками оторвут на любом «большаке». В минуту расторгуюсь.

– У вас в багажнике Стасик, – икнула я. Господи, куда я попала? Это же какое-то ужасное зазеркалье. Петух убийца, бабка с замашками профессиональной киднеперши. Девочка, способная сравнять с землей город. И муж – злобный великан, не удивлюсь если еще и людоед. Семейка Аддамс, блин. Надо срочно смазывать лыжи. Очень срочно.

– Хоть Владик. Картошка погниет. А этому хмырю ничего не станется. А мобуть он бы купил. А что, сразу бы нашли его радого, с картохой.

Поэтому, как только за свекровью моей закрылись ворота, я метнулась в спальню, достала из комода, изуродованный штампом о браке, документ, принарядилась в то, что нашла в Ленкином шкафу, пока девчонка валялась в ванне с наушниками и громко орала чертову песню про «Карамельку» ну и поехала в банк. Ну, как поехала. На велике порулила. А что? У меня денег нет даже на мерзкую электричку.

Отделение я нашла в интернете самое занюханное, ближайшее, расположенное в пяти километрах, в соседнем селе с чудесным названием «Гниды». Я же не дура. Прекрасно понимаю, что в любом ВИПе меня уже ждут. И совсем не для того, чтобы отсыпать мешок золота. Думаю, что Артурчик уже доведен до высшей точки кипения. А папа… Папа меня убьет. У него были огромные планы на мой брак. Но почему именно меня он решил пожертвовать своему кредитору? Маринка то больше подходила на роль жены Дароева. Она шикарная. Настоящая леди, светская львица, умеет себя подать. И почему я только сейчас задумалась об этом?

Прежде чем зайти в банк, я обследовала территорию. Никого постороннего не заметила, кроме парочки забулдыг, сидящих на лавочке метрах в десяти от входа в нужное мне учреждение, и беседующих о роли Канта в истории мировой философии. Я аж заслушалась, и чуть не забыла о цели своего визита в эту дыру.

Наверное поэтому я не обратила внимание на неприметную иномарку, припаркованную у ужасной клумбы, высаженной в старую покрышку от какого-то огромного грузовика, судя по гигантскому размеру.

Весело напевая я толкнула дверь и зашла в помещение, мало напоминающее офис финансового учреждения.

– Я хочу снять деньги со своего счета, – капризно протянула я и бросила на стойку операторши паспорт. Тетка, сидящая передо мной показалась мне огромной. А как она на меня посмотрела… Я аж на стул обвалилась. – Вот эту сумму, – накарябала на листочке небольшую в общем-то цифру. Но на первое время мне должно хватить.

– А чего мало так? – хмыкнула бабища, ослепив меня отражением тусклого солнца от ее золотого зуба. – Чего не мильярд?

– Мильярд мне пока не нужен, – смело хмыкнула я. – Как нужен будет, я вам скажу.

– Ну хорошо. Только говори пораньше. Дня за три, а то и за неделю. Мы инкассаторам сумки как раз сошьем побольше, – содрогнулась в хохоте милашка.

– Вы же банк? – насупилась я. Такого вот поворота я не ждала. Чего угодно ждала, а то что не смогу деньги свои снять…

– Точно. Банк. А не дурдом. Ты себя в зеркало то видела, богачка? Иди отсюда, пока я не вызвала охрану, – тетенька улыбаться перестала, и потянулась к кнопке. Блин, только этого мне сейчас не хватало.

– Вы бы хоть посмотрели состояние моего счета. А потом уже…

– Ой, ладно, принцесса, – все таки сделала одолжение работница банка.

Тетка мельком глянула в мой паспорт. Улыбнулась, теперь уже не противно, а лучезарно, поднялась со своего места. Вот тут бы мне напрячься, но я так ужасно устала, что явно перестала соображать.

– Ой, простите. Ну конечно. Мне только нужно будет заказать деньги. Сумма немалая. Я сейчас позвоню. И привезут в течение часа. Вы же подождете?

Я кивнула. Куда деваться то? Свалилась на ужасное пластиковое кресло, и приготовилась ждать. Вообще счет времени потеряла и, кажется, задремала.

Над дверью дзинькнул колокольчик, я вздрогнула. Обернулась. На пороге проклятого отделения банка стоял… Да муж мой стоял, и выглядел он взбешенным и напряженным. Но улыбался. И это даже мне внушило надежду, что он не вобьет меня вместе со стулом в пол.

– Спасибо, Зинуля, – рявкнул мой благоверный, как-то нервно зыркнув в окно. – Реакция у тебя бомба. Слушай, с меня конфетки. Твои любимые.

– Ох, Крылов, разбалуешь меня. И пирожные. А то что-то я худеть начала, – загоготала тетка, и такие глазки состроила моему мужу, что строители Тадж Махала бы обзавидовались. И почему мне, блин, так отвратительно неприятно, что тетка бомбовоз стреляет глазками в чертова Тима? – И ты уж это. Не выпускай жену то. И когда успел только? Нет бы нормальную найти себе. Вокруг баб то полно, красивых, справных. А ты чокнутую взял. Ох, мужики.

Это она что, про себя что ли? Боже, боже, я под колпаком. Это как в фильмах ужасов «Город из которого выхода нет».

– В другой раз, Зинуля, только ты, – хрюкнул мой муж, и снова нервно глянул в окно. – А нет ли у тебя, Зинуша, тут выхода черного? Не хочу светиться перед местными, что я на такой вот женился?

Я проследила взгляд Тима и чуть не заорала. К зданию банка медленной вальяжной походкой шли люди моего бывшего жениха.

– Крылов, ты нормальный? Какой черный ход? У нас тут белый то так себе. Чего случилось то опять?

– Да так. У тебя есть кнопка тревожная? – теперь мне стало страшно. Тим стал похож на Терминатора. Весь собрался, превратился в каменного бога. Черт, а он красавец какой.

– Она не работает полгода. От кого нас тут охранять то? – дернула плечом Зинуля. – Да и кто из местных станет со мной связываться? Не смертники же. Помнишь, Романыч попробовал, потом полгода на растяжке пролежал. Да у меня и бита есть.

– Ну, тогда доставай биту, Зинуша, – ощерился Крылов. Вот тут мне стало нестерпимо страшно.

– Я в туалет, – пискнула я и метнулась в сторону клозета, на двери которого был нарисован писающий мальчик.

Глава 14

Глава 14

– Ничего нового, – капризно прошептала Жанка. – Морев бесится. Зоя словно сквозь землю провалилась.

– Мне кажется ты даже рада, – ухмыльнулся Дароев. Смахнул со своего лица прядь женских волос. Женщина потянулась, словно кошка, выгнулась в пояснице. Красивая, чертовка, хоть и зрелая уже. Нет в ней той тонкой молодости, которую Артур видел в своей невесте. Зоя была похожа на хрупкую веточку. Ее мачеха на породистую скаковую кобылу. Он не любил дочь Морева, не хотел, не вожделел. Женитьба на Зое должна была спасти его бизнес, его семью от приближающегося неминуемого краха. И эта старая клуша сейчас его бесила неимоверно. Дочь, девочка, ага, как же. Прямо мать года.

– Я девочку воспитала. И не хочу чтобы она страдала, – дернула плечом Жанка, легко вскочив с кровати. Слишком легко, для своего возраста.

– Поэтому ты не побрезговала ее женихом? – оскалился Артур. Ну да, конечно. Эта старая сука никогда и ни о ком кроме себя не думала и не думает. Девочку она пожалела? Хрен там. Она просто хочет урвать большой кусок пирога. И держит нос по ветру. Жанка первая предаст и его и мужа, покается перед дочерью, напоет, что пыталась ее спасти. Эта хитрая баба становится опасной.

– Артур, ты ведь ее не тронешь?

– Нет, конечно, дорогая, – оскалился Дароев. Конечно не тронет, он будет ее холить и лелеять до тех пор, пока девка не вступит в права наследования полностью. Женится, введет в свой дом хозяйкой. Как там в завещании? В случает гибели наследницы, родитель ее не получает ничего. Все деньги уходят в благотворительные фонды. А про мужа там не сказано ни слова. Муж становится прямым наследником всего состояния Зои Шальновой. – Я буду беречь мою женушку, и баловать мою тещу.

Жанна натянула юбку, застегнула молнию. Дароев окинул взглядом тугую искусственную грудь, запакованную в шикарное кружево и снова почувствовал прилив желания. Потянулся к женщине…

Дверь распахнулась с грохотом. Жанна успела запахнуть на груди блузу и прожгла взглядом вбежавшего без стука в кабинет Дароева, бойца.

– Какого… – взревел Артур, но замолчал на полуслове, увидев, похожего на трехстворчатый шкаф, парня.

– Босс, баба, похожая на вашу невесту пыталась снять деньги. Не в ВИПке. Парни, патрулирующие пригородные поселки засекли случайно, успели маякнуть. Они пожрать там заехали в чебуречную.

– Почему не доложили сразу? – Дароев вскочил с дивана, даже не потрудившись прикрыться. Жанна хмыкнула, отвернулась, уставилась в окно. Чертова баба. Сейчас бы она тут не нужна.

– Там это… В общем… Не могут докладывать. У Жидкого челюсть сломана, пробито небо, и пальцы на руках. Ни сказать, ни написать. А Котик… Амнезия с ним случилась. Врач говорит шок посттравматический. Там упало что-то на них. Мужики там в шахматы играли рядом с банком. Сказали, что…

– Что? – взревел Артур. Это уже стало все превращаться в какую-то комедию ужасов.

– Ну. Там им верить то как бы…

– Что сказали гребаные шахматисты? Только не смей мне рассказывать про пришельцев.

– Тогда ничего не сказали, босс, – хныкнул амбал. – Молчали, пока парни их ломали.

Тимофей Крылов

– Ну и жену ты себе нашел. При первом же шухере слилась, – хмыкнула Зинуля, выудила из-под своего стола огромную дубину, больше похожую на богатырскую шипованную палицу, нежели на биту. Бедный Романыч. Мне аж не по себе стало. – Вот скажи, Крылов, почему вы вот на таких доходягах женитесь? А нормальные женщины, сочные, свой век бабий коротают в одиночестве?

Вопрос она задала риторический. Да и отвечать на него у меня не было времени, судя по тому, что колокольчик над дверью разразился какой-то истерической трелью. Я напрягся, подготовившись отражать нападение двух держиморд. То, что я с ними справлюсь, у меня сомнений не было. Зато я сомневался, что их тут только двое. И что красавцы не вызвали подкрепление.

– Зинуша, здравствуй. Пензия то не пришла ишо? – на пороге возникла бабуля, похожая на трясущуюся болонку. – Чай поди потратила ужо мои денежки то, паскуда такая. И таперича врешь, что не було.

– Максимовна, иди ты в пень. Нужна мне твоя «пензия», напугала только.

– Чиво? Говорю, кровные мне мои выдай, холера помидорная. Пока я тебя клюкой не отходила, – выставила вперед подбородок, украшенный бородавкой, бабуля. Я уставился в окно. Амбалы разделились и теперь шрились вокруг здания, явно оценивая ситуаию. Окна зарешечены. Черного хода нет. Отличное положение сложилось для них. Не для нас с Зоей. Не зашли сразу. Значит, явно кого-то ждут.

– Слышь, старая, вали ка ты отседова, пока я не обозлилась, – начала заводиться Зина. Мне стало не по себе. Бабка и бровью не повела. Вытащила из авоськи что-то похожее на зонт и выставила вперед, наподобие шпаги.

– Вот я тобе… – пообещала Максимовна. Как раз в этот момент Зоя выглянула из туалета.

– Чего тут? Все, ты уничтожил козлов? – жизнерадостно поинтересовалась моя женушка. – Можем ехать картошку окучивать?

– Что с тобой? – всхлипнул я. Кофточка Ленкина, с каким-то уродцем нарисованным на груди, превратилась в странного вида лохмотья. И сквозь прорехи проглядывала… О боже. Эта женщина просто самый адский демон ада. Самый ужасный. И именно мне она досталась.

– Ничего. Окна в тубзиках делают…

– Ты хотела сбежать? Просто смыться?

– Ну да. Ты бы справился, я в тебя верю, – насупилась моя предательница жена.

Бабка, до этого от неожиданности, замолчавшая, встрепенулась и перевела налитый кровью взгляд на потрепанную принцессу крови.

– Ах вот куды моя пензия улетучивается. Ты, Зинка, тута бордель развела? Баб с мужуками того-этого. Падла, – рявкнула Максимовна, выставила вперед непонятную штуку и пошла в наступление.

– Эй, это мой муж, вообще-то, – возмутилась Зоя.

– Знам мы мужей то таких, хмыкнула старуха.

Колокольчик над дверью снова звякнул. В помещение зашел один из держиморд и прямой наводкой двинул к Зое, улыбаясь, как тиранозавр Рекс.

– Ага, муж. Это тожа муж, поди, – в запале рявкнула бабка, и…

Черт, да не понял я, что произошло. Амбал бросился к Зое. Я сделал выпад вперед, пытаясь отрезать мою жену от захватчика. Бабка проорала что-то типа «банзай» и… Ее чертова палка раскрылась с оглушительным хлопком. Зоя свалилась на пол, прямо под ноги бойца Дароева, насаженного ртом, точно на заостренный конец бабкиного… зонта. Где она нашла красотищу, ума не приложу. Темно синий, огромный зонт, расписанный звездами и летающими тарелками всех мастей. Мужик начал падать прямо на Зою, вопя при этом так душераздирающе. Максимовна не выпустила свое оружие из морщинистых ручонок. Несчастный, насаженный словно жук на штырь, боец, кажется потерял сознание. Я успел увидеть в окно, как второй засланец метнулся к машине.

– Ах ты старая выдра. Клиентов мне калечить? – взревела Зинуля.

– Муж, на мне лежит Жидкий, – хмыкнула Зоя. Я бросился вытаскивать мою ужасную жену из-под постороннего мужика, от чего-то загибаясь от лютой злости, что кто-то посмел посягнуть на… Мое? Боже, это просто…

– Деньги отдай, паскуда, – продолжила гнуть свою линию бабулька, только что едва не порешившая тренированного стокилограммового мужика.

– Щас тебе я отвешу, выдра старая. Каждый месяц одно и то же. Задрала. А я потом без премии из-за тебя.

Зина молча подошла к бабке, сунула ей в руку зонт ее смертоубийственный. Взяла за шкирку…

За окнами взревел мощный автомобильный мотор. Я прижал к себе Зою, так сильно, что она вскрикнула и приготовился бежать. До машины не так уж далеко. Надеюсь, что дружок нашего пострадавшего не был настолько внимателен, чтобы обратить внимание на мою неприметную тачку. Черт, все таки придется забирать мать и Ленку и кантоваться где-то на квартире у черта на рогах. Мама меня уроет. И все из-за этой мелкой, вертлявой…

Бабка вылетела из двери, словно пробка. Огромный зонт мелькнул у меня перед глазами всего на миг. С улицы раздался визг тормозов, потом грохот и скрежет металла. Зинуля крякнула, отряхнула руки и пошла к двери.

Зрелище моему взору предстало сногсшибательное. Зоя в моих руках присвистнула.

Иномарка вошла прямо в ствол старого дерева. Зонт перекрыл полностью лобовое стекло. Видимо от неожиданности, шофер вильнул рулем. Максимовна висела на ветке, вцепившись в нее своими цепкими руками. В машине сработала подушка безопасности, но вид водилы мне не понравился от слова совсем.

– Нормально ты, Максимовна, мужика уработала, – радостно гыкнула Зинуля. – Третий ужо. Можешь на зонту своем сбитых рисовать. Не, ну кажный месяц приходит на неделю раньше. То Пашка с лисапета сбила. То в варталет камнем попала. Старая ты плесень, одне от тебя ущербы. А вы чего уставились? Скорую зовите.

– Вот, а ты говоришь, что я разрушительница, – прошептала мне в ухо моя несносная жена. Горячо так прошептала. Обожгла дыханием. И я осознал, что так и держу ее на руках, прижав к груди, словно боюсь, что она сейчас исчезнет. – В этот раз я ни при чем.

– Ты разрушила мою жизнь до основания, – прохрипел я. – Я так хорошо жил. Бандиты в меня стреляли, ездил в точки горячие.

– Вот, слишком спокойно тебе без меня было, – хмыкнуло мое персональное исчадье, и вдруг прижалось губами своимим проклятыми в моей щеке.

– Вызывайте скорую. – прохрипел я. Осколок в сердце завертелся как бешеный.

Зоя

– Я сделаю тебе искусственное дыхание, Я умею. Эй, Тим. Ты слышишь? – его дыхание на моих губах опаляющее. В животе все свело, скрутило в тугой узел. И я даже застонать не могу. Потому что не хватает воздуха.

– Не надо, умоляю. Я жить хочу. Мне дочь растить.

– Нам. Мы же теперь семья, – прошептала я и… ПРОСНУЛАСЬ.

Вот теперь я смогла застонать. Это же не сон, а ночной кошмар? Правда же?

– Теперь чего? – сонно-зло прорычал главный герой моего кошмара. Он страшнее Фредди Крюгера. Убийственнее. – Слушай, когда ты наконец угомонишься. Покоя нет. День был ужасный, хоть выспаться дай. Ты можешь до утра просто тихонько полежать? Просто, как все нормальные люди.

– Не могу. Мне страшно, – всхлипнула я.

– Тебе? Страшно? Тебе знакомо это чувство? – буркнул мой муж. МОЙ МУЖ. – Зоя, умоляю…

– Расскажи мне сказку, Тим, – что я сейчас хочу? Я хочу сползти с неудобной кровати на еще более неудобный пол, закатиться под бок этому толстокожему носорогу. Прижаться сильно сильно, чтобы почти обжечься об его раскаленное тело. Почувствовать его силу и уверенность. Потому что мне и вправду ужасно страшно. Страшно, что меня найдут и… Я не хочу обратно. Не хочу в ту свою жизнь. Где все мною помыкали, где я полностью зависела от отца. Где меня могли заставить выти замуж за нелюбимого мужчину. Где мне внушали, что я его люблю, что я должна. И еще миллион тупых условностей мне внушали. А еще…

– Я знаю только страшные сказки, принцесса, – в голосе Тима насмешка и грусть, или боль, я еще не до конца научилась различать его чувства. Но вчера, когда он меня прижимал к себе, нес в машину, молча играя желваками, я чувствовала, что я счастлива. Даже вот в этом вот дурдоме, мне в сто раз лучше, чем во дворце с Дароевым. – А тебе и так страшно.

– Ничего, переживу, – я ухватила свою подушку, тонкое покрывало и…

– Э, нет, куколка, – как-то странно прокаркал Тим, глядя за моими передвмижениями. – Ты остаешься в кровати.

– А что, ты меня боишься? Не переживай, великан, я между нами построю стену из одеяла и подушки.

– Это будет очень тонкая стена, – хрипло хныкнул мужественный муж. – Зоя, послушай.

– Не бойся, я к тебе не буду приставать.

– Я боюсь другого, – всхлипнул Тим.

– Что ты будешь ко мне приставать? – хихикнула я, свалившись на пол, рядом с Тимофеем, который от чего-то принялся судорожно укрываться своим одеялом, слишком толстым для лета. – Ты не спаришься?

– Я скоро сдохну, – простонал великанолюдоед.

– Сначала сказку расскажи, – я умостилась у мужа под боком, уютно вжавшись задом в его бедро. А на полу то даже удобнее, чем на ужасной пыточной, слишком душной, кровати.

– Тогда ты уйдешь?

– Тогда я усну, – я вру. Не усну. Разве можно уснуть на жекстком полу. Черт, да дело то даже не в гребаном полу. Мне снился замечательный кошмар. И теперь я лежу совсем рядом с ним.

– Когда-то, давным-давно, жил был Иванушка Дурачок, – сипло начал Тимофей.

– Прямо дурачок?

– Абсолютный. Просто дурак дураком, и совсем не принц. Ну как ты считаешь, стал бы умный то в одиночку охотиться на ужасного Соловья Разбойника? Хрен там. То есть, если по сказочному… Короче, он стоптал сто чугунных сапог, сгрыз миллион камней. И вот наконец нарыл на этого козла… То есть соловья такой компромат, что чалиться бы Соловью до скончания века в каком нибудь Черном Дельфине… Тьфу ты, то есть, под Алатырь камнем.

– Эта сказка какая-то… В ней нет любви. Только злость и ненависть.

– Была в ней любовь, Зоя. Влюбился Иванушка Дурачок в женщину прекрасную и премудрую. Жениться собирался. Она была красавицей, маленькой как птичка, рыжей и веселой. И еще она ему родила дочку. Такую же умную и красивую. Как она сама. И такую же дурочку, как ее отец.

– Похожей на меня была эта Премудрая?

Тим молчит. И в полумраке комнаты я вижу, как закаменел его профиль. И глаза он прикрыл, чтобы я не видела боли его.

– Она не была принцессой, – губы великана тронула легкая улыбка.

– Я тоже не принцесса.

– Слушай, сказку кто рассказывает, ты или я? Или слушай, или проваливай на кровать.

– Ой, подумаешь. Ты вредный. Вредный медведь. Вредный-медведный.

– А ты заноза.

– Так что было дальше?

– Иванушка Дурачок почти поймал Соловья. Почти, – Тим почти шепчет эти слова. Выталкивает их с болью. Мне хочется дотронуться до его шрама на щеке, положить руку и почувствовать, как мелко-мелко дергается нерв. Мне хочется его обнять крепко-крепко. Но ему это не нужно. Я не смогу забрать его боль. – Он вернулся в свой дом в тот вечер, но его не встретила его Премудрая и прекрасная. Она превратилась в спящую царевну. Маленькая рыжая птичка улетела, оставив алые маки рассыпанные по белой простыне. Иванушка Дурачок стал еще большим дурачком. Соловей разбойник оказался очень хитрым и умным. Он легко Иванушку сделал козлом отпущения. И пришлось Иванушке отдать дочь маме, а самому уехать бить всякую мерзость, идолищ поганых. Но всю свою жизнь он жил только желанием отомстить Соловью.

– И он отомстил?

– Нет. И уже, наверное и не отомстит.

– Почему? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Потому что Иванушка оказался вообще ужасным, круглым, полным идиотом. Все, вали в кровать.

– Эта сказка какая-то нехорошая. Без конца.

– Потому что у нее не может быть счастливого финала, – он стонет, когда я все таки кладу руку на его лицо. Веду пальцами по колючей щетине. Мой сон был не кошмаром. И не сном он был, я это чувствую.

– Ты ведь рассказывал мне не совсем сказку, да? – я знаю ответ на свой вопрос. Не хочу верить. Но ведь так нельзя врать? Так болезненно страшно. Так безысходно. – У Соловья Разбойника тоже была дочь?

– Зоя, не нужно, – он переворачивается на бок. Лицом ко мне, подминает под себя. Я чувствую его тяжесть и пропадаю.

– Тим. Ты ведь мой муж. Знаешь, как это не смешно, но ты же все таки отомстил Соловью Разбойнику. Ты украл у него жизнь. И спас меня сто раз уже. – Шепчу я в горячие губы великана.

– Ты еще дурее Иванушки, принцесса.

Он поднимается на руках, словно отжимается. Отстраняется. Сейчас он просто пошлет меня… в кровать. А я этого ужасно не хочу.